Чертова дюжина.

      Вечером в баре почти никого не было, а объяснение находилось само собой, стоило лишь выглянуть на улицу. Зима не упускала шанса немного повластвовать на этой дрянной земле, засыпая всё вокруг снегом и жадно смеясь над людьми, которые замерзали с каждой секундой все больше.       Виолент зашел в бар. Хозяин должен был присутствовать тут каждый день, а получалось как-то через раз. Он смахнул с головы тонкий слой снега, развязывая шарф и проходя вовнутрь, даже не поднимая взгляда на идущего к нему бармена и обходя его стороной, заходя сразу в свой кабинет.       На кожаном диване сидели двое детей, крепко вцепившись в друг друга и зажмурившись от злого взгляда владельца. Тот сначала не понял, что произошло, а когда понял, боком проскользнул в дверь, ведущую в подсобку, а из нее на кухню, хватая за плечо одного из сотрудников, тихо спрашивая: — Какое сегодня число? — Третье, — таким же таинственным полушепотом ответил молодой повар, испуганно глядя на Хозяина.       Виолент, казалось, одним ударом по лицу выбил себе не только мозги, но и оставшийся разум. Он быстро кинулся в главный зал, упираясь взглядом в ровную спину своего бармена. Тот неотрывно смотрел за окно, на падающий снег, или только делал вид, что глядел — зрачки совершенно не двигались.       Владелец медленно подошел к Алексу, мягко обвивая его пояс руками и укладывая голову на плечо, которое сразу же ударило по груди. Лун обернулся, а в его взгляде читались неoпределенные чувства, он метался от одной догадки к другой, боясь и думать, почему Хозяин вдруг резко перестал его замечать.       На тонких губах вдруг появилась нежная улыбка, и бармен прильнул к телу Виолента, крепко обнимая.       'Я думал, ты меня кинул.' — Нет, я просто забыл. Пойдем, я попрошу прощения у детей.       Мужчина сплел свои пальцы с пальцами Алекса, утягивая за собой в кабинет. Подчиненный сел между мальчиками, каждого прижимая к себе. — Пацаны, извините, — Виолент положил руку на сердце, чувствуя себя последней скотиной. — Идите, попросите у дяди Альсона мороженое, я с Луном еще поговорю.       Они резво встали и побежали на кухню. Что-то громко упало, а кто-то громко сматерился. — Сколько вы меня вчера ждали? — владелец плюхнулся рядом с барменом, причесывая ладонью волосы.       'Два часа. Так почему ты не пришел? ' — Вы с ума сошли, два часа у приюта топтаться? Позвонить мне не мо… — он поглядел на Алекса, думая над тем, что только что хотел сказать. — Ладно, хотя бы послать сообщение. Я уснул, тебя дома не было. Я первый раз за несколько месяцев выспался, меня не мучили кошмары, а то что ты ночевать не пришел, меня вообще разозлило.       'Мы все вместе хотели сделать тебе подарок. Кафе заказали, мальчишки рисунки приготовили, а ты взял и не явился на свой же День Рождения. Ладно, забыл про него, но ты же сам обещал, что каждый год, второго числа января мы будем их забирать на три дня. Дети расстроились', — Лун быстро жестикулировал, то и дело зло зыркая на Виолента. — В чем проблема забрать их на всю следующую неделю? Я не прочь с ними повозиться, — владелец тихо посмеялся, укладывая руку на покрасневшую щеку бармена.       'Приют сносят'.       Эти слова, как гром среди ясного неба, ударили Виолента в самое сердце. Он в онемении смотрел, как у Луна сдали нервы и потекли слезы, огибая его же ладонь.

***

— Мистер Гримли, а как же дети? Сотни маленьких ангелочков просто потеряют свой дом, куда им идти? — вопрошала женщина, с трясущимися руками пытаясь выпытать правду. — Что Вы все печетесь об этих детях? Какая мне разница, куда они денутся, у меня сроки поджимают! — гневно выпалил мужчина в годах, наматывая усы на палец и довольно поглаживая отожравшиеся щеки. — Да чтобы у ваших детей дома не было! — директор приюта вскочила с места и выбежала из кабинета, громко хлопая дверью. — Ишь чего захотела, — он нажал кнопочку на телефоне. — Шарлотта, скажите водителю, чтобы машину подогнал. И, может, поехали со мной? — игриво предложил Озэр. — Извините, но нет. У меня муж и маленький ребенок, — секретарша нахмурилась, стараясь не вспылить. — Машина у парадного входа, спускайтесь.       Мужчина лишь усмехнулся и пошел к выходу расслабленной походкой, а в машине, еле как впихнувшись в нее, выпил бутылочку коньяка и сразу же уснул, видя сны о своих великих думах.

***

      Мистеру Гримли было неудобно просыпаться. В глаза светил яркий свет, руки не слушались, а широкий зевок сопроводился такой болью, что мужчина в оцепенении застыл, пытаясь распробовать новые ощущения.       Во рту мешалось железо. Крюки огибали щеки, растягивая их в разные стороны до трещин на губах, и вонзались прямо под грудиной, оставляя вмятины от воткнутых в тело острых концов. Аккуратные надрезы на руках и бедрах, проходящие ровно над суставами, словно у еще целого не разделанного цыпленка, были такими глубокими, что виднелись кости.       Над Озэром висело зеркало. Он испуганными большими глазами смотрел на свое отражение, завывая и приподнимая голову, в следующую секунду резко ее опуская и проводя сухим языком по порванной губе сверху и снизу. Кровь текла в рот, окрашивая зубы и десна, стекая вглубь и заполняя глотку. У него не получалось сглотнуть, но он дышал, с хрипом давая проникать жидкости в гортань, трахею и легкие.       Мужчина медленно захлебывался, а его руки и ноги растянули в разные стороны, резко делая несколько оборотов и ломая суставы, выкручивая их и выдергивая.       Громкие звуки раздались со всех сторон, тросы от крюков натянулись и начали уходить в разные стороны. Живот мистера Гримли распоролся, а щеки с лица просто отодрались тонкими кусками.       Человек подошел к столу, с отвращением пиная отпавшую руку на железные шнеки* и отцепляя крюки с Озэра. Он пытался что-то сказать, шевелил голой челюстью, а потом со второго пинка отправился прямо в работающую мясорубку недавно заброшенного колбасного цеха.

***

      На детской площадке резвились два ребенка. Они с невоображаемым весельем перекидывались снежками, несколько раз зарывались в кучи снега и ломали снеговика, на которого Лун уже потратил пятую попытку. Тот с легким игривым азартом догнал одного из мальчуганов и напялил ему на голову ведро, предназначенное для снежного человека, быстро убегая и перепрыгивая через лавочку, на которой восседал Виолент. Он погрузился в далекие мысли и ничто, кроме попавшего за шиворот снега, не могло его отвлечь.       Алекс присел рядом, похлопывая Хозяина по колену и привлекая к себе внимание. Редкая улыбка озарила его бледное лицо, а мужчина даже потерялся, смотря на милые порозовевшие щеки и уши. Он снял с себя шапку и неаккуратно нацепил на голову подчиненному, усмехаясь над его глупым растрепанным видом. — Вернемся домой? Мальчишкам сделаем горячий шоколад, прекрасный ужин на четверых, а дальше уснем в обнимку на диване, не досмотрев какой-нибудь фильм, — предложил Виолент, обняв Луна за плечи и собственнически укусив за нос. Тот поморщился, а потом и вовсе спихнул мужчину с лавочки назад, наваливаясь сверху.       'Мне придется спать отдельно от вас. Не хочу, чтобы тебя мучили кошмары.' — Ничего страшного, я вытерплю. Не в первый раз же, — он схватил ладонь парня, прижимая ее к своей груди и не давая вырвать. Хозяин заметил серьезный взгляд Луна и уже нахмурился, чтобы высказать в ответ что-нибудь успокаивающее.       'Я знаю, какие сны тебе снятся, а ты держишься из последних сил ради меня. Я не хочу, чтобы шрамы на руках пятнадцатилетней давности вновь ожили.'       Алекс медленно встал, отряхиваясь от снега. Он развернулся, подошел к детям и, взяв их за руки, поплелся с площадки.       Виолент понимал, что его бармен прав. Прав, что рядом им находиться нельзя, что ошибки прошлого не исправить, что они сами виноваты во всем, что его подчиненный лишь заботится.       Мужчина долго смотрел в удаляющиеся спины, а когда следы запорошило снегом, он встал и направился домой, собираясь подарить себя одиночеству и спокойному сну.