Я всегда буду с тобой

***

      Ночная темнота, присущая только осени, медленно начинала рассеиваться, яркий синеющий циферблат прикроватного будильника гласил: восемь часов утра. Проснувшийся от сладкой дремы, мужчина оглянулся, в попытках выяснить, где же он все-таки находится: его окружала неизвестная ему комната, в воздухе витал непривычный запах, вроде и знакомый, но какой-то чуждый ему, будто Красавчик чувствовал его в давнем сне. Обнаружив плотно лежащего рядом с ним, спящего юношу, Джон аккуратно опустил голову на подушку, обжигая своим дыханием плечо Риза. В памяти начала восстанавливаться картина прошлого вечера, приятно согревающая разум мыслями о близости с дорогим ему человеком. Они провели ночь вместе, наслаждаясь друг другом, словно давно знакомые возлюбленные. Двигаться у музыканта возможности не предоставлялось, ибо парень выгодно использовал его плечо в качестве подушки. Подобная близость успокаивала и мотивировала мужчину оставаться в том же положении, и он мягко поцеловал молодого человека в щечку, мурлыкнув на ушко: — Доброе утро. Приоткрыв глаза, юноша обернулся на музыканта, сонно всматриваясь в его умиротворенное лицо, склонившееся над ним. Потупив взором в Красавчика, он расплылся в теплой улыбке в ответ, расставив мысли по местам. Вчера он целовался с рок-звездой и не только целовался, Риз в первые ощущал такое единение с кем-то, чувствовать кого-то так близко более чем приятно, осязание живого тепла возле себя просто сводило с ума. Он никогда бы не мог подумать, что способен на это, способен без остатка отдаваться кому-то, доверять свое тело и душу другому человеку, тем более мужчине. Но вокалисту хотелось отдаваться без остатка, он был готов позволять ему касаться себя этими сильными руками, оставлять на его устах горячие, обжигающие, влажные поцелуи. Ему хотелось быть рядом. Парниша развернулся к мужчине и нежно прижался своей мордашкой к щеке Джека, обнимая того обеими руками. В сердце разливалось счастье, подобно теплому меду, осознание того, что теперь он может наслаждаться музыкантом, теснится к нему, чувствовать тонкий запах его парфюма, исходящего от темноватой кожи. И все это подарил ему Джон, в которого парень так бесповоротно влюбился, нарушая собственные принципы, жалящие его на протяжении всех этих дней. — Как спалось? — мирно прошептал мужчина, с радостью принимая объятья молодого человека. — Прекрасно, — умилительно ответил Риз и тепло добавил: — А тебе? — Жарко, — хитро улыбнулся Джек, уже нависая сверху него. Его взгляд блуждал по сонному лицу парнишки, по его острым скулам, но в итоге остановился на полуоткрытых губах (которым явно не хватало освежиться). Тогда мужчина страстно поцеловал их, разместив локти возле головы любовника, не давая вырваться из своих тесных и пылких объятий. Всего за одну ночь, их отношения так изменились, что теперь Джон чувствовал, как каждая секунда, проведенная с парнишкой делает его все ближе и ближе его сердцу. Риз охотно ответил на поцелуй, прикусывая ласково губу любовника, и обнял его, кладя ладони ему на спину, которую не так просто было обхватить, ибо плечи Красавчика были очень широкими и массивными. Судя по всему Красавчик предпочитает поддерживать свою физическую форму и проводит в спорт зале достаточно своего свободного времени, поэтому его фигура такая соблазнительно привлекательная. Томный взор паренька устремился в гетерохромные глаза мужчины, ища в них какой-то определенности: — Значит… вместе? — неловко задал вопрос Риз, выдержав некоторую паузу между словами и сверкнув детской наивностью, которая отдалась слабым румянцем на щеках и щекотящим чувством внизу живота. Джон произнес, дразня, почти не отрываясь губ от парня: — А ты как думаешь? — Да? — переспросил юноша, с более серьёзным видом взглянув на Джека. Он хотел убедится в намерениях рок-звезды, у него прекрасная соблазнительная фигура, завораживающие и притягивающие взгляд глаза, гладкие, шелковистые темные волосы, выточенное словно скульптура лицо, но что насчет его характера и отношения к нему, к Ризу, так влюбившегося во все положительные стороны мужчины. — А почему нет? — промурлыкал Джон, прижимаясь сильнее тазом к молодому человеку, который теперь был полностью придавлен к мягкой постели, без возможности как-то сопротивляться сексуальным касаниям в области бедер. — Отвечать вопросом на вопрос, — наигранно зацокал парниша, улыбнувшись, и мгновенно добавил: — Только… Секрет. Только ты и я. Никому не говори. Пожалуйста. Услышав подобное, музыкант немного нахмурился, его лоб рассекла неглубокая морщинка. «Что это еще за новости?» — пронеслось у него в голове. — Почему? Ты стесняешься? — вопросил он, скатившись с Риза, и прилег так, чтобы голова молодого человека оказалась ниже его, тем самым заставляя его смотреть снизу вверх. — Ну… Я просто пока не хочу ставить это в известность, так что… Ты можешь пообещать, что это будет нашим секретом? — вполголоса изъяснился юноша, выразительно подняв очи на мужчину. Джек недовольно кивнул, ощущая легкую неудовлетворенность: — Как скажешь, — он откинулся на подушку и уставился в белый потолок, о чем-то задумавшись. Конечно же, в приоритете у него не было поведать всему миру о его бисексуальности, ведь это могло плохо повлиять на его карьеру, но не говорить об этом даже близким друзьям… Это уже слишком. Риз так же перевёл свой взор вверх и тихо поинтересовался: — О чём ты думаешь? — Ни о чем, — музыкант пожал плечами, приобняв одной рукой молодого человека, мягко притягивая к себе. Он сам все решит, сам все предпримет, что необходимо. Молодому человеку нет смысла беспокоится о чем-то. Теперь нет. Демонстративно вздохнув, паренек вполголоса изрек, скользя взглядом карих глаз по выступающим скулам мужчины, его линии вычерченного подбородка и шее: — Любопытно, что же все-таки происходит у тебя в голове. Мысленно он был и здесь, и за десяток километров отсюда, повседневные заботы накладывали тонкую омрачающую вуаль на его лицо, светящееся удовольствием и расслабленностью. Красавчик усмехнулся наивному вопросу. — То же, что и у тебя: химические процессы… — Нет, не в этом смысле. Вот… когда ты так молчаливо лежишь, может, ты мечтаешь о чем-то, ну, или… Погружаешься в свой мирок? Мне бы хотелось понять его… — Позднее я обязательно тебе все расскажу. Нужно немного времени, чтобы свыкнуться, Риз, — сообщил музыкант: не так просто покинуть привычное пристанище одиночества, открывая себя другому, пусть и дорогому человеку. Подставлять мягкие ткани прячущейся где-то в области легких души и полностью полагаться на чуждые ей руки, было сложно. Невыносимо сложно довериться кому-то вновь, с надеждой в покалеченном сердце смотреть в глаза и думать: «Я тебе верю». Поднимаясь с их временной обители любви и бросив взгляд на испачканное в порыве махровое полотенце, которому вчера явно пришлось не сладко, он произнес, уже полностью придя в себя после дремоты, близости и приятной ночи: — Я схожу в душ, вот только… у тебя не найдется чистого полотенца, это, кажется, безнадежно испорчено. — Эм. Да-да, — засуетился юноша, встав с мятой постели, и юркнул к небольшому шкафчику, стоящему в уголке комнаты. Ему было в радость поухаживать за мужчиной хоть немного, угождая в таких небольших мелочах и хоть как-то проявляя хозяйскую заботу. Возможно, теперь, когда они так близки, он бы сделал для него многое. Все, на что он только способен. — Держи, — промолвил Риз, подавая новое чистое полотенце, на что тот, хитро улыбаясь, перекинул его через плечо, оставляя крепкие ягодицы в поле зрения. Весь вид его, вальяжно шефствующего к цели, отражал положительный настрой духа и какое-то воодушевление. Узкая длинная ступня вступала вслед за другой неслышно, подобно кошачьему шагу. Поджарая мускулистая спина, изгибающаяся линия позвоночника, спускающемуся вниз, к бедрам — оторвать взгляд было практически невозможно. Казалось, даже при большом желании, молодой человек не смог бы прервать этот зрительный контакт, так жадно созерцающий атлетичную фигуру. Полная капитуляция, позволяла ему без зазрения совести вспоминать свои же касания на темноватой коже, горящей от близости с ним, с Ризом. Пройдя в ванную, мужчина радостно выкрикнул оттуда: — О, а мой костюм высох! Хоть дорогостоящая одежда рок-звезды и помялась ввиду сложенного состояния, по крайней мере она была сухой и все еще чистой. Для простой репетиции с Гиперионом хватит, как решил сам вокалист. На громкий возглас ОʼШен только широко ощерился, решив собрать свои вещи, разбросанные по комнате, да и вообще навести марафет, дабы гость не лицезрел непозволительный беспорядок. Что может быть хуже, чем прослыть для любовника неряхой? Конечно, для идеала не хватало еще справится с прической, растрёпанной и помятой, как его постельное белье. — Ох, чёрт, — вздохнул парнишка, обнаружив домашнюю футболку в разорванном состоянии, возможно, она была не самой любимой, но зато очень удобной. Однако, была… В любом случае, она заплатила за все то, что произошло вчера, ценою своего срока использования. Ну и пусть! Он готов расстаться со всеми своими футболками, лишь бы близость оживала между ними как можно чаще. Наконец-то приведя помещение в более приемлемый вид, он устремился на кухню, захватив с собой полотенце. Поставив чайник, молодой человек потопал к ванной комнате и встал перед полупрозрачной дверью, любезно дожидаясь своей очереди. Успокаивающий шелест воды в душе, грел сознание, ведь внутри, за этой небольшой преградой был Красавчик Джек. В своих собственных чувствах и волнениях, парень совсем забыл, что человек, с которым он спал, был рок-звездой, любимчиком не одной сотни человек. Его личный Красавчик Джек…        Закончив свои дела, вокалист обернул полотенце вокруг талии и, прихватив свой костюм, вышел из ванной, в сопровождении горячего влажного воздуха, следующего за ним. Проходя мимо Риза, он успел попутно чмокнуть его в висок и игриво взлохматить волосы и без того торчащие в разные стороны. ОʼШен поморщился с улыбкой на устах от хулиганского жеста. — С легким паром, — юноша расплылся в теплой улыбке на подобные нежности и занял место Джона. В ванной приятно пахло шампунем и чем-то еще. На протяжении всего процесса, он втягивал носом запах, стараясь угадать что было его источником. Это было что-то терпкое, сладковато-горькое и до боли знакомое. Холодный душ освежал и, главное, эффективно расслаблял ноющие мышцы, направляя настроение в сторону более положительного, позитивного. — Ммм… классно, — безмятежно протянул Риз, появившись в проеме кухни с полотенцем на бедрах и наслаждаясь ароматом свежезаваренного кофе, вообще-то он его почти не пил, предпочитая чай, поэтому благоухание кофейных зерен было чем-то новым в его жизни. К тому моменту Джек оказался уже облачённый в свой костюм, разливая горячий напиток, удивительно найденный им в шкафчике. Он улыбнулся парню и спросил, как бы между делом: — Ты счастлив? Подобный вопрос был настолько же странным и неожиданным, насколько необходимым. Что за радость жить на свете, ощущая счастье и не делясь им с другими? На подсознательном уровне, понимая, что их чувства и эмоции связаны, музыкант хотел убедится в том, что его радость не бессмысленна, что она взаимна и наполнена чем-то… до боли знакомым… — Да, Джон, — благоговейно оповестил молодой человек и, увлеченно рассматривая музыканта, облокотился на кухонную тумбу: — Ммм… я, случайно, не говорил, что тебе так идет этот костюм? Его собственный вопрос крайне смутил его, но отступать было слишком поздно. Осознание сказанного пришло незамедлительно, ощутив жар на щеках, переливавшийся на уши, Риз почувствовал, что его щеки залились алым румянцем. Строить из себя невесть знает кого это так в его духе… Однако, прикладывая неимоверные усилия к тому, чтобы сохранить все ту же, мало значимую улыбку, не переходящую в глупый оскал во весь рот, парень замер, напрягая все мышцы на непослушном лице. — Нет, не говорил, — мужчина с готовностью принял игру, подслащивая терпкий кофе: — А что, — он поправил темные лацканы на светловато-сером жилете, разглаживая их широкими ладонями: — Мне идет? Видя алеющие скулы своего собеседника, он улыбался лишь шире, наблюдая за его попытками сдерживать свое волнение. — Очень… Выглядишь очень необычно, экстравагантно, — парень выдохнул, стараясь унять дрожь в пальцах, и азартно добавил: — Сексуально… — Ммм, даже так… — промурчал Красавчик, подавая парню его кофе. С черной поверхности срывались белесые пары, скользившие в воздухе и растворяющиеся где-то чуть повыше уровня макушки молодого человека. Подобные комплименты после теплой ночи проведенной вместе лишь подтверждали обоюдную симпатию и искру проскочившую между ними, еще в первые встречи мужчин. — Даже так, — подтвердил юноша, принимая напиток, пальцы обожгла горячая фарфоровая кружка. И как Джон умудряется держать ее? — Хм… вот только… — он наигранно призадумался, попивая из чашки. — Может быть, — лукаво промолвил молодой человек, бережно отложив кофе на стол, и приблизился к звезде. — Может быть… здесь… или здесь, — игриво предполагал Риз, осматривая шею Джона с двух сторон и осторожно касаясь ее пальчиками. Втягивая носом аромат мужчины: такой терпкий, сладкий и одновременно горький, приятный, смешанный с запахом геля для душа. Прикрывая глаза он на мгновение замер возле вокалиста, не собираясь отступать в сторону, но и не собираясь приближаться сильнее. Даже этого ему было достаточно. Чувствуя в душе знакомые, щемящие чувства, Красавчик прищурил произнес глухо, смотря куда-то на плечо юноши: — Ты знаешь, котеночек… Так нежно со мной никто еще не обращался… Разве что… моя жена. И это была чистая правда, все, с кем бы не встречался Джон может и восхищались им, но никогда не обнимали его так, как Риз. В них не было и капли его безмолвной доброты. — У тебя была жена? — Как такое может не поразить? Обескураживающее заявление, заставило ОʼШен отклонится от крепкой фигуры мужчины и взглянуть в его глаза, светящиеся грустью и чем-то большим чем тоской. — Да, — коротко ответил Джон на выдохе. Особо много распространять об этом не хотелось, в конце концов это было… уже давно, не один год прошел с тех пор. Однако сердце еще помнит ту первую, похитившую его сердце. — Или есть? — подозрительно проскрежетал паренек, с прищуром взирая в разноцветные глаза, будто пытаясь прочитать правду ли говорит музыкант или лжет ему. — Она погибла, — как-то отстранено произнес мужчина, обходя стоящего на пути юношу и присаживаясь за стол. — Оу… Извини меня, пожалуйста… Я не знал… мне жаль, — досадно подал голос Риз, опуская взгляд провинившегося щенка. «Черт, снова ты все портишь» — гневно ругал он себя, в тысячный раз сожалея о словах слетевших со своих уст. — Я был твоего возраста, когда женился на Эмили, — задумчиво проговорил тихий, расстроенный голос. Отпив из чужой чашки, нечаянно похищенной у молодого человека, Джон, погруженный в собственные мысли, самозабвенно молчал. Сотни мыслей хаотично проскальзывали в голове, воспоминания подобно рою разъярённых пчел впивались в мозг, причиняя горькую боль. Виноват. Он во всем виноват. Опять засуетившийся юноша прибирал помещение: протирая стол, убирая пустую кружку, укладывая баночку с кофе на место. В тихом безмолвии, он выдерживал паузу, собираясь с мыслями. Что бы такое спросить, не вызывая на лице мужчины этой безысходности, так внезапно обрушившейся на его выточенные черты? Завершив процесс скорой приборки, он уселся напротив музыканта, устало выдохнув. — Все хорошо? — спросил парниша, обеспокоенно уставившись на Красавчика. Как бы он хотел не видеть этого грустного выражения лица. За маской рок-звезды было что-то большее, чем просто красивый мужчина с прекрасным голосом. ОʼШен мог только лишь строить догадки по поводу прошлого вокалиста, которое так сильно повлиявшего на него. Выплывая из обители своих мрачных дум, Джон рассеяно взглянул на Риза, непонимание происходящего, вынудило его, приоткрыв рок вопросить: — А? — Я думал, ты что-нибудь расскажешь про жену… Эмили, — намекнул молодой человек, заинтересованно смотря на собеседника. Может, зря он этим интересуется? Однако, удержаться и не спросить было невозможно. Сильное, нестерпимое желание узнать вокалиста поближе брало верх над собственными мольбами о сохранении тактичности. Парень метался между двумя чувствами: сочувствием и любопытством. — Много воды утекло с того времени, — сказал музыкант, натянуло улыбаясь. В попытках сохранить спокойствие, он тяжело вздохнул. Тоска отражавшаяся во всем его виде, жгла сердце, подобно раскалённому железу. Но несколько глотков кофе освежили и восстановили потрепанный рассудок, сколько еще лет должно пройти, чтобы он не вспоминал случившееся с такой болью? — Джон… — жалостливо бухнул парень, искренне переживая за Красавчика. — Ты можешь поделиться… со мной, если, конечно, хочешь, — робко предложил он, дотронувшись рукой до его кисти: такой холодной, словно жизнь покинула ее. Костлявые пальцы мягко легли в светлокожей ладони. — Когда мне было двадцать два года, а моей жене двадцать три, мы ждали ребенка… Девочку, — Джек ласково улыбнулся, смотря куда-то на поверхность стола: — Даже имя ей придумали. Ангел… И… Мы попали в аварию по моей вине. Так вышло, что Эмили потеряла ребенка. Она обвиняла меня в смерти Ангел, — Джек тяжело вздохнул и поправил спавшую на глаза челку: — В итоге из-за повреждения внутренних органов и от горя Эм скончалась. Так что… У каждого героя есть своя грустная история. Слова как-то сами собой выскользнули из груди. Обычно он не делился подобными подробностями своей жизни, зачем омрачать другому впечатление о себе? Но с Ризом все было как-то иначе… Говорить было проще: парень умел слушать, и делал он это с удивительным выражением лица, на котором отражалось теплое понимание — редкая черта, отличающая его от других. — Это… ужасно, — откровенно прошептал ОʼШен. — Мне так жаль… Взирая на лицо Красавчика карими глазами, он вздохнул, поглаживая костяшку большого пальца мужчины. Раньше юноша и не думал, что за плечами Джека стоит такая трагедия, тяжелая ноша с которой он живет уже столько лет. Дабы прервать затянувшуюся паузу, он предложил, вставая из-за стола: — Хочешь есть? У меня есть салатик? — спросил паренек, заглянув в полупустой холодильник. Обычно он был наполнен разнообразными полуфабрикатами, чем-нибудь таким, что быстро можно было бы прожевать на ходу, не задумываясь о готовке и частом мытье посуды. Джон попытался отогнать нахлынувшие на него воспоминания и ответил, слабо улыбаясь на заботу юноши: — Можно и салатик. Где-то в глубине холодящего ларца, в углу таилась мисочка с заветным блюдом, молодой человек стрельнул глазами на нее. Вроде как он свежий… И даже вчерашний, а не позавчерашний. А что он еще мог предложить музыканту? Стыдно было бы угощать гостя, явно привыкшего есть только в ресторанах, полуфабрикатами на десять минут. Так что этот выбор был, пожалуй, лучшим и наименее безобидным. Заправив салат, что-то бурча себе под нос, ОʼШен поставил тарелку с едой перед Красавчиком, положив рядышком хлеб со словами «Приятного аппетита». Наблюдая за реакцией Джона, он с волнением ожидал, что скажет гость, вдруг он откажется, только запревидев пищу? — А… у тебя был кто-нибудь после Эмили…? — как-то не к месту вопросил Риз, слегка замявшись, сминая салфетку в руках, случайно оказавшуюся рядом. Вопреки всем опасениям, Джек почти что с жадностью принялся уплетать предложенную ему еду. В обычных случаях он стремился к правильному питанию, соблюдении жесткой диеты, ведь толку от всевозможных спортзалов будет мало, если огромное количество углеводов будет затмевать сотни повторений десятка подходов. Но сейчас, он позволил себе немного расслабится, даже такие заботы как слежение за фигурой меркли на фоне прошедшей недели. Отвечая в перерывах между поглощением пищи, вокалист поглядывал на юношу, дабы понять его отношение к своим словам: — Вильгельм — парень из Гипериона, еще Ниша… Пожалуй, это все, — на самом деле список был гораздо больше, однако из него, лично для себя мужчина выделял лишь этих двух, самых дорогих ему людей. Если барабанщик всегда ценил общество Джона, поддерживая его в трудные минуты жизни, то Ниша напрочь забывала о его существовании. Ее можно было называть скверной, жестокой женщиной, однако безупречно красивой и сильной, во всех отношениях, а еще очень запоминающейся. Кажется, после нее мужчина прекратил грезить о длительных отношениях и какой-то любви, на место этих ожиданий пришла обычная человеческая потребность, удовлетворить которую труда не составляло, особенно учитывая притягательную внешность и популярность в обществе. — Оу, — удивленно произнес парень, разминая шею рукой. — Эм… А этот… Вильгельм… он все еще в вашей группе, да? — спросил он, стараясь демонстрировать полную незаинтересованность к этому вопросу, и поднял голову, притворно зевая. — Да, до сих пор, — не задумываясь, ответил Красавчик: — Мы дружим. — Ммм, — протянул юноша, невольно сощурив глаза, — дружите, значит. И… вас связывало что-то… серьезное? — Уже не имеет значения, — ответил Джон, хмурясь на настойчивые вопросы. Все время проведенное с барабанщиком казалось мимолетным. Оно было связано с одним из самых трудных периодов в жизни музыканта, но оно прошло, и его не вернуть, как бы того ни хотелось. — Ну… — сомнительно буркнул парниша, всматриваясь в его лицо, и отметил: — Я думаю, все же имеет. — Возможно. Сейчас сложно об этом говорить. Все кончилось… Тем более, — мужчина бросил на собеседника хитрый взгляд: — Есть люди и попривлекательнее Вильгельма. Заметив на себе увлеченный взор, Риз как-то смущенно улыбнулся, прикусив нижнюю губу, отвел взгляд на настенные часы, висящие над столом, и с ноткой досады вопросил: — Ты сейчас куда-то поедешь? Как бы ему хотелось провести хотя бы еще несколько часов в обществе Красавчика, говорить с ним о чем угодно, лишь бы не отпускать от себя, просто быть рядом. — Разве только на репу, которая начнется через час… — музыкант встал из-за стола и, подойдя ближе к молодому человеку, взял его личико в свои крупные широкие ладони, заключив: — Ты еще так юн. И правда, в чертах лица ОʼШен было еще что-то детское, наивное, присуще человеку только еще вступающему на жизненный путь. Самое начало долгой дороги. Возможно, в пути его ждет большое, всеобъемлющее счастье, которое нарисует с годами вокруг карих глаз косые морщинки, от не сходящей с личика улыбки, по сторонам от тонкой линии губ будут появляться маленькие впадинки, точно такие же, как и на щеках. Будущее его будет безоблачным и светлым — так загадал мужчина, тепло взирая в миндальные зрачки, блестящие в свете слабого, только что очнувшегося осеннего солнца, пробивавшегося в маленькую, но уютную кухню однокомнатной квартирки на шестом этаже. Потупив глазами в грудь музыканта, заостряя взгляд на двух верхних расстёгнутых пуговицах, парень с легкой улыбкой на губах замер, подобно щенку в объятьях хозяина, и внезапно вопросил, немного склоняя голову на бок: — А сколько тебе лет? — Двадцать девять, — прошептал мужчина, будто это было большой тайной, доступной лишь немногим. Возраст ни в коем случае не определял направление их отношений, однако влиял на какое-то внутренне благорасположение к вокалисту, как ни крути, а опыт жизни положительно сказывался на поступках и мироощущении. Шумно выдохнув, Красавчик облизнул губы и выпустил мордашку Риза из своих ладоней, освобождая от жара исходящих от рук. — Ааа, — радушно протянул юноша и, засияв очами, с настроением спросил, улыбаясь: — А мне с тобой нельзя? Призадумавшись, Джек глянул на тихо тикающие часы. Конечно же никаких проблем с этим не было, ОʼШен уж точно бы не помешал им, но Гиперион замучает его вопросами о том, что же за парень, которого он взял с собой на репетицию. К тому же у них не было принято приводить своих пассий в коллектив, увлеченно работающий над новыми звучаниями и отработкой придуманных мелодий. Как ни крути, а восторженное выражение лица молодого человека все равно бы привлекало на себя внимание, к чему было устраивать подобные трудности, не легче ли встретиться позже, в спокойной домашней обстановке, а может и вовсе сходить куда-нибудь вдвоем? Мягко улыбнувшись нетерпеливо ожидающим очам, Джон оповестил: — Сегодня не самый простой день, Риззи. У нас маленькое выступление перед инвесторами… Как-нибудь в другой раз. Отведя взор от потускневших, расстроенных глаз парнишки, он обвел кухню глазами, словно что-то позабыл. — Ну-у-у, ладно, — протянул молодой человек, не отрывая слегка прищуренный взор с музыканта. В голове вертелся жгущий разум вопрос, волнующий его все больше: — Когда мы снова… увидимся? — Позвоню тебе позже… или ты мне позвонишь, — пожал плечами мужчина, целуя на последок неподатливые уста, истосковавшиеся по влажным и долгим поцелуям. Этакое речение Красавчика не придавало уверенности. Произойдет ли их следующая встреча вообще? Все эти слова, как показалось парню, не выказывали никакой определенности: захочет ли увидеть Джон его вновь? ОʼШен ожидал вовсе не такого ответа, совсем не такого. Что же имел в виду музыкант? К чему вся эта загадочность? Мысли о том, что им просто на просто воспользовались, Риз сразу же отбрасывал, как ненужный сор. Это были пугающие думы, напористо проскальзывающие в разум, окутывая его и отравляя острым ядом. Они наталкивали на собственное, вовсе не позитивное осознание происходящего. Разве было бы не проще сказать сразу: «извини, но…». Как все-таки было предпочтительнее верить, что Джек все же позвонит ему, что все произошедшее с ним за эту неделю было не зря. С другой стороны, ведь он тоже может ему позвонить… В любом случае, парень решил для себя, что просто так он этого не оставит. Слепая надежда и вера всяко приятнее, нежели уверенность в абсолютной безысходности сложившейся ситуации. Не показывая своего негодования, юноша молча кивнул, слабо улыбаясь. Игра началась. Теперь нужно было умело привязать к себе мужчину, не показывая крайней заинтересованности в его личности, ведь только легким игнорированием можно было достичь желаемого. Сопроводив торопящегося мужчину до двери и ласково попрощавшись с ним, парень мрачно вздохнул. «Отношения без обязательств — тоже отношения», — пытался подбодрить себя Риз. Вся ситуация в целом напоминала ему их первый раз. Точнее чувства после этого всего. Те же сомнения, то же беспокойство.       В тщетных попытках хотя бы немного отвлечься, парнишка задумал опробовать велосипед, подаренный Красавчиком, который тоскливо стоял покинутый, сверкая ярко алой рамой, словно привлекая к себе внимание. Помогло это не шибко сильно: ОʼШен по прежнему не переставал думать о ночи, проведенной с мужчиной, о его словах, о его прошлом, будто теперь на веке связанный с ним, но все же настроение немного поднялось, большее количество скоростей и новое мягкое сидение сделали свое дело. Приятная солнечная погодка, ставшая еще одним поводом для оптимистического начала дня (хоть утро таким и не являлось), пригревала побелевшие костяшки пальцев, удобно разместившихся на никелированном руле. Незамысловатые поездка по городу, сквозь шум оживленного города всегда расслабляла Риза. Любимое место для катания — это, естественно, парк. Природа, никаких машин, широкая мостовая, таки специально предназначенная для испытания нового велика. В будние дни там практически всегда обитала пустота, едва ли можно было увидеть какого-нибудь заплутавшего гражданина или школьника, пересекающего массив деревьев в целях экономии времени и сокращения пути. Молодой человек стремительно ехал вперед навстречу прохладному ветру, мягко обдувающему лицо, на блестящих частях «алого железного коня» играли блики солнца еще не согласного уступать широкое тусклое небо зимним снежным тучам и холоду. В такие моменты ОʼШен ощущал кроткое успокоение. Мчишься себе безмятежно по дороге, ощущая воодушевленную расслабленность, никаких проблем и забот будто и нет, мимо проносятся голые кусты, угольностволые деревья, взъерошенная потоками воздуха выцветшая трава, напоминающая о пришедшем времени года. Риз колесил по чернеющему от влаги асфальту, забвенно пребывая в своем идилличном мирке, а его внимание полностью сосредоточилось на своих собственных мыслях и ощущениях, он окончательно потерял связь с действительностью. В себя его привел скользнувший перед колесами черный зверь, которого он, к счастью, успел заметить. Кот, внезапно выскочив перед ним, по глупости ринулся под колеса из-за чего пришлось резко свернуть в сторону, спасая тем самым животное и обрекая себя на падение с лестницы. «Герой» полетел вниз довольно быстро, производя в воздухе всевозможные фуэте, и с грохотом приземлился на велосипед, жалобно проскрипевший алым боком по кирпичу мостовой, тем самым лишая раму первоначального окраса. Не понимая происходящего, ОʼШен предпринял попытку подняться на ноги и как-то пошевелится, но правую руку будто обдало резкой ноющей болью. В первый момент, испытывая адские муки, он чуть не взвыл от нахлынувшей агонии. Юноша сцепив челюсть, в пытках зашипел, вставая на ноги. Неудержимые слезы, брызнули из глаз вопреки желанию скрыть их. Проскрежетав что-то грубо, он оглянулся вокруг: на самой дальней скамеечке сидела старушка и, хлопая глазами, пялилась на Риза, а на лестничной ступеньке восседала виновница происшествия — зеленоглазая кошка, лишь игравшая своим хвостом из стороны в сторону от недовольства, что ее жизни угрожала опасность. Шумно вздохнув и отругав себя за свою «везучесть», парниша как мог принялся поправлять одежду, отряхивая ее от грязи. Выходило это у него неважно из-за нехватки конечности, которая от любого движения ныла изнуряющей болью сильнее. Гораздо большее расстройство молодому человеку принес вид его железного коня: переднее колесо было неисправимо погнуто, обод вовсе выступал за пределы шины. Вот тебе и новенький велик — подарок Джона. Конечно же, ко всем неудобствам прибавлялась непрекращающаяся резкая боль в руке, кожа вокруг которой успела опухнуть и посинеть. Перед самим моментом падения, в секунды истиной грации Ризу показалось, что он успел правильно сгруппироваться, предотвращая тем самым повреждения. Но в этот раз не обошлось. Аккуратно поднимая велосипед здоровой, но свезённой кистью, парень двинулся черепашьим шагом к близлежащей больнице, плотно прижимая изнывающую конечность к телу.

***

      Разглядывая гипс, неудобно сковавший и отяжеляющий руку, ОʼШен вбивал заветный номерок в свой телефон, зная наизусть каждую цифру. Нельзя было назвать это странным, ведь сколько времени он безостановочно то набирал, то стирал эти знаки. Кажется, что пальцы сами машинально запомнили порядок, прежде чем юноша, пребывая в трепетном в волнении, решился позвонить. Когда за короткими гудками последовало знакомое «Да?», молодой человек весело поприветствовал: — Джон, приве-е-ет, — и тут же, не дожидаясь ответа шустро протараторил: — А ты не освободился ещё? Тут просто маленькая проблема случилась… Услышать знакомый голос было крайне приятно, хоть и неожиданно так скоро. Отвлекаясь в мыслях со звучание гитары и своего собственного голоса на Риза, его худощавое, все еще мальчишеское телосложение, мужчина неоднократно пропускал нужную ноту, и, когда такое происходило, он с силой заставлял себя проникаться нотами и текстом песни. В итоге труды, приложенные им, все же приносили свои плоды. — Риззи, привет. Я… ребят, помолчите. Нет, Экс, захлопнись. Приве-е-ет, — музыкант пребывал в веселом расположении духа: несколько песен были заучены чуть ли не с нуля, а это хорошая цифра для пятичасовой репетиции. Настораживаясь на подозрительную фразу, он спросил, понизив голос: — Что за проблема? — Ничего серьёзного, — кратко пояснил парень, утаивая от Джека свой маленький секрет. Какой смысл заставлять нервничать раньше времени? Тем более ОʼШен жив, цел… ну почти. — Так ты… не свободен, да или… не сможешь забрать? — вопросил он и, бросив взгляд на «новый» велосипед, дополнил: — О, и еще багажник нужен, да… — Эээ… Хе-хе-хе, — нервно засмеялся мужчина, отходя от своих друзей подальше, тихо шепча в трубку: — Риз, ты кого-то убил? И тело нужно везти в лес, так? Куда ехать? — А, ехать… — парень огляделся, высматривая более удачный путь подъезда к зданию. Небольшой больничный городок включал в себя шесть практически одинаковых зданий. Выездов и въездов здесь было как минимум три, и как же назвать точное место, где он оказался? — Сможешь подъехать к третьей больнице… травмпункт. Рядом с главным зданием. — Что?! — воскликнул Красавчик, привлекая тем самым внимание коллег. На его лице отражалось искреннее удивление и непонимание. Нетерпеливо он вопросил, искоса поглядывая на Гиперион: — Ну и что ты забыл в травмпункте? Я, разумеется, сейчас приеду, мы как раз закончили… Мужчина быстро попрощался с ребятами, которые даже не возникали по поводу того, что репетиция была так резко прервана. Обычно они сидели до последнего, после чего все в месте шли ужинать в какое-нибудь кафе или ресторан, ну, а потом, конечно же, в бар или клуб. Теперь же обычный распорядок был нарушен, благодаря неизвестному им парню, так просто выдернувшему Джека из коллектива. Направляясь к автомобилю, ожидающему своего хозяина на протяжении всего дня, музыкант воскликнул, не сдерживая своего громогласного голоса: — Что случилось-то?! — Да все нормально-о-о, просто… Неудачно упал, — Риз тихо вздохнул, вновь обратив внимание на свою пострадавшую конечность, боль с которой почти спала, а затем более позитивно промолвил, поднимаясь на ноги: — Так… Ну, я жду тогда. — Просто так в травмпункт, Риззи, люди не попадают. Ладно, я скоро буду, — сообщил мужчина уже тише. Чтобы не произошло с ним, это уже случилось. Теперь-то он как следует проследит за юношей, вечно ищущим приключения на свою голову. Не хотелось бы чтобы однажды, ему позвонили из места куда более худшего, чем травмпункт. К счастью, улицы города были свободны от обычных пробок, прошло всего двадцать минут и Джон уже подъезжал к больнице, тому самому корпусу, где и располагался треклятый травмпункт. Риз ожидал его на полупустой парковке, рядом с помятым красным велосипедом, стоявшим криво и неуверенно, на изогнутых в неестественной позе колесах, словно молодой олененок, только что появившийся на свет. Заприметив, увесистый гипс закрывавший правое предплечье Риза, Джек, цыкнув, замотал головой. Как можно быть таким неосторожным? — Ну, и как ты умудрился? — возмутился музыкант, подходя к молодому человеку, осматривая его в поисках еще каких-нибудь повреждений: — Остальное-то цело? Парниша радостно заулыбался, не отрывая повеселевшего взгляда от мужчины, и оптимистично оповестил, смотря повеселевшими глазами в личико звезды: — Да все цело-цело, — но переведя взор на покоящийся рядом велик, хрипло дополнил: — Почти. Конечно же, он испытывал долю стыда из-за того, что сумел разбить только что купленный велосипед. Не прошло и недели, как он стал непригодным для поездки, а ведь даже тормоза у него остались нестертыми, совсем нетронутыми. Красавчик бросил взгляд на потрепанный потерявший былой блеск велосипед, недовольно фыркнув: — Плевать на него, главное, что с тобой! Посмотри, ведь угораздило тебя сломать руку! К тому же правую! Ты Идиот! — возгласил Джон, поднимая брови в искреннем удивлении: — Нет, серьезно?! Он подошел и поднял адскую конструкцию, явно неподлежащую дальнейшему восстановлению, сунув ее в багажник, с легкостью вмещавший себя вещи и покрупнее. Открывая тихо ручку пассажирской двери, мужчина произнес на выдохе: — Забирайся, победитель по жизни. Риз натянуто улыбнулся и, легонько пожав плечами, плюхнулся на сиденье. Не отрывая глаз от Джека, обходящего инфинити, парнишка увлеченно поинтересовался, когда тот уселся за руль: — А у тебя как дела? Репетиция как прошла? Да и день как прошёл? — Нормально, — отмахнулся Джон, выезжая с парковки: — Может, ты все-таки расскажешь? Что с тобой приключилось? — покосившись в зеркало, он дополнил: — А то я уже жалею, что купил тебе это «чудо». Может, тебе стоит пешочком ходить, по мне так гораздо безопаснее, а, тыковка? — Случайно все вышло — обстоятельства. Стал падать, а сгруппироваться не успел. Шлепнулся, и тут адская боль. Как все умудрился, сам не понимаю, — коротко объяснил Риз, разводя одной рукой: — В итоге перелом лучевой, ну и ладно. Две недельки и наконец-то избавлюсь от этого, — юноша указал на гипс, заворчав: — Может и пешком… Не, точно не пешком. Что ж… здравствуй, общественный транспорт. — Только не в твоей ситуации. Не сейчас. Дома будешь сидеть, — Красавчик вздохнул обреченно: — Вот тебе и рестораны… Вот тебе и клубы… Ты правша? — А ты нет? — попытался пошутить молодой человек, но потом, слегка нахмурившись, осознал серьезность всего положения и на полутонах вымолвил: — Правша. Разумеется сломанная рука принесет свои неудобства, но он практически не задумывался о том, как будет есть, ходить в душ, выполнять повседневные заботы, в конце концов, у него есть левая, люди как-то и без обеих рук справляются. Вновь бросив взгляд на побитую конечность, он вдруг осознал, что где-то там, под слоем бинтов и гипса, кожа начала зудеть. Желание дотронуться до нее стало неумолимо расти, ОʼШен с силой заставил себя отвлечься, вновь переводя взор на сосредоточенного на дороге мужчину, спросившего его: — Замечательно. Хм… Дома есть чего пожевать? В магазин заехать не надо? — Поесть, оу, не-а, — огорченно проинформировал Риз, мгновенно вспомнив, что в его холодильнике даже повешенной мыши бы не оказалось, возможно где-то залежался остаток кетчупа и, пожалуй, это весь арсенал, который у него есть на данный момент. Подтверждая изумительную идею, он широко улыбнулся: — Надо, давай заедем. Кивнув, Красавчик свернул в сторону одного из самых крупнейших продуктовых магазинов города. От глаз музыканта не утаилось то, что особо на правильном питании юноша не был помешан, от того видимо этот худощавый вид, бледная кожа, впалые щеки. «Ну ничего» — решил для себя Джон, уже продумывая, чем он накормит парнишку сегодня.

***

      Приятный шуршащий звук котлеток, жарящихся на сковородке; заполонивший всю кухню аппетитный аромат еды (довольно редко посещавший это помещение); мужчина стоящий в фартуке, перемешивая овощи — все это внесло в маленькую квартирку на шестом этаже уют и порядок, от чего на сердце стало тепло и спокойно. ОʼШен удобно устроившийся на стуле, заботливо пристроив руку с гипсом на столе, лениво наблюдал за готовкой вокалиста и его ловкими движениями. — Риз, а где приправы? — вопросил Джон, оглядывая полупустые шкафчики в поисках хоть чего-нибудь помимо соли: — Хмели-сунели, Гвоздика, Кардамон, Паприка… хоть что-нибудь… Молодой человек не отводил взгляда с широкоплечей спины Красавчика, пропуская мимо ушей его слова, уж больно увлекательное занятие он себе нашел, за то время, что готовились шикарные котлетки. Под тканью светлой рубашки виднелись стальные мышцы так сильно привлекавшие на себя внимание, ну как можно было не заострять взор на них? — А? — опомнился он, когда наиприятнейший запах еды ударил ему в нос, вызывая непроизвольное слюноотделение. — Кардамон? Не уверен, что такое здесь найдется… — осведомил молодой человек, поднимаясь со стула, и подходя к звезде, озадаченно уставился на полку с какими-то пакетиками, коробочками, задаваясь вопросом: «откуда у него все это вообще появилось?» — Ооо! Французские травы! — удивился музыкант, найдя в дальнем уголке своего старого друга, стеклянную мельницу. — Откуда они у тебя?! Я такой же пользуюсь… — Джек довольно улыбнулся находке, без жалости присыпал приправу к блюдам, втягивая аромат, поднимающийся над ними. Все же помощь бабушке по кухне дала свои плоды, даже несмотря на редкие забеги Джека на готовку, он все еще что-то помнил. Удивительно! — Французские травы? — переспросил юноша, устремляя очи на неизведанный им предмет: — Ааа, это… Не знаю даже, я уж и забыл, что такое у меня имеется. Взглянув на сковородку с аппетитными котлетками, паренек открыто удивился умениям музыканта: — Судя по этим запахам — ты отлично готовишь. — Но ты еще не попробовал! — возмутился мужчина, уставившись на свою стряпню: — Может, ты только прикоснешься к ним и тут выплюнешь. Еще и скажешь: Фу, Красавчик Джек! Ты хочешь меня отравить! Джон улыбнулся собственной шутке и сказал тише: — Хотя впрочем… они почти готовы. И в правду, золотистая корочка котлет уже начала покрываться слоем зажарки, все мясо взяло в себя бульон с поверхности сковородки. Приоткрывая крышку, вокалист разделил небольшую котлетку на части и достал четвертинку. Складывал губы в трубочку, он тихо дул, чтобы та поскорее остыла. Тонкая линия пара ниточкой расплывалась где-то в воздухе. Когда котлетка почти остыла, он поднес вилку ко рту парня и предупредил: — Только не обожгись. Риз расплылся в теплой улыбке, принимая в свой ротик кусочек жаркой пищи. Через секунду он восторженно сообщил, не скупясь на похвалах: — Ммм, как вкусно! Ты здоровски готовишь… может, ты выбрал вовсе не ту профессию? —подмигивая, вопросил юноша и дополнил чуть слышно, вновь бросая зачарованный взгляд Красавчика, довольного похвалой: — И поёшь очень красиво… очень-очень. Приятное чувство разливалось в груди, согревая изнутри жарким пламенем нарастающей симпатии, но все же Джон повернулся к овощам, отвлекаясь от греющих его самооценку чувств, и медленно принялся перемешивать их, проверяя на готовность: — Ну, так что же лучше я делаю? Пою или готовлю? — как бы невзначай вопросил он, косо поглядывая на молодого человека. — А, ну-у-у, хех, — парниша неуверенно приподнял уголки губ, почесав затылок. На самом деле для него мужчина во всем был прекрасен: начиная с внешности и заканчивая заботой, оказываемой ему. Сказать точно было крайне сложно и по большей части невозможно. Еще утром он переживал, думая, что, возможно, больше не увидит его, что все произошедшее было малозначительно и мимолетно… А теперь, Красавчик Джек снова у него в квартире, никуда не исчез, стоит возле плиты и готовит для него котлетки. Разве в такое вообще можно поверить?  — Где ты научился этому? Я имею в виду… Ты же можешь есть в ресторанах… Думаю бюджет рок-звезды тебе позволяет, — произнес ОʼШен, искренне восхищаясь способностями любовника, на что тот лишь пожал плечами и немного скривил рот в подобие ухмылки. — Ну… Таких как я, называют гурманами. Очень люблю вкусно поесть, выудить новый рецептик. По правде говоря, я не учился готовить. Просто раньше помогал Ба, может, я у нее научился? — открыв крышку, музыкант словно пустил квинтэссенцию аромата в кухню. Бабушке Джона было не легко растить двоих детей, к тому же мальчиков, готовить растущим организмам трудная задача. Конечно, она приучила их помогать себе в любых мелочах, это делало их, может, не самой дружной семьей, но хотя бы выработало в них чувство ответственности и заботу, проявляемую друг к другу и единственному опекуну. Эти качества заменяли теплые ласковые отношения в их небольшой семье. — Вот, кажется, и готово. Сможешь достать тарелки? — проговорил музыкант, вопросительно смотря в карие глаза: ему было приятно готовить для человека ценящего его старания, это даже приносило долю удовольствия сегодняшним вечером. Риз несознательно облизнулся, втянув манящий запах будущего ужина носом, и устремился за посудой со словами: — Да, сейчас. Лишь изредка отрывая взгляд от «повара», паренек умудрился аккуратно расположить одну за другой тарелки на обеденный стол, а следом за ними и столовые приборы. Несмотря на его изувечие, он почти без заминок справился со своей задачей, чувствуя себя хоть немного полезным. Комфортно пристроившись на стуле, все так же наблюдая за мужчиной, юноша с улыбкой протянул, предвкушая вкус свежеприготовленной пищи: — Как же вкусно па-а-хнет. Пожалуй, так для него старалась только его мама… Мама, которая была так далеко теперь от него, в голове встал образ светловолосой женщины, ее ясные синие глаза… А теперь у него есть Джон, который не даст ему пропасть, он это чувствовал. Довольно ухмыльнувшись собственной стряпне, Красавчик разложил ее по тарелкам, присаживаясь напротив юноши. Он произнес, закидывая ногу на ногу: — Приятного аппетита, кексик. Пусть это не было самым лучшим блюдом, которое он умел готовить, но все же доля искусства чувствовалась даже в этих котлетках, то с какой любовью вокалист отдавался всему, что он делал — заслуживало похвалы. — Приятного, — доброжелательно отозвался молодой человек, уставившись на еду. Риз уже потянулся за столовым прибором, но тут же осознал, что он находится с правой стороны, что вызывало некоторое неудобство, ведь левой рукой парень не владел в полной мере, как владел правой. Кое-как зацепив вилкой кусочек котлетки с золотистой обжаркой, парниша тут же положил его в рот, раскрывающийся вкус не пересушенного, нежного мяса расплывался на языке, знаменуя о высшем наслаждении таким, казалось бы, не мудреным блюдом. — Оче-е-ень вкусно. Спасибо, — благодарно протянул паренек, сделав умильную мордашку. Теплота и уют, проникнувшие в его дом, остановили его от дальнейшего поедания котлеток, заставив мысли вертеться как бешеные. Необычайная удовлетворенность, вдруг вынудила Риза негромко проговорить, поднимая карие глаза на мужчину: — Это… Мило с твоей стороны… проявлять ко мне такую заботу… Правда, спасибо, но все же… У тебя же есть и свои дела, и… А ты возишься тут со мной… Почему? Вопрос юноши заставил Красавчика сдвинуть брови и приостановить прием пищи. Откладывая столовый прибор в сторону, Джон уперся локтями в стол и, пристроив подбородок на скрещенные пальцы, замолчал, обдумывая свой ответ. Рвавшееся из груди музыканта желание оберегать кого-то часто заполоняло его душу, не оставляя место даже рассудку. Бывало он шел наперекор себе, оказывая заботу людям нисколько не ценившим ее. Через минуту внимательного взгляда, который сковал юношу своей пристальностью, мужчина резко спросил: — А ты как думаешь, Риззи? Почему я это делаю? Возвысив брови, парень забегал взором по близ лежащим предметам, будто ища на их поверхности ответ на неожиданный вопрос Джона, выбивший его из колеи. Неловко замявшись ОʼШен облизнул нижнюю губу, покусывая ее краешек в волнении. — Наверное, потому что… — бесшумно проронил молодой человек, тщетно пытаясь сформулировать свою точку зрения: как он не пытался нужные слова не приходили ему в голову. Боясь предположить, он все же вымолвил в надежде, что слова сами польются из его уст: — Может ты… Ну, может… — А ты не думал, что стал мне… небезразличен? — Джек вздохнул, не собираясь больше мучать собеседника своим вопросом, переведя взгляд разноцветных глаз на свою остывающую еду, он внезапно сконфузился, будто совершил какую-то непоправимую ошибку: — Или я, по-твоему, чересчур настойчив? Лишь со временем люди должным образом привыкают друг к другу, заучивая все плюсы и минусы близких людей, постепенно раскрывая их. Самоуверенные действия в начале зачастую оказывают лишь люди, глубоко уверенные в том, что возле их избранника они долго не задержаться. У Джона же и Риза все было иначе, несмотря на тяжкое желание знать ОʼШен крайне близко, он вовсе не стремился поскорее освободить себя от него, нужда в присутствии юноши в его жизни, заставляла идти на излишние внимание, которое молодой человек мог бы понять неправильно, охарактеризуя это по-своему. — Я просто не думал, что можно стать дорогим кому-то за такое… маленькое время, — почти шепотом говорил парниша, прокручивая в голове высказывание музыканта, ему не верилось в сказку случившуюся на яву: как часто люди встречают родных по духу людей? Открытость в словах мужчины приятно удивила и подняла настрой молодого человека, вынуждая вновь лучезарно улыбаться. Обращая взор на мужчину, он произнес: — Чересчур настойчив? Разве? Я так не считаю… Наверное, я просто хотел услышать что-то искреннее… и услышал. Расплывшись в улыбке, Кларк удовлетворенно вздохнул: ему бы не хотелось надоесть в начале знакомства. Он сам был не в силах объяснить то влечение, что испытывал к молодому ОʼШен. Что это было? Что-то жаркое, громкое, хотелось кричать, любая мысль приходящая в голову так или иначе была связана с ним, болезненная привязанность приятно душила своим присутствием. Вполне вероятно, что виной всему была юношеская наивность Риза, открытость ума, а еще эти большие карие глаза с блеском на них, приятная линия очаровательных розовых губ, всегда приоткрытых и так влекущих Джона и темные очерченные брови изогнутые в откровенной бесхитростности их обладателя. Его черты лица были так обаятельно сложены, что привлекали внимание незамедлительно, Кларк часто засматривался на парня, стараясь запомнить каждую линию ОʼШен. — В любом случае… Риззи, — Красавчик поднял хитрый взгляд на парня и наигранно оскалился, будто изображая злодея из какого-нибудь старенького блокбастера: — Тебе просто так не отделаться от меня. Приятно улыбаясь собственным, как оказалось верным действиям, он притих, вновь продолжая прием пищи. Тихие мгновения уединения с юношей, приятный домашний ужин с ним, внесли в взбалмошную жизнь музыканта элементы спокойствия, блаженства. Мельком взглянув на загипсованную конечность, Красавчик нахмурился и произнес негромко: — Как жаль, что ты сломал ручку. Сколько мгновений веселья мы с тобой пропустим… Не сразу догадавшись о мысли мужчины, Риз инстинктивно сжал кисть в кулак, вернее совершил попытку это сделать, но тут же ощутил острую боль от попытки. Слова Кларка несколько смутили его, когда тот догадался о их значении, в ответ, принимая игру музыканта, парень задорно ощерился, переведя внимательный взгляд с правой руки на смуглое лицо гостя: — Разве это помеха веселиться? Проследив за всеми действиями юноши, вокалист с сожалением наблюдал за мелькнувшей на обожаемом личике боли: тонкие линии возле бровей изрезали бледный лоб. И думать нельзя было бы о каких-либо действиях, ведь любое касание могло бы принести парнишке новую порцию неудобства, а этого Кларк допустить не мог. — Разумеется! — воскликнул он: — Конечно, помеха! — поморщившись от представления о том, что давеча пережил мальчишка, он добавил словно нехотя: — Я не хочу, чтобы ты… — казалось, будто он сам почувствовал уже ту боль, что мог бы ненароком причинить: — Никакого… «веселья», пока ты не вылечишься. Потускневший парень взирал на собственную руку, как на предательницу, ведь она стала теперь между ними, как нежелательный фактор косвенно сказывающийся на их близости. Прищуренный взор оглядывал поврежденные пальцы со свезенной на них кожей, похожей на кожу мертвеца из-за сине-фиолетового цвета. Местами она была покрыта белесыми остатками гипсового раствора, еще не смывшегося с него. Чувствуя отвращения к, в общем-то нужной части тела, еще при переломе, парень понимал, что она принесет стеснения в его жизнь, но то, что из-за нее у него будут некоторые неудобства с Джоном, ОʼШен не догадывался. «А почему она собственно будет мешать?» — вдруг задался вопросом он, все так же продолжая зрительный контакт со своей рукой. «Никто же не говорит, что она должна принимать участие в ласках, есть же люди и без рук, это ведь не значит…» — мысленно размышлял парнишка и на лице его возрастала улыбка, которую он тут же постарался скрыть в тонкой салфетке, утирая ей рот. «Что ж, Джон, не хочешь причинять мне боль», — хитро улыбался Риз, исподлобья наблюдая за Красавчиком: «Это мы еще посмотрим — чья возьмет». Заканчивая со своей порцией, Кларк облизнулся, как наевшийся сметаной кот, и поднимая удовлетворенный, сытый взгляд на сотрапезника, произнес с улыбкой: — Чай? — Чай, — простодушно пожал плечами паренек, поднявшись с места и захватив с собой посуду. Молниеносно поставив чайник и закинув тарелки в раковину, Риз приготовил две чашки, довольно ловко управляясь со всем одной рукой. Через считанные минуты горячий напиток был готов, и юноша с улыбкой предложил, расположив кружку с чайком перед лицом звезды: — Может, в комнату пойдём? — Стой, — Красавчик подошел к раковине с явным намерением мыть посуду: — Я сначала разберусь с этим, и пойдем. — Да оставь ты ее, потом я сам вымою, — мгновенно подскочил к нему парнишка. — Тратить время на эту посуду еще, пф, — улыбался он, фыркая. Но увидев, что Джек, кажется, уперто стоит на своем, Риз тихо вздохнул и, ставя чашку на тумбу, протянул: — Ну-у-у… пойдем, — елейно просил молодой человек, даже не заметив того, как левой рукой осторожно ухватился за кисть мужчины, потянув его на себя. — Риз, как ты собираешься мыть посуду со сломанной рукой? — сердился Джон: — Пожалуйста, отпусти, — тихо прошептал он, тяжко вздыхая. — Э-э-эй, ну мы же не будем из-за какой-то посуды драму закатывать, — изрек юноша все с той же беззаботной улыбкой на лице. Таки не отпуская кисти Красавчика, Риз двинулся в комнату, позитивно говоря: — Серьезно, пойдем уже, — беспечно молвил он, потягивая за собой музыканта: — Следуй за мно-о-ой, Джо-о-он. — Ладно, я попью чай… — Джек бросил взгляд на посуду: — Но позже помою тебе посуду. Захватив с собой чашку с чаем, он последовал за Ризом, не отрывая глаз от кисти, обхватывающей его руку. Дойдя наконец-то до заветной комнаты, юноша с наигранной торжественностью произнёс, смеясь: — Мы сделали это! Мы дошли! Понимаешь, Джон?! Еще немного похихикав над ситуацией, он таки взял себя в руки и прекратил простодушный смех. — Чем займемся? — вопросил молодой человек, забегав глазами по помещению: — Может, посмотрим какой-нибудь фильм… или… Хм, какие ты любишь фильмы? — увлеченно любопытствовал паренек, уже добравшись до старенького ноутбука. Он все делал стремительно и легко, через каждую секунду обращая радостные очи на мужчину, а потом вновь устремляя их в монитор и тараторя под нос «Комедии, триллеры, ужасы?». — Слушай, — Риз развернулся к Красавчику и вполголоса спросил: — А тебе… завтра никуда не нужно? Я просто подумал… Немного уставший, а по правде, измотанный Джон стоял посередине комнаты, озираясь. — Завтра мне надо на репетицию к двенадцати, так что… лучше бы мне сейчас попить чаю, вымыть эту чертову посуду и поехать домой… — А не хочешь… может быть… останешься? — с какой-то робостью предложил Риз, с волнением ожидая ответа. — Я боялся, что ты не предложишь, — произнес Джек, шагая к молодому человеку. Музыкант какое-то время рассматривал карие глаза, но потом взгляд упал на губы, и такое необъятное желание охватило его, что он не смог удержаться и порывисто и настойчиво поцеловал Риза, прижимая к себе за талию, но стараясь избегать загипсованной руки. Молодой человек с легкостью поддался губам мужчины, целуя в ответ нежно и продолжительно, располагая свою левую кисть на его плече, а правую чуток отведя в сторону. Ему совсем не хотелось обрывать столь сладкий и долгожданный поцелуй, как и не хотелось прекращать все эти любовные нежности, от которых просто сносит крышу, отправляя ее куда-то на седьмое небо. — Я тебя… — чуть ли не проронил паренек, но таки успел предотвратить горячую речь, продолжая ласки с Красавчиком. Джон завершил начатое с каким-то стоном сожаления. Отстранившись от юноши, он заглянул в бегающие очи и сдвинул брови. — Ммм, Риззи, что же ты хотел сказать… — ладонь Джека скользнула по боку Риза, нежно перебираясь на плечо, а потом и на правую руку. Он осторожно приподнял кисть парниши и положил не закованные в гипс пальцы на свою щеку. Однако, все еще прижимаясь тазом к телу молодого человека, музыкант мог ощущать его медленно нарастающую эрекцию. — Не-е-ет, Риз, — тихо прошептал мужчина, закрывая глаза и полностью отдаваясь прикосновениям. Юноша, помрачнев, как-то обиженно сомкнул губы и, демонстративно вздохнув, расстроенно вякнул: — Ну во-о-от… Чертов гипс… — беззвучно прошипел он, хмурясь, а затем хитро ухмыльнулся: — Ну, давай хотя бы целоваться, — молодой человек вновь коснулся губ Джека. — Может все-таки кино посмотрим? К примеру… — музыкант призадумался: — О! Посмотрим Чужих? Парень вопросительно поднял одну бровь, вспоминая, что ему известно о данном фильме: — Это ужастик? — Ну да, — улыбнулся Красавчик, забирая ноутбук к себе на колени: — Давай, Риззи! Я так давно не пересматривал Чужих. — Ох, ну ладно. Правда, мне не очень нравятся ужастики. Но если ты хочешь…       И вот они удобно устроились на кровати перед ноутбуком, погасили свет, соблюдая нужную атмосферу. Голова паренька удобно устроилась на плече звезды. Юноша завороженно смотрел на экран, похрумкивая печенькой, иногда что-то спрашивая (почти на каждой минуте): — А это… Эта штука? Ааа, вон оно что… А это кто? Ааа, все-все, я понял. Ооо, а кто такая Мама? Ууу… — Смотри фильм, сейчас он появится, — посмеиваясь, сообщал Джон, лишь крепче обнимая парня. Он нежно поглаживал солнечное сплетение Риза, скорее не смотря кино, а наслаждаясь компанией: — А вот этот синтетик вообще больной… Не-не, смотри дальше. Сам увидишь, что он учудит. Риз внимательно глядел в монитор, чуток приоткрыв рот. И когда сюжет дошел до «сейчас он появится», глаза его как-то невольно округлились, а сам он посильнее вжался в спинку кровати при виде того, как из живота одного мужика начало выбираться нечто сомнительное. — Же-е-есть, — шепотом протянул молодой человек, не отрывая очей от происходящей мясо-крови. Потом же страшная «штука» на экране резко зашевелилась, заставив юношу слегка вздрогнуть, а затем нервно посмеяться: — Ох-хех-хе, это было неожиданно, — и медленно перевести взор на лицо Красавчика, дабы убедиться, что тот тоже испугался. — Хахах, — засмеялся Джон на реакцию молодого человека, сильнее прижимая его к себе: — Серьезно, малыш, ты напугался какого-то космического ската? — Я? — молодой человек выгнул брови и проинформировал, левой ладонью проведя по боку Красавчика, игриво щекотя: — Это ты испугался, — заулыбался паренек: — Я даже почувствовал, как ты вздрогнул, — заявил он, оголяя ряд белых зубов, и сообщил, вновь уставившись в экран: — А я чисто от неожиданности. Красавчик, тихо посмеиваясь, обратил свой взор обратно на монитор: — Ну, а вот сейчас будет сплошное веселье. Они буду гоняться за этой штукой. Или она за ними, — засмеялся мужчина, и его рука скользнула ниже, к животику парня: — Ты только не пугайся, я рядом. Риз широко улыбнулся, потому как происходящее очень умиляло, несмотря на то, что в фильме уже кого-то хрумкают. Не, такой милый момент не может быть испорчен даже злобным и пугающим монстром на экране. Взор молодого человека был уже полностью сосредоточен на личике музыканта. Он любовно рассматривал эти черты лица, которые стали за столь небольшой промежуток времени такими родными, и это удивляло, приятно удивляло. Кисть юноши потянулась к подбородку мужчины, осторожно поворачивая его голову. Робкий поцелуй, упавший на губы. Выброс эндорфинов и искрящиеся глаза, зачарованно впивающиеся в Джека. — Мы смотрим кино или целуемся? — сквозь поцелуй проворковал Красавчик, после чего лишь сместил руку выше, поглаживая ключицу Риза. Как можно было устоять? Целовались они влажно, иногда причмокивая. Дерзкий язык мужчины по-свойски проникал в рот Риза, исследуя его полость. Но наконец оторвавшись, Джон мурлыкнул напоследок и заявил уже возмущенно: — Ты сейчас самое интересное пропустишь, кексик. Риз краем глаза посмотрел на происходящее в кино, а затем, хмыкнув, продолжил, хитро щерясь: — Ну, мы можем перемотать… поставить на паузу… посмотреть завтра, и… — парень прислонил губы к скуле мужчины, пылко зацеловывая: — Думаю, что я ничего интересного не пропущу, — рука юноши скользнула по шее Красавчика, а сам он тихо промолвил сквозь свои лобзания: — Тут кое-что поинтереснее. — Тыковка, у нас же планы. Я хотел посмотреть это кино. Лукаво улыбнувшись, Джон скользнул рукой под треники парня, которая затем удобно расположилась на его члене. — Может, мы сможем все совместить, не отрываясь от фильма? Ты смотри, сладкий, не отвлекайся и помни, что у тебя сломана рука. — Да-да, рука… — тихо прошептал Риз, а на его лице проявилась слегка натянутая улыбка, и он непроизвольно напрягся, ощутив чужую ладонь, да и знакомое чувство начало зарождаться внизу живота. Смотреть фильм, нужно смотреть фильм. Как так смотреть страшный фильм, когда у тебя возбуждение на глазах возрастает, а? Прикусив губу, парниша попытался перевести свой взор на монитор и сосредоточиться все же на фильме, но кое-что так конкретно отвлекало. — Черт, — бесшумно прошипел паренек от ударившего в висок притока крови и, повернувшись лицом к Красавчику, впился в его губы, затягивая в глубокий поцелуй. Кисть молодого человека скользнула по плечу музыканта, спускаясь вниз, по груди, по торсу. Пальцы аккуратно забрались под резинку одежды и осторожно коснулись кончика, начиная мягкие поглаживания по длине. — Риз, осторожно, рука! — сбиваясь, воскликнул мужчина, не в силах удерживаться. Он охотно отвечал на горячий и желанный поцелуй и на приятные касания медленно ласкал парня, мучительно протягивая удовольствие. — Хоть бы на паузу поставили, — буркнул Джек, мягко прикусывая губу парниши. Не прерывая лобзания, молодой человек закивал на замечание мужчины по поводу сломанной лучевой, которая была единственным неудобством в такой ситуации. Поэтому, плотно прижав к себе правую руку, юноша аккуратно переместился на Джона, усевшись ему на бедра. Ускоряя движения ладони, он и сам подавался вперёд навстречу ласкам от своего любовника. Но на секунду Риз приостановил поцелуй, разглядывая интересное личико перед собой, слегка наклоняя свою голову на бок, а потом выдал, широко улыбнувшись: — Ты такой милый. — Аргх! Вот узнаешь, какой я «милый», когда с тебя снимут эту штуку! — заявил музыкант, слегка приподнимая бедра. Свободная рука мужчины придерживала парня, пристроившись где-то между лопаток. — Ты же знаешь, что нарушил мое правило, тыковка? Вот заживет твоя ручка, и мне придется тебя наказать, —Красавчик подмигнул, концентрируя свой взгляд на раскрасневшихся губах парниши. — Охо-хо-хо, — тихо буркнул молодой человек и лукаво вымолвил, обращая взгляд из полуоткрытых век на любовника: — Как страшно. Парень хитро приподнял уголки губ, продолжая ласки ладонью, и, шумно выдохнув, игриво прошептал на ушко музыканту: — Бывает приятно нарушить правило, да, Джон? — и, затормаживая движение кисти, чуток сдавил головку члена. — Ох, — шумно выдохнул мужчина, покрываясь мурашками. В качестве ответа он ускоренно задвигал ладонью, норовя выдавить из Риза стон, его губы коснулись шеи, а затем и ключицы парниши, после чего он мягонько куснул выступающую косточку. Оба находились в неге, оба блаженствовали, вкушая ласки друг друга, оба учащенно дышали, глубоко втягивая носом воздух. Оба роняли со своих уст непроизвольные звуки, тихие стоны. Наслаждались друг другом, опьяненные получаемым удовольствием. Риз уже полностью погрузился в нирвану, закрыв глаза, отвечая на всякое действия Красавчика тем же. — Ммм, ах, — негромко вылетало из приоткрытого рта молодого человека, пока он был занят лицом Джона, покрывая его жаркими поцелуями. Но такую замечательную картину оборвал неистовый женский крик из экрана, от которого юноша невольно встрепенулся, выпрямившись и довольно сильно сжав левую кисть. Из горла мужчины вырвался громкий стон, за которым последовал хрипловатый смех: — Я же говорю, сейчас все самое интересное пропустим! Весьма ощутимо сдавив головку, а затем, продолжив уже более тесные движения, Джон прорычал: — Ну же, кексик, давай… Быстрыми скольжениями Джек довел Риза до оргазма, и тот, замерев, ощутил дрожь во всем теле. Утихомирив ее и придя в себя, парень принялся за Красавчика, ускоренными движениями подводя его к финалу. Да, это, конечно, неполноценный секс, но обстоятельства позволили только такой расклад, так что довольствоваться пришлось этим. Они оба получили своё удовлетворение, кончив друг другу в ладонь. Отрывисто дыша, молодой человек еще пару раз поцеловал музыканта в губы в благодарность за прекрасный вечер, а затем повернул голову на монитор: — Ох, по-моему, мы опоздали, — протянул юноша, читая конечные титры на экране, и, опять устремив очи на Красавчика, весело оповестил: — Их всех съели!

***

      Уставший от трудного дня, Джон ехал уже по знакомой дороге, к дому своего… друга? А может уже больше, чем просто «друга». За эти дни он достаточно сильно привязался к пареньку. Ничто так не изматывала музыканта, как встреча с инвесторами… вернее инвестором, Гарольдом Тэсситером, именно он заметил Джона много лет назад и сделал из него восходящую звезду «Красавчика Джека». Крайне неприятный в общении мужик, но стоило ли кусать руку, которая кормит? Джон чувствовал себя ужасно, понимая, что он обязан этому человеку, да и немалые проценты с концертов отходили ему. Красавчик Джек — шлюха Тэсситера. Куда он сказал, туда и езжай, там и выступай. А еще эти многочисленные рекламы с товарами, мало обеспечивающими возрастание популярности. Сказать, что Красавчик не был сегодня на иголках ничего не сказать. Однако мужчину поддерживала одна замечательная мысль о том, что сейчас он увидит своего Риззи, обнимет его, и все будет хорошо. Как обычно он вбежал на пятый этаж многоэтажки и позвонил в дверь. Когда же парень открыл дверь, Джек заметил, что что-то не так. — Не может этого быть! — воскликнул он, не веря своим глазам. — Может, — торжественно заявил молодой человек, мгновенно бросившись Красавчику на шею, крепко сжимая его в объятиях обоими руками. Он громко произнес, целуя его в губы: — Полностью выздоровела и окрепла, — радостно осведомил юноша, сверкая счастливыми глазами и демонстрируя звезде свою правую руку, вытягивая ее, сгибая и выгибая. Аккуратно взяв в руки кисть парня, будто это был какой-то редкий и очень хрупкий цветок, музыкант поднес ее к губам и запечатлел на запястье нежный и ласковый поцелуй. Мягко улыбнувшись, он спросил, вновь обращая взгляд на карие очи парниши: — Поехали праздновать? — Праздновать? Поехали! Парень уже хотел бы устремиться в комнату, делая шаг, но остановился с любопытным вопросом, подняв развеселый свой взор на мужчину: — А куда поедем, собственно? — Ты голодный? Можем сначала заехать куда-нибудь и поесть, а потом просто прогуляться по парку. Одевайся потеплее, там прохладно, — мужчина поправил лацканы своего пальто и ворот свитера. — Я так рад, что ты наконец-то поправился, тыковка, — продолжил Красавчик, облокачиваясь об косяк на входе: — Знаешь, я запрещаю тебе ездить на велосипеде. Это слишком… опасно для тебя. А грацией, — Джек лучезарно усмехнулся: — Ты не блещешь. — У-у-у, отличная идея. Прогулка, — отметил паренек, резво направляясь в комнату, дабы быстренько собраться. Через десять минуток он снова появился в прихожей, полностью собранный и прилизанный, с простодушной ухмылкой на лице. — Готово. Ну, что, идем? — вымолвил молодой человек, зашагав к мужчине и, остановившись рядом с ним, опрокинул нежный поцелуй на его скулу, а затем задорно произнес, двинувшись вперед: — Хех, запрещаешь… Ну, нет-нет… Нет, все же нет, — он обратил теплый взгляд на музыканта, расплываясь в улыбке.

***

      Тихий осенний вечер заканчивался приятным ярко-красным закатом. Лучи солнца отражались от окон домов, кладка кирпичей которых, была окрашена в оранжевые цвета. Давно опавшая листва была собрана трудолюбивыми (а может быть и нет) дворниками в кучки. Удивительно, но погода в начале декабря стояла совершенно безветренная, однако изо рта все равно шел пар. Теплые осенние вещи, такие как пальто и шарфики, приятно согревали тело, принося еще и эстетическое, ламповое настроение. Но никакая одежда или горячее кофе в стаканчике не согреет сильнее, чем близкие люди. Джон и Риз шествовали рядышком, прогуливаясь в парке этим приятным зимним вечерком. — С тех пор Тэсситер помыкает мной, как хочешь, — Джек как-то грустно вздохнул, рассматривая руку в перчатке из коричневой телячьей кожи: — На самом деле, именно он сделал из меня звезду и поэтому, теперь имеет право кататься на мне, как ему заблагорассудиться. Риз внимательно слушал Джона, и его слова о «злом начальнике» несколько возмутили парня: — Но это же неправильно, — молодой человек слегка нахмурил брови и продолжил, жестикулируя: — Твой начальник просто козёл, — категорично заключил он и, придя в более-менее спокойствие, начал: — А как же свободное время и все дела? Ах, я, конечно, понимаю, что да, он сделал для тебя что-то и… Слушай, почему бы тебе не послать этого Тэссистера куда подальше? Разве плохая идея, а? — улыбнулся Риз, попивая горячий напиток. Джон промолчал, уставившись на свой стаканчик с кофе, не показывая никаких-либо эмоций. По его лицу можно было только сказать, что он глубоко задумался. — Что же! — заключил музыкант: — Это всего лишь работа… Маленькая такая работа, приносящая как удовольствие, так и деньги. Рука мужчины потянулась к талии Риза, он приобнял его, притягивая к себе, и нежно чмокнул в щечку. — Зато у меня есть ты, смотри, какое счастье! — Джон отхлебнул кофеек и продолжил: — Чем займемся потом? Риз елейно поднял уголки губ, охотно прижимаясь к музыканту. Он перевел взгляд с дороги на темное небо и вымолвил: — Мы можем, хм… Еще немного погулять и… Пойти ко мне? Мы могли бы фильм посмотреть или… — улыбался юноша, устремляя глаза вниз на асфальт. — Если тебе завтра никуда не нужно… Эх, или нужно? — буркнул паренек, опять же задумавшись на тему козла-начальника: — Нет, ну, серьёзно. Этот Тэссистер… По твоим рассказам он просто урод, — и замолчал на несколько секунд, а потом, кое-что смыслив, оживленно предложил: — Слу-у-ушай, Джон! А ведь у тебя есть замечательный сольник, разве нет? Ты же сказал, что записал его для себя… Я к чему это… Просто, почему бы и не показать этот альбом миру, пусть выйдет в свет, а? — с задором молвил парниша, с каждой своей фразой еще больше щерясь. — Ты серьезно? Сборник…, но там же все такое любительское. Думаешь, что кому-то это может понравится? — Да, я серьезно, — парниша загорелся глазами: — Конечно, может! Джон, это прекрасный сольный альбом, — Риз расплылся в широкой улыбке: — С душевными песнями. Да, я обожаю твой сольник, — тихонько проинформировал молодой человек, любовно впиваясь взором в глаза Красавчика: — Он всем понравится, я тебе говорю! — и слегка подтолкнул музыканта локтем. — Ну, хорошо, я дам его послушать одному парнишке со связями. Ох, малыш, ты меня уговорил, — на слове «малыш» томный взгляд мужчины метнулся в сторону Риза, а уголок губы полез вверх. Замечая взгляд юноши, Джек хихикнул и добавил: — Не смотри на меня так. Все, пошли к тебе, а то уже холодно становиться. Посмотрим какое-нибудь кино. Может быть, как в прошлый раз. — Ох, как в прошлый раз. Я помню твоё «Давай, посмотрим Чужого». Помнишь, чем закончилась твоя идея? — ухмыльнулся молодой человек. Юноша приостановился, заостряя свой внимательный взор на пальто музыканта. Он озадаченно нахмурился и осторожно отряхнул его плечо от мелкого снега, упавшего на одежду с дерева, а затем с ласковой улыбкой оповестил: — Снежок. — Чужой — очень крутой фильм, между прочим, — важно произнес мужчина. Когда Риз заботливо убрал хлопушки снега, Джон успел перехватить его руку и остановиться прямо посреди пешеходной улицы. Он аккуратно сжал его кисть и заглянул в глаза, после чего мягко возвысил уголки губ и добавил: — Ладно, кексик, пошли скорее домой.