Дневник моего сумасшествия.

Тим молчал долго, очень долго, до того самого момента, как я вернулся домой и застал Глеба спящим в моей комнате на стуле и не подумал насчет того, чтобы перенести паренька на кровать. В голове послышался обиженный смешок, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности: все же, больше двух часов прошло с того момента, как Тим в последний раз говорил. - Ладно. Все. Ты дуешься, я понял, - громким шепотом, чтобы не разбудить Глеба, сказал я. Смешок повторился. – Тим, ну честное слово! «Что «честное слово»-то, а? – буркнули в моей голове и, дождавшись, когда я выйду из комнаты и уйду на кухню, продолжили: - Я на тебя обиделся, как ты мог бы заметить». - Да ладно? Вот так сюрприз! – огрызнулся я, но тут же себя оборвал, понимая, что так мы никогда не помиримся. – Тим, прости, что я тебе нагрубил. Я сожалею, - вздохнув, я с явной неохотой выдавил из себя эти слова. Вот всегда так – когда мне надо извиниться перед кем-то, но я не чувствую вины – так я красноречив, как никогда, а когда действительно чувствую, что виноват – жмусь и создаю впечатление, что лгу. «А ты не мог бы это сказать как-нибудь с большим чувством? - довольно язвительно поинтересовался Тим, но я тут же зло прошипел что-то о его невыносимом эгоизме, и парень громко весело рассмеялся. – Да ладно тебе! Я уже успел раз сорок остыть, - по моим волосам словно ветерок пробежал, даря приятное щекочущее ощущение. – Прости, что не говорил ничего. Просто слишком глубокое в твоем городе метро, я не могу в нем до тебя достучаться. А после метро уже… как бы… Из принципа». - Ты невыносим, - я покачал головой, приподнимая крышку сковородки и заглядывая в нее, с удовольствием принюхавшись к еще горячим котлетам. О боже, да я в последний раз котлеты ел месяца три назад! Готовить-то люблю, даже умею, но для себя – лень. А гостей у меня и нет почти, а если и есть, то мы занимаемся… не едой, если вкратце. «А ты в этом сомневался? – самодовольно протянул Тим, и я на секунду словно застыл, ощущая, как моя рука самостоятельно поднимается и щелкает меня по лбу. Стоп. ЧТО? – Класс, получилось!» - ТВОЮ МАТЬ, ТИМ!!! – наверное, меня слышал весь дом. Вот же черт, это придурок теперь что, может меня контролировать?! Да я блин где, в реальной жизни или в ужастиках?! - Это вообще что такое, я спрашиваю? - Паш?.. – тихий голос за моей спиной заставил меня резко обернуться, и я во все глаза уставился на хлопающего своими большими зелеными глазами Глеба. Тим в голове просто ухахатывался, и из-за его смеха я путался в собственных мыслях. – Ты кого звал? Кто такой Тим? В порядке? - Э… Ну да… - я судорожно улыбнулся, отступая на шаг и пытаясь лихорадочно придумать, как оправдать перед парнем свои слова. – Я, это… с другом по телефону говорил. Да. - Уши, - Глеб спокойно улыбнулся, делая шаг ко мне. – Покраснели. Врешь. - Да не вру я, - начал было я, но осекся, действительно чувствуя, что уши и лоб у меня просто горят – верный признак того, что я бессовестно лгу. Ну вот же блин, ну почему-у-у? Глеб, приподняв брови и покачав головой, словно удивляясь моему ребячеству, вновь улыбнулся и быстро коснулся ладонью моего лба. - Тридцати шесть и восемь, - с некоторой задумчивостью произнес он, почему-то не убирая руку. Смех Тима смолк, сменяясь напряженным молчанием. – Кто такой Тим? - Да я же говорю, что он мой друг, - все с прежней неохотой буркнул я, но Глеб покачал головой. - А правду? - Ну хорошо, хорошо! У меня в голове сидит голос по имени Тим, и мы с ним общаемся! – да, все же сказать правду, выдав ее за ложь – лучшее, что можно сделать в такой ситуации. Я запоздало улыбнулся, желая перевести все в шутку, но Глеб с внезапной серьезностью кивнул. – Да ты что, серьезно поверил? - Думаю, это в твоем стиле, - негромко протянул парень, скользя ладонью выше, по волосам, и чуть придвигаясь. Голос его прозвучал неожиданно мягко, без привычного ощущения, что он ставит точку после каждого слова. - Слушай, я же пошутил, не надо так доверчиво относиться к чуши, что я несу, - вот блин, интересно, почему я чувствую себя глупым ребенком? Хотя вроде старше Глеба на восемь лет, а все равно. Может, потому что он постоянно такой тихий и серьезный? - Иногда ты несешь удивительно умную чушь, - парень, наконец, убрал руку и отвернулся, предоставив мне разглядывать острые выпирающие лопатки, видные даже под большой ему яркой футболкой. В душе сразу проснулась жалость к Глебу, хотя, кажется, жалеть его не за что, да и жалость он не очень любит. – Я пойду. Уберусь. Поешь, - к парню вернулась привычная отрывистость. Такое чувство, что он на меня обиделся, только за что вот? - Эй, ты же ко мне не работать приехал, - я поймал парня за локоть, заставив обернуться. В глазах его что-то блеснуло, и Тим прохладно хмыкнул. Я буквально чувствовал, как в нем расползается безумная нелюбовь к Глебу. А паренек смотрел на меня с искренней радостью, словно я не отдохнуть ему предложил, а замуж выйти. – Может, хоть перекусишь со мной? «О, да перекусить-то ты всегда горазд, - с большой долей язвительности пропел Тим, но я лишь мысленно от него отмахнулся и улыбнулся кивнувшему Глебу, доставая тарелки. – Дурачина». Вечером Глеб ушел куда-то вместе с друзьями – я, кстати, удивлен, что они у него есть, - и попросил не ждать как минимум до следующего дня. Нет, ну я ему что, отец – пусть шатается, где хочет. Не думаю, что он пойдет расчленять бабушек на улице, уж больно ему это не подходит. «Вообще-то, именно такие тихони бабушек и расчленяют», - недовольно пробурчал Тим у меня в голове, и я устало вздохнул. - Ты его не любишь, - Тимофей, мой пушистый котяра, запрыгнул мне на руки, и я уселся вместе с ним перед ноутбуком, намереваясь что-нибудь поделать. Желательно, полезное. – Почему, не пояснишь? Вы знакомы… вообще не знакомы. Так почему? «Почему-почему… Ты вообще что-то вокруг себя замечаешь? – недовольно поинтересовался он, а я только закатил глаза. Все сводится к нашему разговору в метро, и мне начинает это порядком надоедать. – Ладно… - Тим зло выдохнул, сразу поняв, что я хочу ответить. – Ты ему нравишься, ты не заметил?» - Заметил. Он меня всегда любил, как брата, - я хмыкнул, по привычке запуская браузер и включая музыку, от которой мой Тимофей чуть ли не подпрыгивал – все же, Мэрилин Менсон для его ушей не был мурчанием кошек. – Не вижу в этом ничего страшного. «О! Май! ГАД! – почти проорал Тим, явно сердясь. – Вэл, ты же писатель, ты должен, ты просто обязан видеть, что чувствуют люди! Да как так? Ты слепой? Тупой? Я уже не знаю, что о тебе думать!» - Блять, если тебе так хочется кого-нибудь пооскорблять, то не меня! Говори уже прямо! – я тоже терпением никогда не отличался, так что и думать не надо про мою реакцию. «ТЫ! Нравишься! Этому парню! Как человек, а не как брат! Понимаешь? Он в тебя влю-бил-ся!» - Очень смешно, Тим, - я фыркнул, но парень раздраженно выдохнул, и что-то тихо прошипел. – Стоп. Ты что, действительно так считаешь? Слишком уж было непохоже, что Тим сказал это ради своей извечной шутки. Нет, у него точно есть какая-то цель, а значит, он не врет. Или врет? Э… Такое чувство, что на меня ушат холодной воды вылили. «Дошло, да? – спокойно поинтересовался парень, не без язвы, конечно. – Прикольное это чувство – понимать. Нечасто ты с ним сталкиваешься, я угадал?» - Подожди. Да даже если он в меня действительно влюблен, то ты-то чего злишься? – я недоуменно зарылся пальцами в густую кошачью шерсть, из-за чего Тимофей недовольно мяукнул и предпринял попытку откусить мне палец, вывернул голову на 180 градусов. – Стоп-стоп-стоп. Ты что, тоже? «У тебя сегодня просто день открытий, да?» - на этот раз голос Тима был глуше и словно глубже. И куда как грустней. - Офигеть, - я откинулся на спинку стула, почти не вздрагивая от звонка телефона. Ну уж нет, вот чего я делать сейчас не собираюсь, так это брать трубку. Мне только что косвенно признался в любви голос из головы, я ничего не упустил? «Мне свалить, да? - на этот раз парень проявил куда большую чуткость, чем обычно. Я промолчал, но, кажется, он уловил обрывки мыслей – нормально думать почему-то не получалось. А, ну да, я же в шоке. Отлично… Вашу ж мать! – До завтра, Вэл». В этот раз тишина уже не была такой непривычной. Я медленно откинулся на стуле, медленно достал из кармана телефон, чтобы посмотреть, кто мне названивал. Два пропущенных – Влад и Глеб. Только Тима для полного счастья не хватает. Полная коллекция. - Вот и что мне делать, Тимоха? – обратился я к своему коту, но тот только озадаченно мяукнул. Да, вот и я тоже не знаю.