Раздражающе самоотверженная

Одри Хабихт лениво постукивала ногтями по подлокотнику, сидя в поезде после очередного длинного рабочего дня, будто такие дни бывают нормальной продолжительности; солнце уже зашло за горизонт примерно час тому назад. В этом вагоне было ещё пять человек: четверо мужчин и одна женщина. Двое мужчин и женщина были пьяны и буйно вели себя в задней части вагона, в то время как двое других мужчин в середине сверлили друг друга взглядами. Сама Одри сидела в самом начале, желая оказаться как можно дальше от всех этих людей в поезде, потому что все пятеро были неотъемлемой частью её жизни, с которой она не хотела иметь ничего общего. Единственное, что ей нужно знать о выпивохах, — это то, как однажды один олух напился с ними и позже очнулся переодетым в женщину, целующимся взасос с другим мужчиной с прыщами и герпесом. Двое других неизвестных мужчин тоже были неотъемлемой частью жизни Одри и этого поезда. Они зашли на остановке после Одри, а затем сели и либо сверлили друг друга взглядами, словно споря глазами, либо смотрели на Одри в начале вагона. А бедная Одри Хабихт в начале вагона была ещё одной неотъемлемой частью этого поезда, которая неизменно возвращалась домой в девять вечера с одним и тем же усталым выражением лица и в одной и той же гнетущей тишине. Не то чтобы Одри ожидала больших перемен в своей жизни. Один из трезвых мужчин, тот, что был выше, который всегда носил чёрное пальто, встал и подошёл к Одри, отвлекая её от депрессивных мыслей. Он сел рядом с ней, оставив между ними достаточное расстояние, и дружелюбно улыбнулся ей, обнажив белоснежные зубы. Она улыбнулась ему в ответ, не в силах долго пребывать в унынии. — Привет. Меня зовут Байнс. Джетро Байнс, — представился он, откинувшись на спинку сиденья. Одри легко рассмеялась над выбором фразы для знакомства и над тем, как сквозняк потрепал его тщательно уложенные каштановые волосы. — А я Одри Хабихт. Приятно познакомиться, Джетро, — ответила она на его попытку представиться. — Что такая красивая женщина, как вы, делает одна в этом поезде каждый вечер? Улыбка на губах Одри дрогнула, как будто она умерла и вернулась к жизни при упоминании её распорядка дня. — Работа. Я начинаю с восьми и остаюсь до девяти, — пробормотала она, пока Джетро игриво нахмурился, зажав между пальцами прядь её медово-каштановых волос длиной до лопаток и накручивая её на палец. — Жаль. Хотя сон вам идёт на пользу. Одри глубоко вздохнула на неуместное замечание, чувствуя себя некомфортно, затем уловила запах, который в Готэме знал каждый. Это был маслянисто-травянистый аромат с едва уловимой ноткой — его невозможно было описать, но он был совершенно точно узнаваем. Она встала, когда объявили о следующей остановке, затем двинулась в сторону двери между вагонами. — Что ж, было приятно познакомиться, Джетро, но я вспомнила, что мне нужно встретиться с другом, — солгала она, зная, что это такая же чушь собачья, как и то, что говорил Джетро; в это время поезд начал замедляться. — О, хорошо, — печально ответил он. — Приятно было познакомиться, Одри. Одри улыбнулась ему и кивнула в ответ, а затем вышла в значительно более переполненный вагон. Она вздохнула и протиснулась к окну, сомневаясь, стоило ли спасаться от любителя марихуаны в толпе. Наконец добравшись до окна, она стала высматривать место, где можно выйти и не попасть в неприятности. Найдя достаточно приличную станцию, она протиснулась сквозь толпу и выскользнула из вагона как раз в тот момент, когда двери начали закрываться. Она повернулась к поезду и громко и неуместно выругалась, поняв, что её сумочка всё ещё в поезде. С досадой застонав, она развернулась и стала спускаться по старой металлической лестнице; раздражающее щёлканье каблуков объявляло всем о её присутствии. Когда Одри оказалась на улице, она повернулась, чтобы поймать такси у тротуара, и безуспешно, когда машина за машиной проезжали мимо. После нескольких попыток она поняла, что это плохая идея, поскольку у неё не было сумки, а значит, ни кошелька, ни денег. Она глубоко вздохнула, размяла руки и пошла пешком, преодолевая расстояние в десять кварталов, но на полпути к дому её остановил хорошо одетый бизнесмен, вышедший из тёмного переулка. Она настороженно наблюдала за ним только секунду, прежде чем увидела чистый, приталенный костюм, чистое выбритое лицо и влажные после стрижки волосы. Она улыбнулась ему, как обычно улыбалась незнакомцам, и обошла его. — Эм, извините, мисс, — окликнул он. Она остановилась и оглянулась, надеясь, что тот задаст лишь простой вопрос. — Вы не знаете, где находится Олд Хаунт? — робко спросил он. Одри поджала губы и посмотрела на название улиц рядом, зная, где находилась. — Да, знаю, — ответила она своей доброй, отзывчивой улыбкой, которая скрывала раздражение. — Вы не могли бы помочь мне добраться туда? — умолял он. — Ну, отсюда быстрее всего дойти до Вайн-стрит, а затем повернуть направо на Мэрион-авеню. Пройдёте около дюжины кварталов, затем повернёте налево в переулок Страйкер. Это должно быть где-то там. Мужчина непонимающе посмотрел на неё, и она переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. — Не могли бы вы проводить меня туда? — жалобно рассмеялся он. — На самом деле я в городе проездом, и друг сказал мне встретить его там. Одри грустно улыбнулась ему. — Извините. Мне правда нужно домой. Я могу написать, куда идти, если у вас есть ручка и бумага? Он открыл свой портфель и начал в нём копаться, доставая дешёвую ручку и пачку стикеров для заметок. Её улыбка исчезла, когда она попыталась рукой создать ровную поверхность для письма и нацарапала нужные ему слова. Внезапно чья-то рука зажала ей рот, а другая обхватила за талию. Она вскрикнула, когда кто-то затащил её обратно в тёмный переулок и прижал к стоявшему там мусорному контейнеру. Все уроки самообороны, начиная с восемнадцати лет, всплыли в памяти, а затем так же быстро исчезли. Одри помнила только сами уроки, а не то, чему её учили. — Ш-ш, — знакомый, но изменённый голос пытался успокоить её. — Это закончится быстро. Одри пыталась повернуться и посмотреть на него, попыталась высвободиться из его хватки. Потерпев неудачу, она смирилась с тем, что будет пытаться освободиться каждый раз, когда его хватка ослабевает. Его рука вцепилась в верхнюю часть её рубашки, потянула вниз и оторвала все пуговицы. Они упали на землю, как ненужная мелочь, и теперь её обнажённая кожа была открыта холодному воздуху; мужчина положил руку ей на живот и начал продвигаться вверх. Она закричала так громко, как только смогла, с ладонью, закрывающей ей рот, и ударила его локтями в надежде попасть в больное место. Вместо этого локоть соприкоснулся с кирпичной стеной, и она закричала, на глазах навернулись слёзы. Сверху послышался звук развевающейся в падении одежды, но никто в переулке не поднял глаза. Тёмная фигура приземлилась на землю всего в двух футах от них, медленно поднимаясь и демонстрируя свой грозный вид. Его чёрный плащ слегка развевался на ветру, и, кроме брызг крови на его туловище, он выглядел безупречно чистым, особенно для того, кто должен провести много времени в отвратительных районах города. Одри смотрела на него со слезами на глазах, умоляя о помощи. Он ничего не сказал, просто сделал шаг навстречу им и обогнул кулаком голову Одри. Она почувствовала удар по лицу мужчины за спиной и съёжилась. Он с криком отпустил её, и она бросилась в сторону от тёмного спасителя, который нанёс ещё два удара, вырубив мужчину. Нападавший рухнул на землю, и Одри тихо и облегчённо вздохнула, прижимая края рубашки вместе, воздерживаясь от демонстрации себя всем. Бэтмен мельком взглянул на Одри, прежде чем взмыть в небо и исчезнуть в ночной дымке. Одри смотрела вслед его сапогам, пока он не стал совсем невидимым, а затем перевела взгляд на напавшего на неё мужчину. Она долго и упорно смотрела на него в течение почти пяти минут, пока её нервы не успокоились, и одежда не перестала промокать от пота. Глубоко вздохнув, она осторожно схватила его портфель и отошла от мужчины, а найдя его телефон, позвонила 911. Полиция прибыла в течение нескольких минут, со скорой помощью на хвосте. После того как медики дали Одри одеяло и осмотрели её, один из полицейских допросил её, расспросив о том, как всё началось, что послужило причиной такого изменения в привычном распорядке дня и кто её спас. Парамедики осмотрели Одри и диагностировали у неё синяки и ссадины на локте. Полицейский предложил подвезти её до дома, и на этом инцидент был исчерпан: нападавший оказался в тюрьме, а её спаситель бродил по улицам. Как только она закрыла дверь за собой, Одри с ужасом вспомнила, что её сумочка осталась в поезде и, скорее всего, была украдена и разорвана в клочья. Одри разрывалась между желанием разрыдаться и лечь спать, но сон быстро взял верх, и она разделась, не потрудившись ни поесть, ни надеть пижаму, и рухнула в постель.

~***~

На следующий день Одри вошла в офис, ноги у нее уже болели, как с особенно сильного похмелья после долгой ночи, проведенной за рюмками шотландского виски. — Ты немного опоздала, — прокомментировала её лучшая подруга и второй секретарь. Одри бросила на неё такой ядовитый взгляд, что он мог бы убить даже закалённого в боях мужчину, и Джейден подняла руки в знак капитуляции. — Извини. Кофе? Одри снова бросила на смуглую женщину многозначительный взгляд, но гнев в нём уже угасал. — Ты знаешь, я не пью кофе, — хмуро ответила Одри, садясь за свой рабочий стол напротив кабинета её босса. Брюс Уэйн приходил каждый день без опозданий, и ей не нужно было ничего ему говорить. Поэтому она помогала Джейден с работой для мистера Фокса и получала немного больше за то, что не делала свою работу. — Мистер Уэйн! — воскликнул кто-то в коридоре в знак приветствия. Одри посмотрела на мистера Брюса Уэйна, пребывавшего во всей красе. Ухоженные каштановые волосы, пленительные карие глаза, рельефные мышцы, виднеющиеся под рубашкой, начищенные туфли и серьёзное выражение лица. Она слабо улыбнулась, думая о том, каким она его представляла в своей голове, и снова опустила взгляд на компьютер. Он подошёл прямо к столу Одри и посмотрел на неё так, словно они были школьными друзьями. — Мисс Хабихт, — тепло поприветствовал он, с оттенком чего-то необычного. — Мистер Уэйн, — ответила она с той же интонацией. Назвать их отношения дружескими было бы ложью, ведь за несколько лет они едва ли сказали друг другу больше сотни слов, но они и не были малознакомыми людьми. — Не хотите выпить со мной кофе? — спросил мистер Уэйн, и Джейден фыркнула за своим столом, но постаралась скрыть это. Одри украдкой взглянула на неё, а затем снова посмотрела на своего работодателя. — Я не пью кофе, сэр, — ответила Одри как можно вежливее. Он улыбнулся так, что у Одри защемило в груди. — Вы когда-нибудь его пробовали? — спросил он. Одри усмехнулась, удивляясь, как он мог подумать, что кто-то никогда не пробовал кофе. — Да, пробовала. — Чем он вам не нравится? — Он горький и обжигает моё горло. — Французский ванильный капучино не горький. — Я не смогу выпить с вами кофе, сэр. Может, Джейден сможет? Одри чувствовала взгляд мистера Уэйна на ней даже после того, как повернулась к своей коллеге. После нескольких секунд он переключил своё внимание на другую женщину на этом этаже. — Мисс Уайт, — почти промурлыкал он. Одри тихо засмеялась. — Мистер Уэйн, — промурлыкала Джейден в ответ, вызвав у Одри ещё более громкий беззвучный смех, который могла видеть только Джейден. Джейден, конечно же, хихикнула, увидев, как её подруга корчится от смеха. — Как вы сегодня? — Довольно хорошо, спасибо. А у вас, сэр? Одри задумалась, быстро печатая что-то на клавиатуре, и гадала, знает ли мистер Уэйн, что Джейден высмеивает людей из высшего общества. В его следующих словах последовал ответ на её вопрос. — О, довольно изящно. Солнце яркое и тёплое, небо голубое, трава зелёная, а люди продолжают жить. В общем, я бы сказал, что день довольно хороший. Одри с улыбкой отвернулась от них, отметив, что такое случается не так часто, как хотелось бы Джейден, — всего два раза в год. Флирт был для мистера Уэйна способом скоротать время перед встречей, и пока Одри не была заинтересована достаточно, чтобы флиртовать самой, Джейден всегда брала инициативу в свои руки. — Вы когда-нибудь задумывались, почему небо голубое? — спросила Джейден. Одри знала, что мистер Уэйн знал ответ. Он был умным человеком, и Джейден нравилось заставлять его говорить умные вещи, потому что это её возбуждало. — Задумывался, и я знаю почему, — довольно высокомерно ответил он. — Почему? — Молекулы в воздухе, такие как водяной пар, отражают различные оттенки света, как и на поверхности. Ваш шарф чёрный, потому что пигмент в нём поглощает все световые молекулы. Таким образом, молекулы отражают разные цвета, но самый заметный из них — синий, — умно ответил мистер Уэйн, показав своё воспитание и интеллект. — Вау! Вы такой умный, — сделала комплимент Джейден приторным голосом. Одри уткнулась лбом в клавиатуру, не в силах сдержать смех из-за явного флирта Джейден. Затем Джейден, вероятно, поджала бы губы, как будто напряжённо размышляла, а потом предложила бы что-нибудь вроде: — Хорошо, тогда, раз вы такой умный, давайте устроим… о, как в «Рискуй!». Одри покачала головой и открыла черновик письма, которое они с Джейден должны были написать. Несмотря на смущение, она поймала себя на том, что уделяет бездельникам больше внимания, чем работе. — Хорошо. Вы первая, и мы будем вести счёт, — сделал встречное предложение Брюс. Одри представила, как Джейден постукивает указательным пальцем по накрашенным губам, привлекая внимание к их тёмному оттенку и полноте, а также к их идеальной форме. — Какое реальное название так называемой «смешной кости» и что это на самом деле? — задала вопрос темнокожая женщина. — Локтевой нерв и нерв. Где родился Иоганн Себастьян Бах? — бросил в ответ мистер Уэйн. — Айзенах, Германия. Как называется точка над «i»? — Диакритический знак. В среднем сколько новорождённых путают в роддомах ежедневно? Этот вопрос на несколько мгновений поставил Джейден в тупик, ведь она никогда не заставляла Одри искать такие малоизвестные факты. — Шесть? — неуверенно спросила Джейден. — Двенадцать, — ответил мистер Уэйн с самодовольной улыбкой на губах. — Чёрт. Во сколько раз Солнце больше Земли? — выругалась Джейден, затем вернулась в игровой режим. — В двести пятьдесят шесть тысяч раз. — Ха-ха! Нет! В триста тысяч триста тринадцать раз больше. Одри закатила глаза, глядя на энтузиазм своей лучшей подруги, зная, что та получает удовольствие от любой возможности обыграть мужчину. — Сколько калорий в почтовой марке? Это заставило Джейден фыркнуть. — Я женщина. Я считаю калории, милый. Одна десятая калории. Кто был последним человеком, ступившим на поверхность луны? — Юджин Сернан. «Стол» на испанском? — Meso. Что… — Неверно. Mesa. В тщетной попытке сделать остаток дня более продуктивным Одри сбежала в уборную, чтобы не слышать их разговор. Она провела там несколько минут, приводя себя в порядок и убивая время, пока не поняла, что мистеру Уэйну пора идти на встречу. После десяти успешно потраченных минут, Одри вышла из уборной и вернулась к своему столу. — Мистер Уэйн, у вас встреча в… — Сколько лет Земле? — вызвал её на «дуэль» мистер Уэйн. — Четыре целых шесть десятых миллиарда лет. Мистер Уэйн, у вас встреча через три минуты на двадцать третьем этаже, — сообщила ему Одри. Они оба повернулись и посмотрели на неё, а она посмотрела на них, пытаясь понять, почему они думают, что она чего-то не знает. Мистер Уэйн выпрямился, как и Джейден, которая поправляла свои юбку и блузку, пытаясь выглядеть лучше для мужчины, которого у неё никогда не будет. Джейден протянула руку, и мистер Уэйн взял её, но вместо того, чтобы пожать, поднёс к губам и поцеловал костяшки пальцев, а затем быстро направился к лифту. Джейден рухнула в своё чёрное кресло на колёсиках, а Одри прислонилась к белой мраморной столешнице. — Он поцеловал меня, — выдохнула Джейден, и её смуглая кожа стала тёмно-красной. Всё вокруг внезапно стало казаться очень светлым по сравнению с темнокожей афроамериканкой напротив Одри. — Он поцеловал костяшки пальцев, — поправила Одри. — И ты знаешь, это никогда не случится. — Но он поцеловал меня! — настаивала Джейден. — Ты очаровательна, но если за три года этого не произошло, то, думаю, и не произойдёт, Джей. — Он просто не торопится, потому что я ему действительно нравлюсь. — Ты невероятно оптимистична.