Под пристальным взглядом

Утро началось рано и неудачно. Хорошей новостью для Эггзи было отсутствие снов. Поздней ночью он закрыл глаза, а открыл их уже ранним утром, и никаких промежутков между этими двумя действиями он не помнил: ни темноты, ни движения, ни полетов, как в детстве, или падений с высоты целого мира. Ни страха, ни волшебства – ничего. Плохая новость была серьезнее. Эггзи отлично чувствовал, как она натягивала штаны для сна и при каждом движении неприятно и ощутимо терлась головкой о ткань. Стояк поутру – не такая и редкость для молодого, здорового тела. Но обстоятельства приводили в ужас. Блядской огромной кровати на двоих им с Гарри было чертовски мало. На этот раз Эггзи лежал на своей половине, лицом к двери в ванную. Сработал старый, проверенный способ – перед тем, как отрубиться, он запеленал ноги в одеяло так, чтобы не выпутаться из него во сне, обнял подушку и навалился на нее, как на врага, которому нужно переломать хребет. Так он и спал, неподвижной колдобиной. Но угроза пришла с другой стороны. Гарри же и не знал, как основательно накосячил. По всему выходило, что он крепко и сладко спал. Спиной Эггзи чувствовал мерное движение его грудной клетки, слышал едва различимое в тишине сопение, замирал и кусал губы от того, как дыхание Гарри касалось его затылка и шеи. В довершение всего поперек живота Эггзи лежала тяжелая, горячая рука. Утро началось заебись. Чтобы выбраться из ловушки, Эггзи начал медленно, очень медленно и осторожно двигаться. Он свесил одну ногу с кровати, зацепился рукой за край матраца и начал подтягивать себя к краю. И первые пару секунд все шло хорошо. Но потом Гарри напрягся, замер на выдохе и без особых усилий подтащил Эггзи обратно. Еще и прижал к себе, будто к печке. - Гарри, мать твою! К таким подставам Мерлин их не готовил. Эггзи едва успел прикусить губу, чтобы не застонать. Во рту стало солоно, боль яркой вспышкой прокатилась по нервам, но след от ладони Гарри ощущался еще острее. Он горел, пропекая Эггзи до самых костей так, что казалось, на животе должен остаться ожог. – Мне отлить надо, пусти! – если бы Гарри сдвинул руку немного ниже, смог бы почувствовать, как отчаянно Эггзи врал. И вполне возможно, что одного касания ему бы хватило, чтобы обкончать простыни вместе с пальцами Гарри. – Я обоссусь сейчас! Ну! - Мммм? – Гарри мычал безмятежно, так, будто до сих пор спал, но его хватка стала слабее. – Эггзи? Звук собственного имени, тихий, низкий, мурчащий подбросил Эггзи с кровати, заставил кубарем прокатиться по полу и влететь в ванную, едва не снеся дверь. Сердце стучало, как после двухчасового забега от автоматных очередей и гранат ИГИЛа. А в ушах фоновым речитативом звучал тихий, слишком похожий на полустон голос.

* * *

Под холодной водой Эггзи проторчал так долго, что начал стучать зубами. Дрочить он не мог. Не на светлый, разморенный сном и доверием к нему образ Гарри. И не когда за стенкой просыпался профессионально внимательный агент Кингсмэн с нехилым стажем. Эггзи пробовал представлять расчлененку, считать до сотни через семь, концентрироваться на деле, но возбуждение оставляло его медленно, неохотно. Возможно, протащившее его через столько дерьма упрямство жило не в мозгах, а в его крови. И работало против Эггзи так же мощно, как на него.

* * *

- Ты долго сегодня, - к чести Гарри, задавать неудобные вопросы он начал уже после того, как посетил душ и оделся. Ему на это потребовалось в разы меньше времени, чем обычно спешащему успеть все и везде Эггзи. И оттого в глазах Гарри читалось настороженное недоумение. - Думал о деле, - скосить под дурачка особой надежды не было. Но Эггзи старался. Он виновато опустил голову, потер шею и начал размышлять вслух, будто и правда ничего кроме работы вокруг не видел. - Отличная же схема подбора стукачей. И простая. Я до сих пор понять не могу, как не догадался раньше, - схема и правда вырисовывалась простой и потрясающе эффективной. У управляющего был доступ ко всем комнатам и масса возможностей подложить нужным людям жучок. Эскорту же, как никому другому, удобно копаться в грязном белье. И если припомнить все байки о жизни шпионов, на шлюхах погорело мужиков больше, чем было куплено - метод, запатентованный временем и природой. Эггзи и правда думал над делом, когда чистил зубы и пытался понять, почему интуиция снова сигналила – где-то допущен проеб. Но об этом он говорить не спешил. Не стажер же, в конце концов, мог разобраться сам. - Возможная и вполне вероятная схема, Эггзи, но не доказанная, - Гарри по-доброму ухмыльнулся, глядя на Эггзи через отражение в зеркале. Поводов заменить костюм на удобный джемпер и брюки он всю дорогу не видел и потому третий день мучил Эггзи видом у зеркала. Посмотреть, к слову, было на что. Гарри с присущими ему педантичностью и стремлением к идеалу вытворял с галстуком что-то волшебное и незаконное. Тот то стекал у него между пальцев потоком багряной воды, то собирался в со всех сторон идеальный узел, то становился похож на удавку в руках опытного убийцы. Когда Гарри его развязывал и уверенным, сильным движением стягивал ленту с шеи, оборачивал вокруг ладони, Эггзи хотелось выть. - Помню, знаю, учитываю, - чтобы отвлечься, Эггзи начал проверять по карманам отмычки. В толстовке и джинсах ему было бы много удобнее, но конспирация требовала носить добротные, но утомительно официальные дорогие сорочки. – Я собираюсь заглянуть к управляющему. Естественно, когда он будет где-нибудь в другом месте. - Не попадись ему. Нам будет сложно объяснить твое пребывание в комнатах постороннего тебе джентльмена. Юмор у Гарри был своеобразный. Иногда не получалось разобрать - он отчитывал, намеренно подбирая самые заковыристые формулировки, или просто шутил. Но и Эггзи не имел вредной привычки молчать. - Нам не особенно удается объяснить мое пребывание даже в наших комнатах. Гарри в отражении выразительно изогнул бровь. Выглядел он при этом лукавым, готовым поддержать несерьезную, бесконечно далекую от работы и его статуса шутку. - Объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду. - Вспомни, как выглядят здешние джентльмены. Внешне, конечно, прилично: упакованные, воспитанные, держатся, как на приеме, - Эггзи некультурно и громко фыркнул, не скрывая, что намекал в том числе и на Гарри. – А если к ним присмотреться, то всплывает много забавного. У одного под шейным платком нет живого места, одни засосы. Другой прихрамывает и ерзает, будто серебряной ложке пришлось потесниться у него в жопе. Третий скрывает манжетами синяки от наручников или веревок. Кроме нас тут и нет скучных снобов. Голубая аристократия развлекается на всю длину. Эггзи торжествующе улыбнулся. Он и сам понимал, что рисоваться, демонстрируя свою наблюдательность Гарри, глупо, незрело и неприлично агенту, спасшему мир. Но остановить себя не успел. Гарри же не отреагировал на подколку. Он молчал и смотрел на Эггзи плохо читаемым взглядом. Благородная муть старого зеркала искажала его отражение, истирала маячки и подсказки, по которым Эггзи привык ориентироваться, распознавать настроения Гарри. - Пожалуй, в этом ты прав, - наконец отозвался Гарри и повернулся. В несколько быстрых шагов он приблизился к Эггзи, встал точно напротив него и, задумчиво оглядев с ног до головы, попросил: - Запрокинь голову и не двигайся, пожалуйста. - А? – невнятно промямлил Эггзи, но рефлексы взяли свое. Он послушно задрал вверх подбородок, подставил горло. Жест показался до странного ненормально обычным. Будто не было ничего удивительного в просьбе Гарри, и подчиниться ей казалось самым правильным, что Эггзи мог сделать. Расплата за бесхребетность не заставила себя ждать. Быстро и буднично Гарри отогнул воротничок рубашки Эггзи, наклонился и укусил в основание шеи. Легкая, больше дразнящая боль ослепила, перед глазами Эггзи комната потемнела, сжалась до одного момента и одного ощущения – влажного и горячего рта на коже. Воздух застрял у Эггзи в легких, скопился тяжелым, давящим изнутри комом, а голова закружилась. Все вокруг сделалось вязким, бесконтрольным и давящим, как в недавнем кошмаре. Эггзи вроде и чувствовал свое тело – ватные руки и ноги, стучащее, как у зайца сердце, ритм пульса в висках. Но все казалось чужим, незначительным. Фокус его мироздания сузился до ничтожно малого и бесконечно огромного, недоступного для осознания действия – Гарри нежно втянул его кожу в рот, прихватил зубами и ласково зализал языком. На все про все меньше минуты, но когда он отстранился, поправил на Эггзи рубашку и отошел к зеркалу продолжать сборы, время осталось на месте. Эггзи застрял в нем, как комар в янтаре - слишком мелкий и примитивный, чтобы понять случившееся. В голове не осталось ни одной мысли, только гулко стучало сердце, отдаваясь во всем теле набатом. - Мы снова опаздываем к завтраку, Эггзи. Идем! Щелкнул, проворачиваясь, дверной замок, Эггзи обдало сквозняком. Воздух холодным касанием благословил лицо, ставшую тесной и слишком горячей кожу, слепые, пересохшие от раскалившегося нутра глаза. Время, наконец, сдвинулось, неохотно, будто ворочая проржавевшими шестеренками, покатилось вперед. Эггзи моргнул раз, другой, опустил голову, с удивлением понимая, что до сих пор чувствовал прикосновение к шее. - Я тебя догоню, забыл платок в спальне, - соврал он, с трудом ворочая языком. Но Гарри, похоже, поверил. Со стороны двери раздалось поучительное: «Не задерживайся». Еле слышно прошелестели шаги. Захлопнулась деревянная створка, и стало тихо. Пришибленный навалившимся на него вакуумом, Эггзи медленно, будто с опаской, поднял вверх руку и прижал ладонь к свежему, сладко горящему на чувствительной коже засосу. Так отчаянно, грязно и долго он давно не ругался.

* * *

Завтрак в компании совершенно спокойного и довольного жизнью Гарри Эггзи старался не вспоминать. Ощущение собственной неуместности в окружении джентльменов тупой иглой ковырялось в затылке, побуждая напрягать спину и плечи. Эггзи старался держать лицо, но не мог отделаться от ощущения, что выпадает из роли. Засос на шее ощущался клеймом. Он зудел, не давая забыть о случившемся в апартаментах, раз за разом возвращал к ярким, как под кислотой, ощущениям и собственному безволию перед ними. Но противно Эггзи становилось из-за другого. Выходка Гарри, своеобразная, но вполне уместная в сложившихся обстоятельствах, тоже была игрой – действием, необходимым для выполнения их работы, и ничем более. По существу, она не отличалась от сумасбродных заигрываний самого Эггзи. Но пропасть между поступками одного и другого была огромна. К ужасу Эггзи до него начало доходить, что в его случае все всерьез. Среди по-своему счастливых, честных в своих стремлениях и желаниях людей Эггзи ощущал себя заигравшимся, самого себя обхитрившим придурком. Не только сосунком, не сумевшим разделить личное и работу, но, что было в разы отвратнее, балластом для Гарри. К счастью, Эггзи ждало задание. Потенциальная угроза информационной войны - не так захватывающе и круто, как сносящие крышу симки, но тоже неплохо.

* * *

Крыло персонала не многим отличалось от всего остального «замка». Картин на стенах тут было меньше, их ценник ниже, но в пустых коридорах стояла та же тишина, что и на половине господ. Имение жило, замкнувшись внутри себя, и, по странному умыслу, этот «мир в себе» не делился на королей и холопов. В нем равно чтили сложившиеся традиции и одни, и другие. И видимо, персонал ценил возможность жить, не скрывая своих пристрастий, так же высоко, как гости. Эггзи без труда смог пробраться в комнату и кабинет управляющего и аккуратно перетрясти их сверху до низу. Времени на тщательный обыск он угрохал немерено, но тайников с компроматом найти не смог. Комната походила на пустой гостиничный номер больше, чем все номера, которые Эггзи удалось повидать, вместе взятые. Кабинет – на арендованный только вчера офис. Управляющий не держал в них ни личных вещей, ни гаджетов. Но какие-то наработки и персональные девайсы у него должны быть. Эггзи точно знал, что прожить на одном месте порядочно времени и не обрасти скарбом практически невозможно. Даже агенты под прикрытием заводили шифрованные блокноты, электронные записные книжки, высокотехнологичные очки или флешки. Впрочем, многие из знакомых Эггзи предпочитали носить свои секреты с собой и ревностно оберегали их от посторонних. Управляющий вполне походил на такого же чокнутого контроль-фрика. Чтобы получить доступ к его карманам, Эггзи пришлось побегать. Злобный очкастый тип передвигался по «замку» еще быстрее, чем его подельник. Он то высказывал претензии повару, то распинал садовников, то давал тысячу и одно распоряжение парням, выполнявшим работу горничных и коридорных. Энергия и недовольство хлестало из него бурным потоком, едва не сметая зазевавшихся с его пути. И подойти к нему, оставшись никем незамеченным, возможности не было. Слежка, ставшая наконец-то охотой, будила в Эггзи азарт и заставляла чувствовать жизнь острее.

* * *

Ближе к пяти часам вечера управляющий завернул в сторону своего кабинета. Он избивал дорогой паркет быстрыми, тяжелыми шагами, эхо от его марша разносилось далеко вперед и назад, как бы предупреждая, что от него лучше убраться куда подальше. Но, похоже, с подельником-шлюхой его предупреждения не работали. Тот с недовольным видом торчал у дверей кабинета и, как только управляющий подошел к нему, начал выговаривать за свое ожидание. Со стороны это выглядело не слишком профессиональным и больше личным, нежели разговором коллег. Уже через минуту отлично подобранных претензий от управляющего начало искрить плохо сдерживаемой яростью, но смазливого типчика это, казалось, только обрадовало. В один момент он снова упомянул Лестера, упрекнув, что опаздывает к нему, и управляющий слетел с тормозов. Эггзи не первый день лез в частную жизнь джентльменов с не рядовыми секретами и потому смог молча и равнодушно смотреть, как смазливый влетел спиной в стену, а управляющий, перекрыв пути отступления, начал зло его целовать. Вот вам и приличное общество голубокровных геев. Эггзи не удивился бы, начни эти ребята трахаться прямо у дверей кабинета. И хотя микроскопический шанс, что они действительно крысы со служебным романом, и оставался, Эггзи в него не поверил. Тихо и быстро он отступил вглубь коридора, развернулся на каблуках и пошел прочь. Хорошая, много объяснявшая версия провалилась. И впервые Эггзи задумался, а не обманка ли эта миссия вовсе?