Иллиария - мир объединенных земель.

***

Берясь за перо, я терзаюсь мыслью – с чего же все-таки началась эта история? С вашим человеческим временем порой сложно уследить, как заканчивается одно и начинается другое, и понять, заканчивается ли что-либо вообще. В моих краях время подвижно как ветер и не линейно, а прошлое и будущее слишком абстрактны, чтоб существовать отдельно от настоящего. И все же, мне приходится считаться с вашим восприятием, ведь я пишу для вас, дети Рьёльхена и Эллеры, ныне называемых Объединенными землями, и всех соседних и отдаленных государств, включая Заповедные Острова, а так же для разумных существ всех возможных миров, куда, возможно, долетят отголоски этого повествования. С одной стороны, эта история началась давно, еще до моего появления на свет, во времена, когда земля и небо не рознились друг с другом, и Высшие Силы сплетались в объятиях мирового Хаоса, рождая миры и вселенные, разбрасывая их вокруг себя, как эгорийские танцовщицы раскидывают жемчуг во время приветствия Фэтнэ. Тогда зародилась магия, тогда зародился мир, и древняя память до сих пор звенит в крови некоторых из нас – людей и фаэри, спустя тысячи лет со дня Основания. Эта история могла начаться и много позже – в день, когда Александрий из рода Найтмаров потерял любимого брата, и два сердца забились в его груди, перебивая друг друга и не позволяя жизни угаснуть в достойнейшем из правителей. Но тот, кому предназначено второе сердце, единственный в своем роде – мальчик с ледяными глазами, не способный ни улыбаться, ни плакать – тогда еще не родился, и я не знаю, есть ли смысл начинать с этого. Я могу попробовать рассказать все с того момента, когда на сцене появляюсь я сам – инкуб, низший демон Сумеречных Земель, «княжеская шлюшка» и последний мерзавец – и прочие эпитеты, коими так любезно снабжают меня дражайшие представители так называемого светского общества. Я могу поведать вам о своей роковой ошибке и цене, которую пришлось за нее заплатить – ровно как и о том, что я в жизни не желал бы лучшей судьбы. Я могу так же приоткрыть вам множество тайн – в частности, то, что «полуночная тварь», как вы нас называете, способна на глубокие и искренние, с вашей, человеческой точки зрения, чувства – и вы решите сами, верить мне или нет. И все же я предпочитаю начинать с той истории, что разворачивается здесь и сейчас – и вряд ли я найду более удачный исток. Нет ничего более исторического, чем настоящее – так отдадим же ему дань уважения и насладимся, как хорошим вином, ибо оно стоит того хотя бы потому, что еще не успело обрасти слухами и затеряться среди заплесневелых преданий. Итак, слушайте… Рьёльхен. Луна Цветения. 347 год Море казалось отсюда спокойным и ровным, шум бьющихся о скалы волн практически не достигал княжеского замка, но такое спокойствие было не для него. Адмирал Рьёльхена стоял посреди кабинета князя, получая очередной приказ и на этот раз не соглашаясь с ним. - Ваша Светлость, в море достаточно кораблей нашего флота, чтобы дать отпор врагу, каков смысл посылать дополнительные? - ровный голос с едва уловимой хрипотцой, голос старого морского волка. В выражении лица не улавливалось сосредоточенности, но не все то истина, что лежит на поверхности, а то, что таилось в глубинах души этого человека знали, дай боги, от силы лишь несколько человек. - Приказ уже подписан мною, адмирал Вальдерз, завтра в полдень Ваши корабли должны отчалить от Главной пристани. И мне известно, что Вы скажете, но обсуждать свой приказ я не намерен. - князь откинулся назад в кресле с высокой спинкой, положив руки на подлокотники в виде лап дракона. Александрий был не только хорошим правителем и великим полководцем, но и тем человеком, который не принимает поспешных или же тех решений, в верности которых не будет уверен. - Твоим противником в этом бою, Вольф, станет юный адмирал Эрингтон. Быть может, это заставит тебя иначе посмотреть на мое решение выслать корабли именно под твоим командованием. - уголки губ мужчины приподнялись чуть вверх в едва различимой улыбке, стоило лишь взглянуть как изменился взгляд адмирала. Взяв со стола свиток с подписанным приказом, Ксандр протянул его Морскому Волку и неопределенно кивнул в сторону окна, из которого открывался вид на море. Для Вольфгана то был весьма определенный знак и он, приняв свиток и легко поклонившись, направился к выходу из княжеского кабинета. - Желаю Вам удачи, адмирал. - донеслось до слуха, как только мужчина повернул ручку двери. С легкостью развернувшись на каблуках, Вальдерз лишь сверкнул глазами и отсалютовал приказом. - Я не подведу, Ваша Светлость. - мгновение и с той же легкостью он вышел, почти неслышно закрыв за собой тяжелую резную дверь. Адмирал Вальдерз и князь Александрий были знакомы уже много лет и за все то время они успели стать друзьями и порой даже в самый ответственный и серьезный момент, находясь в компании лишь друг друга, могли позволить вести себя отнюдь не как правитель и его подданный. Каждый из них успел пройти множество трудностей на своем жизненном пути, что-то потерять, что-то обрести, однако сложно сказать наверняка, что же сблизило двух совсем не похожих друг на друга людей и связало их узами крепкой дружбы. «Юный адмирал Эрингтон» - слова бились в голове адмирала всю дорогу в порт, не давали покоя весь вечер, будоража в памяти то, что еще не успело улечься. Еще не опустился песок от прошлой ударившей с силой волны, как вскоре после нее последовала новая. Отвлекла его лишь суета в порту, когда приходилось отдавать приказ за приказом,а так же лично осматривать каждый корабль из тех, что завтра должны были выйти в море и принять участие в серьезном сражении. К подготовке он относился не менее серьезно, чем в самому бою, многие полагают до сих пор, что это один секретов множества великих побед, кто знает, быть может так оно и есть, во всяком случае это не лишено смысла. Вольф собственноручно затягивал канат на собственном корабле, когда последовавшие вдруг мысли заставили его усмехнуться и одним только морским духам известно было, что за буря сейчас разыгралась в душе старого Волка, что значил тот взгляд и та странная усмешка. Матросы и немолодые офицеры, проведшие с ним бок о бок не один год и многое повидавшие, только лишь пожимали плечами и качали головами, им оставалось лишь догадываться, что на сей раз задумал безумный Вальдерз, который предчувствовал, что предстоящее сражение сулит множество изменений, большинство которых перевернет его жизнь, ставшую последние несколько лет слишком скучной.. Эллера. То же время. Шпага отца блистала так, будто бы Ксавье обнажал ее всего час назад – хотя за три года Хольгер впервые извлек ее из ножен. Солнечный свет, водопадом лившийся из приоткрытого окна, отражался в лезвии, отблесками ложась на его непривычно сосредоточенное лицо. Анжелика, заглянувшая в кабинет, застыла у порога, изучая напряженную фигуру брата, застывшего с клинком в руке, словно старая сталь могла хранить в своей глубине дорогие их сердцу образы прошлого. Анжи сглотнула горькую улыбку: так в последнее время было всегда – она, желая воскресить в памяти лица родителей, заглядывала в собственное сердце, Хольгер же вглядывался в морскую пучину или лезвие отцовских клинков. Эхо войны звенело в его крови, его рука, прежде привычная к струнам лютни, ныне неосознанно искала эфес шпаги – и Анжи чувствовала, как близится время, когда даже ей не удастся удержать брата дома, а судя по сегодняшнему письму с королевской печатью, у них оставались считанные мгновения до неизбежной разлуки. - Не стой в дверях, входи, - мягкий голос юноши вырвал ее из грустной задумчивости: оказалось, Хольгер уже отложил шпагу и стоит, повернувшись к ней, и в его удивительных сине-зеленых глазах горит непоколебимая решимость. Анжи знала – когда у брата такой взгляд, спорить с ним и увещевать бесполезно, он все равно поступит по-своему. Тихо шелестя подолом длинного платья по дощатому полу, девушка приблизилась, краем глаза отмечая, что вскрытый конверт валяется на письменном столе. - Холе… - Приказ подписан Его Высочеством, - пока она набиралась решимости, брат уже перешел к делу, а ей оставалось только внимать и смириться с его решением. Анжи крепко сжала зубы, чтобы не начать реветь, как кисейная барышня – Хольгер этого не любил, да и сама она не была размазней. Предстоящая разлука с единственным братом разрывала ей сердце – но она скорее умерла бы, чем позволила Холе понять это. Она – не какая-нибудь избалованная дворяночка, шагу не способная ступить без мужчины, она – дочь Ксавье Эрингтона, в ее жилах вместо крови течет отвага и решимость, и никаким испытаниям не удастся сломить ее дух! Анжи твердила эту семейную мантру про себя все время, пока Хольгер скупым деловым тоном сообщал сестре о сложившейся ситуации. - Грядет сражение в Эдолийском море, в нем должна была участвовать флотилия отца, - знает ли юноша о том, что стоит речи зайти о битвах, как его глаза начинают сверкать, точно всполохи пламени? Он рожден для боя и приключений, это сейчас так очевидно… Смирись, Анжи, смирись. – Стало быть, теперь я должен сменить его – учитывая мои успехи под Каргоссом и Ла-Тхери, Его Высочество считает, что я готов принять на себя эту почетную обязанность. Анжелика с силой сжала кулаки – ногти впились в ладонь почти до крови. Как Хольгер может быть таким мальчишкой? Очевидно, что принц Джиффа просто ищет козла отпущения – флотилия Эллеры сильно пострадала в последних сражениях с Кармарильей и Эд’дуаном, у них просто не хватает времени достойно подготовиться к новой битве. А Эдолийское море издавна благоволит рьёльхенцам, поговаривают даже, что дух, обитающий в нем, подчиняется не то самому князю Александрию, не то адмиралу Вольфгану Вальдерзу, с которым Холе и предстоит столкнуться. Посылать туда флотилию сейчас – все равно что отправить на смерть, старые корабли повреждены, а новые еще не построены, но когда Джиффу Грэмлинга волновали чужие жизни? А теперь он еще и ставит во главе этого флота обреченных ее брата, преемника адмирала Эрингтона, и нет никакой возможности избежать этого – сын продолжает дело отца, законы Эллеры едины для всех. А Холе, Холе, вот безумец, называет этот приговор честью, и самое ужасное, что он и правда так считает! Его хлебом не корми – дай принять вызов и проявить себя, показать себя достойным звания адмирала в свои неполные 19. И еще противно то, что Анжи все это понимает, но ничего не скажет – ей не отменить приказ и не удержать Холе, ей остается лишь уповать на то, что решимость ее брата и его врожденная способность вести за собой приманят удачу, и им выпадет один шанс на миллион – выжить в битве, заранее обреченной на провал…