Не вижу зла, не слышу зла и не говорю зло

Я, пожалуй, пойду. Потому что, знаете... хочу быть подальше отсюда. ТБВ - Ута, это не то чтобы совсем не смешно, - нервно усмехнулась я, оглядывая парочку оголтелых мальчишек и девчонок. Им всем не больше семнадцати, совсем еще дети! - Ан нет, это не смешно. Совершенно. У тебя никогда не было чувства юмора, вот и не стоит начинать. Хватка на запястье усилилась, захрустели суставы. И мне пришлось крепче стиснуть зубы, чтобы не запищать. Пусть у гулей невероятная регенерация, но боль мы чувствуем. Причем не хуже людей, и Голуби об этом никогда не забывают, разрывая нас на части своим — нашим? — куинке. - Ты ведь просила поговорить с ними: я говорю. И знаете, что самое страшное в этой фразе? Не то, что я не просила его об этом, лишь тонко намекала. А то, что он покажет, кто здесь главный. И отнюдь не плебейскими способами, а оригинально, более садистки. - Ты смотришь на них, - прошептала, хмурясь, - как удав на мышек. Они же тебя боятся до чертиков! - У детишек хромает дисциплина. Ты сама сказала мне это, - взглядом мазнул по наручным часам, - час назад. Меня передернуло от слова «детишки». Из его уст это звучало настолько пугающе иронично, что мурашки по спине бежали. Ничем хорошим это точно не кончится. - Что ты пытаешься мне доказать? Утаро усмехнулся (или это мне так показалось?), пожимая плечами. А затем он отпустил мою руку и шагнул вперед. - Босс, зачем нас собрал? - осведомился бандитского вида парень, почесывая выбритую макушку. Девица в непозволительно короткой юбке вяло кивнула, соглашаясь с другом. Остальные трое даже не пошевелились, хмуро оглядывая наш дружный (три «ха-ха») дуэт. - Тренировка? - Ута облизнул пересохшие губы. - Матерь Божья, - я провела ладонью по лицу. Ибо «тренировка» читать, как «массовое насилие». - Ши-чан, постой в сторонке, не мешайся. Повторять дважды не нужно, я тихо нырнула под одну из колонн тренировочного зала (заброшенная станция метро, ага). - И даже не думай сбегать. Я-тебя-найду. - У вас десять минут на то, чтобы задеть меня, принести хоть какой-нибудь физический вред. Ровно десять минут, потом настанет моя очередь, - Безликий бездушно обвел взглядом нерадивых учеников, сунув руки в карманы широких брюк. - Можно использовать любые известные вам методы воздействия, коих немало, так? - Но, - подала голос размалеванная девица, - если мы слишком сильно вам навредим? - Войдете в основной состав. И, да, - он нахмурился, - кто дал указ подставлять Клоунов в Восточной части? Ребята переглянулись, расплываясь в широких улыбках: - Итори сказала, что будет весело. Ага, этой суке просто стало скучно. Ясно-понятно. Я даже удовлетворенно хмыкнула, поймав на себе раздраженный взгляд Хасимото. Что, фраза: «я же тебе говорила о том, что она играет за твоей спиной!» сейчас звучала бы неуместно? Или нет?.. - И? - Было весело. Кажется, в компании садистов прибыло. Радости полные штаны и даже больше. - Можно мне домой? - вяло проговорила я, сверяясь с часами. Девять вечера, в такое время люди смотрят идиотские телешоу, заедая смешные моменты спагетти с томатной пастой и запивая их газировкой. А не ошиваются в заброшенных подземках в компании свихнувшихся гулей. - Закрой рот. - Закрыла... - Вперед, - Ута кивнул головой в сторону дружной пятерки. - Нападайте и не разочаруйте меня. - Как будто о сексе говорит: «не разочаруй меня, детка, ля-ля-ля», - хохотнула я, выуживая из кармана телефон. Здесь сеть-то ловит? Ребята переглянулись между собой, расступаясь и окружая Лидера с разных сторон. В полумраке хищно поблескивал какуган. Они двигались ловко и быстро, нападая на Уту со всех сторон. Черные кагуне с кровавыми полосами то и дело целились в парня, так и не сумев задеть его. Они — перегруппировка Вольфа. Слаженный механизм против чего-то более мощного, против сильного железа. Им не устоять. - Десять минут вышло. Моя очередь. Вот тут и началась кровавая бойня. Я отвернулась, закусив нижнюю губу едва ли не до крови. Главное, отвлечься. Главное, не смотреть. Первое, что мне удалось услышать сквозь плотно сжатые уши — это громкий девичий визг и (пусть это только показалось!) хруст сломанных костей. Я не вижу зла. Я не слышу зла. Я не говорю зло. Что-то хлюпнуло на расстоянии пары метров от меня: сгусток крови или... оторванная рука. Господи, если ты слышишь меня, прекрати это! *** В итоге двое из «славной пятерки» напоминали потрепанные псами куски мяса, чей-то недоеденный ужин: кровоточащие, с переломанными ногами и руками, вывернутой грудной клеткой тела. Распластанные на полу жертвы свирепых животных или сектантов в красных балахонах. Остальные трое едва-едва стояли на ногах. Толкни — и свалятся. Девица, та самая размалеванная, оперлась о колонну, выблевывая на пол собственные органы. От одежды на ней осталось только нижнее белье да лоскуток от юбки. Зомби-пати какое-то, киношные пародии на него отдыхают в стороне. Утаро с тоской оглядел свою испачканную, пропитанную кровью футболку и выдохнул. Состояние подростков его интересовало меньше всего в отличие от себя любимого. И это даже не удивляло. - Ута, - протянула я, с жалостью оглядывая несчастных детей. Но в памяти тут же всплывала картинка растерзанных тел из морга. Они — не невинные овечки, а волки. Жуткие, страшные волки, получившие нагоняй от папочки-альфы. Деткам на заметку: «мы играем, но не следим». Волчата проштрафились, волчата получили по задницам. - Мм? - Ты закончил? Мы можем идти? - Они все живы, - выдал парень. - Я этого не планировал. - То есть? - Нужно добить тех двоих, чтобы не мучились. Качнув головой, я шагнула в сторону Безликого, намереваясь сделать хоть что-нибудь: - Ты ведь преподал всем нам урок. Пойдем. - Заставь меня, - Ута вытянулся, склонив голову набок. - Как насчет заткнуться и молча пойти домой? - сквозь плотно стиснутые зубы процедила я. - Ты заигрался. - Ты нарываешься, - выдал он. - Сам меня сюда притащил, - я лишь пожала плечами, чувствуя витающий в воздухе запах железа, - терпи. - Ши-чан, я не люблю, когда со мной спорят. Это всегда плохо сказывается на чужом здоровье. - Да твою же мать! - рыкнула, хватая Уту за воротник футболки. - Прекрати вести себя, как козел! Полудохлые детишки это, конечно, весело, но они не виноваты в том, что слажали! Давай ты, как типичный мачо, пойдешь к Итори и поговоришь с ней, как с ними! Это ведь она виновата, это ей стало скучно! Жесткие пальцы коснулись моей щеки, оставляя полосы яркой красной влаги на коже. Мурашки побежали по коже. - Мне нравится, когда ты в ярости. Это так заводит. - Пойдём отсюда, пожалуйста. - А ты останешься сегодня у меня? - Да.