"Шерлок". Зарисовки

- Радуйся, что ты не впутался, Шерлок, - произносит Майкрофт и относит от уха телефон, устало закрывая глаза. "Не повторяй моих ошибок," - пронеслось у него в голове. Со вздохом Холмс трёт глаза пальцами, крепко сжав телефон в руке. Ему просто совершенно не хотелось присутствовать на свадьбе Джона и Мэри. И не только потому, что он считал своё присутствие там лишним. Скорее даже это было всего лишь прикрытием, и идти ему не хотелось совсем по другой причине. Он просто не хотел встречаться с Лестрейдом, даже если бы они находились в метре друг от друга. Это был просто один вечер. Один чёртов вечер, большое количество вина, напряжённый день - и всё полетело кувырком, все те два года жизни душа в душу. Нет, конечно, Грегори порой возвращался домой опустошённым и раздражительным, но обычно вино и задушевный разговор помогали, а не усугубляли всё. А что произошло сейчас? Майкрофт поднимается с кресла. Душ. Холодный душ должен отвлечь его от неприятных мыслей. Он почти забыл об этом и был спокоен, но только до звонка Шерлока. По крайней мере, ему так казалось... - Боже мой, да кому я вру, - сказал политик своему отражению, невольно бросив взгляд на зеркало в ванной, опёрся руками на края раковины и уставился в глаза самому себе, - Ты же о нём всё время думаешь, признай. Весь день. Каждую минуту. Нет, секунду. Будто бы два года можно запросто перечеркнуть одним вечером. Тем более, в кой-то веке не ты кого-то кинул, а совсем наоборот. Оказался кинутым сам. Ну вот что ты сделал не так, м? Вся эта тирада размышлений показалась Майку неожиданной, даже для себя. Он опускает голову и усмехается собственным словам, опустив глаза. - Майкрофт, дорогой, а ты сходишь с ума, - с печальной улыбкой замечает он и снова смотрит в глаза своего отражения, но, заметив свой усталый взгляд, отпускает края раковины, разворачивается и расстёгивает спортивную кофту. Стянув с себя всю одежду, Холмс встаёт под ледяные струи душа и тут же передёргивает плечами от холода. Всё, чего он жаждет - всего лишь отвлечься от мыслей об инспекторе. Хотя бы на полчаса, этого было бы достаточно, чтобы хоть немного времени уделить своим делам. Но чёрта с два его отпускает, всё становится ещё хуже... Воспоминания. Яркие, приятные воспоминания волной накрывают политика, заставляя снова думать о Лестрейде, уже ставшим таким родным и близким, огромной частью его самого. Всё помнится так детально, будто это было совсем недавно, вот хотя бы пару часов назад. Тот субботний вечер, что так удачно оказался свободным у обоих, они провели в ресторане, и настроение было не просто хорошее - прекрасное, такое, что ливень на улице показался им мелким дождём, и они, отказавшись от машины, бежали до дома взявшись за руки, широко улыбаясь и подгоняя друг друга, совершенно не чувствуя усталости. Промокшие до нитки и счастливые, мужчины приняли обоюдное решение идти в душ вместе... Майкрофт, недолго поколебавшись, перенастраивает воду на горячую закрывает глаза, прислоняется спиной к стене и запрокидывает голову назад, полностью отдаваясь воспоминаниям о том вечере... Вот точно так он стоял, когда Грег, всё ещё холодными руками, обнял его и прижал к себе, такому же холодному. Холмс даже невольно вздрагивает, только вспомнив, как после горячей воды холод обжёг его. Вспоминает, как инспектор извинялся и просил согреть его. Двое мужчин, согласных, благодаря вину, на всё, нежные касания, обжигающие струи воды... Всё это так завело их, что в итоге Холмс оказался прижатым грудью к стенке с отставленным задом. Нежно и медленно, Грегори неторопливо брал его, даря самые невероятные ощущения, заставляя просить большего и стонать всё громче, пока не довёл их до одновременного оргазма... Майкрофт открывает глаза, возвращаясь в реальность. Чувствуется, что дыхание стало глубже, а сам он напряжён до такой степени, что ноги начинают дрожать, и колени непроизвольно сводятся вместе. Холмс закусывает губу. Он избегает делать это сам, потому что настоящего удовольствия это никогда не приносит. Мастурбация - всего лишь вынужденная мера, к которой он прибегал исключительно в редких случаях, когда выбора, в общем-то, и не было. Как сейчас. Обречённо вздохнув, политик берёт член в руку и сжимает покрепче, напряжённо кусая губы. Хватает пары движений. Выдохнув, он опускает голову, печально глядя на воду под ногами. Нет, как у инспектора у него это никогда не выйдет... Наскоро приняв душ, Майк вытирается полотенцем, завязывает его на бёдрах и выходит из ванной. Вокруг слишком пусто, чтобы чувствовать себя спокойно. Одевшись в домашнее, Холмс ложится на спину и закидывает руки за голову, вскоре поменяв позу на лежание на боку, подложив сложенные вместе ладони под голову и немного согнув ноги. Холодно, когда сзади тебя никто не обнимает. Мужчина вздыхает и закрывает глаза. Так думать проще. Всего один вопрос отчаянно долбится в голове, не давая ему покоя вот уже почти сутки: "Что я сделал не так?". Почему он ушёл? Обиделся? Но на что? На слова? Поведение? Интонации? Ведь вроде всё в порядке было, он всё так же называл его Майком, по-домашнему, как позволено было называть политика только ему. Мужчина давно уяснил, что если Грегори злиться или не в настроении общаться, то называет его Майкрофтом. Это было единственным и лучшим сигналом для Холмса, что инспектор не расположен к разговору, и тогда надо было всего лишь тихо сидеть рядом и обнимать его, пока всё раздражение не проходило само собой. Но этого не было в последний вечер. Чёрт, он даже не помнил, чем они начали и чем закончили. Безусловно, вино сделало своё дело - стёрло из памяти важные данные, которые могли послужить отправной точкой к размышлениям над тем, что же всё-таки побудило их к ссоре. Сейчас же всё было безнадёжно. Единственное, что помнил Майкрофт - как Лестрейд гневно захлопнул дверь за собой, держа в руке сумку с костюмом, в котором собирался идти на свадьбу. Ничего не сказав, бросив на политика испепеляющий взгляд, глубоко и гневно дыша... В поисках ответа на свои вопросы Майкрофт проводит остаток своего одинокого, за последние два года самого ужасного дня...

* * *

Грегори просто хотел забыть обо всём. О вчерашнем вечере, о проведённой в одиночестве бессонной ночи, о хмуром, не смотря на солнечную погоду, утре... И, конечно же, любимом, за одно мгновение, неожиданно для самого инспектора, оказавшемся ненавистным Майкрофте. Поставив локти на поверхность стола и сцепив пальцы, он утыкается взглядом куда-то вниз и носом в сцепленные пальцы. Вздохнув, Лестрейд твёрдо решил напиться. Он с печальной усмешкой замечает, что то, что они поссорились именно перед свадьбой, довольно удачно. Инспектор мог просто забиться куда-нибудь в угол и не появляться весь вечер, начиная с момента окончания речи Шерлока. Он был точно уверен, что о нём и не вспомнят. Некому было. Какое-то время Грег думал, с чего всё началось. Что толкнуло его в конце концов убежать от проблем, хлопнув дверью. Мужчина чувствовал себя действительно виноватым. Слабым, покинутым идиотом, потерявшим веру во всё на свете. Его мысли звучали громче всеобщего шума, до которого ему и не было дела. Люди вокруг о чём-то говорили, смеялись, поздравляли Джона и Мэри, и улыбались. Только он не видел прекрасной погоды, которой были так довольны остальные, и даже до молодожёнов дела ему не было. Глаза были закрыты, и перед глазами всплывал образ Майкрофта, и в голове в такт пульсу одно: "Майк... Майк... Майк..." Выслушав довольно оригинальную, в присущем одному только Шерлоку стиле, речь шафера, Грег не просыхая пьёт. Много пьёт, стараясь забыться. Чтобы сделаться непричастным ко всем делам, окружавшим его, заставив мир вокруг затихнуть, давая время подумать над своим поведением. Он уже чётко понимал, что нужно извиниться за то, что он повёл себя подобно истеричке. Стукнул по столу и ушёл. В буквальном смысле, конечно, но это было очень похоже. Ему уже не важно было помнить, что довело его до точки кипения. Важно было просить прощения. В районе девяти часов вечера, после огромного количества спиртного и около пяти выкуренных от нервов сигарет, Грегори наконец-то отправляется к Майкрофту. Он ни слова не говорит Джону, боясь, что тому не понравится его вид. Ведь об отношениях инспектора с политиком знала только Антея, и та держала язык за зубами, зная, что ей всё равно не поверит никто, кроме способного связать логическую цепочку из самых обыкновенных событий, которая в итоге приведёт именно к этому решению, Шерлока. Девушка только изредка позволяла себе отпускать пару острот в адрес босса, когда тот кучу времени выбирал галстук к очередному свиданию. Раздумывая над этим в такси, Грег даже позволил себе на пару секунд улыбнуться. Полностью отдавшись мыслям о Майке, особенно в те моменты, когда тот был невыносимо милым, Лестрейд и не заметил, как добрался до дома...

* * *

Майкрофт забирается под одеяло, облачившись в шорты и майку, закрывает глаза и трётся затылком о подушку. Секунд десять пролежав спокойно, он решает перелечь на бок и уткнуться носом в одеяло. Затем снова лечь на спину, подложив руки под голову. После этого перелечь на другой бок, притянув к груди колени. В конце концов, Холмс чертыхается и заново ложится на спину, фыркает и утыкается взглядом в потолок, скрестив на груди руки. Оказывается, у него выработалась привычка засыпать, уткнувшись носом в грудь инспектора, и теперь засыпать одному уже не то что не комфортно - невыносимо. Всё же убедив себя, что он пойдёт извиняться за свои слова, что бы там ни было, перед Грегом завтра, со вздохом Майк ложиться на бок, подложив руку под голову и зажав между ног одеяло. Как только политик закрывает глаза, входная дверь открывается, пропуская в дом самого Лестрейда. Холмс только сжимается под одеялом, решая, что инспектор ни в коем случае не пойдёт спать к нему, а растянется вместо этого на диване и мгновенно уснёт. С напряжением слушая, как Грег чертыхается, уронив что-то в коридоре, как его неторопливые приглушённые шаги звучат всё громче, Майкрофт сжимает зубы и напряжённо вздыхает. Тихо-тихо открывается дверь в спальню, почти на цыпочках Лестрейд подходит к кровати и грузно садится на колени около неё, глядя в спину любимого. Мужчина складывает руки друг на друга вдоль края кровати, утыкается в них носом. Не нужно обладать незаурядными способностями к дедукции, чтобы понять, что инспектор пьян в стельку. По запаху ясно, как он развлекался сегодня. - М-Майк... - тихо произносит Грегори, слегка запинаясь, - П-прости меня, а...? Ну дурак, дурак... - он осторожно протягивает руку, кончиками пальцев касаясь его поясницы, и проводит вдоль неё. - Спать иди, пьянь. - сурово отрезает политик и зарывается поглубже одеяло, пресекая все желания кинуться на шею любимого прямо сейчас на корню. - А м-можно с тобой...? Майкрофт вздыхает, садится, скрещивает руки на груди и строго смотрит на провинившегося. Инспектор поднимает на него глаза, изображавшие нечто среднее между взглядом провинившегося ребёнка и бездомного щенка. И даже если в душе Холмса таилась какая-то ужасная злоба на него, то та мгновенно растаяла только от одного вида измучившегося за день Грега. Мужчина нежно проводит рукой по коротким волосам любимого, от чего последний закрывает глаза, и взгляд его сменяется с обвиняющего на сочувствующий, он тихо произносит: - Переодевайся давай, и ложись. Устал, наверное...