Сестра

Ольга мрачно думала о том, что ее решение ничего не говорить Саше напоминает извечное «назло бабушке отморожу уши». Но вот еще вчера девушка посчитала, что она – вполне взрослый человек, а взрослые люди в состоянии самостоятельно справляться со своими проблемами. Впрочем, о том, что большая часть людей вообще с такими проблемами не сталкивается, она предпочитала не думать. – Ох, вот ужас-то, – в очередной раз повторила Крис. Только что им, как и было обещано, позвонили – а это значило только то, что бандитам откуда-то стало известно, где обитает Кристина, – и владелица номера, конечно, попыталась объяснить, что камера была выключена, а значит, и записи нет, но ее никто не стал слушать. Встреча была назначена на завтрашний вечер на окраине Москвы, куда должна была приехать девушка, чтобы отдать бандитам видеозапись. И теперь перед ними встала новая проблема – уже стемнело, и Ольге нельзя было ехать домой. Вернее, сестра боялась ее отпускать: к тому же, она полагала, что и про Ольгу преступникам уже все известно. Скрипачка придерживалась другого мнения – у нее были на то свои причины. Можно, конечно, было позвонить супругу, но… не хотелось ей обращаться к нему с просьбой после всего, что он ей вчера наговорил. Да и что греха таить – она сама ему тоже много чего сказала. – Ольк, ты, может, останешься на ночь? – робко предложила Крис, чувствуя неясную вину за то, что вытащила сестру в такое неспокойное время к себе. – Хорошая мысль, – ухватилась за эту идею Ольга. Пока сестра набирала домашний номер, Кристина успела позвонить и заказать еды на ужин. Выходить было боязно. Сестра говорила с мужем холодно, и сразу, как только она нажала отбой, Крис поинтересовалась: – Вы поссорились, что ли? – Да не то, чтобы поссорились… – задумалась Оля. – Скорее, у нас вообще как-то все разладилось, – решилась она на откровенность. – Рановато у вас проблемы начались, – покачала головой Крис, откидываясь на кровати. – Да они с самого начала были, если честно… Ночь вышла до крайности откровенной. Девушки разговаривали очень долго, пока над городом не сгустилась предрассветная темнота, – в основном, говорила, конечно, Оля, совершенно лишенная дружеской поддержки до этого, и теперь изливавшая душу. Впрочем, решить проблему им это не помогло, так что они провалились в беспокойный, не приносящий облегчения сон почти что одновременно. Кристина проснулась первой, чувствуя тугую пульсирующую боль в висках. Девушка оглянулась на настенные часы: время уже перевалило за три часа дня, но на улице было пасмурно. Ее копошениями была разбужена и Оля – судя по ее виду, она чувствовала себя не лучше. Какое-то время девушки лежали на огромной кровати, глядя друг на друга. – Не поеду, – тихо и четко сказала Крис, озвучивая созревшее за ночь решение. – Просто не поеду и все. Пока они думают, что запись у меня – не тронут. Оля вздохнула: она боялась за сестру. А за себя почему-то нет. Она была уверена в том, что бандиты не знают, кто она такая, где живет и, главное, за кем она замужем. Большую часть жизни прожившая в СССР, скрипачка хорошо вписывалась в постсоветскую действительность, поэтому не привлекала особенного внимания, а вот Кристина из этой действительности буквально-таки выпадала. Всем – свободным, раскованным поведением и даже манерой одеваться. На нее частенько оглядывались на улицах, настолько она была… нездешней, что ли? Видимо, и мордовороты сразу ее запомнили. Других вариантов, откуда они знают ее, нет. Разве что только они – члены могущественной преступной группировки, но от таких мыслей становилось совсем уж кисло. Непонятно, конечно, что они сами делали в тот день в отеле, но этот вопрос Олю занимал сейчас меньше всего. – Давай погулять сходим? – помолчав, предложила Ольга. – Можно. А куда? – На ВДНХ, например, – Оля намеренно предложила противоположный конец Москвы – противоположный относительно места намечающейся встречи. – Да, давай, – Крис села на постели и потерла виски. – Тебя пропустить в душ? – Нет, иди первая, если хочешь, а я пока Саше позвоню. Горячий утренний душ помог Кристине немного унять мигрень, и в комнату она вернулась с улучшившимся настроением. Улыбнувшись сестре, она произнесла почти что весело: – Оль, иди. Там полотенце второе висит, на крючке, бери его. Но когда они вышла из номера, зачатки хорошего настроения испарились. Девушки вспомнили неприятную встречу в фойе в первый день, так что из гостиницы они выходили, поминутно оглядываясь и нервно перешептываясь, и, только сев в такси, смогли расслабиться. Был уже февраль, а значит, световой день увеличивался, но темнело все еще очень рано, поэтому, когда сестры вышли из машины, на улице уже горели фонари. Желания разговаривать особого не было, так что они гуляли молча, рука об руку, посматривая по сторонам. – Крис, скажи, – наконец, произнесла Оля тихо, – вот ты бы что делала на моем месте? – Я бы на твоем месте хорошее образование получила, – подумав немного, уронила сестра. – Чтобы для жизни. – Причем здесь образование? – не поняла скрипачка. – Я про Сашу. – Я тоже. Понимаешь, Оль, – Кристина пнула какую-то банку, освобождая себе дорогу, – если бы ты была точно уверена, что хочешь развестись, то я бы тебя поддержала. Но ты не уверена. – Но Саша тебе не нравится? – помолчав, поинтересовалась Ольга, все еще желая добиться от сестры конкретного ответа. – Я тебе сестра, а не Саше, – логично рассудила Крис. – Замуж ты еще много раз можешь выйти, как говорится, дурное дело нехитрое, а сестры другой у меня точно не будет. Так что я в любом случае тебя поддержу, – уверила она Олю. – А учиться-то зачем? – А вот представь – разведешься ты, ну и что? Что ты кушать будешь? Оля промолчала, признавая правоту сестры. – А сейчас ты в собственном соку дома варишься, только и думаешь что про Сашу и ваш брак. Ты бы переключилась немного да о себе подумала, это никогда не помешает, – сказала Крис, чуть сжимая Олину руку. Сестры гуляли до тех пор, пока ночные морозы не заставили их окончательно замерзнуть. – Может, Саше позвонить? – задумалась Ольга, чуть поежившись от налетевшего ветра. – Ты думаешь, он уже дома? – не поняла идею сестры Крис. – Так у него же аппарат есть, такой, мобильный. – Удобно, – кивнула девушка. – Давай, – махнула она на видневшиеся телефонные автоматы.

***

– Короче, Пчёла влип, – весело заключил Фил. Он, помня о том, как Витя ехидствовал пару лет назад по поводу его отношений с Томой, теперь не слишком скрыто злорадствовал: пришла очередь этого Казановы. Он, твердо стоящий на ногах и не испытывающий, в отличие от Пчёлкина, потребности врать себе и окружающим, понимал: рано или поздно это должно было случиться. Здравомыслящий Филатов был уверен: вместо того, чтобы отнекиваться, лучше потратить время на планирование семейного гнезда. Хорошо, что сам ловелас об этих мыслях товарища представления не имел. – Ничего я не влип, – открестился Пчёлкин, – просто девка красивая. – И ты из Хамовников в Пресненский через Полянку ломанулся, потому что «девка красивая». – Да ладно, чего ты, – без церемоний ткнул Космос в бок Валеру, – чего ты к нему привязался. Давай вон налей лучше, – целеустремленный Кос всегда точно знал, чего ему не хватает для полного счастья. – Пить будем, когда с Кабаном договоримся, – хмыкнул Фил, но, противореча своим же словам, ухватил бутылку. – Да дался тебе этот Кабан!.. – возмутился уже изрядно поддатый Космос. Наблюдая за перепалкой, Виктор мрачно хмыкнул: его товарищи совершенно точно не имели никакой возможности попасть в такую ситуацию, в какие с завидной периодичностью влипал он. «Влипал» – это подходящее слово, прав Валера. Сначала Ольгой увлекся, и нельзя было выбрать менее подходящий объект для приложения чувств романтических. Теперь все его мысли занимала эта до зубовного скрежета вежливая англичанка. Может, позвонить ей? – Ладно, маленькая, сейчас я приеду, – закончил Белый разговор и нажал «отбой», поднимаясь с места. – Чего там? – невнятно поинтересовался Кос, закусывая. – Да шляются на ночь глядя по ВВЦ, – отмахнулся Белый: товарищам сразу стало явно, кто такие «они», – как бы не случилось чего. Завезу их домой и вернусь, – пообещал он товарищам, накидывая пальто. Глядя в спину удаляющемуся Белову, Пчёлкин крикнул: – Саня! Эй, Саня! – схватил пальто и был таков. Холмогоров, проводив его взглядом, неуверенно хохотнул и наполнил свою рюмку. – Ну, чего, Валер, – обратился он к единственному оставшемуся собеседнику, – давай за эту, как ее, новую ячейку общества?