Лебединая песня

XV

Миг был прекрасен. Огонь всегда завораживает. Ведь не зря говорят, что на него можно смотреть бесконечно. Наблюдая за невесомым танцем смерти, в исполнении ярких язычков пламени, ты не в силах отвести взор. Ты пленен этим зрелищем, и чувствуешь, что нет в мире ничего восхитительнее, чем та картина, что предстала пред тобой. Загипнотизированные видом взрыва Говард и Коу не могли сделать и шагу. Они застыли, словно соляные столпы, и непомерно поздно осознали весь ужас сложившейся ситуации. В открытый проем влетел какой-то предмет, раздался взрыв, и склад окутало волной густого белого дыма. В горле запершило, на глазах навернулись слезы. Сестра и брат зашлись в дьявольском кашле. Даже Рид, пребывающий в полубессознательном состоянии, отрывисто и громко захрипел. Вслед за предметом в помещение склада ворвались люди. С автоматами, фонарями и в противогазах. Непонятно откуда Говард достал пистолет. Сквозь дымовую завесу, прикрывая рот рукой, он сделал несколько выстрелов в толпу. Кто-то вскрикнул, а потом упал. Над залом раздался громовой клич: – Мать вашу, стреляйте, не дайте ему зацепить ещё кого-то! В ту же секунду загрохотали автоматы. Гильзы звонкой капелью падали на бетонный пол. Огненный шквал отбросил Говарда назад. Он инстинктивно прикрыл лицо руками, но было уже поздно. Его буквально разорвало на части. Вся злость, что накопилась, была выплеснута на несчастного Говарда Коуплэнда. Уже потом, когда всё закончилось, подсчитали, что в Говарда было выпущено 150 пуль. И, слава Богу, что никто из своих под этим огнем не пострадал. Амос Бэннет получил строгий выговор с занесением в личное дело за приказ открыть огонь в закрытом помещении. Коу благоразумно упала на пол и, наглотавшись дыма, потеряла сознание. Виктория Коуплэнд была доставлена в Федеральную тюрьму штата. Тело Говарда Коуплэнда было кремировано, после проведения вскрытия. Эмили Прентис бросилась к Риду, отключила генератор, и, с помощью Дэйва и Дерека, освободила молодого ученого от пут, сковывавших его. Подхватив Спенсера на руки, Морган вынес его на улицу. – Ты как, Спенс? – взволновано спросил Дерек. Он снял противогаз, как и остальные, и снова стал похож на самого себя. Если Рид и хотел что-то ответить, у него не вышло, лишь струйка пара вырвалась из его рта. Снег падал на бледное, измученное лицо. Руки и ноги весели безвольными плетьми. Но он был жив. Искалечен, избит, но жив. – Морган, потом обсудите перипетии минувшего дня, неси его скорей отсюда. Нужно вызвать скорую и позвонить нашим, они извелись уже, наверное, – распорядилась Эмили, и Дерек понес драгоценную ношу прочь от этого места. Люди Бэннета и Кейна продолжали орудовать в помещении склада. Росси остался с ними. Обернувшись, Эмили увидела, как выносят Коу, и как над останками Говарда склонился кто-то из спецназовцев и с отвращение покачал головой. Она видела, как дым понемногу рассеивается, а все следы их недавнего вторжения засыпают крупные снежные хлопья. Настоящее Рождество. Снег, гоголь-моголь и любимый человек под боком. Через пару сотен метров появился сигнал, и в ту же секунду у Эмили зазвонил телефон. Это была Гарсиа. – Прентис, ну что там у вам? Я места себе не нахожу, звоню каждую секунду, куда это вы пропали? – Рид у нас. Он жив, но ему нужна скорая. Никто сильно не пострадал. Одному из людей Бэннета пуля попала в бронежилет и, похоже, у него сломано ребро. Братец Виктории мертв, – Эмили выдала информацию на одном дыхании. – Ты поняла? – Да, конечно, но кто такой Бэннет? – Ох, не бери в голову. – С Ридом точно всё хорошо? – переспросила Гарсиа. – Пенелопа, расспросы потом, вызывай скорую, – устало ответила, Эмили и отключила телефон. Морган улыбнулся и сказал: – Я же говорил, что мы его освободим. – Ты оказался прав, к счастью. У Дерека зазвонил телефон. Эмили вопросительно подняла брови. Морган кивнул. Прентис сняла мобильник с пояса Дерека и ответила: – Прентис. – Мо… Эмили? – Да, Морган сейчас немного занят, что ты хотела? – Забыла сказать одну вещь. Я же вам номер ряда, где находится склад, не сообщила. Вы могли найти Спенсера быстрее! Эмили не выдержала и рассмеялась. Это был немного нервный, но искренний смех. Морган недоуменно уставился на напарницу. Гарсиа что-то говорила в трубку, но Эмми не слушала. Она продолжала смеяться. – С Рождеством, Пенни! – отсмеявшись, сказала она в телефона, вернула мобильный Моргану, поцеловала Рида в щеку и, счастливая, прокричала в ночь. – С Рождеством! – Эмми, ты часом не курнула чего-то утайкой? – спросил Морган. – Нет, я просто впервые чувствую себя собой. Город неспешно погружался в сон.

XVI

Первым, кого увидел Рид после пробуждения, был улыбающийся Морган. Эмили отдыхала в кресле напротив. В коридоре тихонько переговаривались остальные. – Он очнулся, заходите, – позвал их Дерек, и в палате сразу стало людно. Команда обступила кровать Рид, и молодой ученый оказался в центре всеобщего внимания. Он немного смутился, когда его назвали героем, и заявил, что ничего героического не совершал, и в дальнейшем вряд ли совершит. – Я просто ученый, вот и всё, – подытожил Спенсер. – Ты молодчина, парень, – искренне сказал Морган. Остальные дружно закивали. – Доктор сказал, что мне нужен покой, так? – спросил Рид. – Именно, – ответил Хотч. – Так почему бы вам не убраться из моей палаты? Я хочу спать, – дружелюбно сказал Спенсер и сладко зевнул. – Выздоравливай, малыш, – Гарсиа чмокнула Рида в щеку, а Дженнифер поцеловала в лоб. – Спасибо, друзья, – поблагодарил Рид, и команда потянулась к выходу. Эмили вновь уселась в кресло. – А ты почему ещё здесь? – с деланным раздражением спросил Спенсер. Женщина склонила голову на бок, насмешливо улыбнулась, но не ответила. «Он изменился» – подумала она – «Шрамы и морщины не делают тебя другим человеком. Куда делся тот мальчишка со щенячьими глазками, которого хотелось приласкать у себя на груди? Неужели умер во время пыток? За что тебе такое, Спенсер?». Она, внезапно, испугалась собственных мыслей. – Эмили, с тобой всё хорошо? – Да, – она встрепенулась. – Сегодня моя очередь нести дежурство у твоей кровати. Ты проспал два дня, соня. Вчера дежурил Дерек, позавчера Пенелопа. Мы все очень переживали за тебя, особенно я… – Спасибо вам за всё. – А разве могли мы поступить иначе? Он кивнул в знак понимания. – Ты расскажешь мне? – О чём? – Эмили, – осуждающе сказал Спенсер и она сдалась. Пересказ событий той безумной ночи занял не так много времени, как она думала. Рид сосредоточенно слушал, не перебивая, и внимал каждому слову. Она также поведала о том, что Хотч нашел в доме Коуплэндов. В потайной комнате в подвале, Аарон обнаружил целый алтарь посвященный Риду. Бесконечное число фотографий различного качества снятое в разное время суток со всевозможных ракурсов. Какие-то вещи, к которым, видимо, прикасался Рид, когда ужинал в ресторане. Записи на обрывках: стихи любовного содержания и цитаты известных авторов, всё так же о любви. Видимо там и вынашивался план похищения. Не один месяц Коу просидела в тесном помещении, изнывая от желания быть рядом с объектом своего вожделения. Виктория наотрез отказалась подписывать признание, как и рассказывать о причинах, побудивших её совершить акт похищения и насилия, и была отправлена в Федеральную тюрьму, дожидаться суда. Говард Коуплэнд был убит при задержании сотрудникам правопорядка. Улик имелось в избытке, и отсутствие признания Коу не играло абсолютно никакой роли. В ответ Рид, как мог подробно, поведал о своих злоключениях. Как последовал за молоденькой официанткой Эшли, которая повела его в подсобку, как забрал мобильный, поблагодарил девушку, но чуть замешкался на выходе, и его поглотила тьма. Не умолчал он о сексуальном контакте с Викторией, и о пытке током, чуть не приведшей его к смерти, о стихах Омара Хайяма, что исступленно повторяла Коу и о том, как оказался на пороге смерти, и готов был шагнуть за него. – Это было ужасно, – подытожил он. Эмили сочувственно кивнула. – Но их план далек от идеала. Какой же глупостью было похищать меня прямо из ресторана. Сделай они это в любом другом месте, и вы бы ни за что не нашли нас. Коу не учла, что камеры фиксируют её лицо. Не учла, что ты запомнишь её. Не учла, что я буду не один, и это, между прочим, и заставило её действовать так спонтанно. Не учла, что прошлоё её брата выдаст их с головой. А помнишь, как она посмотрела на меня, когда принесла нам ужин? Раньше она удерживалась пересекаться со мной взглядом, теперь, я припоминаю, что видел её в «Биссонете» и прежде, но в тот день почему-то решилась. Она думала, что влюблена, а любовь, как ты знаешь, подавляет голос логики. Виктория приревновала меня к тебе. Она действовала по наитию, и это сгубило её. Коу была полна злости, ведь я не оправдал её ожиданий. И за всю ту боль, что причинили ей окружающие, она отыгралась на мне. Она глупа, и мне почти жаль её, – с холодным равнодушием закончил Спенсер. Он взял бутылку с водой с прикроватной тумбочки, открыл, сделал пару глотков и поставил на место. – Я бы поспал, если не возражаешь. – Конечно. Ледяная рассудительность Рида напугала её до дрожи. Раньше он не был таким жестоким в своих суждениях. Прямолинейным, порой жестким, но не жестоким. – Спенс, прежде чем ты заснул. Я должна тебя кое о чем спросить. – Спрашивай. – Я тебе нравлюсь? – Да. Очень нравишься. – Как женщина, или как друг? – Я… – он запнулся, – я не знаю. Тогда, в ресторане, всё казалось таким очевидным. А потом я встретил Коу… и боюсь, что ответ тебя не порадует. – Продолжай, – попросила она. – Нечего продолжать, – резко ответил он. – Я был напуган, но знал, что вы боитесь не меньше меня. И, стоя на пороге смерти, я вдруг осознал, каково бы было тебе, будь у нас отношения. Ты волновалась бы гораздо сильнее, мне даже представлять не хочется насколько сильно. А я не хочу, причинять кому-либо такую боль. Когда ты один, тебе проще. Отсутствие семьи и вообще кого бы то ни было, о ком надо думать и заботиться, бывает счастьем: тогда человек может спастись, убить, быть убитым, или послать всё к чертовой матери и остаться в стороне. Я ценю тебя как друга и не больше. Я всё сказал, а теперь, если не против, я хотел бы поспать. У меня выдался тяжелый вечер. Рид отвернулся от Эмили и накрылся одеялом с головой. Женщина, пораженная услышанным, грустно вздохнула и погрузилась в пучину невеселых мыслей. Самое ужасное в словах Рида – это то, что они правдивы. И она ничего не могла поставить в противовес. Разговоры о семейном счастье и о детях был беспощадно отброшены и растоптаны в прах. В нём говорила логика. Эмили, не сумев сдержать себя, безутешно заплакала, уткнувшись лицом в ладони. Её плечи нервно подрагивали в такт рыданиям. Спенсер сделал вид, что не слышит. За окном люди радовались погожему дню и были счастливы. Всё шло своим чередом. И миг был прекрасен.