Немертвая любовь.

Примерно лет десять назад, когда нам с Лиссой было всего по восемь лет, все наше свободное от учебы время мы проводили в компании её родителей. Чудесные были времена. Стоило солнцу коснуться горизонта, как нам доводилось слышать тихие отголоски старых и добрых произведений, что старшее поколение Драгомиров так любили читать. Эрик и Рея были, и вправду, потрясающими, истощали мудрость и всезнание, начитывая любимые строки — внушали в наши пустые головы познания с самого малого возраста. А мы? Мы были еще столь юны, не желая вникать, понимать их смысл, что никогда не относились к подобному с большей серьезностью. Эрик Драгомир, сколько мне приходилось его знать, всегда истощал безграничную любовь к книгам Альберта Камю, раз за разом вдаваясь в меланхолию и уж сотый раз, наверняка, перечитывая «Записки абсурдиста». Позже, разумеется, мы изучали его в Академии. В этой книге была строка, которую мне довелось волей судьбы запомнить: «Невинность существа не является полной приспособленностью к миру, в котором он живет. Невиновен тот, кто ничего не стремится доказать, отдавшись течению». В те времена я не понимала всей сути. В конце концов, в классе был парень, который мне нравился, буйствовали гормоны на фоне с увеселительными программами избалованных моройских детишек. Где уж тут разогнаться до литературного анализа? И только сейчас, спустя все это время, я прониклась смыслом. Потому что в последнее время, моя жизнь стала больше напоминать борьбу противоречий, где затерялась та самая ложь, между правды и наоборот. Иногда, бывали такие дни, когда мне казалось, будто стоит сдаться и плыть по течению, ничего не предпринимая. Бездействуя. Просто плыть, как это делают другие, и не заботится о том, что будет дальше. Ведь как-то же они выживают? Вскоре я так и сделала, но после осознала всю абсурдность своего поступка. Я была не права, думая, что так просто смогу сдаться, руководствуясь печалью и тоской по прошлому, убиваясь горем. Руководствуясь силой гнева и мести, которая управляла мной от момента потери мне самого дорогого, что я имела когда-то. Дмитрия. В свое время это мне помогли растолковать новые знакомства, о которых я до сих пор изредка вспоминаю с благодарностью. Ребята, с которыми я кинулась в омут, поддавшись тому течению. Группа дампиров-отказников, с которыми мне довелось провести несколько недель в Новосибирске. Мы сражались плечом к плечу против множеств стригоев. Они просматривали во мне несокрушимого, опытного наставника, который способен вести за собой группу потерявших определенную цель дампиров. Как иронично, не находите? Они видели во мне спасение, человека, который указал бы им путь и боролся бы за их права на таковую жизнь. И что в конечном результате? Где они теперь? Что с ними? На эти вопросы, ответов я не имела. Вслушиваясь в ритмичное постукивание мотора вперемешку с песней, игравшей на заднем фоне местного радио, я подняла взгляд на водителя, после переведя его за прозрачную гладь окна. Сменяющиеся друг друга пейзажи, казалось, дразнили и играли с моим сознанием, выворачивая все наизнанку. Эта страна, это место… почему она внушает мне неуверенность в себе, в собственных силах? В какой момент во мне затаился страх, и почему я это сразу не заметила? Оказаться здесь, казалось уж не такой хорошей идеей — чужая территория. Еще бы, вторая неделя безрезультатных поисков. Надежда бы мне сейчас не помешала, как и какая-либо зацепка. Такси завернуло за поворот, постепенно сбавляя скорость. Сколько уже времени прошло с момента моего отъезда из Академии. Столько воды утекло, а мое сознание все никак не может забыть того рокового дня, когда мы так отчаянно последовали за стригоями в пещеры, где я и потеряла часть себя. Мое сознание при каждом удобном случае возвращалось в прошлое, чётко обрисовывая каждую деталь происходящего. Это сводило с ума, не взирая на дополнительную тьму исходившую от Лиссы. Каждую проклятую ночь меня сковывал душераздирающий крик. Мой собственный сон, мой ужас, и его сопровождал кроваво-алый взгляд светловолосого не-мертвого, который всматривался в меня, заполучив нечто ценное моему сердцу. Внутри его хладное яство наверняка ликовало от моего горя, но мне было наплевать на мальчишку. Тогдашний хаос и крепкие руки Стэна Альто, которые наверняка спасли мне тогда жизнь. «Куда ты, Роза? Их там слишком много. Роза, нужно убираться отсюда!», — кричал он, пытаясь меня образумить, что было безуспешно до появления Джанин. Моя мать всегда выделялась «отменными» от большинства методами воспитания. Она с силой встряхнула меня и притянула к себе, окончательно разрушив и без того бренный мир: «Он мертв, Роза! Мы не можем возвращаться туда. Он мертв». Её душераздирающий крик вторящий: «Беги! Он мертв! Что, хочешь разделить его участь? Беги!». Именно тогда я впервые и увидела панику за меня — свою дочь, которую она не могла потерять. В тот момент я и увидела все волнения матерей в её взгляде за своего ребенка, но тогда это было не важно. Получив добрую пощечину, я опомнилась, вернувшись в кошмар и… побежала! Систематически просыпаясь в холодном поту среди ночи, я перебирала каждую мелочь в голове, чтобы найти хотя бы малейший шанс вернуть Дмитрия, но он казался призрачным, как и тот факт, чтобы найти его в огромной России. Но как говорится: Надежда умирает последней. И я готова к этой встрече, готова к бою, может даже последнем в своей жизни. Я сделаю это! Машина медленно остановилась у дверей, над которой висела неоновая вывеска, гласившая мой пункт назначения — «Соловей». Достав небольшой желтый стикер из кармана, я сверила питерский адрес моройской забегаловки и, расплатившись с таксистом, направилась прямиком в бар. Внутри все было относительно спокойно, если не брать во внимание игравшую музыку на повышенных тонах и множество моройских мужчин, которые не чувствовали себя зажато в компании дампирских девушек. Отыскав уголок потише, я опустилась за свободный столик: — Капучино, пожалуйста. Сделав заказ подошедшему официанту, я обвела взглядом переполненное помещение, пока не заметила блондинистую особу, движущуюся в моем направлении. — Роза, верно? Здравствуй. Спасибо, что не опоздала, люблю тактичность. Не хотелось проводить больше времени с моройскими мужчинами. Сама понимаешь. — Строганова Александра? — Я испустила вздох облегчения. Наблюдая за изящностью алхимика, я пристально изучала незнакомку, которая, по словам Сэйдж, могла помочь в поисках нужной мне своры стригоев. Некая банда не-мертвых взялась за один из районов Петербурга, промышляя убийствами, обращением молоденьких мороев и их опытных стражей — дампиров. Стригои собирали армию, хотя это звучит громко для крыс, вроде их, их мерзкой сущности, которую Дмитрий учил меня безжалостно истреблять. Для чего красноглазым армия? Вот это уже более интересный вопрос, на уровне того, есть ли среди них тот, кого я сокровенно разыскиваю? — Именно, можешь называть меня просто Саша или Алекс. Не люблю всей этой официальности, хотя обязанности вынуждают порой, — опустившись напротив, девушка пыталась беззаботно отвлечься от моройской компании, которая так и жаждала её возвращения, — Рада знакомству, и ближе к делу. Что тебя привело в Петербург, поведай мне, Роза? — Я приехала в Петербург, дабы открыть охоту на стригоев. — Я помедлила, осознав, как это «громко» прозвучало, — Но мне нужна твоя помощь. Сидни сказала, что ты именно та, кто сможет мне в этом подсобить, это ведь не является проблемой? Как насчет того, что бы поделиться информацией? Думаю, от этого мы будем обе в выигрыше… — Почему вы, дампиры, постоянно усложняете себе жизнь и ищите приключений на пятую точку? Дампиры, дампиры, — начала было алхимичка, не особо воодушевлённая причиной моего визита в «Соловей», - Да, я могу поделиться информацией, но с условием. — Я вся внимание, — ответила я. Подавив приступ недоброй ухмылки, я сосредоточила свой взгляд на подходящем к нам официанте. Получив свой заказ, мое внутреннее «я» заплясало чечетку на радостях, ей Богу! В большинстве русских забегаловках сервис желает ждать лучшего. Сделав несколько глотков кофеина, я взглянула вновь на золотовласую собеседницу. — Надумаешь оставлять след из трупов по всему Питеру, будь благоразумней и сообщи мне, — подмигнула Александра, — Здесь нет Сидни Сэйдж, но есть я. До встречи, Роза Хэзевей. С этими словами, алхимик покинула бар, предварительно сунув мне горстку бумаг с интересующей меня информацией. Но на мое пребольшое удивление, это был список.. имен? Какого черта?! На обороте Строганова оставила свой контактный телефон: — И за это спасибо, — допивая кофе, недовольно пробурчала я. Оплатив счет, я направилась следом, прочь из этого притона «кровавых шлюх». Пребывание в «Соловье» почему-то вызывало отрицательные эмоции, то ли из-за беглых взглядов моройских мужчин, то ли из-за самой атмосферы помещения. Вердикт один — время возвращаться в свой новый «временный» люкс. Выбравшись на улицу, я вдохнула свежий воздух, решив прогуляться, проталкиваясь в толпе желающих забить битком здешние ночные заведения. Достав мобильный, с ловкостью набрала номер, выведенный каллиграфичным подчерком на развороте, и услышала все тот же звонкий голосок: — Это список стригоев? — Нет, Роза, это список людей. Тех, кто содействует им, — тишина, а после гудки. Закрыв телефон, я пыталась осмыслить все сказанное алхимиком, мысленно распутывая огромный клубок событий, но постоянно заходила в тупик. Что за дерьмо здесь творится? Мысли неслись как угорелые, и я так увлеклась ими, что чуть не попала под машину, успев вовремя увильнуть с проезжей части. Оказавшись на безопасной территории, я выдохнула, постаравшись перевести дыхание. Так, стоп! Хватит на сегодня призрачных догадок, недосыпов и всего прочего. Утро вечера мудренее. Но стоило вбежать в переулок, как меня накрыл внезапный приступ тошноты. Стригой! Не в силах совладать со своей недавно открытой способностью, я замерла, затаив дыхание. Мне было сложно сконцентрироваться на чем-либо и одолеть это, но я старалась, посему преодолевая себя, рука рефлекторно двинулась к серебряному колу. Сделав пару шагов назад, я придвинулась спиной к стене здания, заняв оборонительную позицию, дабы защитить тыл и быть готовой к нападению. Глаза все еще не полностью привыкли к ночному освещению — вернее к его отсутствию после «Соловья», где яркими лучами отбивали софиты. Но спустя пару мгновений картинка начала становиться все чётче и чётче. Теперь я ясно могла различать обстановку и здраво её оценить. В радиус моего зрения попала темная фигура, вышедшая из-за угла, что застыла по ту сторону выхода с переулка, видимо тоже заметив меня. Разделяющее нас расстояние было не так уж велико, дабы я смогла окинуть внимательным взглядом противника, ощутить, как сердце облилось кровью, пагубно екнув. Крепкое телосложение, пыльник в пол, распущенные волосы до уровня плеч, которые и по сей день наверняка оставались такими же шелковистыми на ощупь, как я и запомнила при нашей последней встрече. Все это казалось до боли родным и знакомым, что хотелось кинуться в объятия и забыться, как в ночном кошмаре. Позволить себя убедить, что это лишь очередной плохой сон, но, увы, этому не было суждено случиться. Наши взгляды встретились, и я осознала, что это жестокая реальность. Это он. Дмитрий. Стригой. Напомнив себе о цели визита в Петербург, я мысленно собралась с силами, стараясь перебороть предательское покалывание под ребрами. Недавно любимые карие глаза теперь пылали кроваво-алым огоньком, в котором больше не было и следа былого тепла. В нем не было места заботы, любви, которую излучал Дмитрий во время тренировок, прогулок, бесед, в ней не было места осуждению и строгости. Теперь все эти чувства ему затмила жажда крови, и эту подмену было трудно не заметить. Мертвенная бледность и хладнокровие пришли взамен. — Добрый вечер, Роза, — нарушая тишину, произнес он на удивление мягким тоном. — Я так скучал по тебе. О, моя Роза. Мысли, словно буря, смешались в голове от одного произнесенного им имени, сердце кинулось вскачь, сбивая дыхание. Голос был на удивление мягким, отчасти не типичным для стригоев, с которыми мне посчастливилось встретиться ранее. Одновременно с тем, в нем пробивались нотки прохладной стали, заставившие меня напрячься, замереть с колом в руках. Я совершенно не знала, как реагировать. Услышанное и увиденное мной в миг заставляло усомниться — насколько же он изменился. Следующие слова застряли в горле, заставив затаить дыхание: — Дмитрий?! — Да, Роза. Это я, — поспешно ответил он, сделав шаг навстречу. Был это вопрос или утверждение, я и сама не в силах была разобрать от сбивавших с толку меня эмоций, но наверняка, костяшки пальцев, державшие оружие побелели, обхватив клинок сильнее. Силуэт на том конце замер, видимо заметив всю подготовленность к случаю. Так я машинально напоминала себе, что сейчас не время для несдержанности, и стоит быть начеку. В конце концов, призраков мне доводилось уже видеть и прежде: живых или не-мертвых.  — Как я вижу, ты тут не потому, что безумно скучала. Решила убить меня? — кивнул он, при этом его тон стал невыносимо тоскливым. — Ты уверена, что готова к этому? Я к тому, что стою тут минуты две, а ты так и не напала. Будь у меня желание — ты бы лежала уже мертвой где-то неподалеку, но у меня другие планы на тебя. Противоборствующие чувства накрыли меня с головой — любовь и одновременно ужас. Голос Дмитрия был какой и прежде, и в тоже время имел свои отличия, постепенно теряя всю свою привлекательность. В нем появились неизвестные мне ранее нотки жестокости. Хотя нет, не так. Естественно, они были мне уже знакомы прежде, да, но лишь в обликах не-мертвых, которых я насаживала на свой кол, пронизывая их сердца. Посему под конец, он вовсе изменился, став хладнокровным и расчетливым. «Нет! Нет! Нет! Это не он! Дмитрия больше нет! Он не тот человек, которого ты любишь. Это монстр и его следует убить!» — пыталась напомнить я себе, вторя одно и тоже по кругу и внимательно наблюдая за дистанцией между нами, которая постепенно и зловеще сокращалась. — Я хочу быть с тобой. Давай останемся вместе навсегда… — Нет! — вырвалось у меня, наконец, перебив слащавую тираду стригоя, — Ты не тот, кого я люблю. Больше нет. Дмитрий умер в пещерах. Ты - не он, — выдавила я осевшим, но решительным, голосом. Смелость била ключом, а сознание постепенно выстраивало барьер от воспоминаний. Я начинала трезво понимать, что он был прав. Если бы он хотел, я бы уже давным-давно была мертва, но это было не так... Вот только почему? Что его сдерживало? Заметив оценивающий взгляд, я насторожилась, посему лишь сильнее сжала серебряный кол, приготовившись к внезапному нападению и обороне. — И ты прав — я здесь, чтобы убить тебя, — отрезала я. Это было последнее, что я проронила, подавив в себе все мысли, эмоции и чувства, прежде чем накинуться на мужчину, сверкнув острием клинка. Ринувшись в бой, я старалась наносить удары своим единственным оружием и одновременно барьером, как можно четче, как меня учили в академии — выкладываясь по полной. Наработанные рефлексы молниеносно дали о себе знать. Мне нужен был всего момент, но у меня ровным счетом ничего не выходило. Дмитрий ловко уворачивался и, по-видимому, воспринимал все происходящее, как игру. Я не могла перечить тому факту, что былой наставник слишком хорошо знал меня. Он учил меня чему-то новому, привнося свое, и я это перенимала. И не удивительно, что сейчас все мои попытки заколоть или хотя бы ранить его были тщетны, но я не оставляла надежду. Замахнувшись, я нанесла пару решающих ударов колом, но, по-видимому, лишь задела противника. Послышалось протяжное шипение, а после и нападение, заставившее меня ловко увернуться, ударив с силой его по ногам. Второе шипение раздалось, заставив меня мысленно возрадоваться, когда последовало то, чего я уж никак не ожидала. Ночную мглу разрезал звонкий звук удара метала об асфальт, что выбил нас с боевого режима. Дерьмо! Меня с особым остервенением лишили единственного оружия, которое могло бы спасти мне жизнь, а свирепый взгляд, возликовав, замер на мне. Кинувшись к клинку, я была перехвачена и пригвождена к бетонной стенке переулка. Я в ловушке, черт возьми! Ужас и паника нахлынули потоком. Не желая мириться с подобным финалом истории и не веря в собственное поражение, я запаниковала, принявшись вырываться. Но к несчастью попытки были тщетны, так как Дмитрий прижал меня к стенке уже всем своим телом, дабы я не смогла более сопротивляться. Это он умел делать отменно. и будь это в ином случае, возможно, я бы подшутила над ним и его уникальными способностями, но мне было вовсе не до веселья. Запястья тут же оказались скованны в «кандалы» его хватки на уровне лица, и только потом я осознала — это конец. Впрочем, покидая академию, я и не надеялась вернуться живой… Казалось, сердце сейчас вырвется наружу, пробив грудную клетку. Дмитрий был близко, слишком близко, как бы я не старалась вжаться в возведенную позади стену. Запах лосьона после бриться моментально обволок мой разум, заставив приготовиться к верной смерти… Но ничего не последовало. Покосившись на мужчину и в какой-то миг… всего лишь миг, мне показалось, что что-то внутри не-мертвого екнуло. Он смотрел на меня, пристально рассматривал — как прежде это бывало, но, заметив мой испуганный взгляд, истинное нутро не заставило себя долго ждать, возвратившись вспышкой алого огонька, полного торжества и самодовольства:  — Ты будешь моей! — прошипел он. И следующее, что я помню — дикую, пронзающую мою плоть боль и пустоту. Тьма поглотила меня.

***