Раскрашенные апрельские деньки

Интересно, каково это: когда то, во что ты устойчиво веришь на протяжении всей своей сознательной жизни, однажды подводит тебя, оказываясь неверным? Неудачным. Когда человек, которого ты без зазрения совести начал величать своим слугой с первого же дня знакомства — а что, это почетно, он должен радоваться и распевать дифирамбы в твою честь, — становится главной и единственной причиной твоей неудачи. Ответ на этот вопрос интересовал Мидориму Шинтаро лишь в теории — на себе проверять не хотелось. Во время учебы в Тейко он его так и не получил и, подавая документы для поступления в старшую школу Шуутоку, надеялся, что и здесь не узнает. Но Фортуна — дама непостоянная. Когда она пребывает в благостном расположении духа, люди заключают выгодные сделки, излечиваются от болезней и находят свою вторую половинку. В противном же случае компании разоряются, вирус косит мирное население, а недавно образованные семьи распадаются в мгновение ока. Похоже, в первый день Мидоримы в новой школе сия леди обиделась на мир в целом и на него самого в частности, потому что позже он окрестил его про себя «днем невезения». Впору отметить в календаре черным цветом, что и было вскоре сделано. Церемония поступления прошла как по маслу. Директор произнес старательно подготовленную заранее вступительную речь, поздравил всех с началом нового учебного года и пожелал первоклассникам поскорее освоиться и бросить все силы на учебу. В рядах учеников в это время не было заметно ни единого движения, в помещении царил идеальный порядок, поскольку все новички знали, что Шуутоку славится своими давно устоявшимися традициями — и безукоризненной дисциплиной. Статусу необходимо соответствовать, если не хочешь вылететь. Мидорима, которого подобная атмосфера более чем устраивала, позволил себе ослабить бдительность и не заметил чей-то пристальный, изучающий взгляд, то и дело задерживающийся на нем. Когда всех отпустили, а сам Мидорима уже вышел из зала, за его спиной послышался мужской голос: — Эй! Постой! «Ками-сама, что за панибратство?» — мысленно вздохнул тот и ускорил шаг, надеясь, что неизвестный обращается не к нему. Но не тут то было: через пару секунд на плечо Мидоримы опустилась чужая ладонь. Парень развернулся и увидел перед собой брюнета с пронзительными серыми с голубым отблеском глазами и задорной улыбкой на тонких губах. — Привет! — его губы растянулись еще шире. — Тебя как звать? Видимо, посчитав поведение этого человека шумным и наглым, Мидорима не удостоил его ответом и вновь пошел по дорожке, ведущей к учебному корпусу. Но субъект попался настырный, и отставать не думал. Если думал вообще. — Подожди! Ты чего такой нелюдимый? Хотя бы имя скажи, — он поравнялся с Мидоримой и, выступив вперед, преградил ему путь. — Я Такао Казунари. Ну же, не стоит стесняться — нам на одном потоке еще три года учиться. — Какая у тебя группа крови? — внезапно поинтересовался Мидорима. — Первая, — прозвучал недоуменный ответ. «Быть не может. Он раздражает меня, но при этом совместимость по группам крови у нас почти идеальная. Что за чертовское невезение». — Мидорима, — нехотя представился юноша. — Мидорима Шинтаро. — Снизошел-таки до меня, простого смертного, — усмехнулся Такао, при этом демонстрируя маленький клычок. — Что ж, приятно познакомиться, Шин-чан. Проигнорировав протянутую руку, Мидорима слово в слово воспроизвел гороскоп, услышанный за завтраком: «В жизни Раков царит идиллия, они будут чувствовать себя спокойно и комфортно — как и необходимо их тонкой внутренней природе. Возможно, именно сегодня они встретят своего особенного человека». Пока что из всех особенностей нового знакомого Мидорима выделил одну – действовать на нервы. А ведь они и пяти минут не общались. — Уже придумал, в какой клуб вступишь? — напомнил Такао о своем присутствии. — Ты, наверное, ужасно умный и захочешь вступить в литературный кружок или в какой-нибудь, связанный с наукой, я прав? — Нет. Я уже давно определился. — И? — Секция баскетбола, — безэмоционально проронил зеленоглазый парень, протягивая руку, чтобы вернуть сползшие очки на предназначенное им место, и с тщательно выверенной долей удивления покосился на внезапно рассмеявшегося Такао. — Ты нашел что-то забавное в моих словах? — Нет. Но теперь ты точно от меня просто так не отвяжешься! — ехидный смешок. О чем он? Только не говорите… Мидориме стоило большого труда удержаться от того, чтобы вцепиться себе в волосы. Остановил тот факт, что это ну никак не вписывалось в его образ уравновешенного человека, коим он привык себя считать. — Хочешь сказать, и ты намерен вступить туда? — сама невозмутимость. — Ага. Слу-ушай, — Такао чуть нахмурился, будто вспоминая что-то. — Я тут понял: Мидорима — это же тот самый Мидорима из легендарной команды Поколения Чудес в средней Тейко? — Кивок. — А это может вылиться во что-нибудь интересное, — лицо Такао выражало ожидание. Чего? Матчей с сильными соперниками? Побед, которые не заставят себя ждать? Или было еще что-то, не пришедшее на ум Мидориме? — Да, нам определенно будет весело! — словно решив что-то для себя, воскликнул темноволосый, продолжая предвкушающе ухмыляться. Эта ухмылка-то и начинала потихоньку бесить Мидориму. Какое еще веселье, при чем здесь оно? Ведь победа — единственное, что важно в спорте. В обратном Мидорима не собирался признаваться даже самому себе. И какое еще «нам», черт побери? — А зачем тебе бинты на пальцах левой руки? — О, это многим любопытно, неудивительно. — Так надо. Ты потом поймешь. — Ладно, бывай, — похлопал его по плечу Такао и удалился в нужном направлении. «Он полагает, что имеет право дотрагиваться до меня? Нахальный и абсолютно незакомплексованный дурень в одной со мной команде — что может быть хуже?» Спустя некоторое время оказалось, что кое-что может. Во второй раз просмотрев списки сформированных классов, дабы убедиться, что наихудшие его опасения не подтвердятся, Мидорима готов был провалиться сквозь землю. Черными иероглифами на белом листе ясно значилось: «Такао Казунари». И значилось в списке именно того класса, на который Мидорима возлагал нулевые надежды. «Ничего. Гороскоп на сегодня был благоприятный, талисман у меня с собой, — успокоил он себя, проверив наличие деревянной лягушки. — Через час-два окажется, что это было простым недоразумением». Войдя в кабинет, он нарочно не обратил внимания на Такао, призывно махающего ему с последней парты у окна. — Мидорима-кун, верно? — обратился к вошедшему мужчина средних лет, стоящий у доски. — Свободное место только одно, поэтому выбора тебе не предоставляю. Проходи и садись поскорее. По-прежнему игнорируя нового знакомого, Мидорима занял свободную парту и собрался было погрузиться в расслабляющую атмосферу урока, как сзади донесся искренне недовольный голос: — Сенсей, он мне весь обзор закрыл! — Ничего не могу предложить… э-э-э, Такао-кун? Стоило быть предусмотрительнее, — с этими словами учитель отвернулся обратно, дописывая свое имя на доске. Мидорима в глубине души тихо злорадствовал. Стоит ли говорить о том, что записываться в баскетбольный клуб они пришли вдвоем? Точнее, кое-кто увязался за другим, решив, по всей видимости, испортить однокласснику день окончательно. Узнав, что первая тренировка состоится через день, ребята покинули школу. — Ну, здесь мы, пожалуй, и распрощаемся, — произнес Такао, когда они свернули за угол учебного заведения. — До завтра, Шин-чан~ — Наконец-то, — выдохнул тот. — Надеюсь, он меня не разочарует. Жалкий слуга. Шестое апреля в его настенном календаре было жирно — сразу видно, всю душу вложил — перечеркнуто черным маркером. И в душе Мидоримы зародилось непонимание: то ли гороскоп оказался неверен, что само по себе являлось бы невероятно странным, то ли новый сокомандник имел скрытую способность отрицательно влиять на оный. * День первой тренировки ознаменовался попыткой убить Такао за несущественную провинность: он занял приглянувшийся Мидориме шкафчик. Спасло несчастного смертника своевременное появление в раздевалке капитана команды, Ооцубо Тайске. — Ну-ка, разошлись по разным углам, — ровным голосом приказал он, но слышны были в нем и мягкие, укоряющие нотки, как будто Такао и Мидорима были неразумными детьми, пойманными на свершении какой-то мелкой пакости. — А это еще что такое? — осведомился Ооцубо, изумленно глядя на статуэтку кицунэ, занявшую приличную часть скамейки. — Хм, что же еще, как не мой талисман на сегодня, — невозмутимо ответил ему Мидорима. — Шин-чан, — позвал Такао с противоположного конца раздевалки, — давай, если скажут, что в определенный день удачу тебе принесет слон, ты притащишь живого, из зоопарка? — На губах парня играла издевательская улыбка, а в глазах цвета грозы лихо отплясывали лезгинку чертята. Капитан недоуменно переводил взгляд с одного новичка на другого и думал, что о спокойствии теперь придется только мечтать. * — Превосходный трехочковый! — крикнул Мидориме Мияджи. — А ты чертовски самоуверен: едва избавившись от мяча, уходишь в защиту. — Это не самоуверенность, это профессионализм, — отметил тренер Накатани. — Он все-таки из Поколения Чудес. — Вы ему в силу этого фактора и всякие выкрутасы намерены прощать?! Он странный… — подозрительно зыркнул на юношу в очках Мияджи. Ему этот первоклассник не внушал никакого доверия. — Да, намерен. Три раза в день. Позже мы обговорим это с ним самим и Ооцубо-куном. Такао бросил задумчивый взгляд в сторону Мидоримы, принимающего пас Кимуры. «Кажется, он — человек множества сюрпризов. Интересно, как их раскрытие повлияет на мое отношение к нему? Вытерпит ли он мой «ангельский» характер? Главное, не перегнуть ненароком палку , а то этот странный человечек ускользнет у меня из-под носа». Но, видимо, в своих попытках добиться внимания гения баскетбола, он зашел слишком далеко: это дало понять выражение лица Мидоримы, когда мяч, якобы выскользнувший из рук Такао, описал ровную дугу в воздухе и приземлился точнехонько на голову Мидоримы, отдаваясь дрожью по всему телу. На физиономии последнего отражалась столь разношерстная гамма чувств, что виноватому стало страшно за свою не так давно начавшуюся жизнь. — Ой, — только и смог лукаво вымолвить Такао, прежде чем оказаться запертым на пару с Мидоримой в комнате хранения спортинвентаря. За дверью послышался плохо различимый, но непреклонный голос Ооцубо: — У вас ровно пять минут на улаживание всех конфликтов, трений и иже с ними. В противном случае ваше членство в команде будет под большим вопросом. Время пошло. Шаги капитана затихли, и их заменили стук мяча, скрип кроссовок и крики игроков. Мидорима и Такао испытующе смотрели друг на друга: один — с долей раздражения и видом оскорбленного достоинства, другой — с белозубой усмешкой, показывающей все его отношение к сложившейся ситуации. Первая минута была растрачена впустую гнетущим и упрямым молчанием. Середина второй дала небольшие плоды, а именно — прозвучавшее в унисон: — Ну и? — Затем несколько секунд тишины, а за ними слова, также произнесенные в голос: — Что делать будем? Такао ответил почти незамедлительно, с вопросительной интонацией: — Дружить? — И, получив на это презрительный хмык, иронически выгнул бровь. — Тогда чего желает моя принцесса? — Принцесса? — по тону, с которым Мидорима повторил это, можно было сделать вывод, что чаша его терпения переполнена до краев, и остался один жалкий дюйм, чтобы плотину прорвало. — Ну, ты прямо Снежная Королева, капризная такая, — принялся истолковывать Такао, не изменившись в лице, — но возрастом еще не вышел, а потому будешь принцессой. Снежной, разумеется. Биологические часы умудрились подсказать парням, что у них в запасе чуть больше двух с половиной минут. — Ха, я не нуждаюсь, чтобы слуга вроде тебя давал мне прозвища! — О, даже так? Если уж я слуга, то ты просто не можешь не быть моей повелительницей! Или повелителем, — уступил он, ощутив на себе кровожадный взгляд еще недавно спокойных глаз. Они были точь-в-точь море — за исключением цвета. Полный штиль, радующий невозмутимостью водной глади, мог через мгновение перерасти в самый настоящий, не щадящий никого, шторм. — Значит, смиришься со своим положением? — на этот раз вверх дернулась, выражая изумление, бровь Мидоримы. — По рукам! Но ты — моя принце… принц, — возвел очи горе Такао. — Думаю, у меня еще есть время… — Какие-то неотложные дела в этой кладовке? — Можно сказать и так. — Шаг навстречу. Еще шаг. Покрыв оставшееся расстояние за третий и четвертый, Такао стремительным движением опустил теплую и чуть влажную от пота ладонь на глаза Мидоримы. Означавшее, вероятно, возмущение этому несанкционированному действию шипящее «Что за черт?!» утонуло в неожиданном поцелуе. Такао, потянувшись к Мидориме на носках, впился в его губы больше каким-то отчаянным укусом, нежели поцелуем. Оставшись безнаказанным в первые две секунды, он решил рискнуть вновь: дразняще провел кончиком языка по напряженно поджатым губам и надавил на них, дабы заставить покориться чужой воле, приоткрыться. «Он чокнулся», — не разделил его желаний Мидорима и с легкостью резко отпихнул Такао в другой конец интимно затемненной комнатушки. — Что это значит, Такао? — раздались под потолком суконные интонации. Никаких эмоций — теперь Мидорима контролировал себя на высший балл. Ответить ему не успели, потому что распахнулись створки дверей, и в проеме показался силуэт капитана Шуутоку. За ним маячила вся остальная команда. — Ну? — устремил Ооцубо пронзительный взгляд на «заключенных». — Подружились? — Вполне, — согласился сразу за двоих Такао. — Хорошо. Все возвращаемся к тренировке! Мы должны быть готовы как никогда к первому матчу в этом сезоне! На этом и порешили. * Новый день преподнес в жизнь Такао новый сюрприз, а именно — Мидориму и повозку, прицепленную к велосипеду. Они поджидали его у ворот школы после уроков. Вволю насмеявшись, Такао осведомился о назначении «этого очаровательного транспорта». Мидорима с серьезнейшей миной ответил: — Принцессе нужна карета, не так ли? Кучера прошу на козлы. Такао, которому вдруг стало не до шуток, предложил товарищу сыграть в «камень-ножницы-бумага», чтобы определить счастливчика, который получит право на вождение... подобия рикши. Прохожие в удивлении округляли глаза и в спешке искали упавшие челюсти, видя старшеклассника, с кислым лицом крутящего педали велосипеда, и его умиротворенного ровесника, в царской позе расположившегося в повозке в обнимку с плюшевым дельфином. — Что за фокусы, Мидорима?! Ты хоть знаешь, как это тяжело? Ты же вроде не толстый, а весишь, как корова! — заныл Такао, остановившись у неприметного продуктового магазинчика. Вся ситуация в целом начинала ему казаться бредом сивой кобылы. — Никаких фокусов. Мне повезло, — объяснил ему Мидорима, пропустив — или сделав вид, что пропустил – замечание про свой вес. – Когда отдохнешь, поверни налево! — Не командуй мной, сволочь! Такао с выражением вселенской скорби поплелся к дверям магазина за каким-нибудь напитком — горло нестерпимо жгло от жажды. «И чем он недоволен? Сам же согласился с поставленным условием». За левым поворотом оказался магазин канцтоваров. Спустя пару минут Мидорима вышел оттуда с красным маркером в кармане школьного пиджака. Восьмое апреля в его календаре должно было окраситься в новый цвет. И угрюмый черный на этот раз явно не подходил.