abandoned

- Кёнсу, слушай. - М? - У меня в приюте был очень хороший друг, старше меня на два года. Когда он вышел, он очень хорошо устроил свою жизнь и сейчас живет в Кванджу. Пока я был в приюте, он писал мне письма и всегда просил приехать. Я копил деньги на билет, а потом появился ты... И сейчас я не смогу тебя оставить, поэтому... Что если нам уехать? Кёнсу очень редко осмеливался на спонтанные поступки. В детстве он предпочитал прогулкам с ребятами затворничество в доме в окружении кучи научных энциклопедий. В школе он учился, как и положено, никогда не задумываясь о личной жизни, о каком-то хулиганстве. Кёнсу считал себя скучным человеком и это, конечно же, кололо по его самолюбию. Теперь ему девятнадцать и идея уехать вместе с Чанёлем в неизвестность уже не казалась ему дикой. Кёнсу согласился при одном условии. И Чанёль с готовностью начал это условие выполнять. Он начал сбор нужных документов, сдачи анализов, обследований, выстаивания в очередях. Он отнес все нужное в центр, где помогают людям, оказавшимся в трудной ситуации. Там он мог пользоваться ксероксом, телефоном, компьютером. Он начал искать работу. Его ниоткуда не шпыняли, везде обращались к нему в уважительной форме, Кёнсу был готов поддерживать каждый его шаг. Теперь Чанёль выходил из дома не просто на пять минут. Утром он просыпался раньше Кёнсу, гладил им обоим рубашки, готовил завтрак, варил кофе. Он провожал Кёнсу глубоким поцелуем в губы, от которого у Кёнсу подкашивались ноги, и когда он уже был готов остаться дома с ним для чего-нибудь более интересного, чем универ, Чанёль выпроваживал его, хлопая по заднице. Иногда Чанёль возвращался поздно, измотанный собеседованиями и звонками, но всегда был в настроении потискать Кёнсу, поужинать с ним или сразу завалить его на кровать. Однажды Кёнсу, выходя из универа, приметил Чанёля, так привычно ждущего его. - Я нашел работу, - было первым, что он сообщил ему тогда. Они купили виски, торт, Кёнсу пообещал устроить подобие праздничного ужина. Он нисколько не разочаровался, когда узнал, что Чанёль устроился грузчиком в мебельный магазин. За ужином Чанёль сказал, что летом они смогут уехать, потому что платят ему после каждой погрузки, но это как премия, а основная зарплата раз в месяц, как и всегда. Он был в отличном расположении духа, говоря, что эта работа как раз для него. Он будет работать с восьми утра и до четырех дня и может будет подменять кого-то из других. Каждый день Чанёль теперь встает в шесть, готовит себе кофе, готовит бутерброды на себя и на Кёнсу, после завтрака прикрывая его часть пищевой пленкой, чтобы, когда он проснулся, хлеб не был засохшим. Днем он перехватывает что-то в макдоналдсе, перерыв у грузчиков всего четверть часа, но иногда, когда делать нечего, тоже можно поесть. Он больше не забирает Кёнсу с универа, но часов в пять обычно появляется дома, с наслаждением принимая теплые объятия Кёнсу, а потом млея от его детских пальцев, перебирающих волосы, когда он ложится отдохнуть. Иногда он засыпает. Он должен погрузить нужный товар в грузовик, но аккуратно, чтобы не запачкать и не порвать, диваны и большие шкафы грузят по два, а то и по три человека, заказов каждый день много. Он рассказывает Кёнсу, что самое сложное - внести товар в квартиру, что однажды даже пришлось разбирать шкаф прямо на лестничной клетке, чтобы он пролез в проем, но, благо, за это дополнительно заплатили. Чанёль хотел оставить свою куртку, и Кёнсу отнес ее в чистку, а после предложил вырезать откуда-нибудь еще одну эмблему или букву и зашить ею дырку. Чанёль купил себе пару новых футболок и одни джинсы, счастливо заявляя Кёнсу, что скоро они разбогатеют. Однако иногда на работе не ладилось, а в центре помощи сказали, что будет сложно сделать медицинский полис, и будут проблемы с жильем из-за маленькой зарплаты, и Чанёля смогут поселить только в центр социальной адаптации, где он сможет прожить чуть дольше, чем в ночлежках. В тяжелые моменты Чанёль повторял, что так больше продолжаться не может, но Кёнсу лишь крепко держал его, говоря на это коротким: "мы вместе, Чанёль, мы теперь вместе". *** Чанёля очень радовала мысль о том, что они могут уехать. Ему нравится квартира Кёнсу, все, что он для него делает, но его тяготит город, а без Кёнсу, как он говорит, он не сможет. Он предложил: "Я тебя очень прошу, давай перед отъездом где-нибудь пошатаемся?" Кёнсу согласился, и сказал, что попросит родителей выслать деньги заранее. Чанёлю выплатили зарплату - половину чеком и половину наличными. Однажды утром они проснулись и безмолвно начали собираться. Кёнсу видел, что у него странное настроение, но он ничего не спрашивал и лишь на пороге нежно провел по его волосам, доверительно смотря в глаза. Чанёль сказал, что им нужен мега плотный завтрак, потому что сегодня им предстоит много всего. В кафетерии он достал из кармана деньги и сказал Кёнсу, чтобы тот съел большую булку синнабон, пахнущую корицей, и запил ее огромной кружкой горячего шоколада. Он следил, чтобы Кёнсу тщательно пережевывал, а после потянулся и поцеловал его прямо в губы под изумленные взгляды посетителей. В другой раз Кёнсу сказал бы, как это слащаво, но сейчас он ласково накрыл руку Чанёля своей. Чанёль затащил его в фотокабинку, а после они долго рассматривали целую ленту пестрых фотографий с их поцелуями, кривляниями, нежными объятиями. - Хочется выбросить. Знаешь, каким милым я был в детстве? Он порылся в сумке и вытащил поблекшую цветами фотографию, где он стоит один на фоне какого-то не то класса, не то библиотеки. Милый, пухлый мальчик в очках с одинокой улыбкой. Кёнсу аккуратно порвал ленту фотографий на стыке, отдавая половину Чанёлю. - Да, в детстве тоже ничего. Но я люблю тебя сейчас. Не смей выбрасывать. На улице Чанёль достал из сумки коробку, вручая ее Кёнсу прямо в руки. - Это подарок. Не знаю, понравится ли тебе, и я боялся с размером не угадать. Кёнсу заволновался, открывая коробку. Там лежала пара серых кед "Ванс", которые он хотел. Бывают моменты, когда трудно не расплакаться. Кёнсу не видел ничего, только слезы. Кеды, Чанёль купил ему кеды, которые стоят как минимум двести тысяч вон. Серые, как ему нравится. - Спасибо. Не нужно было... Тебе стоило экономить только для поездки. - Все в порядке. Помимо поцелуев и секса мне очень хотелось сделать для тебя что-то еще. Кёнсу поцеловал его, став на носочки, шепча благодарности в губы. Теперь ему тоже стало как-то наплевать на прохожих. *** Чанёль захотел пойти в кино, пожалуйста, я прошу тебя, Кёнсу, я так давно не был в кино — попросил он. Кёнсу не нравилось, что он так легко тратит деньги, но Чанёль сказал, что беспокоиться не о чем. Они пошли на фантастику, Чанёль купил маленький пакетик попкорна. Едва закончился попкорн, Кёнсу вдруг начал приставать к Чанёлю, нахально воспользовавшись тем, что на их ряду людей не было. Он горячо и развратно целовал его в шею, пока Чанёль тяжело дышал, откинув голову назад, затем Кёнсу спустился с кресла, располагаясь на коленях между его ног. В глазах Чанёля все плыло, он беспомощно хватался за густые волосы Кёнсу, а фильм превратился в бессмысленные картинки. После кино Чанёль водил Кёнсу по округе кинотеатра, повел в торговый центр. Он хотел покупать все - одежду для Кёнсу, сумки, заставил его выбрать красивую ароматизированную свечу. Кёнсу притворялся, что ему ничего не нравится, чтобы Чанёль не тратил деньги, но тот все-таки купил им парные носки. Потом они сидели на фонтане, купили шоколадную вафлю на двоих, обсуждали прохожих, смеялись, украдкой целовались, Кёнсу лежал у него него на плече совершенно счастливый. - Ты хочешь, чтобы я с тобой поехал, да или нет? - Да. - Завтра? - Да. - Ты уверен, что денег на билеты хватит? - Не беспокойся об этом. - Тебя не стошнит за все пять часов поездки? Чанёль засмеялся и притянул Кёнсу вновь в свои объятия. Вечером они оказались в совершенно другой точке Сеула, и Чанёль предложил ночевать в отеле. Кёнсу подумал, как же это просто - вырваться из контекста, идти по краю обрыва, выбиться из своей жизни. Так просто, что кружится голова. Чанёль заселил их в комнату и сказал Кёнсу ждать его, пока сам он сбегает в ближайший Макдональдс. Кёнсу сейчас почему-то волновался, пока расстилал постель, зажигал ароматизированную свечку, раздевался до белья. Чанёль принес два горячих чизбургера, картошку и бутылку виски. В номере было прохладно, он ворчал, что Кёнсу разделся до трусов, но, в общем-то, не мог перестать пялиться. Они распили бутылку вместе, заедая картошкой, а затем Чанёль вскочил ногами на постель, держа бутылку, как микрофон и затянул известный блюз Гэри Мура. Кёнсу подхватил, умирая со смеху, потому что щеки Чанёля были красные от выпитого, он был в майке, трусах и тех самых парных носках, что он купил им. А затем как-то все слилось в одно: их дыхание, их тела, их губы. Чанёль на этот раз спустился ниже, разводя ноги Кёнсу под тупым углом и делая это языком, хотя тот говорил, что он грязный, что ему неловко и что Чанёлю необязательно... Чанёль игриво укусил его в ягодицу, перевернув на живот, и надавил на лопатки, не позволяя вырваться, когда медленно и мучительно вошел внутрь. Он не мог двигаться в нем грубо, поэтому он постоянно целовал его плечи, шею, поворачивал к себе лицо, чтобы накрыть губы, пока мышцы Кёнсу растягивались под его напором, пока его плоть давила на что-то внутри, от чего у Кёнсу грозили посыпаться искры из глаз. Чанёль шептал нужные признания и бессмысленные нежности, он перевернул Кёнсу на спину, выходя из него и прижимаясь своей плотью к его. Кёнсу обхватил их обоих маленькой ладонью, а Чанёль накинулся на его губы, безумно целуясь. Это, пожалуй, самое сумасшедшее, что у них случилось за все время. Они заснули, как младенцы, в объятиях друг друга, даже не потрудившись выключить лампу над кроватью. *** Утром, оставив в номере бардак, они ушли, сразу направляясь на поезд, который привезет их на станцию около вокзала. Усевшись в зале, Кёнсу обратил внимание, что впереди сидел какой-то мужчина, который постоянно вставал и тут же садился, поправлял галстук, обмахивался документами. Это раздражало. Сам порядок вещей не в порядке. Просто посчитать бредящих людей, говорящих сами с собой. Это побочные эффекты жизни, к которым нет инструкции. Это насилие. Оно - повсюду. Чанёль сказал: - Пойду куплю билеты, подожди меня здесь. Кёнсу не видел, как он взял с собой свою спортивную сумку. Он спросил еще раз, хватит ли у него денег, Чанёль ответил - просто не парься об этом, Кёнсу полез в свою сумку, чтобы достать документы. Он не видел, не видел, не видел, что Чанёль взял с собой свою сумку. Кёнсу ждал, он не волновался. Прошло полчаса, затем еще полчаса. Затем он заметил, что нет сумки. Он ждал еще, потому что ничего другого не оставалось. Чанёль не мог бросить его. Кёнсу ждал, он боялся с ним разминуться. Он сидел прямо, чтобы Чанёль его сразу увидел. Он ждал до самого вечера, пока не уехал последний поезд в Кванджу. Он задремал. Ему показалось, что кто-то хлопает его по плечу, но там никого не было. Чанёль так и не вернулся. Кёнсу вышел из здания вокзала, но голова так кружилась, что пришлось остановиться. Чанёль его бросил. Он уехал без него. Мы ведь вместе, Кёнсу, мы ведь вместе, правда, ты мне доверяешь, я нашел работу, мы скоро разбогатеем, я так люблю тебя, я бы без тебя сдох, Кёнсу, я хочу тебя, Кёнсу, приручи меня, я буду для тебя единственным, ты задаешь слишком много вопросов, Кёнсу, а что ты хотел, так ты поедешь со мной, пойду куплю билеты, это не твоя жизнь, Кёнсу, понимаешь, не твоя жизнь. Кёнсу шел пешком до самого дома. У него не было проездного, денег, в нем не осталось чувств. С ним что-то случилось сейчас. Что-то, смысл чего невозможно было измерить, понять, но это было необходимо - раз и навсегда. Кёнсу шел, глядя прямо перед собой, он знал дорогу, с ним что-то произошло, что заставило его повзрослеть. *** Кёнсу ждал друга Чанёля, что работал грузчиком в супермаркете, под желтым светом фонаря. Он нервно выкуривал сигарету за сигаретой. Когда тот пришел, Кёнсу предложил ему кофе, он отказался. Тогда Кёнсу спросил, не прислал ли Чанёль ему открытку, может, он захотел сообщить, что хорошо доехал и устроился. Парень ничего не знал. Он рассказал о том самом знакомом Чанёля из интерната, рассказал то же самое - уехал в Кванджу, обещал писать. Только вот Чанёль не получил ни одного письма. Ни в интернате, ни потом. От воспитателя он узнал, что тот парень работает в баре. Он никогда не писал Чанёлю. *** В аудитории снова душно, пара заканчивается вяло. Кёнсу смотрит в окно, на голубое, чистое небо. Неужели он настолько мал и ничтожен, что ничего не может? На выходе из аудитории его окликает профессор Чон, специально дождавшись, пока выйдут все остальные. - Студент До? - Да, профессор? - Не отступайте.