Свобода дороже всего...

Яркие солнечные лучи невинно играют друг с другом, тем самым разбудив меня. Я открываю глаза, и, первым делом, устремляю взгляд на часы. 11:37. Странно, мама всегда будила меня и Юрги в семь утра. Подумав об этом, я наконец осознала, что на кровати и вообще в комнате я нахожусь одна. Это меня жутко удивило: подобных ситуаций раньше не было. Я не спеша встала, потерла глаза и прошла на кухню. Пол противно скрипит, и меня это раздражает. На кухне я застала Юргена, попивающего вчерашнее молоко. — Братик, а где родители? — меня как никогда мучил этот вопрос, ведь мама всегда была дома, да и ходить ей некуда. — Их забрал какой-то дядя. Мама спрятала нас под одеялом, и сказала, что когда ты проснешься нужно уходить, — он повернулся ко мне заплаканным, вскочил, подбежал и прижался ко мне, — Мариша, мне страшно! — Не бойся, все будет хорошо, — я хотела с уверенностью подбодрить его, но мой голос предательски дрогнул, а из глаз покатились слезинки. Я знала, что такое могло случиться, но всегда отгоняла от себя эту мысль. Вот и сейчас то же самое. Их забрали, и теперь маму убьют, а папу отправят на верную смерть — воевать. Но я верю, верю, что все хорошо, что это обычная проверка с неоправданным подозрением, что они вернутся. Решив подождать их возвращения, ведь оно вполне реально, я взяла кусок булки и вернулась в комнату. Сев на кровать, я медленно провела ладонью там, где еще недавно спали дорогие мне люди. Как же быстро все меняется. Как же жесток мир. Я осмотрела комнату, в которой находилась. Все то же самое: большая кровать, старое кресло, книжный шкаф, столик и две куклы на нем. Еще вчера я была счастлива и не боялась за ближайшее будущее, а сегодня уже боюсь за следующие секунды. Братик, допив молоко, подошел и сел рядом со мной, взяв меня за руку и смотря грустным взглядом. Он еще так мал, а уже столько пережил... Не прощу этого никому. Никогда. Почему нельзя просто оставить невинных людей в покое, почему? Я беру книгу, которую недавно читал папа. Ее обложка меня не привлекает, но я решила прочитать ее. Она совсем новая, папе ее недавно подарили. Я убила на ее прочтение много времени, она поразила меня. Пожалуй, возьму ее с собой. Пора обедать. Я приготовила овсянку и заварила чай. Теперь он закончился, но и нужды в нем больше не было. — Мария, что будет с нами дальше? — он не переставал грустить, понимал происходящее. Мне его очень жалко. — Мы найдем себе дом, обязательно. Все будет хорошо, братик. Нужно только подождать. Родители будут рады за нас. На этот раз я смогла подбодрить его... *** Уже шесть вечера, но родителей все еще нет. Все надежды рухнули. Это конец. Конец счастливой семье. Но за что? За глупую неприязнь к евреям? В чем виноваты простые люди, желающие просто ЖИТЬ? Я не понимаю всех этих законов, порядков, ничего этого. Почему? За что вы оставили двух несовершеннолетних детей без родителей, без дома, буквально выставили на улицу? Я не знаю, куда нам идти. Просто не знаю. Мы теперь везде чужие, лишние, ничтожные. Нас нигде не примут, остается лишь жить на улице. Но почему так? Почему? Я беру Юргена за руку и мы молча выходим в такой родной двор, уже покрытый яркими красками заката. Мы мысленно прощаемся со всем этим, больше нас тут не будет. Я отпускаю руку брата, беру острый камень и царапаю на дороге слово "Задумайтесь". Вышло без ошибок, я этому рада. Не знаю, о чем подумают люди, увидев это, но мне и не интересно. У всех свое мнение, оригинальное. Мы вновь идем куда-то, не определяя направления, погруженные в свои мысли. Даже пятилетний мальчик смотрит на мир с некой ненавистью, но всем плевать, их волнуют только они сами. Как же это неправильно... Мы в центре города, люди все еще ходят тут, не смотря на позднее время. В моей руке пакет с книгой, куртками и небольшим количеством еды. Я жутко устала, и мы присели на большой камень. Я с презрением смотрю на проходящих мимо. Те, кто замечает мой взгляд, ускоряют шаг, считая меня воровкой или же недовольно бросают фразы в роде "Что смотришь, жалкая бродяга? Не получишь от меня ничего". Обидно, до слез обидно... — Это же ты была вчера недалеко отсюда, когда меня обзывали ребята? Я запомнила, это точно была ты, — меня прервала подошедшая девочка; от ее неожиданного появления я даже слегка подскочила. — Да, я хотела подойти, но маме бы это не понравилось, прости... — Твоя мама не любит таких, как я? — Нет, что ты... Она не хотела, чтобы наша семья светилась, ни хорошими, ни плохими поступками, — я опустила взгляд, мне было правда стыдно. — Понятно. Как зовут тебя? — Мария, можно Мари. А моего брата, — я кивнула в его сторону, и девочка видимо только заметила его, — Юрген. — Хорошо, Мари, Юрген. Я Николь, можно Нико. Я не имею дома и вынуждена жить на улице, вы, я вижу, тоже... Может будем вместе? Все-таки так и попроще... — Нико улыбнулась. Я не была против, и кивнула. По поведению Николь я поняла, что она голодна, и протянула ей кусок булки. Девочка поблагодарила меня, присела и принялась за еду. Она кажется совсем доброй и дружелюбной. Может это и первое впечатление, но я надеюсь, что мы все-таки подружимся. Как только она наелась мы вновь отправились куда глаза глядят, уже втроем. Шли минуты, часы, стало уже совсем темно, а мы находились в глубине леса. Юрген давно уснул, я Нико, телосложение которой было явно крепче нашего (скорее всего это результат дикой жизни), любезно согласилась его понести на спине. Он был довольно легким, поэтому неудобств, скорее всего, это ей почти не составило. Мы уже еле переплетали ноги, и как раз вовремя впереди появилась какая-то пещерка. Сейчас отдых — это все, что нам нужно. Мы поспешили туда. — Миленько, — усмехнулась Николь, — Ну что же, надо брать что есть. — Да уж, а буквально утром у нас еще был дом... — я вздохнула и опустила взгляд, глаза вновь заслезились. — Мари, это, скорее всего, совсем не мое дело, но все же, — Нико выдержала паузу, — Что случилось, почему вы теперь бродяжничаете? — Наша семья — евреи... Я рассказала ей все подробности, гнетущие меня с самого начала такой жизни. Николь внимательно слушала и иногда с сочувствием кивала и поддакивала. Не вижу смысла не доверять ей, хотя... Ничего не изменится в любом случае. Мной постепенно овладевает пессимизм, я уже не верю в такое светлое и безобидное будущее, которое еще вчера казалось мне таким реальным. Я никогда не забуду своих родителей, счастливые моменты с ними. Их улыбки, слезы, взгляды, поцелуи, их ласку и любовь... Они всегда останутся в моей памяти, что бы не случилось. "Мама, папа, я всегда буду верить, что с вами все хорошо, что вы живете счастливо даже на том свете, что видите нас и радуетесь. Мы нашли спутницу, такую же бездомную и добрую, ее зовут Николь. Она хорошая девочка, я доверяю ей. У нас все будет хорошо, не волнуйтесь!" Я не заметила, как уснула и Нико. Мы все так устали за день, но я спать совсем не хотела. Даже странно, но тут уже все решает мать-природа. Я просто бужу лежать и ждать, когда же наконец усну, а в это время размышлять о прошедшем дне. Столько всего изменилось за такой маленький срок... Теперь я уже не маленькая беспомощная девочка. Теперь я должна заботиться о себе и брате, о Николь. Мы должны выжить.