Разведка: поиск забытого и потерянного

      «Наконец-то всё собрано! Пора идти...» – подумал я и, в очередной раз взглянув на вещи, подошёл к ней, чтобы попрощаться... – Прощай, Маша, мне пора идти... Ты знаешь куда... – начал я, но она заплакала и, нежно обняв, поцеловала меня... Я ответил ей тем же, но (как ни горько мне было сознавать это) я должен был уйти... – Зачем? Зачем? Зачем? – спрашивала она, очевидно, не для того, чтобы узнать ответ, а затем лишь, чтобы не продолжалось томительное молчание, столь ненавидимое, особенно в подобные моменты... – Зачем ты покидаешь меня? Ты же можешь остаться... мы будем счастливы... Или... давай я пойду с тобой... будем вместе... Нет! Нет!! Нет!!! Не слушай меня! Я дура! Я ничего не понимаю! Уходи! Уходи скорее, иначе я не смогу тебя отпустить... – Маша, не плачь, пожалуйста! Всё будет хорошо! Просто нужно поверить... Я не могу видеть слёзы на твоих прелестных глазах! И...я не могу взять тебя с собой... Ты не дура! Я тоже мало, что понимаю... Но ты знаешь, чтó будет, если я не пойду?.. – сказал я, и слёзы остановились на её глазах... – Да... я знаю... Точнее – догадываюсь... Ладно! Хватит киснуть! Иди! Только скажи, что вернёшься! Только скажи... я буду ждать... хоть вечно! – с жаром закончила она и застыла в ожидании моего ответа. – Я... я... Да! Конечно! Я, конечно, вернусь! – громко и уверенно произнёс я, но в голове моей мелькнула, как щёлкнула, мысль: «...если выживу...», которую, впрочем, я не захотел озвучить. – Хорошо! Это прекрасно! Пожалуйста, постарайся вернуться поскорее... как можно скорее... – с облегчением (и со свежими слезами на глазах) промолвила она и хотела уже замолчать, но, вероятно, увидев, что я решил что-то ещё сказать, добавила: – Всё! Иди! Я знаю, что тебе пора! Чем дольше мы говорим, тем труднее нам расстаться! Иди! Ни слова больше!       Я ещё раз обнял её, отвернулся и пошёл...

***

      «Я уже долго иду... ночь... Время есть: пока торопиться некуда... то есть: есть куда, но я успею. А сейчас... Странно... всё это странно вышло. С самого рождения... Помню, родился я, и всё было классно... Нет, было, как обычно. Это память изменяет мне. Всё было по-дурацки: родители отправили учиться и забыли обо мне (потом даже не узнавали при встречах, грозили, дрались); учился, помню, не очень хорошо, но потом я стал лучшим; делать было особенно-то и нечего, скука царила кругом; закончив своё обучение... так. А что ж было потом? О! Потом... я решил работать. Поступил в добытчики... Постепенно (с помощью интриг и ловко подстроенных мной «событий-случайностей») я получал повышения. Дошёл до самого верха и стал разведчиком. Но разведывать-то нечего было! Меня, ох, помню, пытались выгнать, “спихнуть” с должности; у меня было много противников, даже врагов. Но где они теперь? Ха! В низах, если ещё живы. И правильно! Они – ничтожества. Они не могут стремиться к цели любыми путями. Я – могу. Я стремлюсь. У власти, у главы правительства должны стоять такие люди, как я: целеустремлённые, настойчивые, умные, готовые пойти на всё!.. Но никак не те жалкие людишки! Х! Даже смешно себе представить их в правлении! А лезут... Потом я встретил... Машу. Мне понравилась она внешне – это я хорошо помню. Я ей тоже понравился... Вскоре мы сошлись ближе... Собственно, это для неё я стал ближе, а для меня она так и останется просто красивой, мне даже не очень-то и печально видеть слёзы её. Теперь вот мы иногда... Нет, тогда. Ещё скорее, чем мы свыклись друг с другом, появилось это... задание. Я сам его взял, но теперь... Куда я иду? Куда меня несут ноги?! Я хожу, может, минут двадцать или более...» – наконец, я понял, что так идти нельзя, огляделся тут же и моментально сообразил, что двигаюсь туда, куда следует и требуется идти мне.       «Вот, ещё шагов сто до границы... и начнётся моё задание... Чуть не провалил!» – подумал я, продолжая путь.       «Нужно заканчивать думать. Это вредно сейчас», – решил я.       Стараюсь оградить себя от лишних воспоминаний и раздумий. Получается.       Уже совсем близко к границе у меня появилась мысль: «Превосходно! Я дошёл без проблем... Только всё как-то напряжено... Что это значит?» – Стой! Куда идёшь? – басом спросил чей-то голос.       «А я болван! Иду ведь совсем без маскировки….» – понял я. – Эй, ты! Глухой, что ли? Схватить его! – прикрикнул тот же неизвестный голос, и меня быстро окружило десять человек. – Здравствуйте, господа! Не подскажете дорогу к фонтану? – сказал я то первое, что пришло в мою голову. – Что?! Кто ты такой? – спросил один из них, кажется, неискренне. – Кто я такой? Я человек! А кто вы такие? И зачем вы меня окружили? – разыгрывая наивность, спросил я. – Господин разведчик, нам придётся пройти… в одно всем известное место, о котором всегда кто-либо говорит или думает! – насмешливо ответил какой-то рыжий…гражданин, стоящий справа от меня. – Пройдёмте! Мы пограничники… – Хм-хм! Куда же пройти? Далеко? Я тороплюсь!.. Зачем нам куда-то проходить?.. – с наивностью чуть торопливо сказал я, поняв, что это совсем не те, за кого они себя выдают. – А…а вот! За угол! Там, за углом, наша контора! – правдиво ответил кто-то. – За углом? – для пущей непонятливости повторил я. – Что же это за контора? Я здесь не местный… Ничего не знаю! Не пугайте меня, пожалуйста! – вновь спросил, желая понять намерения окруживших меня, начиная лихорадочно соображать. (Конечно, весь диалог я играл…) – Короче, Вася, хватит. Мы знаем, куда и зачем ты идёшь. Ты понял – мы знаем, кто ты. Нас это не устраивает. Выбирай: либо мы тебя убьём, либо ты отказываешься… Думай. У тебя минута. – Сухо сказало уже седеющее облако лет тридцати.       Я посмотрел вокруг…так и есть: десять человек, окруживших меня, и всё. Никого больше нет на всей улице. «Да… плохо… Как же быть? Отказаться я не могу, да и не хочу… Драться? Это явно не простые уличные облака…. Я тоже не простой, но они меня уже окружили… – думал я. – …я, конечно, могу попытаться, но… Надо их усыпить….» – У тебя десять секунд! Девять… – быстро и решительно сказал один из них. – Ладно! Что вы мне сделаете, если… я откажусь?.. – спокойно и медленно спросил я. – Тебе-то? Для начала, мы посадим тебя в загородный дом… на неделю… а потом… распространив слух о твоей смерти, отпустим тебя в другой город! Без права возвращения в этот. Но если ты попытаешься обмануть нас… худо будет тебе, – не думая даже, отвечал рыжий, – в лучшем случае – ты просто умрёшь. А в худшем… поверь, это будет ужасно для тебя!.. – Хм... А денег дадите? – отыгрывая заинтересованность, я задал вопрос. – Ха-ха-ха! Сразу видно – наш человек! – засмеялся, видимо, главный, если таковой имелся у них. – Хорошо дадим! Столько, сколько тебе нужно для обычной жизни, плюс ещё… – А на какой срок? Откуда вы знаете, сколько мне нужно? – удивлённо, но заинтересованно сказал я, конечно не разделяя ни того, ни другого чувства. – На всю жизнь! Мы ВСЁ о тебе знаем! – сипло крякнул старик. – Классно! Дайте мне ещё минуту подумать! – попросил я, не зная, как ещё можно протянуть время, и не чувствуя особой в том надобности. – Хорошо. Но не больше. – Строго промолвил самый молодой из компании.       «Так… девять из десяти уже не ожидают нападения… этот молодой только что-то заподозрил… надо повернуться к старику, – мелькнул план у меня в голове, – нужно начать с него». – У тебя десять секунд! Решайся! Всем будет лучше! Всем будет хорошо! – весело сказал старик, заметив движение в свою сторону.       И я решился в то же мгновение: крикнув что-то резкое и непонятное, ударил старика в подбородок – тот упал – и перепрыгнул его… развернулся на пол-оборота. Вот рыжий. Один удар ребром ладони, и шея сломана… Молодой уже сзади… кувырок в воздухе, удар двумя ногами в грудь, и он лежит, а я на нём… Они опять меня окружили! Только один неустойчиво стоит... бросок… схватив его за горло, я придавил его к земле… Они всё равно окружили меня… Вот прыгает один. Дело ясное: прыжок вверх на четыре метра и приземление на обоих… Что ж, их уже всего пять! Хотя молодой поднимается… Все стоят в нерешительности… Какой-то матёрый (с виду) прыгает ко мне – резкое падение и укус за ногу. Пока он кричит от боли – проход в ноги… контрольный – по глазам. – Сюда! Сюда! Он здесь! У пятого столба! Скорее! Я задержу его! – крикнул молодой и упал, получив удар в живот.       Обернувшись, я увидел около тридцати человек, бегущих ко мне с трёх сторон. Некогда соображать – надо бежать! Я и бегу! За границу: мне всё равно туда; там никого, вроде бы, нет.       Враги могут догнать, ведь я устал, пусть не совсем, но всё же… Невероятное везение: впереди – заросли травы! До неё-то я добежать успею, а потом – если немного повезёт, и не растеряюсь – я буду спасён! Уже одни эти слова, одна надежда на это что-то значат. А раз так, то нельзя это забывать!       «Ох, давно я так не бегал! Догоняют, что ли? Всё! Я в траве! Главное – бесшумность!» – рассудил я, влетая в заросли высотой в метр.       Рано ползти – поймают. Несусь, врезаясь в траву.       «О! Здесь выше…Можно и красться…» – понял я и лёг.       Быстро наловчился ползти тихо и быстро, не шевеля траву. Благо – всю жизнь это умение шлифовал. Преследователи уже вбежали в заросли и начали шарить, сокращая расстояние.       Вижу какую-то тропку – это спасение! Спасение потому, что теперь я могу бежать, не задевая растения, и быть при этом сокрытым ими! Пользуюсь чудесным случаем… Враги не дремлют: они разделились и побежали в разные стороны. Восемь идут верно.       Какое-то открытое место… Некогда смотреть! Они увидели меня, но расстояние доброе. Вот и ещё заросли виднеются…       «Зайду – скроюсь», – дошло до меня, как только увидел впереди ещё траву.       Забежал. Высокая... метра полтора… Ползу. Деревья… Торопливо ползу. Врагов не видно, лишь слышны какие-то разговоры и топот множества ног. Всё тише… я всё дальше… Какой-то подъём… спуск… кочка… малый яр… далеко я, далеко! Уже качусь вниз – снова спуск… Силы теряются. Сознание изменяет мне… Обессилено падаю, закрываю глаза.       …Утро.       «Утро? Где же я? А! Я убежал!!!» – прозвучало у меня в голове.       Лежу на траве, смяв её. Передо мной вода… слышу противное и нудное жужжание и писк бингайдов…       Встаю. Прямо от меня – действительно вода! Да не простая она…зелёная какая-то…не вся, но ближайшая ко мне часть. В ней росла специфичная растительность, а по гигантскому количеству бингайдов я мгновенно понял, что это склизень. На противоположном берегу – лишь несколько деревьев средних размеров, что было за ними – я не видел. Однако склизень не совсем обычный: слева и справа он не кончался, а уходил куда-то вдаль. Запах всё же был не сильно приятный. На берегу, рядом со мной, очень много травы, сзади же возвышаются деревья средней величины.       Немного осмотревшись, я обнаружил в полуметре от себя затоптанный в траве листочек. На нём были какие-то надписи. Я подошёл к нему, положил его на раздвинутую траву и принялся за чтение, но всё, что я успел прочитать: «Вот и настал тот предсказанный день. Но были люди ещё не совсем пропащие, и они-то предложили искать новую иншалу в другом месте…» Этот текст заинтересовал меня, так как имел отношение, причём прямое, к моей миссии, но внезапно появились они – вечные вредители! Около нескольких сотен аблюбляев оказались на этом листе… среди них были и малые, и крупные, но все они были усатые рыжие и наглые, да умные притом. Вскоре (не прошло и пяти секунд) и чёрные здесь были. Я был шокирован, лишь несколько (может, через семь) секунд спустя сообразил резко выдернуть лист из-под них. Но поздно: он уже идеально чист. А на другой стороне уже надпись виднеется: «Ты глупец, а я умнец. Я молодец, ты ж паршивец! Абалюбуля я!»       Я разозлился, но рядом не было ни одного виновника этого происшествия. Не знаю, что меня больше рассердило – потеря информации или насмешка, но я был сильнейшим образом поражён и восхищён слаженностью и быстротой работы…       Плюнув на это дело, я решил двигаться к деревьям средней величины, а решив, пошёл к ним. Я встретил небольшую тропинку и быстро побежал по ней. Очень скоро я больно ударился обо что-то ногами…       Я осмотрелся. Подо мной лежали кремдебни… вокруг росла высокая трава… Я был на возвышении…но видел что-то (кроме травы) только внизу – сзади. Справа, слева и внизу росли высокие и низкие – от двух до сорока метров – деревья… впереди не было видно ничего, кроме одного дерева. Создавалось впечатление, что впереди ещё одна высота.       Конечно, подумав, я решил, что нужно залезть на дерево – осмотреть местность полностью. Подойдя к самому высокому (то есть сделав три шага вперёд) дереву, – высота его была около 42 метров – посмотрев на него (в городе этот вид деревьев назвали «Планирующий дрог»), я медленно забрался на самую верхушку.       Посмотрел вокруг. Над головой было асфазильяное синее Высокно, в центре расположился Эфн (так величают наши старики эту ферлянду), медленно летали инпланры, что-то невнятно покрикивая…далеко-далеко впереди стояли энграмы…говорят, что они со всех сторон в этих краях, но я видел только с одной. В той же стороне, но ближе ко мне, находились какие-то ярбдесы хафонов… редко росли деревья… ещё ближе слева направо (или справа налево?) тянулась абсолютно одинаковые небольшие в диаметре (как мне казалось с высоты) непонятные подобия труб…ещё ближе был расположен какой-то разноцветный тенетон (крашенный полосами синего и буланого цвета). Рядом росла трава в огромном количестве. Вдоль тенетона ходили странные существа… Мне бросилось в глаза одно из них: это существо шло на двух ногах (ведь ходить можно только на ногах или на четвереньках, а раз они столь развиты, это именно ноги!) поочерёдно помахивало двумя руками (ведь если это не ноги и не крылья, то руки!) в такт своему движению, наклонялось корпусом вперёд во время ходьбы так, что казалось, что оно могло упасть, если не подставит ногу вовремя. С высоты мне показалось, что рост этого существа равен пять метров, но, наверное, я несколько ошибся. Ноги были в полроста, равны туловищу по длине. Существо было покрыто сверху какой-то отряжкой – не может кожа и шерсть так развеиваться во время ходьбы! Ноги были в чём-то красном; туловище – в зелёном; руки – в чёрном; на голове сверху было что-то белое с торчащим вперёд (в направлении взгляда), видимо, жёстким (не двигался во время ходьбы) выступом. Существо повернуло голову в мою сторону, и я увидел его морду, лицо. Очень похожи на человеческие были лишь глаза: они тоже были посажены не по бокам головы, как у инпланр, а прямо, на лице. Зрачки были круглые, очи – растянутые горизонтально. По середине физиономии имел место выступ, равный длине глаза; он мне отдалённо напомнил человеческий нос. Ближе к низу головы, ближе к шее был выпуклый красный лоскут кожи, будто разбитый на две части по горизонтали, отличающийся от коричнево-жёлтой кожи лица. Лоб был высок. Волос на лице не было. Низ, видимо, челюсти странно выступал вперёд… Это был хафон (так называют этих существ в моей стране).       «Я могу ошибаться, ведь расстояние большое», – подумал я, когда это существо отвернулось.       Посмотря уже совсем рядом с деревом, увидел широкую чёрную полосу, тянувшуюся справа налево (или наоборот?) до горизонта (конечно, петляясь), – это был скальвюй. По нему двигались различные ярбдесы… они мало меня заинтересовали, но не обращать на них внимания было невозможно: слишком уж шумно они двигались. У меня романтичное настроение, но едва я взглянул вниз, меня объял ужас! Внизу стояло шесть хафонов. И все они смотрели вверх – на меня!       «Что же делать? Что же делать?!» – этот вопрос тут же начал терзать меня.       Видимо, переговорив, двое из них начали подниматься ко мне… похоже, у хафонов были слабо развиты когти, потому что они лезли, постоянно хватаясь за ветки и опираясь на толстые сучки, а не так, как лезут люди – стремительно по коре, цепляясь за небольшие щели…       «А уйти-то мне некуда!» – внезапно понял я и даже осел… хафоны приближались… вот и менее двух метров осталось между нами…       Один из них протянул ко мне свою пятипалую руку (я думаю, только рукой можно хватать, а для другого не нужно им тянуть свои конечности ко мне)… на лице его была странная цветная накидка, а отряжка его была серая и неприглядная.       Растопырив пальцы на правой руке, он приблизил её ко мне…       – Не трогай меня! – крикнул я, но, увидев, что на крик не обратил он своё внимание, что не последовало никакой разумной реакции, укусил его за кисть.       Он резко отдёрнул руку, громко закричал и начал бессмысленно болтать в воздухе окровавленной конечностью.       Кровь была ало-красного цвета, что сильнейшим образом удивило меня, потому что это был цвет людской крови! Это означало, что хафоны хоть в какой-то мере были нашими родственниками (наука так мало преуспела в их изучении, что мы даже не знали цвет их крови)…       Пока я сидел и смотрел на махающую полностью залитую кровью руку, удивляясь действию своей атаки, которая была скорее предупреждающей, чем продуманной, меня схватили за шею… я сумел извернуться и ударить ногами по руке, взявшей меня, и… обрёл свободу!       Глупо… бессмысленно… Я падал вниз, понимая, что сейчас умру. Лучше попасть в плен к хафонам, к кому угодно, чем умереть, ведь из плена уйти можно, а возродиться нельзя…       «Глупая смерть! Хуже и придумать нельзя!» – подумал, пролетая первые десять метров…       «Удивительно и просто сознавать, что сейчас умрёшь! Вот, ещё несколько секунд и всё… меня здесь уже не будет, не будет ничего, связанного со мной, через минуту… А я, конечно, попаду в kонунд! Днунок не для меня: слишком многое я совершил из того, что нежелательно… Может, не существует ни тот, ни другой? Может, всё это ложь, и нет ничего потом? Лишь пустота… И ничего не пронеслось в моей голове, хоть и говорят, что вся жизнь пронесётся…» – мелькнуло у меня, до земли оставалось не более 15 метров.       «Видимо, я умру… – думалось мне. – И никто никогда не узнает как, где и почему… да и кто вспомнит? МАША! – раздался крик в голове моей. – А она? Она-то будет помнить! Я НЕ УМРУ!!!»       Не смотря вниз, я неимоверно выгнулся и схватился за сук… он сломался… я ухватился за кору… взглянув вниз, увидел хафонов, кладущих какие-то отряжки туда, куда я падал… до земли осталось три метра.       «Делайте, что хотите!» – подумал я и, падая, с помощью дерева развернулся, чтобы упасть на ноги…       Упал на четвереньки (видимо, поток воздуха развернул меня, несмотря на все мои усилия) и ужасно отбил себе и ноги, и руки… из-за того, что я не мог даже шевелиться, я полностью расслабился. Я чрезвычайно удивлён тому, что именно её я вспомнил и что именно из-за неё я остался жив. Это действительно странно, ведь она на самом деле не слишком важна мне.       Хафоны что-то говорили… они были настолько малы, что я понял: это ещё дети (хотя и рост их составлял от 3 до 3,5 метров)… их было уже десять. (Те двое слезли и, видимо, представители другого пола – уж слишком разительно их отличие от первых, да и более красивы они были – бинтовали им руки какими-то отряжками, останавливая кровотечение.)       Все хафоны разделились на три группы: бинтующиеся (четыре представителя), первая группа спорящих (двое), вторая группа спорящих (четверо). Видимо, спорили о моей дальнейшей судьбе.       Некоторое время я думал: «В принципе, понятно, что они меня убьют, а до этого будут пытать. Ясно, что никто не будет меня спасать, никто не поможет. Это даже хорошо, ведь если бы и пытались, было бы хуже: спасти меня никто не в состоянии (люди слишком боятся хафонов, а сами они у себя могут отобрать, но отпустить при этом не смогут, они ведь алчные, что даже неплохо, потому что хотя бы мне понятны), а за попытку потребуют потом помощи или ещё чего, то есть я ещё и должен останусь за глупость чью-то! Потом – когда я сам смогу выбраться. Нет… лучше помучаться чуть-чуть, чем потом постоянно быть должником. Да лучше даже умереть в конечном итоге, чем отдавать и отдавать какому-то неудачнику хоть что-то постоянно! Пусть пробует, кто хочет, а я никому за это ничего хорошего не сделаю. Ибо не просил».       Но потом, когда прошло около 30 минут, я вспомнил о секретной разработке нашего закрытого завода (она позволяла – как уверяли учёные – понимать речь хафонов)… почувствовав, что руки – пусть и с жуткой болью – могут шевелиться, я вытащил изобретение и запихал его себе в ухо… все молча смотрели на меня… – Я же говорила, что он …shshshshshshsh… – услышал я от одного хафона первой спорящей группы, – …нужно его… шshшshшsh… shshshsh… шшшшш… я думаю. – Заткнись, Аня! Я тута главный. Я его заберу и… шшшшшш… – понял я из речи противоположного ей хафона (видимо, изобретение ещё плохо адаптировалось под среду, так как они явно не шипели). – Что ты сказал, Олег? Ты посмел это Ане сказать? Ну-ка вали со своей шайкой …шшшшшш… Я достал его. Значит, я имею больше… шшшшш… – произнёс тот, кто первый протянул ко мне руку на дереве. – Такянепоял! Тычёа? – промямлил Олег неизвестные мне слова и замахнулся, но почему-то на названную Аней.       Тот, кто имел смелость противостоять Олегу, ударил его ногой в голову (думаю, большую часть времени хафоны ходят на ногах)… началась потасовка… пока все разбирались, кто-то грубо запихал меня вместе с отряжками в пинтерлон и накрыл чем-то грязным и неприятно пахнущим… жуткая тряска… даже не знаю, как можно использовать такой поворот событий… по крайней мере их стало меньше, значит, шансы мои на побег растут! И ноги с руками почти прошли, можно уже двигаться почти безболезненно…       Когда меня уже начинало тошнить, подумал, что убьюсь о руцешные прутья из-за тряски, она закончилась, и я услышал голос хафона: – И что ты будешь теперь с ним делать, Наташа? – Ну… я даже не знаю… – последовал ответ голоса намного выше, предыдущего. – А что предложишь ты, Денис? – Я бы выкинул его и пошёл гулять! Всё равно его некуда девать! Домой ни я, ни ты не сможем взять… а… – Почему?! Почему же не сможем домой взять? – Родители будут против… он же сто пудов какой-нить гадостью заразной… – Денис! Не неси чушь! Ничем он не заражён! А родители… плевать на них! Я не собираюсь обрекать на смерть несчастное животное из-за каких-то родителей!!! – Я только сказал… да и не умеешь ты с животными обращаться! – Умею! – Ха! Вот, давай я его достану и тебе отдам… – И что? – Если он убежать захочет, то… – Понятно. Ну, доставай, умник!..       С пинтерлона сняли то, чем он был накрыт, и я увидел говоривших… поняв, что Денис будет меня доставать, я сообразил, что Наташа – это притти (если судить по имени…) ростом где-то три метра, с волнистыми волосами до плеч, одетая в какие-то цветные отряжки, почти не закрывающие ноги, руки и голову… Денис был значительно выше – его рост достигал четырёх метров, волосы его были коротки, а отряжки скрывали всю кожу, кроме лица. Видимо, у хафонов принято срезать волосы у облаков и оставлять – у притти… наверное, они так различают кто есть кто (отряжка-то мешает понять)… кроме того, давно заметил, что нет и двух одинаково выглядящих хафонов.       Пока я думал над этим, Денис открыл пинтерлон и, больно пихнув в бок, попытался взять меня в руку… конечно, я вцепился в эту конечность и зубами, и когтями, пытаясь как можно больнее сделать обидчику… – Кусается! Вот пакость!.. Я тебе покажу! – крикнул мне Денис, резко вырывая свою руку из-под меня (этим движением он её ещё больше повредил) и бессмысленно махая мне другой… – Ты дурак, Денис! – засмеявшись, произнесла Наташа и, нежно перебирая когтями, вытащила меня из неприятного места.       Оказавшись рядом с её лицом я, конечно, мог вцепиться и убежать, но почему-то мне этого не захотелось делать… её глаза, да и всё лицо, светились радостью, она как-то притягивающее вкусно пахла, как хорошие южнищи, только со странным дополнением, неведомым мне… – А-а… извините, не подскажете ли Вы?.. Где я нахожусь? – немного путано спросил я, попробовав построить коммуникацию.       – Какой миленький котик! Видишь, ему нравится! А ты говорил, что обращаться не умею… – произнесла Наташа, гладя меня по голове. – Я… может, Вы всё же ответите, где я? – вновь спросил я, оценивая положение и находя его не таким безнадёжным. – Вы что тут с моей кошкой делаете?! Хватит её мучить! Верните немедленно мне! Я настаиваю! – сказал подходящий к нам хафон. Он был четыре метра ростом, но шире, чем Денис. – Извините, это Ваш? – спросила Наташа, обращаясь к нему. – Да, да, конечно! Хватит её мучить! Отдайте её мне!       Наташа явно была не в восторге от этого известия, а Денису оно очень понравилось… я же видел этого хафона впервые, как и он – меня. – Он лжец! Не верьте ему! Не отдавайте меня! Я… не пойду! – отчаянно закричал я, понимая, что речь идёт обо мне, пусть и как о притти. – Вот видишь! Узнала хозяина! – сказал обманщик, протягивая руку, обмотанную отряжками. – Ну, да… ладно… забирайте… – рассеяно произнесла Наташа, отдавая меня незнакомцу.       Взяв меня в руки и получив укус в каждую, хафон сообразил запихать меня в сетку и перекрутить её, прежде чем я успел прыгнуть. Не замотанной у меня осталась лишь голова, и то двигать я ей не мог… – А зачем вы замотали… свою… кошку? – спросила Наташа, недоверчиво глядя на незнакомого. – Чтоб не кусалась, наверно! Кусучая больно! – тупо предположил Денис. – И ещё что бы не убежала! Гулять уж больно любит! Ну, мне пора! Счастливо оставаться! – ответил хафон и быстро пошёл прочь…       Я смотрел назад… наконец, до меня дошло, что они мой язык не понимают, как и я – их без устройства… сознание этой мысли очень больно укололо мне душу… я понял, что судьба народа, Маши и моя зависит от настроения незнакомца, несущего меня сейчас неизвестно куда… я смотрел назад…странно, но, видимо, не все хафоны злые и жадные, похоже есть исключения, как например Наташа… нет, не может быть, наверно, она просто глупа и не знала, кто у неё в руках… я смотрел назад… я видел, как Денис подошёл к Наташе и стал уговаривать пойти гулять… я понял, чтÓ ему нужно было от неё… хафон уже начал поворачивать, и последнее, что я увидел позади – это то, что Наташа ударила Дениса по лицу, разбив нос, и убежала, начиная плакать…       Я не мог посмотреть вокруг, я видел лишь то, что передо мной было, но хафон всё равно закрыл мне глаза какой-то отряжкой, которая резко и неприятно пахла чем-то ядовитым… он явно ускорил свой шаг, при этом тихо говоря что-то вроде: «… вот… мне как раз нужна кошка… вкусная кошка… её не хватает для зелья… хорошо я их обманул… кошка… кошка… зелье…» – Эй! Ты что, сожрать меня решил?! – крикнул я, но мне тут же закрыли рот.       Мы шли так, может, и не долго, но мне казалось, что прошло уже несколько часов. Голова болела, был постоянный громкий гул в ушах… – Так… Янепоял! Чё тутаунас? – произнёс кто-то непонятные слова, но я неимоверно возрадовался этой фразе… хафон, что нёс меня, остановился. – Ничё! – ответил нёсший. – Дай-ка глянуть, парень!       Мои глаза вновь увидели свет… я сумел пошевелить головой и понял, что около десяти хафонов окружили моего лжеца… – Кошак, да? Нормально! Дай сюда! – Не дам. – Чё ты сказал? Ты тут не выкаблучивайся! Это «Майяа» улица! Дал. Бегом! – Не дам. – Ты чё, тупой али непоял?! Тебя научить, как МНЕ отвечать? – Нет. Не отдам. – Ты чёа? лох! Я тя…       Нёсший бросил меня на землю… я почувствовал резкую боль в животе… всё, что я увидел, – это синий тенетон с широкой горизонтальной буланой полосой посередине слева от меня. А всё, что услышал, – звуки небольшой драки…       Меня вновь подняли и понесли. Я слышал то, что говорили – это жуткие предложения о моём будущем. – Куда я попал? Где? Где я? – спросил я в пустоту не в своём сознании… – Ты чё? Ещё живой, что ли?! – произнёс какой-то хафон. – Эй, гопники! Ну-ка отпустили кота! – Чё ты сказал? – Кота отпусти! – Янепоял! – Что ты такой тупой, гопник, а, гопник? Что же не может осмыслить твой жалкий мозг? Кота отпусти! Тебе на другом языке сказать? – Чё? Да я тебе… бей их, ребята! – крикнул хафон, швыряя меня на землю.       Я почувствовал ужасную боль в правом боку…       Через пять минут ко мне подошла притти-хафон в лохмотьях… она развязала меня, и я увидел, что в боку моём торчит кусок стекла… подошли ещё три хафона босиком и одетые в лохмотья, переговорив на непонятном языке, они что-то делали со мной минут десять (мою голову при этом отвернули в другую сторону, вероятно, чтобы я не понял, что со мной делают) и ушли прочь…       Некоторое время я лежал на красных кремдебнях… Наконец, я встал… я ощущал сильную слабость во всём теле, но не мог понять, почему… посмотрев на свой правый бок, я увидел, что он был ранен, но кровь уже не течёт и осколка в нём нет… и тем не менее от этого не становилось понятней, почему меня отпустили так просто, ничего не сделав.       «Нет сомнения, что за мной нет слежки: это глупо, и они ушли не так, как уходят те, кто умеют выслеживать… Нет и в том, что мне ничего не сделали плохого, а лишь полечили. Нет – они не оставили на мне никаких приспособлений. И не нападут они. Другие – могут. Эти – не те. Странно… похоже на то, что среди хафонов встречаются и весьма значительные, сильные, умные…такие, что и дела им на дела людей нет, справедливые… звучит, как очередное творение одного из тех лирических болванов, которых в последнее время так много… хотя, надо отдать им должное, иногда и они неплохие мысли выдают, только лучше бы они когтями и руцешью иншал и ингмас ловили в ашнели и приносили велнэру, не забывая его указания выполнять, чем писать свои… романсы… О! Да я сам стал думать – как они, так же меняя нормальный порядок слов… вот ведь глупость!» – думал я, пока отчаянная мысль о том, что я невесть где, не посетила меня.       Тогда огляделся и понял, что действительно не был тут никогда…       Я стоял на возвышении, которое бесконечно тянулось и вперёд, и назад (относительно моего положения), а также недалеко тянулось влево… Справа – внизу – был тот самый сине-буланый тенетон, только выглядел он чуть-чуть иначе…как наизнанку вывернутый…далее росло несколько деревьев… ещё дальше я увидел рощу и громадные ярбдесы хафонов… оттуда доносился сильный шум…       Слева – на возвышении – параллельно моему предположительному направлению движения (сзади – вперёд) тянулись небольшие…как бы их назвать? Что-то невероятно длинное, в разрезе имеющее вид двух расходящихся в противоположные стороны волн… Назвать можно и трубами, но на них они отдалённо лишь похожи… они явно не полы внутри, сделаны из прочного и твёрдого – видно, неизвестного мне – материала.       Ещё левее – уже на низинах – росло несколько деревьев, и стояли ярбдесы хафонов… кроме того, там стоился ещё один тенетон наподобие того, что был справа. И зачем?.. А за всем этим я видел просто гигантские ганпочи!       Кругом были красные кремдебни. Впереди и сзади были одинаковые виды: только бесконечно тянувшиеся трубы и они же…       Я решил идти вперёд, не разворачиваясь, но на кремдебнях было больно идти, и даже застревали ноги, поэтому я залез на одну из труб… она была чуть шире стопы и через несколько метров заканчивалась, начиналась вторая, между ними был очень узкий, но заметный просвет…       …слева от себя, очень близко, я заметил множество деревяшек и дощечек, лежащих поперёк… и зафиксированных под тем, на чём я шёл, причём на каждом другом конце палки и доски были под другой такой же трубой… я слез на дощечки и двинулся дальше…       «Странные эти штуки… зачем они нужны? Они идут параллельно и попарно соединены… может, на них что-то перемещается?.. Тогда это “что-то” должно занимать обе трубы, иначе нет смысла… не просто же так они одного уровня и столь ровны! Да какие трубы?! Я ж вижу, что они имеют щели! Да и не круглые совсем! Это же очевидно! Материал очень прочный… наверно, они действительно используются для выдерживания громадных существ, ходящих по ним…» – рассуждал я, осматривая всё вокруг и продолжая идти вперёд.       Внезапный блеск слева отвлёк меня от этих рассуждений и мыслей. Я взглянул, развернувшись, туда, где, как мне показалось, блестело… Передо мной стоял человек. Он был роста чуть выше среднего, всё его тело было покрыто естественной шерстью, телосложение его было очень правильное, нормальное, осанка – прямая, у него были немного необычные зелёные глаза, на лице застыла напряжённая гримаса. Мне почему-то показалось, что запаха у него нет, что меня сильно удивило, но что я, конечно, скрыл. Этот человек ожидал всего. Весь внешний вид его говорил о том, что он частенько дерётся и сейчас, видимо, он шёл с одной из драк, весь потрёпанный, с сильной раной в левом боку и небольшой – в животе. Он всё же создавал опасное впечатление и смотрел слишком вызывающе дерзко, оценивая силу стоящего перед ним человека, то есть меня. Он оценил своё положение и, видимо, счёл его благоприятным для себя, хотя моя позиция была гораздо лучше… Он хотел мне что-то сказать – это меня немного больше расположило к нему, и я произнёс: – Здравствуй, незнакомец! Я выполняю миссию, возложенную на меня совестью моей и моим народом… то есть народом, с которым я жил… – начал, потупя голову. – Скажи, незнакомец, кто ты и я смогу продолжить свой рассказ. – Закончил я и посмотрел ему в глаза.       Незнакомец смотрел на меня и не шевелился. Он молчал, но всё больше злился, ему всё чего-то не терпелось увидеть или услышать – так мне показалось. Немного разозлясь молчаливостью человека, я сказал ещё несколько фраз. – Что же ты молчишь?! – крикнул я, раздражаясь сильнее и видя, что незнакомец кривляется, подражая моим словам.       Я взбесился и увидел в его лице угрозу; он был готов прыгнуть на меня, как, впрочем, и я был готов. – Что, мирно не хочешь?! – задал я вопрос, но он подражал моим словам, так же не произнося ни звука, как и в прошлый раз.       Я прыгнул – он тоже… я замахнулся правой рукой, он – левой. Я ударил, но моя рука, не долетев до его тела, врезалась во что-то невидимое и толкнуло это… незнакомец исчез, но в месте моего удара появился прямоугольник с обкусанными углами из неизвестного мне материала и упал. Разбился о кремдебни на множество блестящих под светом Эфна кусочков.       «Не буду рассматривать эту непонятную штуку, – решил я с досадой. – Пора идти, я и так кучу времени потерял».       Но не сделал и шага, как увидел приземлившуюся впереди шахуцу, не обращающую на меня внимание. Жрать хочется, а шахуца… деликатес… Я моментально поймал её. Она тут же обмякла – лишь момент до её смерти… Но я не могу её убить. Впервые в жизни. Она посмотрела на меня безразличным взором, и я ослабил хватку.       Инпланра отпрыгнула вправо и что-то сказала. Повторила ещё раз. Вновь прокричала то же самое на своём языке, непонятном мне. Она показывала что-то крыльями и кричала высоким голосом нечто… невообразимое. Я стоял и не понимал, не шевелился и весь сконцентрировался на словах и жестах, но не мог додумать. Не получалось. Тогда она подпрыгнула ко мне ближе и ударила меня по уху, в котором было изобретение… – Обернись! Сзади враг! – понял я из её последовавшего крика, и она вспорхнула.       Я резко развернулся, одновременно пригибаясь к земле, но было уже поздно – на меня уже упал ашнели… Ничего, кроме его темноты, я не увидел. Ашнели кто-то перевернул и завязал. Я оказался в ловушке. Меня понёс неизвестно куда и неизвестно кто.       «Думать…тошно…делать…нечего. Придётся ждать – ашнели крепкий, не порвать. Неужели, конец? Какой-то я неподготовленный – так просто и вляпался по самые… почему же меня сразу не убили, пока я зазевался? Пытать будут… – задумался я. – Потом убьют. Когда не стану нужен. Когда будет поздно. Ничего они не узнают от меня. Никак им не добиться, чтобы Я подставил жителей, в надежде ждущих меня. Я так решил. Пусть так и будет… – подумал я и долго мою голову не посещали никакие мысли, после чего прозвучало: – Трясёт как сильно, проклятый! Подпрыгивает от радости, что ли… И для чего, судя по всему, хафону нужно меня пытать? Он же ничего не поймёт из моих речей, а значит, не должен считать, что я пойму что-то из его… видимо, требуется моё присутствие где-то. Только зачем? Бред какой-то. Неужели, годы тренировок перечеркнул какой-то, пусть и умный, хафон? Что же всё-таки делать?.. Нужен какой-то план – как поступить после того, как меня выпустят. Вряд ли они станут просто держать меня здесь, когда принесут: это даже с садисткой точки зрения не укладывается в логику. Надо как-то преодолеть и это препятствие, чтобы спасти мой народ. Хм…странные мысли, Василий… у меня таких никогда не было. Может, всё-таки я раньше слишком много думал о себе? Пожалуй, я был эгоистом, причём весьма мерзким. Быть может, сейчас тоже – покажет случай. Что-то не по-геройски мы себя ведём…кто вообще и как нас всех вспомнит? Вот были же великие люди! Помню, я нашёл в старинных сводках о человеке, прожившем 144 периодических изменений жизни… их, вроде, ква…квартетами называют, но… нет, не помню…много, проще говоря, прожил этот учёный, изучивший Эфн и написавший трактат с изложением своей теории о влиянии этой ферлянды на состояние духа людей. Ещё была великая женщина, поймавшая около 30000 ингмас за свою жизнь – 96 периодических изменений… Были великие люди! Были. Женщина, что за раз родила 14 детей, и те не умерли до совершеннолетия. Патриотка, что родила за жизнь 420 сыновей, ставших военнослужащими. Были герои! А сейчас? Обмельчали люди… Встречаются изредка среди них стоящие личности, но зачастую… Эх! Вот я… Разве не ужасным был я человеком? Кажется, миссия меня меняет: я всё больше задумываюсь… теперь я понимаю, что так нельзя. Нужно жить по-другому! Не серо – по-геройски! Может, меня…нет, о чём речь…меня никогда так не назовут. Я не герой. И сейчас я буду убит, обрету покой, так сказать… Нет! Что за ерунда лезет в голову? Видимо, иначе в моём положении не получается… я не могу так думать! И вообще…моя смерть наверняка убьёт Машу, да и весь народ. Всё, я буду жить! Я буду жив!» – размышлял я, трясясь в плохо пахнущем и душном, пыльном и тёмном заключении.       Меня долго несли, остановились через пару часов и вновь понесли, снова остановились… за весь путь я ничего не смог запомнить, потому что ничего особенного не слышал и не видел, а кроме того – думал. На пятой остановке я почувствовал, что меня переворачивают. Так оно и оказалось: меня выпустили из ашнели. Выпрыгнув, я побежал вперёд, заплетаясь в собственных ногах, упал и понял, что бежать не надо. Я оказался дома! Как здесь хорошо!.. Как хорошо дышится!       В этот момент я отчётливо увидел Машу перед собой, что меня обрадовало. Подбежал к ней, пытаясь не упасть, но всё же упал прямо перед её ногами: «путешествие» давало о себе знать. – Привет, милый, мой любимый! – улыбаясь так, как могла только она, сказала Машенька и поцеловала меня в уши. – Что видел-слышал? Как результат? Рассказывай! – Сейчас… – поднялся я и обнял её, но…не смог начать, потому что прилетело нечто круглое, раздавались какие-то крики, а Маша от испуга спряталась, как я от предосторожности. Я сказал: – Они говорят…послушаю… хорошо? – Хорошо, подожду! – улыбнулась она и спряталась от моего взора.       Я сделал несколько шагов и стал смотреть на двух хафонов, скрываемый от них деревяшками. Поправил изобретение и весь обратился в слух… – Если ты такой умный – ответь! Есть ли чувства, душа у животных, у Мурзика? Ответь! – сказал более молодой и менее крупный хафон, живущий с нами в одном помещении. – Нет. Какие чувства у них могут быть? У них одни лишь инстинкты! Душа есть только у людей! – пылко ответил второй хафон, тоже живущий с нами.       Далее они поочерёдно говорили, ведя диалог. Молодой говорил в основном резко, отрезая; в то время как старик – то размеренно, то кричал. Я слышал: – Почему ты считаешь, что только у людей? Почему нет у собак, кошек, хлорелл, сосен, подберёзовиков? Обоснуй эту точку зрения! – Вот не люблю, когда ты дурачка включаешь! Ты… – Да, я дурак, дебил и всё тому подобное, я слышал от тебя это много раз, но ты обоснуй! Объясни! Не можешь? – Могу. Вот Дарвин… – Если чё, Дарвин считал, что животные чувствуют и не могут не чувствовать! – Да? Значит, он – дурак. Хорошо… Может, они и могут примитивно чувствовать, но души у них нет. Душа – это то, что есть только у людей! – Правда? Если так, зачем нужна душа и почему она только у людей? – Что ты как маленький? Она нужна затем, чтобы строить новый мир, а не как у других цивилизаций… А чё это я тебе всё должен говорить?! Сам поймёшь! – Понятно… ты хоть можешь сказать, ЧТО есть душа? Дай определение! – Не буду! Я не обязан тебе. Это ты мне обязан! Вообще, хватит об этой чепухе. Мурзик себя плохо вёл, надо его наказать. – Во-первых – чем же он тебе не угодил? Во-вторых – как ты его накажешь? – Он…всё время ест без меры, где-то прячется, на человеческом языке говорить не хочет. Ещё и убежал вчера! Вон, ты еле нашёл. Лишить его еды надо на недельку! – Ты…ре… Он же просто кот! Лишишь еды – он умрёт! – Пусть мышей ловит! – У нас нет мышей. – Он убегал, значит, найдёт себе обед на улице. – Вообще…ты тоже ешь без меры! Может, тебя тоже лишить?.. – Как ты смеешь врать? Дал бы тебе ремня, не было б мне плохо!.. Я ем в меру и не очень много!.. – Не больше шести раз в день по килограмму и более?.. – Да. Это немного. – Боюсь представить, сколько съедает этот бедный кот… А насчёт языка – чё он обязан говорить по-человечески? – Ты тут не «чёкай», чёкало! Были говорящие коты, вот пусть и он говорит. – Был один…старый… Да – люди, говорящие по-кошачьи, тоже были! Ну-ка, скажи что-нибудь на кошачьем! – Мурзик, мяу! – И чё? Мяу-мяу…тфу! Это подражание без интонации и смысла, то же самое, что подойти к китайцу, японцу…к кому угодно другой национальности и сказать что-нибудь на «их» языке… Лучшее, что получится – над тобой посмеются. – Замолчи! Я-то его учил языку!.. – Да?.. Таким «обучением» иностранца-учёного не научишь! «Мурзик, это табуретка! Повтори. Табуретка!», «Скажи: “Еда!”» Надо хотя бы на родном ему часть говорить! – Чё ты издеваешься?! Хамло поганое! – Спасибо за тёплые, добрые слова…отец. – Всегда рад. Вообще, ты не лучше Мурзика. – Неужели ты и меня лишишь еды?.. И вообще – ты хочешь поговорить об этом опять? – Хочу! Никогда не слушаешься…неблагодарный! У тебя всё есть! Вот… – Подожди… говоришь, никогда не слушаюсь? Приведи хотя бы шесть примеров! – Приходишь домой слишком поздно, хамишь, перечишь родителям, днями ничего не делаешь, не следишь за приборкой, не помогаешь никому (ни мне, ни бабушкам). Тратишь кучи денег. Хватит? – Нет, не хватит. Но пока разберём эту кучу стереотипов. Я опоздал домой лишь…четыре раза и причины я говорил. Я не хамлю ни тебе, ни матери. Я перечу вам, если только вы…ничего не объясняете логично. Эм…что там ещё? – Приборка. Деньги. Безделье. Помощь. Лживость. Кстати, ты хамишь даже сейчас. И мы всегда всё объясняем. – Заметно… Хамить – это значит отстаивать свою точку зрения? – И это тоже. Какая вообще точка зрения может быть у тебя... – Понятно. В комнате я прибираюсь, если там становится грязно, если меня не опережает некто… – И это твоя благодарность за то, что я так старательно прибрался у тебя, за то, что я выкинул ненужный тебе мусор? Вместо «спасибо», я – «некто»? – Знаешь, важные бумаги – это не мусор… черновики, тетради, книги – не ненужные вещи! – Какие ценные бумаги? Те мятые листы?.. – Не мятые. С подписями и печатями. И вообще…тебе что до моего, пусть даже, мусора? – Это моя комната! – Так забери её себе! Возьми её! Она мне не нужна! – Нет. – А что это ты? Ждёшь, пока меня загребут в армию? Хочешь, чтобы по стопам пошёл?! – Да, хочу! – Прекрасно! Кстати, когда я тебе врал в последний раз? – Всегда! – Да? Я всегда вру? – Да, ты всегда врёшь! – ТЫ прав…о, ужас! Я всегда вру! Ни разу я не сказал правду! – Да. – И сейчас? – И сейчас. – Понятно!.. – Иди выхлопай ковёр. – Позже. Через час. – А чем ты занят? – Разговором с тобой, ведь ты хотел поговорить о Мурзике…я не ошибся? – Да, хотел. Как он сбежал? – Откуда мне знать? В окно ушёл! – Нет…в окно он не мог… Видел тут кошку постороннюю? – …кошку?.. Нет. – А я видел…думаю, он сбежал за ней и…думаю, на балконе есть дыра в полу… – Что же я могу сделать? Запечатать балкон? – Нет. Не строй из себя дурака. Ты должен найти дыру и закрыть её. – Не могу. – Я же тебя попросил! – Когда?.. – Сейчас. – Это просьба?.. Да…я не умею закрывать дыры. – Научишься! И вообще, пора его кастрировать… Я узнавал – можно. Сноси его завтра. – Не буду. – Почему? Ты хочешь, чтобы он тут всё изгадил весной? Ему лучше будет! – Чем лучше?! Я не понесу и буду против. Кастрированный кот – не кот вовсе. – А чё это ты? Многих котов кастрируют. Он не почувствует боли… не поймёт, что изменилось. У него расширится кругозор…он не будет метить территорию…не станет убегать из дому. – А что он будет делать? Жрать, спать? Это жизнь?! Лучше сбежать, чем «жить» так! И как это он не почувствует изменений, «не поймёт»?! Я против. Это хуже, чем убийство! – Нет, ты ошибаешься! Вот поговори с ветеринаром… – А меня кастрировать не хочешь?!? А себя?! Это же так классно!.. – Не говори глупостей! Может, ещё кота завести, чтобы ему скучно не было? – Почему бы не кошку? – Зачем нам котята? Кастрируем его и кота подарим – пусть учит его и развлекается! – Загрызёт. И вообще… – Мы будем защищать, чтоб не загрыз. – Зачем? Нам не нужен другой, второй, кот! Появится – будет, а так… – В смысле? – Не нужен. Я против, если тебе важно моё мнение. – У тебя есть день, чтобы передумать. – Напрасно. Я не передумаю. – Решено? – Да. – И кастрировать не понесёшь? – Не понесу… и ты не понесёшь. И никто не понесёт! Не всё будет так, как ты хочешь! Мне плевать! – Ты пожалеешь, что сказал так. – Угрожаешь? А что ты?.. Что ты мне можешь сделать?! Довольно! И так долго терпел я… Ты, прагматик недоделанный, запомни: не всё будет так, как ты хочешь. Я ухожу и не вернусь – лучше сдохну! И не думай хвататься за нож – по голове получишь. – Не уйдёшь, а кот будет кастрирован. Всё будет, как я сказал. Ты пожалеешь! – Ха! Глупец. Беги, Мурзик, из этого дома! А я ухожу из этой дыры, – закончив этими словами разговор, молодой хафон ничего не взял и ушёл из помещения. – Козёл дебильный! Я ему покажу… он расплатится за это… никуда не денется… Мурзик, иди к папочке! Я тебя отнесу к ветеринару… Иди сюда!       Он махал мне рукой, но я побежал и прыгнул туда, где была Маша. – Куда побежал? Я тебя поймаю! Будет по-моему! – крикнул хафон и быстро подался к нам. – Бежим! – крикнул я и прыгнул в ланку. Маша прыгнула за мной. – Куда? Куда?! – кричал он и бил ногами по полу.       Мы уходили вглубь и остановились, когда рядом оказалась вондрень. – Что с ним? Что произошло? – озабоченно спросила моя спутница. – Да… – уклончиво начал я. – Ерунда… – А как насчёт твоего задания? Ты…нашёл? – с надеждой в голосе спросила она. – Ничего не получилось…они…он поймал меня. Я убегаю вновь в поход…прости меня за боль… – Ничего, не умру, если вернёшься! Но…может, я с тобой? – сказала она и отвернулась. – Маша, спрячься!.. Я, честно, не хочу делать тебе больно… прости…я вернусь… вернусь. – Хорошо… А пока – прощай! Я буду ждать! – сказала она и скрылась в какой-то лаанке.       Я выбежал, торопясь, пытаясь обогнать время. Лишь сто метров я пробежал как был остановлен фразой: – Куда ты? Один… Подожди… Я понимаю, что не сумею переубедить тебя, но… здесь опасно… не бойся, я не буду мешать тебе, но будь осторожен… Лучше не ходи один! Впереди двадцать собак… Посмотри! – произнёс тот молодой хафон, что спорил в помещении, из которого мы с Машей только что убегали… Он поднял меня на высоту своего роста.       Я не сопротивлялся. Впереди, где-то метрах в пятидесяти было около двадцати пахаяндэков, и я понял две вещи: люди очень похожи на хафонов, даже слова многие схожи, лишь произношение разное очень; лучше вернуться назад и собрать реймнару, а потом идти…       Хафон поставил меня назад и сказал: «Беги! Я задержу их!» Его голос уже заглушал визг и крик бегущих к нам пахаяндэков. Я резко побежал обратно, крикнув: «Спасибо!» – хотя и не верил, что он поймёт.       Через тридцать метров я обернулся и увидел, что он действительно задерживает их, как только может… Я проникся уважением к нему, всем сердцем желая, чтобы он остался жив, и побежал ещё быстрее… – Приветик, что-то ты скоро! – с улыбкой нежности на озабоченном от тревоги лице тихо сказала она, Маша, когда я подошёл к ней, не видя её. – Там…враги…ничего…подожду, – ответил бессвязно. – Пока ждёшь, можешь рассказать о своём походе? – спросила она с надеждой. – Ты хочешь услышать? – спросил я непонятно почему. – Да! – попросила она.       Я собрался с мыслями и поведал всё, что со мной произошло с момента моего ухода, закончив словами: – …теперь я должен идти вновь… думаю, нужно собрать кланбрю. – А…я? – Я же вернусь! И тогда мы заживём вместе счастливо!.. Если не пойду…мы же умрём с голоду… и… – Всё-всё! Я поняла! Иди. – Нет, у меня ещё есть время…я пойду с рассветом. – Что же мы будем делать? – игриво спросила она. – Вот угадай! – с намёком ответил я. – Давай лучше угадаю я, Вася! Для начала вы поздороваетесь и поговорите со мной, – заявил кто-то зычным баритоном с картинной интонацией.       Это был мой давний знакомый, но что он тут делал, я совсем не знал. Он стоял справа от меня и протягивал руку с доброжелательно открытой ладонью. – Я не стану жать тебе руку – не доверяю тебе. Ты был со мной в одном зучбоке, но никогда не был для меня ближе, чем знакомый. Зачем ты явился сюда? – недовольно отрезал я. – Ты знаешь, что я теперь на службе у велнэра? Как жаль… – картинно сказал он и продолжил: – О, ужас! Ты учился со мной и теперь так говоришь мне? Да как ты мог даже подумать такое? Как? Как ты…ты же меня обижаешь, ты понимаешь это? Ты… – Подожди…ты, как всегда, явился по делу, но теперь – от велнэра? – Да. В этом ты прав. – Официальным тоном заявил мой знакомый. – Я был послан Им… – он сделал многозначительную паузу, – чтобы ты явился к Нему. В мои полномочия входит доставка тебя туда любым способом и в любом качестве… – как бы невзначай заметил в конце. – Зачем? – поинтересовалась Маша. – Мне не говорят, зачем что-то делать, а я и не спрашиваю. Я просто тупой исполнитель. Пошли. – А если я не захочу? – Много невинной крови прольётся зря, и всё же мы тебя приведём туда! – Мы? Сколько ж вас?! – Много. Я не скажу число. Следуй за мной. – Я вернусь. – Верю! Прощай!.. Иди…       Я двинулся вслед – на выход – и оказался в середине колонны… в ней было около шестидесяти человек. Мы вышли на улицу. Высокно было чёрно и сфазильяно. Оно было выше чем обычно, выше чем всегда. Воздух был свеж и пах южнищами, травой и едой… Кроме нашей колонны, казалось, не было ни одного живого существа. Все старались идти бесшумно и в ногу. И у них это получалось. Вскоре запах сменился на запах гнили… Я резко нагнулся – что-то в моей душе подсказало так сделать… Ощущение одиночества оказалось неверным: чуть выше моей головы пролетел глиняной горшок. Все, как по команде, побежали стройным рядом, пригнувшись… Пробежим через переулок – нам ничего не страшно.       Я всегда думал, что пробежать двадцать метров – ерунда, и только теперь я понял, что это не всегда так: со всех сторон появились вооружённые до зубов хладнокровные наёмники. Моя колонна сцепилась с ними. Враг был сильнее и искусней: у них не было лишних движений, они орудовали даже хвостами в драке, не говоря уже о зубах, когтях и всём остальном… Колонна уменьшалась со всех сторон стремительней, чем уменьшается шарик, когда из него выпускают воздух, проткнув на тренировке. Я прыгнул на стену и мгновенно оттолкнулся, приземлился среди врагов за шесть метров от прыжка… Впереди – спасение! Бежать, бежать вперёд, не смотря назад, бежать вдоль стены, распихивая и повреждая врагов, уворачиваясь от падающих горшков и сеток, – вот то, что я хотел делать и делал, находясь здесь и сейчас, вкладывая все свои силы, всю возможную злость! Меня хватали сзади за волосы, но я вырывался и всё же выпрыгнул из переулка, задыхаясь, и упал как подкошенный. Будто от волшебства, все наёмники, что только что сражались и были здесь, исчезли, и оставшееся моё сопровождение беспрепятственно дошло до меня. Каждый из них был хотя бы легко ранен. Я промолчал и через пару минут двинулся в иккумарши к велнэру. Непонятно, зачем я прокрался мимо спящей и бодрствующей охраны, но всё же прошёл мимо – незамеченный никем. Ни одно существо не могло ни видеть меня, ни слышать. С тенетонов стекала вода от влажности… Впереди был поворот – за ним находилась его ложа. Я занёс ногу, но замер, так как услышал голоса, доносящиеся оттуда, спрятался и подслушал разговора часть: – …он не вернулся. Даже если он вернётся, он не нашёл союзников, потому что их нет уже в живых… я же предлагаю вам уйти из детства и трезво оценить ситуацию, и подписать это. Мы дадим вам время подумать, обсудить предложение, но скоро вернёмся за ответом. Послезавтра. Прощайте, велнэр! – без должной почтительности, но с угрозой нескрываемой сказал неизвестный мне человек и появился в проходе. Я различил лишь гордый, величественный силуэт воина с невероятно прямой осанкой. Этот силуэт прошествовал мимо меня, возможно, заметив, возможно – нет, во всяком случае не показав, что заметил, и скрылся, не издавая звуков при ходьбе.       Подождав некоторое время, я зашёл туда, откуда вышел незнакомец и где я был когда-то давно, в последний раз – три дня назад. Велнэр сидел спиной ко мне и смотрел куда-то вдаль… – Здравствуйте, велнэр, Вы призывали меня? – спросил я почтительно. – А, Василий… ты садись! Кушай! Извини, что я тебя отвлёк… Когда ты перестанешь называть меня по титулу и начнёшь звать по имени? – с укором, но спокойно сказал он мне в ответ. – Э…Филареон…я не могу есть один, составь мне компанию, – ответил я. – Хорошо! – сказал он и пододвинул ко мне иншалу. – Кушай! Кстати, как поход? Удался? – с надеждой закончил Филареон, горящий свой взор устремив мне в глаза. – Я…не нашёл, но пойду вновь сейчас же! Только… мне нужно хотя бы человек восемьдесят… – смущённо начал я. – Хоть сто! Лишь бы всё вышло. Я опечален… у нас кончаются припасы… только что от меня вышел один… он предлагал за людей давать нам иншалу. Это неслыханная наглость, но отказать… я не смогу, если ты не сможешь… – печально и тихо пробубнил он. – Я отправляюсь. На сколько времени хватит припасов? – На завтра. Если ничего не случилось… – Понятно, – я преисполнился храбрости, доедая кусок курицы. – Иду собирать кланбру. – Возьми тот отряд из семидесяти воинов, что вёл тебя! Это отличные бойцы. – Не могу. Их ранили и часть убили…мне жаль, но это так. На нас напали наёмники. – Ясно. Что ж, иди! Я вряд ли могу чем-то помочь. – Отставить панику, ты ещё сильный авторитет для народа! Прощай! Я вернусь с хорошими вестями, кляну… – Не клянись, а то станешь клятвопреступником, если что-то не получится! – Всё получится! Всё выйдет у меня. Клянусь! – закончил я и вышел от велнэра.       На улице стояло около трёх сотен человек. На их лицах застыла решительность. Как только они увидели меня, закричали: – Василий, мы пойдём за тобой куда угодно! – Мне хватит сотни из вас, остальные оставайтесь здесь! Защищайте эти иккумадорши! – крикнул я призывающе. – Да будет так! – загудела толпа вразнобой.       Они очень быстро решили, кто пойдёт со мной, а кто останется, и через пару минут у меня была кланбря, готовая пойти в любое место. – Вперёд! Вперёд! Укажи нам путь! – гудела толпа.       Я стоял в нерешительности и думал о том, какое направление избрать. – Следуйте за мной! – прокричал я.       Двинулся в поход, люди пошли за мной… Мы вышли на дорогу и направились к границе. Воздух был тёплый и влажный, чувствовался запах зелени и его свежесть. Ночь была в самом разгаре, и дорога была прекрасно видна. Сфазальи разошлись и ферлянды светили во всю силу; вокруг витал дух свободы и светлого будущего, надежда на него. Неприятного не было и не могло быть здесь. Скальвюй был грязен и весь в вондренях, но это не портило вид, это была неотъемлемая часть нашего движения. Грязь, мусор были рядом, но и эти атрибуты некультурного общества ни только не мешали нам, но жизнь свою без них мы не могли представить. Всё, что было вокруг нас, да и мы сами – единое целое, неразрушимое никакими силами.       Мы шли не быстро, но и не медленно: некуда было торопиться, а союзников требовалось найти как можно скорее… Я не знал дороги и не догадывался, я шёл просто наугад, даже не пытаясь прислушиваться, чтобы обнаружить друзей... я забыл обо всём и благо, что мои спутники не знают об этом! Что за герой, который заводит неизвестно куда людей в тот момент, когда их нужно спасти вместе с государством?.. Нет…героем такого и назвать нельзя, не то что считать! Неужели я такой?       Ни один человек из кланбри и не подумывал об осторожности, о том, что нужно идти тихо в тёмных и незнакомых местах, вдали от дома... все надеялись, верили в своего героя – меня…       «Но на что надеюсь, во что верю я сам? Что они сами выбегут навстречу с криками радости?! Безумие…» – подумывал я.       А мы всё шли, всё двигались невесть куда. Вскоре скальвюй исчез, будто бы его здесь никогда не было, и мы вошли в лес… Мы шли слишком громко – теперь я уже полностью так считал и хотел отдать приказ, но услышал шум и крики хафонов сбоку, рядом, очень, очень близко. – Вперёд! – тихо скомандовал я и побежал туда, куда приказал. – Вперёд! Бегом! – завопила кланбря, понеслась вслед замной.       «О, проклятье! Пропали… как? Нас около ста! Мы всех порвём! На фиг страх! Мы сильнее всего!» – засело у меня в голове.       Бежали через лес. Странный, мелкий лес. Нет той должной величественности в его деревьях, в его кустах, в нём самом. Лес должен быть мощным и величавым, а не такой рухлядью!       Вот он и позади. Дует прекрасный тёплый ветерок, кругом ни души, кроме нас… Только состояние слишком напряжённое. Все как один пошли шагом. Впереди всё чётче вырисовывалась арена, сделанная из скальвюя. Мы уже крались… остановились у кустов…       Арена была не пуста. С левой и правой стороны стояли хафоны. Все они выглядели решительными и суровыми. У всех была злость в глазах сродни ненависти. Они были близко, почти одинаково одеты по группам: слева все хафоны имели массивную обувь, на теле каждого было странное одеяние, скрывающее руки, туловище, и голову с шеей, у каждого было множество руцеша, у всех было что-то сверкающее руцешным блеском в руках; справа же не было ни одного с массивной обувью, тела их облегали не создающие складок одеяния, в руках их были куски деревьев, бутылки и что-то непонятное, одевающееся на кисти рук и повторяющее их контуры…левая часть была полностью чёрного цвета, она выглядела настоящей реймнарой, лишь один, стоящий впереди всех выделялся цветом – он был одет в красную отряжку. У этого хафона в руках было нечто, состоящее из двух сбалансированных частей дерева, соединённых между собой руцешной, собранной из колечек, цепочкой. Ещё у него было что-то длинное – около метра, прикреплённое к туловищу с помощью широкой верёвки из странного материала…       Правая часть была менее организована. Одеты в ней были в синее, белое, частично красное, с надписями, непонятными мне, на спинах и в других местах… В центре их стоял хафон, наиболее выделяющийся среди всей своей группы. Он был здоровее остальных, у него была самая яркая отряжка, в руках он держал странную трубку, почти в метр длиной, в разрезе около его пальца в диаметре… кольцо внутри…       В левой и в правой группах было много хафонов, я не могу посчитать количество (все двигаются), но навскидку в каждой не меньше 20. – Вы всё поняли? – тихо спросил хафон в красном из левой кланбри. – Мочи! – закричал самый здоровый из правой.       Правая группа понеслась на левую, и они смешались… Впереди левой группы бился хафон в красном, но самый здоровый из правой группы дрался в середине и не стремился вперёд – это то, что я успел заметить до того, как меня отвлёк шум позади.       Я обернулся. Все, что были со мной, напряжённо оглядывались, порой выражая страх. Вокруг нас бегали они, наши опасные и подлые враги, – пахаяндэки. Мы только слышали их шаги, крики и чувствовали их запах, но вскоре – и увидели их. Около сорока далеко не малых пахаяндэков окружили нас, через минуту я заметил ещё, наверное, двадцать, маленьких, но крепких. Все они только ходили вокруг нас и нюхали, но очень скоро закричали прерывисто что-то невнятное, зарычали и напали нестройной гурьбой…       Первую атаку мы грамотно отбили. Мы били их по мордам, прыгали на спины и кусали в шею, использовали остроумные и хитрые приёмы атаки, как например, внезапное исчезновение при окружении… они же только кусали, правда, раз укусив, они выводили из строя нашего бойца, а нам приходилось затрачивать больше усилий. Но встреча всё равно проходила в нашу пользу! Пахаяндэки отступили, ряды их были плохо сомкнуты, в отличие от наших, но нападать мы ещё не могли, да и – зачем? Позиция всё равно лучше.       Без строя побежали они на нас второй раз, криками пытаясь испугать… И не напрасно: получилось у них это! Кто шли со мной, кто готовились переносить со мной все трудности миссии (как мне показалось), кто собирались идти куда угодно, – все бросились врассыпную, назад, к своим домам, бросив меня в стане врага. – Предатели! Стойте! Вас больше! Вы сильнее! Убегая, вы рискуете ещё больше! Вы дороги не знаете! – закричал я очень громко, сражая одного из своих врагов. – Вернитесь! – Сам держись, коли охота! Мы шкурой дорожим! – ответили те, кого я был готов назвать друзьями пару минут назад, ответили они криком, не обернувшись, убегая дальше…       Но, конечно, и те, с кем мы только что сражались, опомнились и погнались вслед за моими бывшими друзьями, догнали их и стали кусать, не щадя. Со мной осталось врагов восемь, остальные все убежали. Резкая боль в ноге заставила меня опомниться от горечи и тоски – меня укусили сзади. – Подлецы! – заорал я и вцепился в нос врагу, запрыгнул на шею и принялся драть, пытаясь сильнее повредить.       Враг заскулил, но я упал с него – меня столкнул другой. Тем не менее их стало на одного меньше. Встав и увернувшись от нескольких неумелых прыжков, я увидел спасение рядом с собой: высокое дерево с удобной корой! Пять метров до него.       Я побежал к нему, забывши о ноге. Пробежал два метра, и нога заставила о себе вспомнить, после чего враги среагировали и оттащили меня назад, схватив зубами за ноги и верхнюю часть спины, но не отпустили, а стали грызть. Извернулся, ударил одного из них, но не освободился, извернулся сильнее и укусил за глаз того, кто вцепился в меня.       Свобода, если это она! Во всяком случае, никто не держит, хотя и окружают. Ноги болят от укусов, бежать надо, но сначала – отбиться. Я лёг на спину и приготовился. Вот первый смельчак свою морду ко мне тянет… Вцепился ему в уши, он тут же заскулил и убёг прочь. Их меньше… Ещё один укусить в живот хочет… сильный вариант, хотя и наивный: ударяю всем, что есть по морде. Жаль, но за руки меня схватили зубами другие пахаяндэки, оставшиеся – в ноги, в шею, в голову… – А-а-а-а-а-а-а-аайи!!! – от боли.       Пока я кричал, меня натурально рвали. «…Я уже не могу двигаться… я весь одна рана… весь в крови… уже тьма… не могу сопротивляться, не могу шевельнуться, а они всё не отпускают… Нет! Могу! Я могу кусать!.. но… я уже плохо различаю фигуры… я…погубил народ… я солгал единственному человеку, что любил меня – Маше… я – умер? Видимо, да…» – пролетало в мозгу, пока я безжизненно опускался на землю, обмяк, не чувствуя боли, пока тьма сгущалась перед моими глазами, застилая всё…

***

      Плохая погода… Кто бы мог подумать, что погода так резко изменится и закрепится? Никто. Всё ещё шёл дождь, всё ещё не выходило Солнце, всё ещё было холодно, мрачно и темно на улицах известного нам города. Коты, кошки и другие живые существа ходили хмурые и обречённые.       Но почему? Ведь погода всегда хорошая! Ведь дождь прекрасен! Почему же всем вдруг – плохо? Неужели так просто испортить всем настроение? Неужели так легко можно управиться с мыслями всех существ пусть даже на определённой, сильно ограниченной территории? Неужели это всё из-за дождя или из-за холода? Нет. Здесь дело не в погоде. В холода ведь встречаются существа, радующиеся жизни! А сейчас… народ теряет надежду (веру давно уже потерял) на лучшую жизнь, да и на жизнь вообще. Целый народ! А почему? Всё ужасно сложно, но прекрасно просто:

***

– Когда-то давным-давно – уж никто не помнит сколько лет прошло с того момента – этот же народ жил иначе… В те времена было мало других существ, могущих создать опасность, в те времена было изобилие иншалы, в те времена все жили дружно, в те времена всё было лучше. Чуть позже появилась и стала нарастать опасность. Люди не пугались: они были вместе и побеждали врагов, преодолевали трудности обыденной жизни с лёгкостью, свойственной лишь верующим в свою правоту, лишь тем, кто держит себя открыто для других и имеет множество настоящих друзей, считает, что живёт правильно… Всё было прекрасно, покуда по неизвестной доселе причине не начался голод. Иншала закончилась. Лишь изредка люди находили ей, но всё реже говорили об этом и всё реже с кем бы то ни было делились. Они по нужде стали скрытнее, расчётливее, непонятнее, хитрее. Ни один из них не понимал, что обманывает сам себя, а друзья всё прекрасно понимают, лишь взглянув в лицо. Люди становились наглее, порою – безжалостнее, всё меньше было у них понимания, всё реже они говорили то, что хотели, всё реже смеялись искренне… В результате перемен в каждом, почти все потеряли друзей в настоящем понимании. Враги же не только остались, но росли, как горы неубираемого мусора, как завалы несделанной работы… Но не всё было потеряно! Оставшиеся энергичные энтузиасты-друзья собрались и стали наконец рассматривать наболевшие вопросы. Долго обсуждали они и решили, что для сохранности народа нужно, чтобы часть его (самая дружная, конечно) ушла в поход за иншалой, обосновалась где-то и обменивалась с остальной частью. Но пока всё это не произошло, нужно вернуть людям забытые качества или хотя бы придержать от глупостей… Когда собрание завершилось, план действия был ясен каждому из слушателей. Был организован поход, а до завершения его медленно, но верно шла подготовка народа к счастливому событию и к войне заодно. Подготовка шла очень успешно. Люди поверили в лучшее будущее, всё становилось на свои места и счастливое известие – группа обосновалась на благоприятной территории – помогло расставить всё окончательно. Долгое время люди, основавшие новый город, и люди, продолжавшие жить в старом, обменивались товарами (первые, естественно, доставляли иншалу, а вторые – что получалось и требовалось). Через несколько поколений нужда во взаимопомощи отпала, и она прекратилась. Прекрасно жил народ! Был свой велнэр, у него виделись только благоприятные результаты деятельности. Каждый имел желаемое, каждый, казалось, был доволен и рад. Но прошло время…и случилось несчастье. Пахаяндэки напали, шахуцы и вообще инпланры улетели, ингмасы поумнели и спрятались, хафоны убивали людей, когда ловили; только аблюбляи остались прежними. А что толку от них для людей? Иншала, запасённая «на чёрный день» истощалась; нужно было что-то предпринять и единственное, что пришло в голову нового велнэра – найти тот, забытый город, тот самый, с которым велась торговля, найти его и либо переселиться к нему, либо возобновить торговые отношения. Хороша и проста идея, не правда ли? Но кто? Кто решит рисковать своей жизнью? Кто пойдёт неизвестно куда? Кто оставит всё ради других в одной лишь надежде помочь? Есть ли такой? Найдётся ли? Велнэр искал…хорошо искал, но найти не смог, потерял надежду, а один из его подчинённых развесил на каждом доме надписи, призывающие к совершению подвига. И нашёлся человек, который пришёл и сказал, что готов. Он не был патриотом, но не был ненавистником власти, он не пытался казаться героем, он не был одинок. Он любил и был любим объектом своей любви. Кроме того, и он, и она об этом прекрасно знали, да и часто встречались, редко расставались. Можно смело заявлять, что этот человек был счастлив. Этот человек был бывший разведчик Василий (так уж принято, что разведчики не имеют ни фамилии, ни отчества, ни прозвища, а если имели – забывают, так принято). Василий получил описание своей миссии и вернулся домой. Первым делом он, безусловно, изучил старые книги, нашёл материалы о старой жизни, стараясь найти любую пригодную информацию по делу... Он собрался, попрощался с притти, которую любил, объяснив, впрочем, куда и зачем идёт, почему не может взять её с собой. Он искал, как мог, но всё новые трудности мешали ему дойти до цели. Его поймали хафоны и зачем-то принесли обратно… он двинулся вновь… Последний его путь был, когда он собрал реймнару из людей и был брошен ею в неизвестном лесу. Там он погиб от пахаяндэков. – Последнему свидетельствуют те грешники, что посмели вернуться и объявить о своём преступлении перед народом. Да будет свят его дух! Да упокоится он с миром, – заключил священник, прерывая речь летописца, и опустил гроб в яму. – Закапывайте. Воздадим ему честь минутой молчания.       На холодной земле стояли люди. Чуть более пятнадцати человек. Все они стояли вокруг ямы глубиной два с половиной метра. Все плакали. Лишь священник и пять рабочих, да каких-то шесть носильщиков, и ещё летописец – не выражали скорбь никоим образом. – Его смерть была действительно смертью героя, – заявила какая-то женщина, усиленно прячущая своё лицо, сквозь всхлипы. – Да. Вы абсолютно правы, – холодно, но тепло, только так, как могут квалифицированные священники в подобных случаях, сказал работник святого учреждения.       А женщина доказывала свою правоту, хотя ей никто не перечил. Когда она кричала, на холме появился человек – этот человек был поистине истерзан скорбью и незаслуженным чувством вины. Это была притти-Маша, уже известная нам Маша. – Всё, давайте всё-таки помолчим в честь его! – предложил священник.       Все замолкли. – Где он? Что вы делаете?! Как вы смеете! Отдайте его мне! – разрывая тишину, донёсся до людей крик подбежавшей Маши. – Ах ты дерзкая… как ты посмела нарушить молчание, возданное как честь усопшему? Да кто же ты такая, чтобы требовать… – начал священнослужитель. – Я его притти, – оборвала она: – Я хочу забрать его тело. – Ты вечно будешь тонуть в kонунде! Никогда не будет тебе счастья и даже удовольствия в жизни! Ты… – Пошёл ты в воду! Вам всем плевать на него! – трясясь от ярости она принялась выкапывать свежезакопанную могилу. – Что?!? Ты… схватить её! Увести отсюда эту лгунью и грешницу! – С удовольствием… такую-то грешницу… – сказал самый здоровый из закапывавших и подошёл к ней… – Руки прочь, мерзавец! Я сказала прочь от меня! – крикнула Маша и располосовала ему лицо когтями рук. – Ненормальная! Психопатка! – отвечал в истерике тот, кто хотел увести её, уносясь с поляны, закрыв лицо руками, действительно думая так, как говоря. – Бог обделил Вас не только пониманием, но и умом… Что стоите?.. Хватайте её! Люди добрые, бегите сюда, здесь священника бьют, могилы выкапывают! Помогите! – зычно, чётко и быстро орал руководитель мероприятия. – Не дайте свершиться греху ужасному!       Все стоящие на поляне оскалились и двинулись к несчастной. Она увидела это движение и побежала прочь: уже поздно, его не вернуть… Она пробежала пятьсот метров и её окружила группа из семнадцати человек. – Куда Вы? Постойте. Вы ничего не слышали о сумасшедшей? Нет? Вы очень торопитесь? Да? Не смеем отвлекать, – сказал один из толпы, и все они оставили Машу наедине с собой.       Она уже не хотела никуда идти. «Будь что будет, его всё равно не… Не может быть. Не могу поверить! Это ложь! Он жив…он должен быть жив! Я чувствую это!» – подумав так, она поняла, что оставаться здесь не стоит, поэтому побежала к себе домой.

***

– …время на обдумывание вышло. Вы испытывайте моё терпение. Что вы скажете? – произнёс неизвестный человек с невероятно прямой осанкой в то время, как Маша бежала на кладбищенский холм, дабы помешать погребению.       В кабинете повисла тишина. – Ещё несколько минут…можно? – с опаской спросил главный человек в городе. – Зачем? – резко заметил незнакомец. – Ты забыл, что хотел сделать? – Не совсем…видите ли, я хочу удостовериться до конца… – Он сдох. Его бросили в лесу со стаей пахаяндэков. Он не мог всех их победить, как не мог и сбежать: слишком много ран, и лес он не знает. Посмотри правде в глаза. У вас нет выбора. Я даю вам десять минут, после чего я требую ответ. Если его не будет… пеняйте на себя… – с туманной угрозой в голосе произнёс неизвестный. – Это угроза? – Да.       В иккумадорше вновь повисло молчание. Никто не шевелился, никто не издавал ни звука, лишь аблюбля сидел недалеко от разговаривавших и хитро шевелил усами, что-то думая. Никогда в этом месте не было настолько тихо, неуютно, скучно и грустно. Никогда здесь не обращались столь малопочтительно к велнэру. Никогда время не тянулось столь медленно и уныло, но, несмотря на это, казалось, что оно летит и очень быстро. А время всё идёт. Для кого-то незаметно, быстро, для кого-то – нудно и долго, но для всех неизбежно… – Последняя минута. – Хорошо…       Голос замер, понимая, что ничего хорошего нет, звук повис в воздухе, оставляя после себя давящий звон в ушах. Из темноты послышались шаги… всё ближе и ближе… кто может идти сюда сейчас? – Выполнил? – с волнением велнэр спросил у вошедшего человека. – Да, я выполнил Ваше поручение. Он умер. Я только с кладбища, его сейчас закопали… – Спасибо…ты… свободен… – сказал велнэр то, что никогда ещё не говорил подчинённым.       Только что вошедший человек уже уходил в ошарашенном состоянии. – Ты не верил? А смысл мне обманывать? Что ж, теперь ты знаешь. Время вышло. Твой ответ? – Я…со…я… не могу… согласиться. Я отказываюсь! – с всё возрастающей уверенностью в голосе произнёс велнэр.       Уверенный ответ прозвучал. Этого ответа, казалось, никто не ожидал, хотя здесь было только два человека и только они слышали его. – Значит, нет? Что ж... пройдёт пять минут и всё, что здесь есть, будет уничтожено. Советую выйти на улицу со мной – больше шансов… – туманно, но уверенно сказал незнакомец. – Пошли…– ответил велнэр и сомневался в верности своего решения.       Один из них шёл твёрдо и не очень торопливо, второй же суетился и боялся – это передавалось и его походке. На улице стоял народ… около трёх сотен человек с оружием и непонятными эмоциями на лицах. Люди стояли полукругом, обратясь лицами к выходу из иккумадоршей. За этими людьми стояло человек сто (не больше) воинов велнэра. Кроме всех этих людей на улице никого не было. – Сообщим народу? Или ты будешь им лгать? – с ехидной улыбкой спросил всё тот же незнакомец и добавил: – Впрочем, твоё дело, но я говорил, что будет, поэтому… Хватайте его! – крикнул он внезапно и толкнул велнэра к своим наёмникам и сообщникам (это они окружали иккумадорши в количестве нескольких сотен человек).       Сообщники схватили «добычу», они ещё думали, что же с главным человеком в городе сделать, но раздался неожиданный крик: – Не трогай! Отпусти его!!!       Он звучал громко и начинался за полукругом из наёмников и сообщников. Все дружно обернулись. Сзади всей толпы стоял почти что не изменившийся Василий, тот самый брошенный в лесу и недавно похороненный. Он стоял на здоровом и мощном пахаяндэке, за ним была настоящая реймнара из людей. Явление бывшего разведчика оказалось шокирующим для всех. – Ты жив?!? – в искреннем изумлении крикнул незнакомец, только что толкнувший велнэра к своим сообщникам. – Да, я жив, – в абсолютной тишине спокойно ответил Василий. – На удивление всем жив. Сам не могу поверить. А ты мёртв. Да, ты мёртв, ведь ты творишь зло, учитывая только свои интересы, не думая о других, но пытаясь вершить их судьбу и будущность… Хотя ты умён… Ты прям арувдель! Смотрите вы, люди, вы не реймнара, а всего лишь кланбря. Почему? Да потому что вы не движимы одним мотивом, вы не целое, вы множество собранных осколков, которые будут целым лишь пока на них не подействует какая-либо сила! Эй! Люди! Идите сюда! Смотрите, это – арувдель, он хочет захватить всех нас, зная, что у нас проблемы с иншалой. Но вся его кланбря состоит из людей, забранных по обмену из других городов, забранных с условием, что их семьи будут обеспечены иншалой. Но лишь на краткий срок семьи были обеспечены ей, а люди должны быть под его знаменем всю свою жизнь! Разве это равноценно? Да лучше самому отправиться на поиски, чем так обмениваться!.. А знайте, что я ещё скажу вам? Все проблемы с иншалой создал не кто иной, как он, наш арувдель! Это он убил то, что мы все ели, он перекрыл торговые пути, а в некоторых местах он поставил на посты велнэров, протащил тех, кто служил ему. Что он вам говорил? Что мы другие? Что нас нужно убивать? Опомнитесь, мы не хуже, пусть и не лучше вас! А про иншалу… Раз он создал вам проблемы и создаёт дальше, то, убив его, вы решите всё, что нужно решить! Он ваш главный враг! Поймите это!       Василий замолчал, желая получше просмотреть созданный своей речью эффект. Люди (что были в полукруге, что подошли из любопытства) обсуждали, обдумывали сказанное, происходило брожение умов, что являлось хорошим знаком. – Подожди… Ты осуждаешь меня… Да, во многом ты прав, но… многое ты не сказал, – заявил в ответ арувдель, доселе называемый просто незнакомцем. – Например, проблемы с иншалой в твоём родном городе создал не я, а знаешь кто? Никогда не угадаешь: твой любимый Филареон Сунянский! Он же первый подошёл ко мне с йоршлом об обмене людей на иншалу. Зачем? Он хотел попасть в долю как тот, кто помог мне на первых порах… Только потом он испугался; но не только испугался того, что ничего не получится и его убьют, а ещё и сам захотел осуществить мой план… За это он и должен поплатиться жизнью либо от меня, либо от тебя… Кроме всего прочего, он сам убил мешавших ему людей и отдал мне в знак подчинения около двух сотен отборных солдат…       В этот момент, вразрез речи, Василий с пахаяндэком, на котором он сидел, рванулись вперёд… Через пару прыжков он вытащил какую-то трубку и через неё чем-то плюнул в величавого незнакомца. – Это правда? – крикнул Василий.       Выплюнутое им стремительно летело к незнакомцу и в момент произнесения вопроса Василием было уже в полуметре от врага. Но незнакомец не был бы арувделем, если бы не был умён. Он подозревал, что нападут, но как – ещё думал. Резкое движение же сразу ему показало правду. Он резко отбил левой рукой подлетевший к лицу предмет… последний отлетел в велнэра… – Да… – прохрипел ответ на вопрос главный горожанин и упал, всем телом выражая безобразный ужас и жуткую боль. – …не можешь правдой победить – так обманом решил? Это признак слабости. – Послушай… Скажи-ка всем, зачем ты сюда пришёл! – Хм… хорошо! Я лгать не буду. Я пришёл сюда, чтобы захватить этот город, и я давно придумал план порабощения мира. Пришло время этот план осуществить… Да начнётся щийпеника! Убить его!       Никто не пошевелился на приказ. – Что?.. Убить его!!! – завопил арувдель.       Стоящая толпа двинулась… куда? Небольшая часть отбежала в сторону и с расстояния стала смотреть на развитие события, люди из полукруга понеслись к Василию, стараясь выполнить приказ, а пришедшие с разведчиком стремительно двинулись защищать его. Сам же разведчик Василий побежал сквозь толпу врагов… пробегая мимо них, уворачиваясь от ударов, он о чём-то думал, но не останавливался… он бежал и бежал… ничто не могло его остановить и ничто его не останавливало. Он летел вперёд, несмотря на все трудности, которые пытались создать его враги. В какой-то момент он оттолкнулся от земли сильнее, чем обычно, и взмыл в воздух… схватился за выступ в тенетоне, приставил ту же самую трубку ко рту и вновь чем-то плюнул в коварного незнакомца. На этот раз арувдель ничего не успел сделать – в его шею вонзился странный предмет, только что отправленный разведчиком. – Молодец, – твёрдо, чётко и громко сказал раненый в шею. – Ты убил меня, – закончив, он упал, умерев.       …Василий упал с тенетона… Всё замерло… – Он умер? – зароптала кланбря. – Он умер! И теперь вам не имеет смысла воевать с нами – возвращайтесь к своим родным и близким – домой! – победоносно крикнул упавший, поднимаясь.       Большинство (около двух третей) только что сражавшихся врагов сложили всё оружие на землю… они сдались. Однако часть врагов хотела показать, что битва не окончена. Эти люди крикнули что-то непотребное и, размахивая оружием, бежали уничтожить убийцу своего главаря, но возле него уже встали его союзники. Оставшиеся враги побежали врассыпную… но со всех сторон всей улицы были шипяки… Враги так бежали, что не заметили их и исчезли, будучи съеденными. Простой народ не успел ничего подумать, а Василий уже исчез с улицы – он незаметно убежал к Маше. – Вот я и вернулся! – эта та фраза, которую первой сказал он ей.       После некоторого замешательства и установления личности, проверки Василия, Маша всё-таки поверила, что это он. – Расскажи, что с тобой было после того, как тебя бросили эти уроды! – шёпотом попросила она. – Теперь я расскажу, слушай! Они оставили меня с пахаяндэками… Я пытался сопротивляться, пытался бежать, но вскоре меня искусали так, что я не смог шевелиться. Тьма поглощала стремительно всё, что я мог бы увидеть… и боль уходила, и всё терялось, исчезало… Случилось то, что вернуло меня к жизни. Сначала я внезапно прозрел, естественно, борясь со смертью, а через секунду увидел, что ко мне бежит ещё один, не малых размеров… у меня это известие не вызвало никаких эмоций: врагов и так было достаточно… один придёт, один уйдёт – какая разница? Глаза вновь закрылись, и я услышал жуткий визг… Свет проник в зрачки, смог приподнять голову – тот самый пахаяндэк, что подбежал, бил и кусал не менее крупного из тех, что рвали меня. Остальные смотрели. Победил пришелец. Поверженный противник быстрейшим образом удалялся. Один из оставшихся прыгнул на победителя, но был красиво им задавлен и вынужден убежать. Остальные шесть сами разбрелись, издали смотря на меня. Пришедший подошёл ко мне. Поставил на меня ногу и… облизал. Произведя эти действия, пахаяндэк скрылся, мои глаза закрылись, а тело, казалось, налилось свинцом. Наступило утро. Я первым делом почувствовал тепло во всём теле, яркий свет в глазах от Эфна. Открыл глаза. Тяжело двигаться, но можно. Вокруг множество небольших инпланр по земле, кремдебням и траве прыгают… Хочу есть, но ловить их не могу… Один раз всё-таки попытался. Безрезультатно. В этот момент я и заметил, как подползает ко мне шипяка крупная и длинная – три метра в длину, наверное… Я – отползать, конечно, ведь бежать не могу, а сидеть и ждать смерть не желаю, но шипяка – скорее. Она подползла очень близко, прыгнула. Моя шея оказалась в её рту. Я замер – не знаю от чего… она почему-то не стала сжимать челюсть: отодвинулась лишь да странно головой мотнула в сторону. Отползла туда. В пяти метрах от меня остановилась и развернулась. Я ничего не понимал, тем более не понимал, что делать, что же это значит. Шипяка посмотрела-посмотрела и снова подползла быстро ко мне, остановилась около ног – расстояние, может, полметра. После этого она сделала странную чреду действий: вытянулась вся ко мне, особенно протягивая голову, резко втянула последнюю; повернулась, смотря через левый бок назад, и посмотрела на меня. Снова точно так же повторила свои действия. Я не понимал. Она ещё раз повторила действия, но более акцентировано, более чётко и более медленно. Я понял: она хотела, чтобы я пошёл вслед за ней туда, куда она только что уходила. Но зачем? Я с болью поднялся и двинулся к ней. Шипяка, как мне показалось, выразила радость в глазах и поползла впереди меня… Я шёл, хромая, за ней, тщетно пытаясь понять, куда она меня ведёт и зачем, шёл, стараясь не отставать, не успевая смотреть по сторонам из-за чрезвычайной концентрации внимания на других вещах: на боли, на мыслях, на ней… – Что же ты на ней концентрировал своё внимание? – смеясь и обнимая любимого, озвучила мысль Маша и продолжила, изображая ревность: – Понравилась? – Не… – поняв шутку, продолжил он. – Мы двигались долго…я несколько раз падал без сил… А добрались мы до полянки, что в юнжищах вся была… Мы остановились. Высокно было очень красиво, Эфн дарил надежду; из ближайших кустов вышло пять человек: две притти и три облака. Они подошли к нам без всякого страха. Поздоровались, познакомились, рассказали друг о друге. Добрые: они дали мне иншалы и предложили пойти с ними – в их город. Предложили и отошли чуть в сторону. Я поел, немного отдохнул, окреп и согласился. Недолго идти оказалось, шипяка, кстати, с нами поползла. У них в городе меня сразу же окружили люди, спрашивая, что случилось. Я рассказал вкратце. Меня отвели к совету, где я предложил отвоевать мой город… Они согласились, после чего я узнал, что этот город и был целью моего похода. В общем… – Нет, ты не «в общем», ты всё рассказывай! – взмолилась Маша. – Мне интересно и важно знать!.. – Хорошо, – согласился рассказчик. – Шипяка куда-то запропастилась, но им было не до этого на совете уже перед народом. Все говорили, некоторые не верили моим словам, недвусмысленно это выражали и проверяли меня, но правда – не ложь, и на проверке не меняется, не искажается, поэтому мне наконец поверили. Далее обсуждалась целесообразность действий. Был момент, когда все согласились, что не стоит идти к нам, что нет смысла, что это глупо. Я ушёл в отчаянии, но ничего не мог сделать… лишь один из них, явно с большим авторитетом и умом человек, двинул речь… он сумел убедить и доказать своё мнение: что нужно нам помочь – и в идеалистических, и в романтических, и в прагматических, и в философских красках невероятно точно, понятно и правдоподобно, что многие (я в том числе) были поражены силой рассуждений и другими достоинствами этого человека, все были с ним согласны теперь. А я что? Я ничего: только понял, что мне нравится такой исход, как мы уже шли сюда. Конечно, сначала мы, не без помощи шипяки, дошли до места, где меня кусали… где меня бросили. Потом мы собрались в кучку и обсудили план нападения, в тот момент к нам приползло громадное число других шипяк. Они были доброжелательно настроены насчёт нас. Мы двинулись по пути… по тому пути, по которому я шёл с предателями, лишь в другую сторону. На этом пути нам попадались красивые деревья, прекрасные южнищи и замечательная трава с не менее замечательными аблюблями… В тот момент и злость на них пропала у меня, сейчас её нет… Через некоторое время мы встретили первый ярбес хафонов, правда, заброшенный ими… от него шла огромная труба, из-под которой вылез какой-то потрёпанный человек. Он приблизился к нашему насторожившемуся отряду. Протянул мне трубку и сказал, что это не простая трубка, а самая настоящая фектула. К ней он дал мне пять тарлангов. Он хотел, чтобы я потратил их с умом, а также выражал желание стать нином. Мы согласились и приняли его. Пошли далее вперёд, видя в Высокно шахуцу, санфаер, прочих инпланр, видя множество шипяк, присоединяющихся к нам… С гордой осанкой в этот момент подбежал ко мне знакомый пахаяндэк, тот самый, что спас меня, и знаками предложил сесть себе на спину… Сфазалья расходились перед нашими решительными взорами… мы пробежали по нескольким ганпочам с огромным количеством кремдебней на них… Даже ингмасы шли поодаль! Мы повыпрыгивали на скальвюй. Эфн…не помню что-то про него… вондреней на нашем пути не было. Склизней – тем более! Поэтому мы и ускорились, стараясь не опоздать, стараясь поскорее устроить щийпенику, ничего не думая про пресловутый kонунд и не менее пресловутый Днунок, живя реальностью и реально живя! Это было прекраснее всего, что я чувствовал, кроме, конечно, отношений с тобой… Дальше рассказывать? – Да, конечно, я хочу услышать продолжение, то, что произошло! – уверено ответила слушательница, не солгав. – Отлично! Хочу, чтобы ты знала. Вся наша реймнара пересекла границу, обезвреживая стоящих там врагов, которых было много, около сотни… правда, многие пустились в бегство. Лишь некоторые пытались убить меня, видимо, зная, что я – зачинщик всего этого, а остальные – то сдавались, то пытались убежать, то дрались с моими союзниками… Мы настигли всех. Я побежал к иккумадоршам нашего велнэра, они побежали за мной. Товарищи побежали, конечно же, а не кто иной. Я же выбрал такую цель, потому что драма должна была разыграться там. Метров за сто от иккумадоршей я приказал двигаться тише… В этот момент шипяки разделились, начиная заходить с боков к противнику, а мы шли прямо. Я увидел, что арувдель толкает велнэра нашего к своим последователям и слугам. Конечно, я закричал на него, после чего воцарилась удивлённая убийственная тишина. Мой главный враг был удивлён, что выразил в вопросе. Разве ж я мог промолчать в таком благоприятном случае?! – Нет, конечно, – со знанием заверила притти. – Ты права! – радостно воскликнуло облако. – Я сказал всё, что считал и знал о слугах арувделя, да и о нём самом тоже… Эффект от моих слов был большой, даже больший, чем я ожидал. Враг мой сказал о действиях Филареона…мне показалось, что он лгал, потому что слишком уж ужасные вещи высказывали его уста, поэтому захотелось заставить их замолчать навеки… я осадил пахаяндэка, на котором сидел, он сделал пару прыжков, я вытащил фектулу и плюнул через неё в арувделя турлангом. Выкрикнул вопрос, выражая сомнения в правдоподобности сказанного… Мой враг успел отбить турланг, да так мастерски, что попал в велнэра… тот прохрипел утвердительный ответ перед смертью, мне стало безумно обидно…вообще, неприятно узнавать гадости о важных людях, но вдвойне неприятно видеть их убитыми… Мой враг съехидничал что-то про слабость в моём характере и про то, что правда на его стороне…я в досаде спросил, на кой же он сюда явился, на что он посмел ответить, что придумал план захвата мира и ему нужен наш город… После этого он приказал убить меня. Впрочем, никто не пошевелился на это – слова не звучали сильно и властно. Он повторил приказ с силой, тогда часть его кланбри побежала на меня, в то время как часть отбежала в сторону, выражая нейтралитет. Я был сильно разозлён, поэтому запрыгнул на выступ в ближайшем тенетоне…тот, на который никто ещё не мог забраться… пустил в главаря турланг, на этот раз я его убил. Я спрыгнул, потому что держаться было невозможно, крикнул, что сражение бессмысленно. Лишь несколько десятков человек остались моими врагами и захотели напасть, но и они побежали врассыпную, увидев, что рядом со мной уже есть союзники. Я не успел ничего сделать или сказать, а все враги были уже встречены шипяками, поэтому вскоре умерли. Тогда я нырнул в ближайшую ланку и побежал к тебе. По дороге ничего не произошло. – Удивительно! – выразила своё мнение притти. – Кстати, теперь мы останемся жить здесь или…уйдём?.. – Я предлагаю уйти от этих людей, которые всё равно нас не понимали никогда… уйти и жить вдвоём, вдали от всех… А если не понравится одним, то вернёмся к обществу, к какому пожелаем. – Согласна! Тем более эти люди действительно не понимают нас. – Тогда в путь! – весело и точно сказал бывший разведчик напоследок. – Пошли!       И пошла она с Василием прочь от этого всего, прочь от своих знакомых, прочь от знакомых своего любимого… Они ушли беспрепятственно, да и что могло их теперь остановить?       К власти в том городе пришёл более достойный человек, сам ограничивший свои полномочия…жизнь пошла своим чередом, перетекая в золотой век.