you're fucking perfect to me

      — Лухан, верно? Хань вздрагивает и моментально поворачивает голову в сторону, откуда донёсся оклик. Ох, этот голос такой же, каким его запомнил омега, — хриплый, но мягкий; вовсе не звонкий. Лухану нужно некоторое время — только после нескольких секунд он может нормально оценить ситуацию, а также успеть за это время ещё лучше разглядеть черты лица альфы. Его глаза необычно красивого цвета коньяка; они глубоки — настолько, что, кажется, ещё чуть-чуть — и в них можно утонуть, не оставив и следа от своего существования. Кожа молочная и на вид удивительно мягкая, а потому внутри невольно может возникнуть желание притронуться к ней, дабы проверить. Аккуратные губы всё ещё приоткрыты. Лухан никогда ещё не встречал настолько привлекательного альфу. Что-то тянет к нему, заставляет оставлять взгляды на впалых щеках, родинке на одной из них; на длинных пушистых ресницах и густых бровях выше; на тех же глазах, которые, наверняка, опьянили далеко не одного омегу — не зря же они цвета дорогого алкогольного напитка.       — Да, — пусть внутри разгорается непонятное смятение, Лу отвечает достаточно твёрдо и уверенно. Он пытается поймать намёк на дружелюбие, но этот юноша не проявляет никаких эмоций, разве что внезапное раздражение.       — За мной, — самоуверенно проговаривает одними губами Сэхун и хватает Ханя за руку — слишком сильно и зло как для человека, которого он почти не знает. Лухан не успевает среагировать, а потому умудряется споткнуться. Но упасть ему не позволяет попутчик — юноша не отпускает его ладонь и продолжает тянуть в неизвестном направлении. Вцепившись в чужую руку что есть силы, Хань пытается противиться, но без толку. Его конечность лишь сильнее сжимают, оставляя после себя след боли. Не удивительно, если со временем на месте чужих пальцев появится синяк. Омега закусывает губу и поворачивает голову назад, пытаясь найти взглядом БэкХёна и надеясь на помощь со стороны друга, ведь это пугает, но Бён лишь стоит на месте и с сожалением и виной смотрит на Лу. Из-за этого брови хмурятся в непонимании и чувстве предательства.       Поле сменяется небольшим коридором спустя некоторое время. Сердце бешено стучит, а страх перед неизвестностью накрывает с головой, когда Сэ грубо затаскивает Луханя внутрь какой-то комнаты и закрывает за ними дверь. Наконец-то руки омеги свободны, и, желая отойти подальше от этого чудаковатого, Хань пятится назад, пока не врезается во что-то — шкафчик. Негромкий глухой звук разносится по помещению, и омега ловит себя на мысли, что триллер с подобным началом вызвал бы успех среди любителей кино. Взгляд поднимается на малознакомого юношу, стоящего спиной к нему у двери. Сэхун словно несколько секунд размышляет, затем лениво поворачивается к нему и молча смотрит. Сердце Лухана пропускает несколько ударов, которые отбиваются в висках, и до сих пор старшекласснику не понятно: то ли в груди так стучит из-за страха, то ли из-за альфы, находящегося в нескольких метрах.       — Куда ты привёл меня? — шипит омега, чуток придя в себя, на что Сэхун лишь пускает насмешку, прикрывая её своей большой ладонью. Он прижмуривает глаза, будто пытаясь разглядеть человека напротив, затем, так и не отведя взгляда, отвечает одними губами:       — Оглянись и поймёшь. Омега хмыкает, показывая явное недовольство, вызванное подобным поведением. Ситуация заставляет прислушаться к совету или, скорее, указанию альфы, а потому парень оглядывается по сторонам. Он видит длинную лавку в центре большой комнаты и около двух десятков шкафчиков, находящихся по обе стены. Некоторые вещи валяются прямо на полу под лавочкой, где хранится и обувь. Помещение довольно тёмное. В воздухе витает слабый запах пота и ещё чувствуются нотки природных ароматов альф.       — Ну как, осенило? — таким же насмешливым голосом произносит Сэ и складывает руки перед собой. Лухан вмиг отвлекается на него, резко повернув голову. Он закусывает губу, искренне желая наговорить этому человеку дюжину далеко не самых лестных слов, но вместо этого лишь согласно кивает головой.       — Кажется. Только вот мне всё равно не понятно, зачем ты насильно притащил меня в раздевалку? Уж слишком неуважительно, учитывая, что мы знакомы с тобой всего ничего, — вспомнив о недавней сильной хватке, Лухан тянется пальцами к другой руке, чтобы мягко потереть своё запястье, которое всё ещё немного жжёт. Из-за собственного прикосновения на лбу появляются еле видные морщины, свидетельствующие о до сих пор присутствующей боли. Сэхун же лишь громко выдыхает.       — Неуважительно, говоришь… — Сэхуну нужно не больше секунды, чтобы преодолеть расстояние между ними и остановиться в нескольких сантиметрах от омеги; он склоняется над младшим и упирается рукой о дверцу шкафчика прямо возле головы младшего. Лухан вздрагивает и округляет глаза, явно не ожидая подобного. Ему не понятны мотивы альфы и в душе зарождается желание сбежать, но он прекрасно понимает, что рука футболиста не позволит ему этого сделать. Лу сглатывает и закусывает губу, хмуря лицо. Его пугает тот факт, что расстояние между их лицами можно измерить обычной линейкой ученика младшей школы, которую тот таскает в портфеле на каждый урок математики. Парень чувствует этот запах — такой необычный и не похожий на другие, чужое дыхание ощущается на коже и легонько опаляет её.       — Что тебе от меня нужно? — Хан пытается придать голосу оттенок уверенности, но даже так получается как-то жалостливо. Сэхун словно специально молчит первое время, будто получая какое-то садистское удовольствие от смятения омеги и алого оттенка его щёк, затем, так и не отведя глаз от чужого лица, загадочно улыбается. Он убирает руку и отходит на несколько шагов в сторону.       — Ты прислонился к моему шкафчику. Отойди, я должен кое-что тебе вернуть. Густые брови Ханя сводятся к переносице, а сам же он ещё не до конца осознаёт происходящее. Омежке нужно пять секунд, чтобы до него дошло, и ещё две дополнительных, чтобы он отошёл на приличное расстояние. Из уст доносится тихий вздох облегчения. Страх понемногу отходит, когда больше никто не нарушает личное пространство. Стоя в нескольких метрах от альфы, Лухан наблюдает за тем, как Сэхун ловко поворачивает ключ в замке дверцы. Он до сих пор гадает, что же тот хочет вернуть ему.       Из небольшого шкафчика альфа достаёт сумку. Он бросает её на пол, и та приземляется с соответствующим звуком. Спортсмен опускается на корточки в попытке найти что-то внутри багажа. Проходит каких-то несколько мгновений, и спаситель, зажав в руках чёрный кошелёк, поднимается, исподлобья смотря на омегу. Брови Лу сводятся к переносице в недоумении. Он отвлекается на предмет в руках новоиспечённого знакомого.       — Передай своему отцу, что иногда гордость бывает куда дороже денег, — Хун с соответствующим звуком открывает кошелёк и достаёт оттуда несколько купюр. Он одаривает того ещё одним взглядом, но на этот раз уже презрительным. Хань до сих пор не понимает; он находится в неком ступоре из-за услышанного. Напрягаются все извилины мозга, но младший всё равно не может найти объяснение этому. Сэхун закатывает глаза и выдыхает, затем преодолевает расстояние между ним в пять шагов и вновь оказывается близко. Лухан округляет глаза, но не отстраняется. Он чувствует, как его слабо хватают за кисть и поднимают вверх. Тепло и мягкость чужой кожи заставляют шумно сглотнуть. Это прикосновение отличается от прошлого — оно куда приятнее. Пальцы парня невольно размыкаются, и Хун использует это как возможность отдать ненужные ему бумажки. — Разбалованная родительским достатком улитка, — от его небрежных слов по телу проносится ток, заставляющий злости внутри разжечься в один миг и с ещё большей силой. Хан судорожно выдыхает и сжимает купюры в руке до побеления кисти. Он поднимает глаза, и в них читается искренняя ненависть. Этот альфа сумел найти слабое место за столь короткое время знакомства. Своими словами он надавил на него, и сейчас Лухан готов врезать ему со всей силы, не жалея.       — Да пошёл ты, невоспитанный мудак, — редко омега позволял себе подобные высказывания. Он всегда отличался скромностью, приветливостью, добрым характером. Но этот случай стал большим исключением. Отпихнув альфу, младший кидается к двери. Кажется, прочь его несёт сама ярость. Назад он не бросает ни единого взгляда, лишь только быстро перебирает ногами, рискуя вновь зацепится за что-то или споткнуться.       Бён уже давно ждёт его на лавочке. Старшеклассник машет свисающими ногами вперёд-назад, опираясь на руки, но вздрагивает, когда чувствует неожиданное прикосновение к своему плечу.       — Значит так, Бён БэкХён, — Лухан присаживается возле своего друга. — Ты сейчас же рассказываешь мне, что тогда произошло. Бэкки кивает. Он знал, что всё закончится подобным образом, правда надеялся на удачное разрешение проблемы, но злостный друг доказывает своим видом, но все надежды напрасны.       — Когда приехали твои родители, Сэхун всё ещё находился в школе. Лухан, он до последнего искренне хотел помочь и не желал уходить. Вот только твой отец увидел, как какой-то взрослый альфа трясся над его сыном, и это свело господина Лу с ума. Он протянул Сэ плату за помощь, а затем велел, чтобы тот проваливал прочь, — Бён брезгливо кривится из-за воспоминаний, которые до сих пор вырисовывает его воображение. — Знаешь, так похоже на твоего отца. Сэхун не ответил на его грубость, лишь безразлично забрал деньги и ушёл, вот только я успел заметить, как его действительно зверская злость проявилась в сжавшимся до побеления опущенном кулаке. Лухан приоткрывает рот. Ему становится действительно ужасно стыдно за поведение отца, спасает лишь мысль о том, что и сам Сэхун ещё полчаса назад повёл себя не очень-то корректно.       — Но всё же, это не даёт ему права обращаться со мной так, — тише обычного проговаривает омега. Теперь в его голосе чувствуется обида. Он закусывает губу и хмурится. — Идём домой, Бэкки, пожалуйста.       — Идём, — друг улыбается и ерошит его золотистые волосы, пытаясь хотя бы так приободрить.       Они покидают уже опустевшее поле: все игроки скрылись в той же раздевалке, и им не было особого дела до этих маленьких омег. Небо становится ещё более тусклым, сегодня Сеул ждёт холодный дождь. Ветер неприятно селит мурашек под кожей, и единственное желание, возникшее у обоих, — скорее попасть в тёплую кроватку. Парни ждут на остановке свои автобусы. Сейчас здесь людно — каждый спешит домой. Лухан ёжится и прячет нос в воротнике куртки, а руки — в карманах. Сегодня первым уезжает Бён. Лухан прощается с другом и проводит взглядом, как тот пробирается сквозь весь салон общественного транспорта, пытаясь найти удобное местечко. Спустя несколько минут первая капля обещанной непогоды попадает на щеку омеги, опаляя холодом. Тот хмурится и вздыхает. Запах мокрого асфальта с каждым мгновением всё больше наполняет лёгкие. Капли громко бьют по капюшону одна за другой, и Хань облегчённо выдыхает, когда в нескольких метрах от остановки видит приближающийся такой нужный сейчас автобус. Транспорт останавливается и, открыв дверь, зазывает внутрь. Хань спешно поднимается по ступеньке и направляется внутрь салона, на ходу отмечая, что свободных мест для сидения нету. Он не злится на судьбу, лишь спокойно хватается за перила рукой и уставляет взгляд в окно напротив. На стекло с той стороны капает дождь, и капли скатываются вниз, оставляя после себя влажные дорожки. Машины едут на немаленькой скорости, светя фарами. У парня, сидящего напротив, из наушников негромко доносится музыка. «Вилле Вало», — про себя отмечает Лухан и мысленно подпевает: «Baby, join me in Death».       Мягкое полотенце вишнёвого цвета располагается на влажных после душа волосах омеги. Из-под него выглядывает несколько прядей, которые всё-таки сумели выбраться из плена приятно пахнущей цветами ткани. Лухан тихо закрывает за собой дверь в его комнату и направляется к кровати. Он валится прямиком на расправленную постель, из-за чего немного растянутая домашняя майка задирается, открывая взору острую тазовую кость. Сейчас парню действительно хорошо. Он спешно поправляет верхнюю часть одежды, опуская майку на домашние штаны, и поднимается на попу. Хан задумывается на несколько секунд, затем тянется за портфелем, находящимся недалеко от кровати, и притягивает его поближе. Омега вздыхает, когда достаёт изнутри тот самый фудбокс. Крышечка отдыхает рядом с Ханем, который, надув щёки, ест рисовые пирожки. Сейчас он похож на увеличенную копию хомяка.       — Ты не заслужил их, — с набитым ртом и обидой в голосе произносит старшеклассник и громко глотает еду. Он мысленно возвращается к образу Сэхуна, вспоминает его черты лица. «И почему такой красивый парень так ужасен в своих высказываниях?» — это заставляет задуматься. Лухан даже прекращает жевать, обдумывая всё, что произошло сегодня, и всё, что он узнал. Он нисколечки не усомнился в том, что его отец способен на подобное обращение. Старший всегда вёл себя так, пытаясь доказать своё превосходство над кем-то за счёт денег. Лухану всегда казалось, что всё, что заботит его родителя, — достаток. Парень ненавидел это всеми фибрами души, а потому слышать, что он — разбалованная деньгами улитка, — унизительно. К тому же, зачастую его не очень-то баловали. — Да что этот Сэхун вообще знает обо мне? — очередной пирожок скрылся в полости рта. «Он не знает абсолютно ничего, он — злопамятный грубиян, не умеющий вести себя с омегами; похож на эгоиста, умеющего пользоваться своей внешностью ради очередных интрижек; самоуверенный юноша, с опасными огоньками в глазах, а ещё умопомрачительным запахом», — Лухан вновь прекратил жевать и замер на месте.       - Сандал.