Чертова дюжина.

— Ах, Лун, — возле барной стойки ютились две девушки-близняшки, соревнуясь между собой на «кто больше нравится бармену». — Ты наконец-то вышел на работу! Мы по тебе скучали! — они трезвонили в унисон, строя большие голубые глаза и махая длинными ресницами, постоянно влюбленно вздыхая.       Алекс лишь скромно улыбнулся, наливая девушкам по бокалу мохито и поглаживая по макушкам, всклокочивая уложенные волосы. — А где Хозяин? — спросила первая, а вторая кивнула, обозначая, что тоже заинтересована в этом вопросе.       Бармен подложил руки под щеку и закрыл глаза, имитируя сон. — Передай ему, что он соня, — близняшки весело посмеялись, допивая свои коктейли. — Ладно, мы пойдем, а то нас папа наругает. Мы кое-что у него украли, — девушка покрутила пластинку в пальцах, показывая язык и спрыгивая со стула. — Пока, Лун! Мы придем к тебе завтра! — они уже собрались уходить, как услышали грохот тела и перевесились через барную стойку, после забегая вовнутрь и унося Алекса на кожаный диван. — Нори, звони Хозяину, ему совсем плохо!       Девушка набрала номер трясущимися руками, дожидаясь ответа на той стороне. — Дядя Вит, быстрее бегите сюда, тут Лун в обморок упал!

***

      Сонный мужчина смотрел на гудящую трубку стационарного телефона, после укладывая ее на тумбочку и спуская ноги на пол. Голова болела, мозги не слушались, но идти надо было. До него дошла срочность новости, и он вскочил, одеваясь как можно быстрее.       Виолент пробежал мимо столовой, намереваясь найти аптечку, но остановился, делая несколько не уверенных шагов назад, заставая в помещении еще одного человека. Тот сидел, довольно улыбаясь и звонко мешая чай, каждый раз ударяя ложечкой. — Что тут забыл? Первый раз я тебя вижу днем, — Хозяин аккуратно прошел, усаживаясь напротив и спуская руку на свой пояс, охватывая кобуру ладонью. — Алекс страдает, — медленно произнес гость, отсербывая чай. — Трахни его уже. — С чего бы мне тебя слушаться? — мужчина кашлянул, не теряя хватки и осматривая все вокруг. — Сам недавно ко мне лез, а тут теперь ему помогаешь. — Ганс Мондэкс, — чужак толкает папку из-под своей руки, давая ее посмотреть Виоленту. — Роет под тебя. — Надо же, — мужчина хмыкает, переворачивая листы. — С чего такая помощь и забота? — Мы тебя любим. Алекс любит больше. Лишь из-за того, что знакомы раньше. Он твою нежность помнит. — А ты, я смотрю, язык наш выучил, почти не тормозишь. — Виолент, не шути. — гость сжал в руке кружку с такой силой, что она сразу же лопнула. — Ладно, я сегодня останусь с ним. Возвращайся на место, даю пять минут, — Хозяин встал, забрал из квартиры аптечку и выбежал из дома, прижимая руку к голове, пытаясь унять нарастающую боль.

***

— Лун, я… задержался, — Босс зашел в бар, сразу же недовольно хмурясь и подходя к девушкам, хватая их за руки и вздергивая, чтобы его подчиненный не спал на работе на силиконовых сиськах. — Чтобы я вас больше не видел. Еще раз притронетесь к моей собственности, поотрубаю пальцы.       Он отшвырнул их подальше, садясь на колени рядом с диваном и доставая из аптечки нашатырный спирт. Открыв баночку, Виолент дал вдохнуть пары Алексу, на что тот сразу распахнул глаза, вскакивая и пытаясь уйти за стойку, показать, что он не отлынивал. — Сиди, дурашка, — мужчина взял его ладони в свои руки, целуя каждую и прижимая к своим щекам. — Пойдешь со мной на свидание?       Лун выпрямился, неверящим взглядом осматривая Босса. Это правда что-то невероятное. В груди приятно защемило от воспоминаний, и бармен согласно кивнул, шепча пустыми губами свой ответ. — Папочка! — девушки кинулись на грудь к высокому мужчине, который только что пришел, прижимаясь заплаканными лицами и постоянно швыркая носом. — Дядя Вит пообещал нас покалечить! — Виолент, это правда? — грубым голосом обратился отец близняшек к Боссу, грозно хмуря брови. — Правда, Ганс, самая святая правда, — Хозяин встал, довольно улыбаясь. — А если твои приемыши не будут отвечать за свои действия, то за них ответишь ты, владелец золотой карточки. — Да я тебя! — Мондэкс кинулся вперед, отталкивая от себя дочерей и замахиваясь, чтобы как следует врезать негодяю, посмевшему облить его любимых грязью.       Алекс оказался на пути обидчика, хватая его за запястье и выкручивая, вскидывая ногу и пиная ему по груди. Ганс отлетел на пол, и дочери сразу же подбежали к нему. Он болезненно сдавил запястье, тяжело выдыхая. — Воу, как это было прекрасно, не находишь? — Тебе это с рук не сойд… — Да меня не ебет, каких ты собак на меня натравить пытаешься. Лучше за собой следи и этого, — Виолент широко улыбнулся, сщуривая глаза и довольно обвивая рукой пояс Луна. — Портянки поменяй, смрадом несет, жуть, у меня аж капилляры на глазах полопались.       Мужчину передернуло от ядовитого взгляда и колких слов, а по спине побежали мурашки. Он сглотнул и встал, смотря на своих дочерей и вместе с ними уходя из бара, обещая себе сюда больше не возвращаться.       'Ты сам себе врагов наживаешь.' — Я призвал исполнять его четыре правила. Да все их знают, но каждый пытается обойти их. И, слушай, — Хозяин опустился на колени, целуя ладони бармена. — Мне сегодня снился сон.       Алекс напрягся, а сердце заколотилось в тысячу раз быстрее. — Прости меня за все. За прошлое, что я говорил, — он мокрыми глазами смотрел наверх, во влажных руках сдерживая движения Луна. — Всю жизнь себя ненавидеть буду.       'Пора забыть', — выдохнул подчиненный, от боли закусывая губу. — Ни за что, — Виолент поднялся, поцеловал его в нос и ушел к себе в кабинет, через несколько минут уже начиная греметь бутылками.

***

— Эти твари творят что хотят! Их нужно прижучить, — телефонная будка иногда вздрагивала от ударов изнутри. Мужчина ругался с начальством, пытаясь доказать важность этого дела, но ему не очень-то верили. — Мы все понимаем, но нет улик и доказательств. Как найдете — сразу к нам, — меланхолично ответили с той стороны трубки и сбросили звонок.       Ганс вылез в прохладу вечера, со всей силы пиная ногой дверь будки, проклиная ее и себя. Сколько раз уже он винил себя в своей глупости и молодости, что так неосторожно стал членом в каком-то баре, только через несколько месяцев догадываясь, что именно там происходит и какие дела там проворачиваются. — В пекло все! — со злости выпалил Мондэкс, впихивая руки в карманы.       С неба на землю спустилась записка. Она упала прямо у ног мужчины, так и маня себя поскорее открыть.       Он оглянулся по сторонам, наклоняясь и хватая сложенную вдвое бумажку.       «Как пожелаете.»       Ганс побежал обратно, открывая дверь будки, запираясь в ней и хватая телефон, но перед глазами все резко поплыло, ноги подкосились. На смену свету от фонарей пришла темнота.

***

      Большие старинные часы отбили ровно полночь. В подвале бегали крысы, играя в только им известную игру, перепрыгивая босые ноги человека, иногда останавливаясь около него, обнюхивая, пытаясь схватить хвостом съедобную добычу и утащить с собой.       В эту трущобу зашел мужчина. Животные не ринулись от него прочь, ведь от него дружелюбно пахло падалью и засохшей кровью. Они сбежались вокруг него, ожидая подачки, но он лишь махнул рукой, и крысы побежали на привязанного человека, запрыгивая на него и мелко кусая.       Ганс встрепенулся, сразу же вскрикивая и дергаясь от мерзких острых коготков, скидывая со своего тела испуганных крыс, начиная оглядываться и пытаться оторваться от стула, к которому был привязан.       В середине подвала стояла печь. От нее несло жаром, в помещении было душно, как в бане, но от сухого воздуха жгло кожу, казалось, что ее разъедало.       Мужчина подошел к своей жертве, вытаскивая из пакета протухшее мясо, прижимая к лицу Мондэкса, а после запихивая край между его губ, давая откусить, а после завязывая его рот.       На зубах что-то хрустело, что-то даже шевелилось, а выплюнуть не получалось. Оставшийся кусок упал на пол, и крысы подбежали к нему, обнюхивая, но после уходя. Такое они не едят.       Ганс попытался сказать пару слов, мыча в тряпочку. Мужчина развязал узел и вынул импровизированный кляп, склоняя голову и дожидаясь, что же хочет от него этот человек. — Я требую адвоката, — мучитель аж опешил, с долей непонимания в глазах смотря на Мондэкса. Мог бы рассмеяться — рассмеялся бы так громко, будто услышал первоклассный анекдот.       Он по дружески похлопал его по плечу, снова затыкая рот и доставая из-за пазухи темную ткань, разворачивая ее и вытаскивая на свет садовые ножницы. Лезвия были наточены и пахли металлом, резные деревянные ручки, точно из девятнадцатого века, были отполированы, давая понять, что этим раритетом пользуются редко.       Жертва снова задергалась, сжимая руки в кулаки, не давая разместить между лезвий свои пальцы. Мужчина лишь недовольно закатил глаза, хотя в нем воспылал азарт, хотелось подольше поиграть.       Но время ограничено. Он одним нажатием срезал кисть руки, понаблюдал за льющейся кровью, за прибежавшими крысами, которые стали купаться в этом приятном аромате испуганного человеческого тела, в душистой жидкости, так и подталкивающей ее напиться.       Отрезанная ладонь была поднята с пола и выкинута в печь, уже немного погрызенная голодными зверьками.       Ганс рычал, хрипел, пытался кричать что есть сил, но тряпка во рту смертельно мешала.       Эти прекрасные эмоции. У мучителя по всему напряженному животу прошелся спазм, спускаясь в ноги гусиной кожей и слегка отдавая холодком.       Он пнул стул по ножкам, ломая их, перетаскивая тушу за собой, открывая печь и запихивая в нее голову Ганса. Жженое мясо и запекшаяся кровь сильно пробуждали звериный аппетит.       Когда тело перестало дрыгаться в конвульсиях, мужчина разрезал веревки на стуле, расстегнул штаны и вставил возбужденный член в мертвое тело, начав ожесточенно трахать, вкладывая в это все свои накопленные чувства. С каждым толчком тело погружалось все дальше в печь, а когда дошло до пояса, мучитель кончил, сразу же полностью запихивая остатки Мондэкса в огонь, пару минут наблюдая и скрываясь во мраке ночи.

***

— Ничтожество, дрянь, сука! — с каждым матом на теле ребенка появлялось все больше кровоподтеков и ссадин. Мальчик кричал, отчаянно звал, плакал, а помощь все не приходила. — Не надо, пожалуйста! — он пытался закрыться руками, но лишь получал удары еще сильнее, из-за заплывших глаз еле как смотря на обидчика. — Выродок спидозной шалавы! — взрослый парень плюнул прямо ему в лицо, нанося еще один удар, уже вскидывая ногу для пинка. — Виолент, нет!       Хозяин вскочил на кровати, ощупывая себя, свое лицо, что он сейчас тут, а страшные сны в его голове — это всего лишь сны. Пот стекал по вискам, руки дрожали, а в горле застыл хрип. Он перевел взгляд на другую сторону кровати, натыкаясь на ровную спину своего бармена.       Мужчина боязливо протянул руку к его боку, пытаясь дотронуться, но подтянул пальцы к ладони, крепко сжимая их в кулак и скрипя зубами, на грани истерики дыша как можно чаще.       Он грубо схватил одеяло, натягивая его до самого носа и переворачиваясь на другой бок. Озноб прошиб все тело, было страшно закрывать глаза. Одно движение, и к смуглой спине прижалось холодное лицо парня, упираясь носом прямиком между напряженных лопаток.       Мокрый поцелуй немного привел в себя, и Виолент перевернулся к Луну, встречаясь с ясным взором сверкающих глаз. — Ты не спишь, да? — тяжело произнес Босс, а бармен протиснул свои пальцы меж пальцев Хозяина, смыкая их руки в замок. — Прости меня.       Алекс кивнул, нежно дотрагиваясь своими губами чужих губ напротив.       Он его давно, очень давно простил.