Экстрасенсы в снегу

— Тшш, — приложил палец к губам Далецкий, обернувшись к Карадже. Оба еле сдерживали смех, стоя в пять утра с зубной пастой в руках прямо над мирно спящим в постели Шепсом. — Усы Гитлера ему пойдут? — оба сложились пополам, закрывая себе рот ладонями, чтобы не начать дико хохотать на весь дом. Кстати, дома им выделили очень даже для двух команд: по комнате для каждого участника, гостиная, кухня, уборная, душевая, даже был бассейн, а на верху настольный теннис и бильярд.       Шепс поморщился, когда сквозь сон почувствовал прикосновение к лицу, — паста очень хорошо и ровно ложилась. Закончив с ним, парни решили сматываться и быстро улизнули в коридор, но Далецкий решил, что одной жертвы мало, ткнув пальцем на дверь Бантеевой. У Арсения волосы встали дыбом от такого предложения, уже представив, как Наташа пару раз переезжает его тело на машине, тот отрицательно помотал головой.       Тогда Далецкий указал на дверь Рыжиковой, парень, немного подумав, кивнул. Оба тихими шагами проследовали в комнату, увидев спящую женщину на кровати. Катерина спала в коротком топике, который открывал, на удивление, плоский живот. Караджа отобрал у друга пасту и принялся на животе рисовать балалайку со струнами. Затем выдернул из подушки перо и провел им рядом со «струнами». Рыжикова поёрзала во сне, а затем почесала живот, не подозревая, что в данный момент два парня не могут сдержать смеха, ведь это выглядит так, словно она не чешет, а играет рукой на балалайке.       Утро встретило экстрасенсов громким будильником, который к их сожалению звенел где-то в коридоре и замолк лишь тогда, когда каждый покинул свою комнату. — Дед Мороз, если стишок расскажу, подаришь квартиру в центре Москвы? — усмехнулась Голунова, сложив руки на груди, перед этим покрепче затянув халат. Ещё немного и она бы точно не смогла сдержаться, и рассмеялась бы от вида Шепса.       Рыжикова с интересом оглядывала свои пальцы, измазанные в чём-то белом, и на животе было точно такое же белое засохшее пятно. — Даже не буду говорить, на что похоже, — хмыкнула Наташа и, широко зевнув, хлопнула дверью, покидая это собрание идиотов. Голунова последовала её примеру.       В коридоре остались лишь, так сказать, нападавшие и жертвы. Катерина оглядела брата по несчастью, у которого были густые белые брови, весь подбородок и щёки также были измазаны. Караджа с Далецким сделали безучастный вид и по очереди ушли каждый в свою комнату. Рыжикова и Шепс, переглянувшись и поняв друг друга, молча отправились в ванную — делить на двоих воду из-под крана. А этим двоим шутникам стоило запастись львиной храбростью.

***

      Утро в домике по соседству было не таким бурным, а если говорить точнее, то совсем уж вялым и с матами. Дело в том, что Сафронов вовсе не хотел быть одним из участников шоу, ему это было совершенно не по душе, но раз уж он тут оказался, то просто так проигрывать не хотел, тем более он не собирался расставаться со своими привычками: немного выпить после тяжёлого рабочего дня.       Он знал в доме все лазейки, знал, где спрятан винный погреб, раз уж на то пошло. Стащив сразу несколько бутылок, поздно вечером он объявил своей команде, что пришло время расслабиться и повеселиться. Ванг скептически повела бровью, оглядев этого клоуна, по-королевски села в кресло, стоящее в гостиной, остальным пришлось занять диваны. Мано и Джулия были единственными, кто отказался пить, но вскоре опьяневшая Баба Катя уговорила мужчину «чуть-чуть попробовать» и уже через полчаса Екатерина с американцем пытались танцевать вальс сразу после попытки изобразить брэйк-данс.       Сафронов безуспешно пытался напоить Ванг, но когда понял, что такая вершина ему не по зубам, переключился на Керро и Ларину, которые уже порядком опьянели. Конечно за такой сильной ненавистью к Духу Хаоса крылась такая же огромная симпатия, Сергей часто думал о Джулии, вот и сейчас не мог смириться с тем, что она никак не поддаётся спаиванию. Подло? Низко? Зато просто. — Я предлагаю карты на раздевание, — еле выговорил мужчина, бросая карты на низкий столик рядом с диваном. — Ух ты, — вымолвила совершенно пьяная Ларина — сказать больше она была не способна - и выплюнула прядь своих волос изо рта, еле продрав глаза. — На раздев… ааниее? — протянуло нечто, что ещё пару часов назад звалось Мэрилин Керро. Она пританцовывала в такт музыке, (Сафронов успел притащить сюда музыкальный проигрыватель) держа в руках почти пустую бутылку вина, изредка делая мелкие глотки. Нет, Джулия могла, конечно, ожидать, что Ларина напьётся, времена с Наташей просто так из её крови не выветрятся, но чтоб Керро опустилась до такого состояния — это было для неё неожиданностью. — Давайте, — радостно воскликнула Баба Катя, а Вит Мано не знал, как реагировать: радостно захлопать в ладоши и смотреть или запретить сей беспредел.       Не дождавшись ответа от двух опьяневших девушек, Ванг молча встала, взяла обеих под локоть и повела к лестнице на второй этаж. — Эй, Ванг, ну мне то хоть кайф не обламывай, — возмутился Сафронов, полностью лёжа на диване и прикрывая глаза, засыпая. — У тебя осталась Баба Катя, — съязвила Джулия.       Нет, в Ванг вовсе не проснулось благородство или желание опекать беззащитных, в ней вообще редко просыпалось что-то человеческое… да нет, снова враньё, разумеется просыпалось, только Джулия умело могла спрятать любое терзающее чувство так, что все кругом думали, будто она ходячая глыба льда. Она научилась этому ещё будучи ребёнком, когда ощущала эмоциональный фон любого человека на себе. Поэтому она не любила людей — быть в их толпе означало испытывать одновременно множество эмоций, которые через года проносят люди — горечь, радость, печаль, тоска, счастье, грусть — всё это разом.       Она уже жалела, что согласилась на это шоу, сразу пять человек живёт с ней в одном доме, сразу пять разных жизней и судеб — это невыносимо для Хаоса привыкшего к одиночеству. — Отцепись, Ларина, — фыркнула Ванг, скидывая одну свою ношу на кровать, которая моментально вырубилась. — Раздевать не буду, не моя прерогатива, — улыбнулась Джулия, а затем, немного подумав, уложила на второй край кровати и Керро. Благодетель всё же не её стихия.       Бессмысленный взгляд Мэрилин заставил Джулию остановиться уже в дверях, но через секунду она лишь хлопнула дверью, закрывая её за собой.       Именно поэтому утро в этом доме было намного тише: раздавшийся в коридоре будильник, заставил всех выползать из своих комнат, а Сафронов с трудом сполз с дивана, хватаясь за свою рыжую голову и вспоминая, что вчера было. У Бабы Кати жутко болела голова, вдобавок она нашла у себя в кровати рубашку Вит Мано и поспешила спрятать её, пока не вспомнит всё, что было. Мано, кстати, прекрасно помнил — он облил футболку и Баба Катя решила её постирать, стягивая с экстрасенса. Ванг просто вышла из номера и тут же отправилась в ванную — нечего тут залипать, пусть потом ждут.       Будильник был очень громким и адски бил по мозгам, Ларина с трудом продрала глаза и тут же чуть не упала с кровати, увидев спящую Мэрилин, которой было совершенно все равно на звон будильника. Подскочив с кровати и тут же пожалев об этом, схватившись за виски, Таня более менее успокоилась, поняв, что обе в одежде. Она толкнула Керро, надеясь, что вместе им удастся что-то вспомнить. — Сааш, завтрак в холод… — Мэри! Я тебе не Саша, — принялась заново расталкивать ту ведьма. — Просыпайся же, ну.       Когда эстонскую ясновидящую всё-таки удалось растолкать, она даже не удивилась своему местонахождению. У Керро был такой мини-дар: сколько бы она не пила, как бы не мешала алкоголь, на утро она будет всё подробно помнить. Оставался лишь один минус, точнее два — сушняк и мигрень. — Мы, — замялась Таня, когда девушка посмотрела на неё заспанными глазами. — Того?       Керро ещё больше сузила глаза, попыталась вопросительно приподнять бровь, но та, после такой пьянки, отказалась слушаться свою хозяйку, оставшись мёртвым грузом в своём обычном состоянии, зато у Мэри получилось скорчить непонятную странную гримасу, да так, что Ларина подумала, будто это означало «да, дорогая, мы переспали, и ты в постели просто ужас». На что ведьма приготовила ответ «это всё алкоголь» и уже представила, как она прямо сейчас набрасывается на Керро, срывая одежду, и доказывает, что она в постели та ещё сучка… в смысле, штучка, конечно же, штучка. Прочитав её мысли Мэри теперь точно скривилась от отвращения. — Ларина, ты что, — изумилась девушка, вставая с постели. — Какой секс? — Она сделала несколько шагов к ведьме, сокращая расстояние. — Это было круче секса: жарко, страстно, со стонами и потом, — глаза Лариной полезли на лоб и она, кажется, готова была закричать от ужаса. — Сон, ёжика направо, это был сон. Одеяла здесь слишком толстые, да и алкоголь дал о себе знать, — засмеялась Керро, увидев перепуганную физиономию ведьмы. — А как мы тут оказались? — нахмурилась Таня, но всё же с облегчением вздохнула. — Не знаю, — соврала рыжая. - Я, как и ты, ничего не помню.

***

      После будильника участникам давались два часа, чтобы принять душ, поесть и подготовить себя к съёмкам. Ванг возмущалась больше всех, она явно не успевала за такой короткий срок наложить на себе пару тонн макияжа и подобрать наряд. Бантеева же за это время успевала и в душ сходить, и поесть, и три раза кофе попить, не забыв выкурить половину пачки сигарет с балкона. — Сегодня наших участников ждёт первое испытание, им нужно будет за самое маленькое количество времени, преодолеть спуск с горы на лыжах и прийти к финишу, — Башаров указал на крутой скат вниз, который был так раскатан, что почти блестел и, кажется, местами там был очень скользкий опасный для костей человека лёд.       Сафронов посмотрел вниз и сглотнул ком в горле, Далецкий, заявив, что это дико круто, первый убежал за лыжами, не отстал от него и Караджа. Следом убежала Рыжикова, мотивируясь тем, что самые яркие лыжи заберут. Со словами «где братва не пропадала» за лыжами отправилась и Бантеева, за которой тут же проследовала Ванг, не желающая казаться слабее. Так потихоньку все приступили к подготовке на исполнение первого задания.       Камера-мотор-начали.       Первым испытание захотел пройти Шепс, он уверенно стоял на лыжах и без всяких происшествий спустился вниз с горы. — Юлия, а вы сможете спуститься? — хитро улыбнулся Далецкий, но Ванг и бровью не повела. — Говорят, что когда женщина получает кайф от катания на лыжах, она в предчувствии удовольствия раздвигает ноги и падает, — рассказав бородатый анекдот, принялся ржать Миткевич, а все остальные стояли с каменными лицами. — И наш второй участник — Юлия-Миткевична-Далецкая, — проговорила Ванг в камеру и хлопнула парня по спине. Лыжи покатились, визг Далецкого слышала вся округа, то ли налетев на лёд, то ли не умея кататься, тот раздвинул ноги и остаток пути ехал на пятой точке. — Он у тебя голубой что ли? Чего он ноги раздвигает и падает? — спросила у Лариной Джулия, а за их спинами мирно стал насвистывать Караджа, который решил немедленно съехать с горы. Конечно же спуск Миткевича пришлось переснимать, нельзя же было такое в эфир пускать.       После парня, спустились Керро и Ларина, у них это вышло очень аккуратно и плавно. Баба Катя уехала дальше финиша и затормозила где-то в середине огромного голого куста. Рыжикова готова была прокатиться ещё хоть двадцать раз — любила лыжи. Голунова не испытала особых проблем со спуском. — Дамы вперед, — вежливо улыбнулся Сафронов, который до ужаса боялся высоты и уже пытался придумать, как ему откосить от спуска. — Рыжий-усатый не умеет кататься? — Тебе помочь?       Наперебой спросили Ванг и Наташа. Поняв, что лучше бы ему самому спуститься, чем ему помогут, Сергей встал на краю горы и, крепко зажмурившись, оттолкнулся палками и поехал вниз. Даже не упал.       Джулия и Бантеева вдвоем ринулись к спуску, устроив спор, кто из них будет следующей. Но тут произошло неожиданное: Наташа наступила лыжами на лыжи Джулии, а та в этот момент медленно ехала и, чтобы не упасть, схватилась за куртку ведьмы, потянув её в сторону… горы. Вцепившись друг в друга, не имея возможности управлять лыжами, им оставалось только подчиниться воле случая и катиться вниз, они даже побросали палки.       Тут Ванг почувствовала, как её нагло лапают: за плечи, грудь, талию, ниже! Поток возмущения потонул в коротком вскрике, когда она поняла, что колдунья совсем потеряла равновесие и падала, пытаясь устоять, схватившись за Джулию. Блондинка подумала, что сейчас её аккуратный носик столкнётся с грубой трассой и хорошенько изменит ей физиономию, но она лишь почувствовала, как села на что-то мягкое и не такое холодное, как снег. Остаток пути Ванг ехала верхом на Бантеевой, которая катилась дальше вниз головой, финиш они давно уже проехали.       Неожиданно Джулия прямо по курсу заметила огромный лысый куст, с которым час назад поздоровалась нос к ветке Баба Катя, но помирать смертью храбрых Дух Хаоса пока не собирался, поэтому она выставила вперёд левую ногу — снег посыпался, словно сноп искр, Наташа отплевывалась и материлась; материлась, на чем свет стоит, и отплевывалась, пока Джулия изменяла курс корабля «Наталья». Бантеева ощутила целый бугор снега у себя за шиворотом, но больше всего её беспокоило собственное лицо, по которому беспощадно лупил снег из под ноги строптивой блондинки, чувствующей себя капитаном Титаника и представляющая куст - айсбергом.       Они остановились уже через минуту, не слишком далеко от куста, но если бы Ванг не выставила ногу, наверняка бы въехали прямо туда. — Могла бы раньше затормозить, — шикнула Наташа, лежа с закрытыми глазами: снег растаял и теперь ей казалось, что её облили ледяной водой, кожу щипало и кололо.       Джулия флегматично сняла белые перчатки, бросив их рядом на снег, не обращая внимания на бурчание ведьмы, положила тонкие длинные пальцы на замерзшие красные щёки Наташи, которая тут же замолчала, перестав возмущаться. Кожу теперь не так сильно щипало, а руки Ванг казались приятно горячими. Она даже забыла, что лежит на снегу, что за шиворотом уже не этот проклятый снег, а вода, что, чёрт возьми, там наверху камеры. — Тёплые, — зачем-то сказала Бантеева, а Ванг словно вынырнула из сна и быстро стёрла руками капли воды с лица колдуньи. Та открыла глаза и столкнулась с холодным скептическим взглядом Ванг. Забавно. Именно в этот момент Наташа ожидала заметить в девушке что-то более нежное, мягкое, ласковое, но на деле, как всегда - безразличие. — Руки, — как бы просто так сказала Джулия.       Бантеева сначала не поняла, но потом ощутила, что её руки достаточно крепко вцепились в пятую точку Духа Хаоса. Собственно они были там с того момента, когда Наташа упала, а Джулия оказалась на ней. Ощутив полную свободу, Ванг грациозно встала и направилась за палками — им обеим ещё предстояло заново и по отдельности съехать с горы.       Все экстрасенсы давно уже отправились в тепло, а съёмочная группа ждала, когда две оставшиеся дамы доберутся до них и спустятся ещё раз.       Бантеева и Ванг молча тащились рядом к горнолыжному подъёмнику, они наверняка начали бы спорить, что каждая поедет в отдельной кабинке, хотя в одну могут поместиться два человека. Но, когда они подошли, колдунья кивнула на кабинку, показывая, чтобы Ванг отправлялась, а она поедет в следующей. Это значило намного больше: Джулия приедет первая и спустится тоже первая. Наташа решила уступить? Ванг не собиралась принимать такую услугу и, сев в кабинку, рукой позвала к себе Бантееву.       Сама не зная, зачем она соглашается на такое предложение, Наташа, продолжая внутренне бороться сама с собой, всё-таки села в кабинку напротив Ванг.       Они поднимались молча, каждая смотрела вниз на крошечных людей, которые катались на лыжах, сноубордах, странных бубликах, а вдалеко виднелся каток и люди на коньках. — Ты не сказала, что тоже участвуешь, — подметила Наташа, намекая, что утром, в тот день, когда нужно было уже отправляться на общий автобус и прибыть сюда, Джулия могла бы сообщить ей, что получила приглашение и решила согласиться. Да, тем утром они были в одной квартире. В квартире Ванг.       Нет, они не встречаются, у них нет отношений, и уж они точно не проводят ночи вместе. Хотя, проводят: могут сидеть молча на кухне и курить, могут сидеть на одном диване и читать книги, засиживаясь порой до самого утра. Они почти никогда не говорят. Просто Наташа не может не зайти к Ванг, проезжая мимо её дома. А последнее время она стала слишком часто проезжать мимо него. Ванг не может не пустить нежданную гостью. У них не было ни поцелуев, ни тем более секса. Никто из них никогда не стремился сделать шаг.       А нужен ли он был этот шаг? — Ты тоже не сказала, — и больше не было слов.       Ванг молча протянула к Наташе сжатую в кулаке руку, та протянула в ответ, улыбаясь. Наверное, их связывает вечная борьба, стремление показать, кто на что способен. Как там в детстве? Чи-чи-ко? Джулия всё-таки едет первая.

***

      Джулия возвращается в домик своей команды достаточно поздно, уже темно и все спят. Она проходит по коридору тихой незаметной тенью, заходит к себе в номер и берет полотенце. Нет, спят не все. Ванг останавливается возле двери в ванную и слышит тихие всхлипы. Ох уж эти людские слёзы, мороз по коже. Сначала Ванг хочет постучать и позвать Мэрилин, возможно, даже спросить, что случилось? И послушать, как ей будут врать прямо в глаза.       Она может её успокоить, может помочь, забрать часть боли, может показать ей несколько путей - выходов из ситуации.       Но Джулия лишь разворачивается и уходит в свою комнату, переваривая чужую боль.

***

      Ровно в три часа ночи, из своих спален, словно договорившись, хотя, ведь так оно и было, вышли Рыжикова и Шепс. Они отправились в гостиную, сев на диване поудобнее, достали минимикрофон и уже предчувствовали свою месть. Ещё утром, когда они проходили первое испытание, Шепс вызвался пройти его первым, чтобы поспешить в дом и установить в комнате Караджи и Далецкого по одному динамику, связанных с этим микрофоном.       Через пару минут Катерина и Саша, уже еле сдерживали смех, изображая в микрофон, то вой, то крики, то постукивания, какие-то всхлипы, стоны и бряцания.       Экстрасенсы ведь верят в призраков, но ни Караджа, ни Далецкий не могли почувствовать его присутствия. Зато они прекрасно его слышали, волосы встали дыбом, и они, недолго думая, повылетали из своих комнат, тут же услышав смех на первом этаже. — Один: Один, — объявила Рыжикова, хлопнув Далецкого по плечу, и утирая слёзы от смеха, отправилась дальше досыпать. — Ещё одна шутка со мной — пожалеете, — многообещающе сказал Шепс и отодвинув почти поседевших за пять минут парней, отправился на второй этаж. — Если ты пробудешь здесь ещё хоть пару дней, — хмыкнул Миткевич, намекая, что завтра будет голосование и из команд уйдут по одному участнику.