Кукольные сердца

Возвращаясь из школы в общежитие, я шла по привычной дороге. На улице не было ни одного парня — лишь девушки, со своими счастливыми улыбками на нарисованных лицах. Никто не разговаривал — все просто молчали. Даже те, кто шёл за руку друг с другом. Некоторые махали мне рукой, и я неуверенно отвечала им тем же. Было не удивление тихо. Не было слышно не только разговоров, но и машин, и ветра — ничего, кроме разве, что звука каблучков, цокающих по тротуару. Это была странная тишина, непривычная. Чего же в ней не хватало? Придя домой, я окинула взглядом комнату: повсюду лежали мои куклы, они сидели на шкафу, на тумбочке, на полу. Среди них была и Сильви, но мне она показалась странной: слишком безжизненной. Я подбежала к ней и обняла, но она какой-то чересчур неподвижной… Я потянулась, чтобы снять с неё маску, но замка не было! Это была цельная кукольная голова, на кукольном теле! Я занервничала, однако потом успокоилась. Ведь это моя кукла. Почему я подумала, что это живой человек? Я усадила её на кровать. Затем пошла к зеркалу, чтобы снять с себя маску. И вот она уже была в моих руках. Вот только… под маской у меня совершенно ничего не было — шея обрывалась пустотой, почему-то напоминая пластиковый шарнир. Я видела своё безголовое тело глазами маски. И тут я поняла, какого звука мне не хватало всё это время! Звука моего собственного дыхания! На улице не было не мужчин, не было людей — я была всего лишь куклой в этом кукольном городе. А в руках у меня была отнюдь не маска, а моя собственная голова. Внезапно рядом появилась Синдер: — Я же говорила: будь хорошей куклой…, а ты, совсем голову потеряла. Сердце заколотилось как бешеное. Я увидела комнату со стороны. На полу рядом лежали три куклы: я, Сильви и Судзуха. Мы держались за руки и лежали посреди этой кукольной комнаты, в этом кукольном домике. — Я ВАМ НЕ КУКЛА! — закричала я, и, проснулась.

***

Рядом со мной неподвижно лежала Сильви, уставившись широко распахнутыми глазами в потолок, напоминая, скорее, куклу, чем человека. Выглядело это настолько пугающе, что я сразу же положила ей руку на грудь: дышит. Неужели и я так выгляжу со стороны? Маска у меня внутри была вся влажная. Видимо, я сильно вспотела из-за того страшного сна. Интересно, спала ли сейчас Сильви? Не разбудила ли я её своим криком? Или и крик мне тоже приснился? Я легла обратно на постель, расправив руки. Перед сном я очень переживала за Сильви (а, может быть, Гина, если вообще есть разница, хотя, думаю всё же разница есть). Вот я лежу рядом с ней, но она как неживая. Когда мы вернулись домой, она захотела побыть куклой. Насколько продлится это её состояние? В этих мыслях я и уснула. Наверное, поэтому мне и приснился этот кошмар. Пусть мне нравятся куклы, пусть мне было приятно играть с Сильви как с куклой, но всё же, я в ней больше видела человека, в любом из образов. Мне захотелось повернуть голову набок, чтобы видеть Сильви перед собой. Так мне будет спокойнее. Но из моих попыток ничего не вышло. Я поднялась с постели и потянулась к голове, начав ощупывать свои длиннющие уши. До этого, мне как-то в голову не приходило, что они могут мне настолько мешать. Если задуматься, я вплоть до сегодняшнего дня никогда не носила маску настолько долго. Как минимум всегда снимала её на ночь перед сном. Наверное, сегодня первый день, когда я в ней спала. Я включила настольную лампу и направилась к тумбочке, где в одной из полок лежали сменные детали для масок. Покопавшись немного, я нашла в ней комплект обычных ушей. Сняв с себя маску, я стала вывинчивать крепления внутри неё, на которых держались мои эльфийские уши, а потом на их месте закрепила те, которые только что достала из тумбочки. Когда маска вновь защелкнулась на моей голове, я подумала, что не было такой уж необходимости менять уши у маски. Проще было просто снять её и лечь на бок, смотря на Сильви своими собственными глазами. Но… Вдруг Сильви проснётся… Я поняла, что со стороны смотрелась, как какая-то извращенка. Ведь нас с детства учат: маски никогда ни перед кем нельзя снимать! И тогда в ванной, и потом, после торгового центра, я не придавала значению тому, что Сильви приходится оголять передо мной своё лицо. Более того, она оголила передо мной своё тело. Интересно, как она сама это воспринимает? Наверное, ей нелегко, хотя в этом всё моя вина. Она как раз правильно поступила, не позволив мне снять с неё маску, как и полагается приличной девушке. С этими мыслями я отправилась обратно в постель и легла на бок, теперь имея возможность видеть её. Если сегодняшнее поведение Сильви было очень странным, то моё попросту нарушало все нормы приличия. Я попыталась успокоится и снова уснуть. Но недавний сон навевал воспоминания. Те самые, от которых я так долго пыталась избавиться. На самом деле, я слукавила. Был в моей жизни один эпизод, когда мне пришлось провести в маске слишком долго. Надо же, я всё-таки смогла об этом забыть! По крайней мере, на время…

***

Мне было 13 лет. Инициацию я прошла в середине каникул, так что до школы оставалось ещё уйма времени. Мне нравилась моя маска, но мне было в ней немного непривычно. Всё-таки я была новенькой. По правилам, я должна была к ней привыкать, и я понимала, что это будет нелегко. Я постоянно норовила выпросить у мамы ключ, чтобы хоть ненадолго её снять. Однажды вечером родители собрались в театр, и я стала, как обычно, выпрашивать ключ у мамы: — Мам, ну, пожалуйста. Я хочу умыться. — Ты только что ужинала, и лицо у тебя чистое — не обманывай меня. — А если вы вернётесь поздно, как я усну? — Ты же знаешь, нужно учиться и спать в маске. Как же ты будешь спать со своим будущим женихом? — Ну, мам! Ну пожалуйста! — Никаких «мам»! Мы пошли. Постараемся вернуться до того, как ты ляжешь спать. А пока, будь хорошей куколкой. Ладно? — Да… — недовольно буркнула я, и дверь закрылась. Этот щелчок замка мне потом долго снился. До вечера я играла с куклами и смотрела телевизор, а перед сном выпила немного сока. Посмотрев на часы, я увидела, что уже около полуночи — а родители всё ещё не вернулись. С сожалением, что придётся спать в маске, я легла в кровать, но уснуть для меня оказалось целой проблемой. Не меньше часа я ворочалась, пытаясь найти удобную позу. Мама всегда говорила: «Будь хорошей куколкой», и я старалась. Но даже представить не могла, что меня ждало дальше! Проснувшись, я пошла в комнату к родителям, но их там не было. Я обежала всю квартиру, ничего не изменилось со вчерашнего дня. Хорошо хоть в холодильнике было много жидкой пищи, которую я могла пить через трубочку. В ожиданиях я просидела до обеда, но так ничего и не изменилось. Где же они? Они не могли так надолго меня оставить одну! Они скоро вернуться! Я стала звонить им на их телефоны, но ни мама, ни папа, не были доступны. Наверное, тогда я впервые почувствовала себя одинокой куклой, в кукольном домике. Вечер также не принёс ничего хорошего. У меня не было ни друзей, которые бы часто ко мне заходили, ни других телефонных номеров, кроме номеров родителей — я осталась одна. На этот раз я не могла уснуть не из-за маски, а из-за тревоги, из-за осознания того, что я заперта, одна, в маске, и в квартире. Я жила на седьмом этаже, а дверь закрывалась на ключ не только снаружи, но и изнутри, так что я не могла выйти. На третий день, проснувшись, я снова обошла всю квартиру. Но опять всё было по-прежнему. Чтобы хоть как-то развеять одиночество, я пыталась разговаривать со своими куклами. Но скоро мне это надоело, и я везде стала искать хоть какие-нибудь инструменты, чтобы снять маску! Отвёртку или что-нибудь ещё! Я пыталась расковырять замок хоть чем-то, стянуть маску с головы, но всё было безуспешно. Я начинала ненавидеть своих родителей за то, что они не оставляли мне запасных ключей: ни от маски, ни от квартиры. Эти чувства переполняли меня, но я ничего не могла поделать. На четвёртый день я просто не могла встать с кровати. Но не из-за голода. В холодильнике хватало еды, и я могла прожить на этом целую неделю! Просто, я не хотела вставать. Я не хотела снова видеть эту пустую квартиру, этот одинокий кукольный домик, пленницей которого я оказалась. Лишь ближе к вечеру голод стал настолько невыносимым, что я встала, чтобы выпить немного овощного пюре. Я не заметила, как снова вырубилась, и утром проснулась на кухне. Пятый день, всё по-прежнему. Но что удивительно, мне стало легче. Чувство тяжести сменилось необычайной лёгкостью, которую я раньше никогда не испытывала. Выпив немного чая и джема на завтрак, я пошла в свою комнату, рассадила всех своих кукол в круг и села рядом с ними. Мы пили чай, разговаривали, мне уже не было ни одиноко, ни страшно. Кукла, живущая в кукольном домике с другими куклами — это же совершенно нормально… По крайней мере, тогда я думала именно так. Этот день я уже не была одинока, со мной были мои куклы, такие же куклы как я, по крайней мере, в тот момент я перестала видеть в себе человека, и смирилась с судьбой куклы. Я мерила наряды, на них, на себя… Всё было просто прекрасно! Когда стемнело, я не стала ложиться в кровать, просто села у стены и уснула… Проснулась я от странного шума, но даже не подумала двигаться, мало ли, что там происходит. Передо мной открылась дверь, в квартиру забежали неизвестные мне люди и куклы — мужчины и женщины. Так они меня и увидели, сидящей в окружении кукол. Девушка похожая на демона подошла ко мне, села рядом и спросила: — С тобой всё хорошо? — Да, а что-то случилось? — ответила я вопросом на вопрос. — Твои родители попали в аварию, они сейчас в больнице и они не могли сказать нам о тебе раньше. — У кукол бывают родители? Я просто кукла Алиса, а это мои подруги… И я принялась перечислять имена своих кукол. Тогда для меня это было чем-то совершенно нормальным, но девушка-демон просто обняла меня, а я не могла понять, что же не так. Почему все на меня смотрят? Вскоре я узнала, что в результате аварии папа потерял воспоминания, все вплоть до детских, а мама была в коме. Сначала меня отправили в больницу, но потом я переехала домой к Синдер и мы стали лучшими подругами. До сих пор со страхом вспоминаю момент, когда после этих пяти дней, Синдер расстегнула на мне маску. Что-то недавно столь долгожданное испугало меня! И только на седьмой день, когда я была в больнице, я согласилась наконец-то снять маску. Стоя в ванной, перед зеркалом, под присмотром медсестры, с меня сняли её, и я увидела себя в зеркале. Первой моей реакцией был испуг. Бледное отёкшее лицо, широко раскрытые покрасневшие глаза, слегка приоткрытый рот, губы были настолько бледными, что казалось, словно их вовсе нет. Я хотела поскорее обратно надеть маску, но мне не дали. И я стала отмывать своё лицо, от которого уже отвыкла за эту неделю. Меня заставляли это делать каждый день, и я потихоньку стала возвращаться в прежнее состояние. Мою нынешнюю маску мне купила Синдер. Она сказала, что лучше попробовать начать всё заново, с новым лицом, новой школой, и я согласилась, приняв новый облик, а заодно сменив имя и замолчав для всех, кроме Синдер… От меня никто не требовал, чтобы я встречалась со своими родителями. Я и сама этого не хотела. Не хотела, чтобы мама однажды столкнувшись со мной, узнала меня по голосу или по чему-то ещё. Поэтому я начала усиленно меняться. Впрочем, я оставила из прошлой жизни маску и коллекцию кукол. При переходе в старшую школу, я стала жить в общежитии, а Синдер ушла из больницы и стала школьным психологом в этой школе. Никто из моего окружения, кроме Синдер, не знал об этом фрагменте моего прошлого. И мне всегда казалось, что и с ней произошло что-то тяжёлое. Именно поэтому, думаю, она меня понимает. Не пытается перевоспитать, а скорее поддерживает в том, что я делаю. Та неделя моей жизни стала для меня настоящим кошмаром, с тех пор мне и начали сниться сны, в которых я кукла. Однако сейчас я уже не одна, и от этого мне становилось как-то спокойнее.