abandoned

Кёнсу часто вспоминал истории, которые Чанёль рассказывал ему про мать. Это не давало ему покоя, серьезно, он не мог спокойно думать о том, как она с ним обошлась. В Сеуле она жила с мотоциклистом, который продавал замки, стальные двери, проводил сигнализацию, в общем, занимался безопасностью. Когда Чанёль от дедушки переехал к ним, этот мужчина был тем, кто хоть как-то занимался Чанёлем. У него была служебная, роскошная машина, он носил строгие, красивые костюмы и под рубашкой на теле всегда - кулон, какой-то памятный кулон, Чанёль не знал, он даже матери его не рассказывал, от кого это украшение. Чанёль до сих пор узнает его при встрече и здоровается. Этот мужчина очень добрый. Он всегда интересовался школьными успехами Чанёля, учил его кататься на велосипеде и даже на своем мотоцикле. Он дарил ему подарки. И зачастую он ругался с матерью Чана из-за него. Матери было наплевать. Она кормила Чанёля, оставляя ему на кухне какую-то еду, как собаке, и плотно запирала дверь. Если через пятнадцать минут она приходила, и Чанёль еще не заканчивал есть, она очень сильно ругалась. Чанёль пытался быть незаметным, следил за минутной стрелкой на часах, чтобы скоротать время, сидел в своей комнате, в тишине, убирался, мыл посуду. Когда мотоциклист с ним играл, мать снова закатывала скандал. Скандалы случались все чаще, Чанёль слышал их через стенку. Он упрекал мать Чанёля в том, что она абсолютно не занимается ребенком, она плакала. Она психовала, что он поздно приходил домой, подозревала, что у него есть любовница. Однако он приходил все позже и позже, а мать Чанёля металась, как раненый зверь. Мальчик хотел ее обнять, утешить, однажды он подошел к ней, но она оттолкнула его с такой силой, что он упал, налетев на угол тумбочки, благо, не головой. Через год мотоциклист ушел. Как-то вечером он вернулся с работы, поиграл с Чанёлем, прочитал ему сказку перед сном. А ночью Чанёль проснулся от шума в прихожей. Мотоциклист увидел его, поставил сумку, чтобы погладить мальчика по голове, а потом ушел, плотно закрыв дверь. После этого к ним приходили из спецслужбы, задавали Чанёлю всякие вопросы, сказали, что придут еще. Чанёль уже не помнил, сразу мать начала пить или нет. Она покупала пиво упаковками, приходила после работы и пила. Часто засыпала перед телевизором в гостиной, а Чанёль накрывал ее пледом и снимал обувь. Мать не разговаривала с ним, лишь жестами приказывала, что ему делать. В двенадцать лет Чанёля поместили в приемную семью, но спустя какое-то время он связался со шпаной, начал убегать. После этого его отправили в интернат. Чанёль стушеванно рассказывал про интернат, а когда с улицы раздался шум, он притих, не поднимая головы на Кёнсу. Кёнсу погладил его по плечу, пытаясь заглянуть в глаза. Чанёль взял его руку в свою, ласково целуя тыльную сторону, ладонь и пальцы. - Спасибо тебе, малыш. И, Кёнсу, можешь сделать еще кое-что для меня? - Конечно. - Я хочу съездить к матери в Тэгу. Мне интересно, пустит ли она вообще меня на порог. У Кёнсу против воли глаза наполнились слезами: - Чанёль... - Кёнсу, мне надо к ней съездить. Они поехали на вокзал. Такой знакомый, родной для них обоих вокзал, где они и познакомились. Они почти не брали с собой вещей, так, сменное белье, дезодорант и щетки. Купив билеты на ближайший поезд, они сели в зале ожидания, и Чанёль сказал Кёнсу, чтобы тот лег на его плечо. Ему было плевать на людей в округе когда он целовал его макушку, сжимал его маленькую руку в своей, шептал ему нежности. Кёнсу млел от его тепла и бархатного голоса и даже закинул свою ногу на его, улыбаясь. Чанёль ничего не говорил о матери. Он шутил, пародировал кого-то, он просто обожал, когда Кёнсу улыбается, когда его пухлые губы обнажают ряд ровных, белых зубов. Кёнсу было не страшно пропустить университет два дня, ему было важно быть рядом с Чанёлем, особенно тогда, когда тот поднимется к матери. До Тэгу два часа на скоростном поезде и восемь часов на обычном. Они быстро находят свои места в поезде, отмечая, что в вагоне людей мало, и на них смотреть никто не будет. Почти все восемь часов они спали, изредка прерываясь на поцелуи и глотки чая из термоса. Кёнсу спал больше, а когда Чанёль не спал, он охранял его сон, с улыбкой разглядывая его лицо, подрагивающие веки и красивые губы. Он не хотел думать о том, что его ждет у матери, но больше он переживал, что Кёнсу буквально посвящает ему свою жизнь, пропуская ради него универ и тратя на него деньги... Кёнсу делал это с самого начала. В Тэгу они приехали, когда день клонился к вечеру, и Чанёль чувствовал себя немного разбитым. Не без помощи людей они нашли нужный дом. У Чанёля напряженный вид, он кусал губы, Кёнсу несколько раз спросил, уверен ли он, что хочет туда идти. Да, хочет. На его лице застыло упрямое выражение, одна его рука глубоко в кармане, а второй он придерживал Кёнсу за талию. Кёнсу видел, что Чанёль дрожал, и задал все тот же вопрос: - Ты уверен? - Да. - Ты точно знаешь, что она все еще здесь живет? - Да. - Откуда? - Я звонил и спрашивал ее имя-фамилию, она сказала - это я, и тогда я повесил трубку. Они неспеша поднялись по лестнице, и Кёнсу почувствовал, что его колени подрагивают, а дыхание сбивается. Чанёль позвонил один раз. Второй. Раздались легкие, но шаркающие шаги, приоткрылся глазок. Чанёль не выдержал: - Это я, открывай. Затянулись минуты, за дверью чувствовалось чье-то присутствие. Чанёль принялся молотить руками и ногами в дверь, крича "открой, это я, это Чанёль", но толку не было. У Кёнсу так быстро билось сердце, что было даже больно, он боялся, что соседи вызовут полицию. Он схватил Чанёля за плечо, умоляя остановиться и посмотреть на него, и, наконец, Чанёль ему подчинился. Ухватив его за талию, Кёнсу помог ему спуститься с двух пролетов, и тут внезапно Чанёль соскользнул вниз, падая на задницу. - Чанёль, малыш, - Кёнсу присел рядом с ним, обнимая и прижимаясь губами к его виску, щеке. Чанёль был такой бледный, что Кёнсу казалось, он сейчас упадет в обморок, и он подул ему на лицо, слегка хлопая по щеке. - Она просто не готова к встрече с тобой. Она ведь стояла там, не уходила от двери, значит, она колебалась. - Кёнсу, ей просто насрать на меня, понимаешь... - Нет, я не верю в это. Чанёль только отмахнулся. Кёнсу продолжал целовать его. Через пару минут он увидел, что краска поступила к коже, Чанёль уже не выглядел таким белым. - Пойдем. Найдем отель и ляжем спать пораньше. Ты голодный? Чанёль качнул головой, но все же позволил Кёнсу увести себя за руку из злочастного подъезда. *** В отеле Кёнсу видел, что Чанёль ненавидел себя за собственную беспомощность, но все же позволил Кёнсу снова, как и тогда, помочь вымыться в душе, ласково шепча на ухо какие-то глупости. В постели он очень быстро сдался горячим поцелуям Кёнсу, что сначала покрыл ими шею, а потом спустился к соскам, вырывая из Чанёля влажные вздохи. - Мы вместе Чанёль, верно? - Вместе, о чем ты спрашиваешь? Я с тобой. Они не знают, что ждет их дальше. Они уверены, что будут и дальше учиться друг у друга, быть друг другу каменной стеной. Теперь уже никто из них не заговорит о том, как тяжело было Чанёлю до их встречи, ведь Чанёль всегда злился, когда ему говорили, что он бездомный, Кёнсу помнит об этом, а Чанёль просто уже пытается забыть свое прошлое. Все, что сейчас у него есть - Кёнсу. Тот, для кого он хочет жить - Кёнсу; тот, ради кого он меняется - Кёнсу; тот, кого он любит - Кёнсу. Это их жизнь, это только их жизнь, и Чанёль больше никогда его от себя не оттолкнет.