Российские шрамы, китайская медицина и американская разведка

— Скрытые камеры? — предложил Джонс и ожидающе глянул на Канаду, который развалился на диване с книгой по тригонометрии в руках и упорно пытался делать умный вид. А то, что книга была перевернута вверх ногами, Америку совсем не касалось. — Когда она их найдет, она из тебя отбивную сделает и скормит медведям, — даже не моргнув, отверг предложение Канада, придумывая план, куда бы слить внезапно нуждающегося в нем брата. — А если она их не найдет? — с наивной надеждой спросил Альфред. — Я же сказал "когда она их найдет", а не "если она их найдет". А вот когда найдет это лишь вопрос Хроноса, — перелистнув страницу в книге вверх тормашками, ответил Мэтт. — Кто такой Хронос? — сразу же взвился американец. — Бывший парень России. — Что?! — Да шучу я… — Фух, — вздохнул Америка, приказывая отбой своим агентам. -…Это ее муж, — закончил фразу Канада, скрывая улыбку в книге. — Мэттью! — возмущенно вскинулся Америка, понимая, что его подъебывают, на что Уильямс сделал беспристрастное лицо и уткнулся в перевернутую книгу. Его уже стало немного подбешивать сталкерское отношение Альфреда к Анне. И что бы хоть как-то компенсировать свое утраченные нервы, он решил немного подпортить жизнь и «горячо любимому» брату. Хотя бы вот такими шутками. — Ал, просто признайся, что тебе нравится Анна, — попытался он донести до брата эту, несомненно, глубокую мысль. — С чего ты это взял?! — было ему ответом. — И, правда, с чего же я это взял? — саркастически протянул Уильямс, борясь с желанием кинуть в Америку эту несчастную тригонометрию. Желательно в голову. До сотрясения мозга. И госпитализации. Это чудо с мозгом эмбриона находилось в его доме с самого утра и выдворяться не собиралось. Какие бы Мэтт намеки не делал и как напрямую он его не посылал. Просто в Альфреде внезапно проснулся инстинкт старшего брата (а по такому случаю в Челябинске явно что-то большое сдохло, и Канаде было искренне жаль эту неведомую зверушку), и он просто не мог, как он сам выразился, бросить своего брата одного в пучине депрессии сразу же после его странного падения. Но, как бы Мэтт не пытался донести до брата светлую мысль о том, что он просто осел на пол и в депрессию впадать не собирался, все попытки были тщетны. Альфред собирался позаботиться о своем милом брате, а Канада — покупать самый лучший венок той самой неведомой зверине, которую по неосторожности убил Америка. Правда, потом Америка стал собой, что сильно обрадовало Канаду. Все-таки та зверушка, к которой он уже успел привязаться, не сдохла. — … Ну, как думаешь? — донесся вдруг до его сознания голос брата. — А? — отвлекся Канада от своей книжки. Ему уже казалось, что он понемногу начинает вникать в эти странные формулы, которые казались странными даже в обычном, не перевернутом, состоянии. — Почему ты не слушал?! — возмущению Америки не было предела. На что Мэтт зевнул и захлопнул книжку, закашляв от поднявшейся пыли. — Ты действуешь не эффективно! — заявил он Джонсу, указывая книгой на него самого же. Америка хотел было возмутиться, но тут же был прерван уверенным голосом Канады. — У нас будет новый план, — с гордостью объявил Мэтью, и Джонс уже во все внимание уставился на брата, — но скажу я его завтра. — Но…! — Никаких но! — отрезал Канада. — Я хочу отдохнуть. Ты хочешь, чтобы я опять свалился? Кто тебе тогда будет помогать? — Да, верно… — неуверенно протянул США, серьезно кивнув на последний риторический вопрос. Уильямс про себя усмехнулся. Ну что за наивное существо. — Поэтому предлагаю сейчас отдохнуть, пожрать и выспаться, что мне сегодня кое-кто не дал сделать, — сверля брата хмурым взглядом, произнес Мэтью, думая, что было бы таки не плохо запульнуть в эту нахальную морду тригонометрией. Останавливало лишь то, что и книжке он уже привык. — Правда? Кто? — искренне наивно спросил Альфред, и в следующую секунду в его лицо на полной скорости врезалась книга «Тригонометрия и её основы».