Дневник моего сумасшествия.

И все же, недаром говорят, что наблюдать, как работают другие, можно бесконечно. Это действительно так, и я в который раз уже в этом убеждаюсь. Я сидел на кухне, подперев лицо рукой, и глядел на парня, что метался по моей кухне, готовя что-то, без сомнения, офигительно вкусное. Я понятия не имел, что именно, но пахло так, что у меня чуть ли не слюна текла. Если честно, видеть Глеба работающим было странно. Он абсолютно не походил на человека, умеющего что-то делать. Да и вообще на человека, способного поднять что-то, что тяжелее воздушного шарика. Худой, даже излишне худой, почти что тощий, бледный, с темными кругами под глазами и остро очерченными чертами лица, он смотрелся, как несчастный нищий подросток. Пепельные волосы были всклокочены, торчали во все стороны и напоминали воронье гнездо. Грязно-зеленые – по-другому их просто нельзя было назвать – глаза смотрели перед собой прямо и тускло. В этот момент, парень, однако, преобразился. Обычно сгорбленная спина была выпрямленной, он широко улыбался, изредка кидая на меня быстрые заинтересованные взгляды. Прояснившиеся глаза больше не казались сонными, наоборот, они лучились радостью. Интересно, это он такой от чего? «Знаешь, я тут подумал, - наигранно беззаботным тоном произнес Тим, - что ты дурак, хоть и забавный». Я поперхнулся воздухом и быстро отпил воды из стакана, стоящего рядом со мной. И закашлялся еще сильнее, отплевываясь от той гадости, которая была налита под видом воды. - Твою мать, Глеб, что ты нахимичил? – кое-как прокашлявшись, прохрипел я, а парень встревожено и виновато улыбнулся: - Сода. Горло полоскать. Я заболел, - как всегда очень кратко и отрывисто. – Прости. - Да ничего, - я поскреб язык пальцами и поморщился. Привкус остался отвратительный. «И все из-за тебя, - мысленно обвинил я Тима, а тот только крайне ехидно хмыкнул и отозвался, что это судьба. – С чего ты так решил?» «Ну… Как бы тебе сказать, - уклончиво и крайне насмешливо протянул мой голос, - ты иногда тупишь в вещах, где все ясно как день. К сожалению», - последнее он добавил совсем тихо, чуть ли не обреченно. «К сожалению туплю или к сожалению очевидно?» - все же, в таких вещах я крайне придирчив – привили еще в институте, потому что была у меня преподавательница, любившая придираться к словам. «Втор… То есть первое», - как-то слишком быстро поправился он, тут же замолчав, словно сболтнул что-то лишнее. Вот только я не очень понимал, что именно. Стоп. Черт, я действительно тупой в таких вещах. Наверное. А вообще-то, мне неудобно общаться с человеком, слыша только его голос, но не видя лицо. Потому что не только глаза – зеркало души, но и все лицо, каждое движение, даже малозаметное, все это помогает читать эмоции и понимать, что человек хотел сказать. Голос такого не дает – им легко можно управлять. Да любой сможет изобразить голосом радость, злость, скуку. Это легко, и от того – лживо. - Уже три. Собирайся. Не опоздаешь? – Глеб отвернулся от плиты, бедром оперевшись о столешницу, и тепло мне улыбнулся, чуть склоняя голову вбок – давняя его привычка. - Не волнуйся, - небрежно кинул я в ответ, поглядев на часы, чтобы удостовериться, что время действительно подползло к трем часам дня. На четыре у меня была запланирована небольшая встреча с одним старым знакомым. Вернее, со старой знакомой – бывшей подругой моей матери, которая была генеральным директором издательства одной не самой известной, но популярной в своих кругах газеты. И давно уже предлагала мне начать работать у них в издательстве редактором, но я отказывался: не очень люблю газеты и все, что с ними связано. Больше книги. Но теперь уже делать нечего. Глеб посмотрел на меня долгим взглядом, вздохнул, словно говоря мне, что я крайний идиот, и я понял, что паренька лучше не раздражать: хоть по его внешности и нельзя было сказать, но он часто был крайне раздражителен и груб, особенно по части опозданий. Мало того, что сам был пунктуальным настолько, что прибывал даже не минута в минуту – секунду в секунду. Ни раньше, ни позже. Это было удивительным, особенно для меня: сам-то я, хоть и не опаздывал, бегал и собирался в последнюю минуту перед выходом, в панике выкидывая из шкафа вещи и матерясь на гриндера, которые не желали зашнуровываться, или на кроссовки по той же причине. В общем, через десять минут я был вытолкнут из собственной квартиры. Уныло вздохнул, почесал голову, стараясь игнорировать откровенный ржач, раздающийся у меня в голове, и поплелся на остановку. Мысль, что я мог бы еще минут десять посидеть дома, не давала мне покоя. - Ну что, вернемся к тому, на чем мы остановились, - я поморщился, втянув сигаретный дым – парень, шедший рядом со мной, курил. Бесит. – Как тебя зовут, Тим? «Звучит так, словно ты идиот», - ухмыльнулся мой голос, а я закатил глаза. Впереди показался автобус, единственный, который мог довезти меня прямо до метро без кучи ненужных кривулей, и пришлось на несколько минут прерваться, едва успев добежать до задней двери, которая закрылась прямо за моей спиной. - Платите, молодой человек, - контролерша нарисовалась буквально через секунду, и я с усилием вытащил из кармана горстку мелочи, высыпал ее на ладонь женщине и дождался, пока она все пересчитает и выдаст билетик. «777948» - значит, счастливый. Я улыбнулся и спокойно облокотился о поручень, предпочитая не садиться. - Ты мне ответишь? – довольно громко поинтересовался я, но тут же спохватился и пихнул наушники в уши, делая вид, что разговариваю по телефону. А то еще за психа примут. Хотя и без этого принимают. «Отвечу когда-нибудь, - спокойно отозвался голос, и тут же перевел тему: - Может, расскажешь об этом Глебе? Ты сказал, что мы похожи. Не вижу я этой похожести пока что», - в его голосе скользнули недовольные нотки. - Вообще-то, он довольно веселый. Обычно, - подумав, добавил я. – Сегодня что-то он странный. Даже выглядит как-то по-другому. Прям светится. Девушку себе что ль нашел? «Да уж, девушку», - скептически хмыкнул Тим в ответ, и таким тоном, словно он его оскорблял. Блин, и с этим что-то тоже творится. Честно, не люблю, когда люди резко меняются без видимой на то причины. Я не понимаю перемену настроения и из-за этого злюсь, потому что даже самому себе кажусь идиотом. «И не зря кажешься», - фыркнули у меня в голове, и я недовольно поджал губы. Если честно, бесконечное повторение слово «идиот» в моей жизни начинало уже потихоньку раздражать. - А что тогда, по-твоему? В меня он, что ли, втюрился? Не смеши! – огрызнулся я, уже не скрывая злости в голосе. Тим громко и крайне нагло фыркнул, но отвечать не спешил. «Знаешь, тебе надо больше задумываться о чувствах тех, кто находится рядом!» - наконец, уверенно отозвался он. Блять, ну началось! Да наплевать мне на чувства людей рядом со мной. Абсолютно мне похеру на них, и пора бы уже это понять! Я стиснул зубы, скривившись. Ненавижу, когда кто-то говорит мне, что делать и как поступать. К тому же, Тим за последние пару дней как-то неуловимо поменялся – стал куда меньше хохмить и больше разговаривать со мной спокойно. Словно признал во мне равного. «Не из-за этого», - внезапно неуловимо быстро пронеслось у меня в голове. - А из-за чего? – автобус затормозил, и я быстро выскочил на своей остановке, на какое-то мгновение останавливаясь перед киоском с газетами, чтобы посмотреть, если там что-нибудь интересное. «А сам не догадываешься?» - уныло спросил Тим, кажется, расстроенный этим. - Прекрати говорить загадками, - раздраженно бросил я, заходя в метро и с наслаждением вдыхая его резиновый запах. Мой любимый запах, готов так часами стоять и нюхать. Нюхать метро… Забавно звучит, вам не кажется? «Я и не говорю», - так же раздраженно отозвался Тим. Уверен, он скрестил руки на груди. - Тогда и скажи прямо, а не заставляй меня гадать! Честное слово, затрахал меня этим! – ступая на эскалатор и, не дожидаясь, пока он сам довезет меня вниз, быстро спускаясь, резко ответил я. Да, возможно, это было неожиданно грубо с моей стороны, но меня действительно очень бесят все эти чертовы «загадки». И так в жизни неясностей достаточно, а тут еще и додумываться, что имел в виду какой-то чокнутый голос, сидящий у меня в голове – ха! «Отлично! – кажется, он разозлился из-за моей грубости. О, ну простите, превеликий, виноват! – Если ты так хочешь – пожалуйста, придурок! Я…» - только я ступил с последней ступеньки эскалатора, как Тим смолк. Я даже на секунду удивленно приостановился, но сразу же решил, что это очередной его закидон, и, громко фыркнув, прошел дальше. Настроение мгновенно скатилось ниже плинтуса. Умеет же испортить его, ублюдок!