Легенды белой осени. В объятьях мрака

Проснулся я от того, что у меня мёрзли ноги. Шёл уже девятый день моего заключения. Ничего необычного не происходило. Шин показал мне рудники, объяснив, что самое лучшее место – на погрузке руды. Через руки грузчиков проходил весь эридиум, добытый в шахтах, и заметная часть его оседала в их карманах. В отличие от рабочих, они не торчали всю смену на солнце, и им прощались мелкие недостачи – ещё одна доля кристаллов уходила конвою. Однако мне это место не подходило никак. Во-первых, работа на погрузке требовала большой физической силы. Во-вторых, здесь в самом деле за день проходило столько эридиума, сколько ни один эльф не видел за всю свою жизнь. Вряд ли меня хватило бы больше чем на год такой каторги. Чуть лучше дело обстояло с добытчиками. Эти набирали за день тележку и остаток времени курили завезённые контрабандой дурманящие травы. На травы, впрочем, приходилось добывать руду отдельно – опять же, чтобы оплатить поставку охране и тем, кто работал на разгрузке. И снова выходило, что самое сочное место именно там. Шин был изрядно расстроен, когда узнал, что я собираюсь работать в столовой. Ну, да. Вонь там стояла страшная. Местная похлёбка больше походила на помои – да ими и была, как мне кажется. Объедки со столов охраны. Зато здесь не было перегрузок - ни магических, ни физических. Я отлично видел всех, кто обитал в нашем муравейнике – столовая была одна на все пять этажей, и получал возможность разобраться, кто здесь кто. Разочарование мальчишки меня задело мало. По большому счёту он свою часть сделки выполнил, и мог катиться на все четыре стороны. Однако Шин, конечно же, катиться не захотел. Так что я решил ещё раз воспользоваться его зависимостью и обязал отмывать лицо, шею и уши каждый день – очень уж нехорошо пропахла моя постель в первую же ночь. А спать его пришлось брать к себе и в последующие дни. Необходимость этого я понял, когда, проснувшись следующей ночью, застал ещё одну «любовную» сцену. Вепрь – как выяснилось, так звали самого отчаянного из парней, деливших со мной кров – пытался взять реванш ещё дважды. Один раз он поставил мне неприятнейший и довольно болезненный синяк. К моему удивлению, стоило ему заехать мне по лицу, как из-за двери показалась стража, и нас растащили по углам. Обоих лишили похлёбки и пригрозили железным ящиком. Что такое железный ящик, я понял ещё не скоро, и, к счастью, не на своей шкуре. Эта коробка с тяжёлым навесным замком стояла посреди шахты и вовсе не выглядела угрожающе, пока в один прекрасный день я не увидел заключённого, которого вытаскивали оттуда после заката. Плечи и ноги его были покрыты ожогами, покраснела даже кожа на пятках. Ящик раскалялся за день так, что превращался в духовую печь для поросят. Больше Вепрь ко мне не подходил – до этого самого девятого дня, когда я проснулся и обнаружил, что на мне нет сапог. Сапоги были хорошие. Их шили в доме Волка в те дни, когда наши мастера ещё делали доспехи для эльфов, а не для захватчиков. Я проносил их не один год - и проносил бы ещё столько же, если бы не это неприятное недоразумение под названием эридиумные рудники. Да, я всё ещё верил, что не останусь здесь надолго. Сев на нарах, я посмотрел вниз и, как и следовало ожидать, увидел свои сапоги на толстых и вонючих ногах Вепря. Ссориться с ним не хотелось. Кто знает, когда охрана снова выпрыгнет на нас, как чёртик из коробочки? И всё же, спустившись вниз и пошевелив пальцами, чтобы привыкнуть к ледяному полу, я осторожно постучал Вепря по плечу. Вепрь не двигался. Я постучал ещё раз, уже сильнее, и позвал. - Эй… Снова никакой реакции. Тогда я попросту сел у его ног и стал стаскивать сапоги. Вепрь проснулся мгновенно. Схватив меня за шиворот, он прижал меня к стене с неожиданной прытью, так что из лёгких вышибло весь воздух. - Чтоб тебя крысы съели… - выдохнул я. Вепрь основательно встряхнул меня и приблизил небритую морду к моему лицу. - Ты что это задумал, вислоухий? Интересно, почему люди так завидуют нашим ушам? Может, они думают, что большие уши - признак большого… хм… Вряд ли. - Сапоги отдай, - выдохнул я, тщетно пытаясь высвободиться из стальной хватки. Вепрь неприятно ухмыльнулся. - Возьми, - предложил он, выпуская меня. Я ещё не понял подвоха, но чувствовал, что он есть. - Только без своих дружков из охраны, а, ушастый? - Ты это о чём? – потирая горло одной рукой, другую я на всякий случай выставил перед собой, ожидая удара. - Ты меня понял, - Вепрь снова усмехнулся. – Стоило мне прижать одного бессмертного, как тут же прибежали ещё трое. Я нахмурился, пытаясь уловить ход его безумной мысли. Он что, решил, что я заодно с упырями? - Сапоги отдай, - повторил я упрямо, не желая слушать продолжение этого бреда. - Сегодня. После работы, - сообщил Вепрь. – И дружка своего можешь взять. Я покосился туда, где в уголке мирно посапывал Шин. Он-то мне зачем… - Где? – уточнил я. - За складом. Позовёшь охрану… Это по-бабьи, понял, ушастый? И быть тебе бабой, пока не помрёшь. Для всех нас. Я поморщился. Это была далеко не первая угроза, но пока что я не видел никого, кто мог бы её осуществить. Сколько вообще нужно провести в этой дыре, чтобы так оголодать? Этого я тоже понять не мог. *** И вот когда рабочий день подходил к концу, и я уже домывал последние миски, в дверях кухни показался Шин. Мальчишка был всклокочен и возбужден. - Ну, - произнес я, откладывая в сторону последнюю миску. - Вас ждут, господин. Я поморщился. Это человеческое обращение мне не нравилось. Не очень-то хочется быть господином одного единственного малолетнего оборванного слуги. - Их много. Я повёл плечом. Много их уже было, и никаких особых талантов они не показали. - Иди в бараки, - бросил я, вытирая руки и направляясь к выходу. - Но… - Иди, - повторил я и наградил мальчишку испепеляющим взглядом. Шин вжался в угол и затих. Размяв плечи, я вышел на улицу. Солнце уже почти зашло, оставив лишь розовую полоску на небе над кромками гор. До склада идти было минут пять, и когда я оказался у нужного поворота, сумрак окончательно накрыл утлые домишки нашего посёлка. Я завернул за угол и остановился, невольно присвистнув. Много? Очень интересное и точное описание. Всего их было десятка два. Вепрь с друзьями, всего человек семь, стояли напротив. Ещё одна такая же компания поджидала меня справа. Остальные расположились по краям тупичка – должно быть, обычные зрители. - Так хочется поиметь эльфа? – спросил я с искренним удивлением. - Ты нарушаешь правила, - сообщил верзила со шрамом, стоявший справа от меня. Я поднял бровь и посмотрел на него. - У вас тут есть правила? - Да. Правило первое. Мы с моим братом делаем всё, что хотим. Ага, брат. Просто замечательно. Впору позавидовать такой верности семейным ценностям. Я ещё раз окинул взглядом место нашей встречи. Вариант был безнадёжный. - Может, по одному? – предложил я на всякий случай, и в ответ услышал хохот. – Ну, или, я вызову на бой вожаков? По правилам чести. Ещё один взрыв хохота. Я попятился, понимая, что меня сейчас будут бить. Ожидания мои оправдались в первый раз за день – тяжёлая дубина одного из громил врезалась мне пониже спины. Я едва не рухнул на землю, в последний момент успев развернуться и рвануть оружие на себя, но тщетно. Силы не хватило. Следующий удар повалил меня лицом вниз, и я лишь старательно сжимал руками рёбра и прятал пальцы от ударов тяжёлых сапог. Моих, в том числе. Глаза наполнило кровавое марево, и я уже думал, что боль так и не стихнет, когда крики громил сменились более высокими голосами носферату. Сквозь алый туман я с трудом мог разглядеть свалку. Видел только, как покатился по земле брат Вепря, сжимая пальцами правой руки обрубок левой. Как двое громил набросились на одного охранника, и как тот, свернув одному из них шею, приник губами к ещё горячей артерии. Потом наступила тьма. В себя я пришёл в лечебнице. Попытался шевельнуться и обнаружил, что всё моё тело покрыто бинтами. Теперь уже на мне не было не только сапог, но и верной кожаной куртки, пережившей со мной не одну зиму. Шин сидел напротив, скрестив руки на коленках, низко наклонившись и вглядываясь в моё лицо. - Жив! – выдохнул он. - Ага, - я ещё раз повёл плечом. Да, шахты делали своё дело, и раны заживали отвратительно. – Что произошло? - Охрана, - выдохнул мальчишка. Глаза его непривычно сверкали. – Ворвались и разделались со всеми. - Да… - протянул я. Внезапно вспомнилось предостережение Вепря. Но я-то охрану не звал, как и в прошлый раз. – А что с… Мальчик помрачнел даже раньше, чем я успел назвать имя. - В ящике, - сказал он тихо, будто читал поминальную тризну. – А Быку отрубили руку. Я кивнул, вспомнив метания второго бугая. - Ну и хорошо, - сказал я, но почему-то Шин посмотрел на меня как на ненормального. - Его же выпустят, - сказал он таким голосом, будто разговаривал с полным дураком. Я с недоумением смотрел на него. – Вепря выпустят, - повторил он, - и он тебе за брата голову оторвёт. Я откинулся назад, расслабляя ноющую спину. Шин был прав, если подумать. Вепрь и так обозлился настолько, что позвал всех, кого мог. Думаю, он хотел лишь проучить меня, но теперь просто избить меня будет мало. Он не успокоится, пока не выполнит обещание. - Не показывай, что поправился, - посоветовал Шин. – Тогда тебя не отправят работать. Я лишь повёл плечом. План мне не нравился. Чем дольше я сидел в лазарете, тем сильнее становилось влияние эридиума. А вот я к побегу не приближался ни на шаг. - Посмотрим, - ответил я уклончиво. – Тебе работать не надо? Шин мялся. - Боишься? – спросил я, и он кивнул. В первый раз за всё время здесь мне стало его жаль. Наверное, потому, что я понимал - деваться ему сейчас некуда. Здесь его рано или поздно достанет охрана, там – ребята Вепря. - Ты выбрал не того, - сказал я, прикрывая глаза. Почему-то было стыдно за неоправданное доверие. - Того, - сказал он тихо. – Всё-таки вы ни разу… Он не договорил. - Я пойду, - закончил Шин ещё тише, и мне оставалось только кивнуть. *** В барак я вернулся через три дня. Не вставая с койки, Вепрь проводил меня взглядом, полным ненависти. Однако всю ночь ко мне никто не приближался. Спокойно прошло и утро. Лишь по дороге к столовой мне всё время казалось, что за мной следят. Эта смутная тревога не оставляла меня весь оставшийся день. Когда я вышел из кухни и направился к бочкам с водой, чтобы, как обычно, ополоснуть лицо, ощущение только усилилось. Стоило мне наклониться и зачерпнуть полную горсть воды, как что-то сухое и колючее накрыло меня с головой. Я дернулся, вырываясь, но лишь почувствовал на запястье чью-то холодную руку. Лицо моё оказалось прижато к краю бочки, и я уже задержал дыхание, приготовившись к тому, что меня будут топить, когда неизвестный сильнее выкрутил мне руку. - Не дёргаться, - выдохнул незнакомый голос, принадлежавший, должно быть, кому-то из подручных моих «друзей». Я и не дёргался, потому что не мог понять, куда мне дёргаться, чтобы оказаться на свободе. Запястья мои оказались скручены колючей верёвкой. Неожиданно сильные руки поволокли меня прочь, так и не давая разогнуться. Шли мы долго, повернув несколько раз. Свет померк, и я ощутил запахи бараков - пот и старое тряпьё. Но даже тогда незнакомец не остановился. Постоянно подгоняя меня, он миновал какие-то лестницы и новые коридоры. Потом наступила абсолютная тьма, и мы остановились резко, так что я едва не упал. Я напряг кисти, пытаясь порвать веревку, но сделать ничего не успел. Чьи-то руки рванули в стороны мою рубашку, так что застёжки зазвенели по полу. Что-то холодное скользнуло за пояс штанов и прошлось по ягодицам. Я инстинктивно сжал бёдра, приготовившись к тому, что Вепрь осуществит свою угрозу, но ничего не произошло. Какое-то время стояла полная тишина. Затем меня снова рванули прочь и поволокли – всё теми же коридорами и лестницами, счёт которым я быстро потерял. Стало светлей, и верёвка исчезла с рук, а затем вернулось и зрение. Я снова стоял у бочек, цел и невредим.