Срываясь

Нет, ты совсем не любишь боль. Каждый раз перед тренировкой знаешь, что ожидает ближайшие часы. Не ступив даже за порог спортзала, уже чувствуешь, как плещется в предвкушении адреналин и мышцы, не отошедшие от предыдущих нагрузок, ноют будто вдвое больше. Знаешь, как предательски сейчас будет растекаться вязкая слабость, притупляя восприятие окружающего, выбивая из под ног поверхность, смешивая, переворачивая, искажая верх и низ. И как едкой змейкой может проскользнуть где-то почти в подсознательном: «Я готов испытать это вновь? Готов к новой порции истязаний? Разве? Один день ничего не решает». Хранишь в себе каждую секунду надрывного накала и обессиленного угасания, сквозь которые пробиваются твои стремления. Каждую секунду боли, которую ты не любишь, конечно. Просто принимаешь. И растворяешься. Глотаешь вспенившуюся слюну, пытаясь продрать иссушенное горло и как-то приглушить этот навязчиво-жгучий привкус крови. Опираешься на колени ватных ног, надеясь хоть так приостановить хаотичное движение перед глазами. Смаргиваешь мутную влагу, гасящую и без того потерявшее остроту зрение, и машинально растираешь тыльной стороной не менее мокрой ладони струящийся со лба пот. Но выпрямляешься, встаёшь, где-то даже входя в азарт, балансируя на грани своих возможностей. Нет, ты не слаб. Хотя вот-вот и ноги перестанут слушаться, и рукам будет не дотянуться даже до дверной ручки, не то что общими усилиями содействовать в переодевании и принятии душа. Ты можешь погрузиться глубже, втолкнуть в лёгкие больше отрезвляющего, ты можешь ещё до разрывного треска напрягать каждую, до мельчайших, мышцу. Можешь сорваться до безумия. Только не сегодня. Не каждый день. Сегодня ты обычный человек с ощутимой гранью болевого порога. И ты сознательно переступаешь полшага за черту. Становишься на полшага ближе к своей цели, на какой бы вершине не сиял её пленительно-желанный свет. Глупое всё-таки название – порог, позади ведь не одна сотня ступеней. Ты готов нестись впереди всех, главное – впереди себя вчерашнего, перепрыгивая через две, а если потребуется, и через три ступени. Ты не боишься озираться на ползущую по пятам тьму, роящуюся у самых стоп, нет. Возможно, кто-то, но не ты. Просто позади всегда сияет и другой, поддерживающий, свет. Он невыразимо необходим там, за спиной, и ты всегда оборачиваешься, отвечаешь столь же открытой улыбкой. Поэтому… Ты не любишь боль, однако ощущение всеобъемлющего удовлетворения, когда выжатые до капли силы живительным эфиром, преобразованные, втекают обратно и заполняют пока ещё пребывающее в блаженном изнеможении тело, – несравнимо больше любой боли. И ты всегда будешь одной ногой за гранью безумия, срываясь в баскетбол. Только в баскетбол.