Не вижу зла, не слышу зла и не говорю зло

И я не знаю, каков процент Сумасшедших на данный час, Но если верить глазам и ушам Больше в несколько раз! Цой

— Охрана! — завопил Кинимару, с невероятной скоростью отстраняя свое лицо от клацнувшего зубами гуля и шарахаясь в сторону. Ужас овладел сознанием мальчишки, рванул адреналином по венам. Он резко дернулся назад, споткнувшись о собственную ногу, и свалился на пахнущий мерзким хлором кафель. Господи, как же Безликий ненавидел этот запах. — Там ничего не слышно. Звукоизоляция, — пожал плечами Ута, вставая с металлической каталки. Движения казались на редкость ломанными и ненатуральными, словно у марионетки. — Ненавижу больничную одежду и еду… Хотя, к чему жалость? Жизнь всегда несправедлива. Брюнет совершенно спокойно оглядел свой тугой браслет с номером «673», срывая тот и откидывая в сторону. Альтруизмом Ута не страдал никогда и ужасаться количеству жертв местного хосписа не собирался: и с гулями, и с людьми еще не такое творили. Вспомним хотя бы Инквизицию. Те парни умели развлекаться. — Как ты?.. Как ты смог встать?! — Просто, — безразлично протянул брюнет, разминая затекшие плечи и спину. Что-то подсказывало ему, что сегодня придется двигаться много и часто. А еще купаться в крови. «Что-то» — это жажда рубить и кромсать. Истинная суть любого гуля. По телу растеклось приятное тепло — предвкушение. О, Безликий обожал бойню, но еще больше он любил быть в ее эпицентре. — Устал ждать, когда же меня спасут. — Спасут?! Шо не верил собственным ушам. План, над которым он работал, пошел прахом, потонул в темных водах реки Леты. Никто и предположить не мог, что Ута… привыкнет к воздействию транквилизаторов, проявит к ним иммунитет. Боги! Безликий воистину потрясающий! — Даже мне иногда хочется побыть дамой в беде, — пожал плечами мужчина. — А теперь давай поговорим. — О чем?.. — Кто меня предал, — Утаро нарочито медленно подошел к медицинскому столу, на котором покоились блестящие хирургические инструменты. — И где держат ее. Мальчишка дернулся, съедаемый собственным безумием. О, он должен быть сильным перед ликом смерти. Так и поступают настоящие психи? Держат лицо. — Но-но-но, — покачал головой брюнет, вертя в руках скальпель, — только дернись с места — и он окажется в твоей ноге… Хотя все равно. Живым ты отсюда не выйдешь. — Какая разница? — засмеялся Шо, поднимаясь на ноги. — Смерть — это ведь тоже приключение*. — Очень кровавое. — Знаешь, — улыбнулся Кинимару, — что я понял? — Что же? — Ты мог сбежать в любой момент. Вырваться, перебить каждого здесь… Но ты не хотел. Почему? — Это было бы скучно, — пожал плечами гуль. — Слишком скучно. — Ты заставил ее страдать, знаешь об этом? Действительно страдать и мучиться, — Шо облизал пересохшие губы и сжал дрожавшие пальцы в кулак. — Если она узнает об этом? — Она не узнает — некому будет рассказать. *** Широ опрокинула мужчину на спину, легко вцепившись зубами в его сочную жирную шею. Ладонями вжала пухлые кисти в ледяной пол и зафиксировала бедрами его грудную клетку. Пусть дрыгает ногами — это ей ни капли не мешает. — Такой вкусный! — восхищенно пропела девушка, продолжая кусками отрывать сочное человечье мясо. Кровь стекала по подбородку, скрываясь по воротом ее изодранной футболки. Главный закон гулей: не есть себе подобных. О, они просто не знают, как это приятно! Когда что-то горячее скатывается по глотке, проникая в желудок. Это как какао в морозный день, только в разы лучше. Но переедать нельзя — чревато последствиями*. Широюки еще Уту спасать… Она поднялась с мертвого тела и вытерла тыльной стороной ладони рот, размазывая кровавую жижу по лицу. Затем потянулась к брюкам упитанного мужчины. Зачем? — Потому что нельзя сверкать голой задницей, что непонятного! — удивленно пролепетала Кейго, едва окинув свои бледные исхудавшие ноги. — Это как минимум неловко! Туго перетянув ремнем большие темные брюки, Широ подхватила с пояса охранника связку ключей и его новомодный пистолет. Ты ничего не забыла? Одно маленькое благородное дело. — Точно! Другие тоже хотят есть! — шатенка хихикнула и потянулась вниз, ухватывая жирдяя за предплечья. — Нужно их покормить! Они ведь кормили нас, не так ли? Пусть и не знали, какое благое дело творят. Абсолютно. Несомненно. Ты — хороший человек. Кейго кивнула самой себе и зашагала вперед, шлепая босыми ногами по ледяному полу. Она, ничуть не напрягаясь, тянула покойника за собой, насвистывая под нос незатейливую песенку. Сильными делают людей обстоятельства, жизненные трудности. Только вот, к сожалению, сила не всегда подразумевает под собой вменяемость, сохранения здравого рассудка. Жизнь — несправедлива. К дьяволу ее, отче. Кровавый след вел от камеры до глубокой ямы, находившейся практически посреди всей темницы. Туда сбрасывали весь сброд, неудавшийся материал, который выжил, но под фейсконтроль не попал. То ли личиком не вышли, то ли силенок маловато. Но то были живые существа, гули, которые все чувствовали. Как и ты? Такая досада. Спасем их? — Мы же герои этого дня! Конечно, спасем! Лишние зубы никогда не бывают… лишними? Тавтология какая-то. Широ отпустила тело, замирая аккурат рядом с огромной дурно пахнущей решеткой, накрывающей яму. — Ребятки, вы живы? — пролепетала Кейго, заглядывая внутрь темноты. — Вас не видно! Отзовитесь! Только хриплые стоны были ей ответом. И детский плач. Там, внизу, был ребенок? Маленькое беззащитное создание? Матерь Божья. — Черный плащ спешит на помощь, — девушка трясущимися руками начала подбирать нужный ключ. Время — это единственное, что на ее стороне. *** Норо спокойно, не моргнув и глазом, свернул информатору шею. Кагуне завертелось безумно и мигом втянуло все еще живое тело в себя, пожирая его. Мясо — это сила. Сила — это власть. — Ты иногда похож на Обжору, дорогой не-друг, — брезгливо отозвалась Итори, за чьей спиной находилось толпа в клоунских масках. — Закрой рот. — Такой холодный! Прямо мурашки по коже бегут! — хихикнула розоволосая, опускаясь рядом с парнем. — Не хочешь как-нибудь пропустить по стаканчику? Кейго-старший не отозвался, лишь развернулся на пятках и рванул вперед, на прощание шепнув: — За мной. — Есть, командир! — рассмеялась девушка. — Ребятки, вперед за тем здоровячком! Он знает, где наш Босс прячется. О да, Норо знает. *** Безликий выудил из едва дышащего мальчишки глазное яблоко, с удовольствием отмечая его реакцию. Рот Кинимару раскрылся в немом крике, и он саданул культяпкой по металлическому столу, размазывая по ней кровь. — Убей меня уже! Я сказал все, что знаю. Сказал, как ее зовут! — Конечно, — отозвался Безликий, — но это не значит, что ты не будешь страдать. Я держу обещания. — Сукин сын! — О, ты ошибаешься, моя мать была прекрасной женщиной. А у тебя целых две здоровых ноги. Не кажется, что ситуацию нужно исправить? Кинимару не ответил, лишь сильнее приложился затылком о стол.