Basic Instinct

      Одиннадцать долгих часов Йен вёл собственную «Ауди», на которую не так то просто было заработать. Солнце садилось. Пылающий красный закат с золотым отливом бил в спину. Крепкий эспрессо, купленный несколько часов назад в придорожном кафе, давно остыл, а яркий стакан был склонен мозолить глаза. Приятная не слишком громкая музыка верно сопровождала от самого Монтгомери, и Йен порой даже подпевал. Это был любимый альбом Kodaline. Почти все песни он знал наизусть и часто крутил их у себя в машине. Настроение было на высоте, даже несмотря на то, что дорога выдалась долгой и тяжёлой. Подумать только! Первое личное расследование. Дело, которое он ждал долгие два месяца. От него зависит вся дальнейшая карьера, а также возможность показать себя и утереть нос критину Твайнингу и его прихвостням. Превосходно подготовленный, амбициозный, трудолюбивый, он не получал ранее серьёзных заданий. Представьте, что у вас начался зуд, но вы не можете почесать. Представьте, что жара в сорок градусов одолевает вас, а напротив стоит стакан с холодным мохито, но вы не можете взять его. Представьте это чувство. Любые мучения должны быть вознаграждены, как и любой труд. Для Йена Галлагера этот момент настал.       Въезд в родную землю Авраама Линкольна оказался не так уж прост. Прекрасный Иллинойс, так или иначе, является основным транспортным узлом Соединённых Штатов. Бесконечно длинные пробки, особенно при въезде в штат,-обычный и вполне раздражающий фактор. Йен облокотился на руль и подпёр лоб рукой. Спать хотелось больше, чем жить. За всю дорогу он ни минуту не позволил себе вздремнуть и лишь пару раз останавливался, чтобы отлить и разомнуть ноги. День был непомерно жарким и не оставлял шанса не вспотеть, находясь в машине под палящим солнцем. Плавился даже асфальт, что уж говорить о водителях, битый час продвигающихся в час по чайной ложке. Как же сильно он пожалел, что отправился в путь в форме, а не в майке и шортах. Впрочем, он уже и разучился носить гражданскую одежду. На службе форма, а дома он предпочитал ходить в чём мать родила. А клубами, барами и прочими развлекухами он не часто себя баловал. Наручные часы показывали 8:45 PM. Почти два долгих, жарких, сонных и голодных часа он практически не продвигался. Встреча в штабе военной полиции Иллинойса должна была состояться час назад. Чёрт! Офицерам не позволительно опаздывать!       Наконец, прибыв в штаб, он отыскал нужную дверь и, глубоко вдохнув, робко постучал. За дверью сею секунду послышался грубый мужской голос «Войдите!».       - Кто такой?       За столом, забитым бумагами, сидел мужчина средних лет с располагающим взглядом и шрамом на левой щеке.       - Сэр, майор Галлагер прибыл по вашему запросу, - он отдал честь и резко опустил руки по швам.       - Аа, молодой агент из Алабамы… Опаздываете, сэээр, - намеренно протянув обращение, мужчина сделал замечание.       - Виноват. Прошу прощения, я… - он не успел закончить предложение, как собеседник перебил его с доброй насмешкой:       - Да расслабься ты, мне ли не знать какие у нас пробки. Присаживайся.       Улыбнувшись, Йен присел напротив и почувствовал, как напряжение покидает его тело.       - Выглядишь ужасно, не спал небось.       - Так точно, сэр.       - Полковник Джеймс, Адам Джеймс, - мужчина протянул ладонь и получил в ответ крепкое рукопожатие, - Будем с тобой на «ты», если не возражаешь.       - Нет, конечно нет. Я Йен.       - Знаю. Я изучил твоё портфолио ещё пару часов назад, - полковник тут же взял и открыл серую папку с фотографией и именем прибывшего, которая лежала на столе, - Йен Клейтон Галлагер, майор центрального командования армии США. «Бронзовая звезда», «Серебряная звезда», медаль «За отвагу». Служил в горячих точках: Ирак, Балканы. Был дважды не серьёзно ранен. Блестяще отучился в школе военной полиции, и с недавнего времени служишь при штабе.       - Так точно, сэр.       - Я же просил расслабиться.       Йен виновато улыбнулся и отвёл взгляд на стену позади полковника. Множество наград и благодарственных писем в деревянных рамках вызывали у него чувство глубокого уважения и восхищения.       - Мдаа… Здесь указано, что прежде самостоятельно дела не расследовал. Какого чёрта? С такой-то характеристикой!       - Не слишком лажу с коллективом. А вернее, он со мной не слишком ладит.       - Тут указаны и не очень приятные моменты: попытка угона служебного вертолёта, отсидка, самовол, год лечения в психиатрической клинике от биполярного расстройства.       - Вот поэтому-то со мной отдел и не ладит. Я слишком много работал, чтобы отмыть свою репутацию. К сожалению, жить заново начать нельзя.       - Верно. Ладно, отставить философию. Забери в соседнем кабинете все необходимые документы, подтверждающие твои полномочия, и едь-ка подыщи себе хороший номер в отеле, отоспись, как следует, а завтра в семь утра, как штык, должен быть на месте преступления.       - Но я мог бы уже сейчас приступить.       - Твоё рвение похвально. Но вид у тебя, будто автобусом переехало, - мужчина одарил дружелюбной улыбкой и снова протянул ладонь.       - Спасибо, Адам. Всего хорошего.       Выйдя на улицу, он жадно наполнил лёгкие вечерним воздухом родного Чикаго. Сумеречный город был всё таким же резвым и громким, вернее, его северная сторона. Он не дышал этим воздухом пять долгих лет. И вот он снова здесь. От этой мысли ему хотелось вдохнуть ещё глубже. Он вспомнил, что всё ещё больше всего на свете любит своих братьев и сестёр: Фиону, которая подняла его и подарила достойное воспитание, Липа, который был ему не просто братом, а лучшим другом, Карла, сумасшедшего хронического убийцу, всегда понимающую и гуманную Дебби, и кроху Лиама, который вообще непонятно в кого вышел шоколадного цвета. Как жаль, что нельзя вот так простоять вечность на крыльце, вдыхая тёплый вечерний воздух и вспоминая любимых людей, широко улыбаясь. Приятные семейные воспоминания так грели душу. Он снова здесь. Он дома. Внезапно в голову стали стаей пробираться старые воспоминания, причём все подряд. К сожалению, дерьма в его жизни было больше, чем светлого добра. Поэтому-то он старался никогда не вспоминать дом. Не вспоминать Микки, парня, который разрушил его жизнь, хотя, и не разберёшь уже, кто из них двоих, чью жизнь разрушил. Йен наломал немало дров, и много боли причинил людям, которые ему безумно дороги, в том числе и Микки. Но быть Галлагером, значит не признавать за собой косяков. Всё вышло так, как вышло, никто не виноват. Отбросив дурные мысли куда подальше, впрочем, как и всегда, он подумал, что пора бы уже сдвинуться с места и зарезервировать номер в отеле. Йен сел в машину и посмотрел в зеркало. Бледный, как труп, который ему придётся завтра осматривать, уставший не только от изматывающей дороги, но и от жизни, бешено голодный. Ему нравилась его жизнь, и, в общем-то, она неплохо складывалась. Он имел цель, материальный достаток, положение в обществе. Но на протяжении всего пути к хорошей жизни его мучило чувство, что он не на своём месте, он так устал бороться за то, что нужно ему, но не его нутру. И прибывая здесь, в дыре из которой он когда-то выбрался, почувствовал, что дома. Эта мысль его напугала и стала противна. Нет, он здесь ненадолго, и покинет этот город, как только закроет дело. Он ухмыльнулся своему отражению и завёл мотор.