Я всегда буду с тобой

      Тусклое осеннее солнце еще не успело встать и осветить комнату, когда сонное тело поднялось с кровати и инстинктивно направилось к источнику целительной воды. Практически не открывая глаз, молодой человек, заплетаясь в собственных ногах, таки добрался до ванной и, открыв кран, ненасытно начал глотать холодную жидкость. Возможно, никакого особого облегчения она не дала, зато избавила его от чувства нарастающей тошноты. Голова кипела и раскалывалась на кусочки, в висках пульсировало. Еще не осознав последствия вчерашнего «Поехали на одну закрытую вечеринку», юноша всматривался в зеркало, которое ясно отражало ужасный видок, а-ля зомби Риз после бурной вечеринки: гигантские мешки под красными глазами, слезящимися и полузакрытыми. Сколько он спал? Часа три? Маловато будет.       Тихими шагами парень устремился в спальню, дабы найти свой сотовый, который находился где-то в кармане штанов, которые ночью полетели в неизвестном направлении (спасибо Джеку). Неспешно собирая свою разбросанную одежду по комнате, он досадно посмотрел на спящего Красавчика; в голове потихонечку всплывали постыдные обрывки прошлого вечера. Наконец-то найдя телефон, Риз взглянул на время, гласящее, что нормальный человек должен спать, ибо на дворе только пять часов утра. Но он не мог.       Зализав кое-как назад спутавшиеся пряди волос и собравшись с не менее спутавшимися мыслями, молодой человек обремененно выдохнул и нехотя подошел к музыканту, чтобы разбудить его от глубокого сна. «Эм… Джек», — вполголоса проговорил юноша, покашляв в кулак. Большого желания будить мужчину парень не испытывал, но сейчас он оказался заложником ситуации, заложником «Красавчика Джека».       Джон проснулся не сразу, недостаток сна так же отражался и на его лице. Перевернувшись на спину, он захлопал ресницами, не понимая происходящего. Его ничего не видящий взор долго фокусировался на усталом лице парнишки. Обратив внимание на окно и на то, что еще очень рано, он что-то пробубнил, используя в своей «речи» имя молодого человека. Мужчина потянулся рукой к Ризу, который стоял на расстоянии, не позволяющем его коснуться, и произнес уже внятнее: — Ты чего? Поспи еще. Парень снисходительно посмотрел на Джона и вымолвил: — Я… — На секунду он замешкался, нервно сжимая свои кисти и отводя пристыженный взор. — Ухожу. Собеседование… Я не… Не должен опоздать… семь часов там.       Риз ощущал неприятный осадок, который остался после прошедшей ночи. Это смущало и злило его одновременно, не давая сконцентрироваться на чем-то конкретно. Испытывая стыд и стеснение, он не мог объективно смотреть на вещи, случившиеся с ним. Ему казалось, что им попользовались без его на то желания, хотя это вовсе было не так. Поднеся ладонь к лицу и потирая пальцами заспанные глаза, Джон издал звук наподобие «Пф». Вставать из постели совершенно не хотелось, к тому же выражение лица юноши восторга не вызывало. — Как-то рано у тебя собеседование назначено, — скептично заметил он, — если так, у тебя еще два часа есть. Скинув с себя тонкое покрывало, музыкант собирался подняться, но тут же осмыслил, что уснул без боксеров, скинув их в последний момент, и неловко замялся. Нет, Красавчик не стеснялся Риза, просто отчетливо понимал, что тот слишком молод и наверняка испытывает довольно смешанные чувства. Как знакомо.       Свесив ноги на пол, мужчина почесал затылок и предложил: — Давай хоть позавтракаем. А потом я тебя отвезу. Все-таки я увез, мне и привезти. Риз одобрительно кивнул. Именно этого он и хотел. — Ты… приводи себя в порядок, — протянул молодой человек, невольно оглянув музыканта с ног до головы, и смутился. Наибольшую неловкость вызвал член крупных размеров, неохотно вызывая в памяти события безумной ночи; Риз вмиг представил себе, как Джон проникал в него, и ужаснулся. В голове возник немой вопрос «Как?», но, прикусив губу, парниша решил больше не думать об этом.  — Я подожду, — изрек он и присел на краешек кровати, опустив голову вниз, дабы более не встречаться со взором звезды.       Джон стал озираться вокруг в поисках того, чем можно было бы прикрыть свою наготу. Встав с постели, он отправился в дальний угол комнаты к большому креслу, с которого небрежно свисали его черные кожаные штаны. Ощущая на своей спине внимательный взгляд, он неторопливо одевался, при этом пытаясь заполнить наступившую тишину: — Как тебе спалось? — Нормально, — нейтрально ответил Риз, искоса рассматривая широкую спину Джека, и погружался в глубокие раздумья по поводу случившегося ночью. «Я просто идиот... — мысленно ругал себя он, — умудрился переспать с... мужчиной… Риз, ты свихнулся». Повернувшись и заметив при этом смотрящие на него очи юноши, Джон незаметно приподнял уголки губ и, растрепав темные густые волосы, произнес хриплым голосом: — Эм… Тема весьма неловкая, но я должен спросить: я не причинил тебе вчера боли? — Может… просто помолчим? — устало выдохнул Риз, нахмурив брови, и попытался опять собраться с пугающими мыслями. Он не хотел говорить об этом. Только не с ним. Да и думать о таком было абсолютно нежелательно, хотя парнишка, вопреки тяжелым стараниям, возвращался ко всему, что с ним произошло: пьяным поцелуям, пылким касаниям и приятной дрожи в конечностях. — Ну… я надеюсь, все хорошо, — помялся Джон, не желавший причинять неудобство юноше. Чувствуя себя очень двояко, он не знал, как бы смягчить их разговоры. Исчезнув в ванной, мужчина провел там не более семи минут и, когда вернулся, на его широкой груди еще оставались капли воды. Это не могло уйти от внимательного взора Риза, рисуя перед глазами «слайды» вчерашнего дня. «Мной просто... попользовались?» — больным ударом отдалось в голове поникшего паренька.        Утирая лицо молочным полотенцем, мужчина спросил с улыбкой, обнажая белые зубы: — Пойдем есть, красавчик? — Пошли, — чуть более простодушно произнес Риз, еле улыбнувшись, и  привстал с постели. Он последовал за Джеком, выходящим из комнаты… из этой адской, чертовой комнаты.       Как ни странно, но в коридоре царила мертвая тишина, вероятно, люди спали после… не менее бурной ночи. В доме было не очень-то чисто из-за очередной вечеринки, но в целом прилично. Пока они спускались по лестнице, музыкант вопросил, вопреки молчанию: — Как тебе дом? Вообще-то он предназначен исключительно для тусовок, толпы народа и хорошего отдыха. — Отличный дом... — мгновенно и вполголоса ответил парень, пытаясь вести «интеллигентную беседу», и так же тихо поинтересовался, шаг за шагом повторяя маршрут Джека: — Для тусовок? И не жалко хозяевам свой домишко отдавать под гулянки? — Не жалко: он специально для этого и был построен. «Дом для тусовок» — место, где круглый год царит праздник, чтобы люди забывали об одиночестве и унынии. Проходя уже второй этаж, мужчина резко остановился, вспомнив что-то: — Слушай, погоди, мне нужно кое-что взять. Зайдя в просторную кладовку, находившуюся напротив лестницы, Джон вышел из нее с большим металлическим аппаратом в руках. Заметив на себе удивленный взгляд молодого человека, он принялся оправдываться, дабы не прослыть перед ним чудаком: — Да, это кофейный аппарат… Лучший в мире. Я обожаю латте, который он делает. Всегда прошу убрать его, чтобы не сломали гости. Было бы жалко. Таких машин всего штук тридцать во всем мире. — Оу, — искренне изумился юноша, шагнув вперед, и отметил, с детским интересом, возникшим на короткий отвлеченный миг, разглядывая блестящую кофеварку: — Ты тут прямо как дома. И ты каждый раз его прячешь? — Ну, его прячу не я, а Маргарет… — Маргарет?.. — негромко переспросил Риз, приподнимая одну бровь, и с сомнениями уставился на Джека, машинально сложив руки на груди. Но музыкант лишь хохотливо выдал: — Ахах, да не-е-ет. Это моя уборщица. — А… Идем? — вымолвил парниша, обратив вновь тусклый взор в сторону широкой лестницы, а затем, будто опешив, замер и вполголоса повторил, медленно и неуверенно переводя взгляд на Джона: — Твоя уборщица? Красавчик только пожал плечами и молча продолжил спуск по ступенькам, минуя гостя. — Хозяева дома насто-олько добры, что наняли... — постепенно повышая голос, начал паренек, продолжая шествовать следом за звездой, — тебе личную уборщицу? Серьезно?.. — А что такого? — глупо улыбнулся мужчина, хотя его добродушная улыбка осталась проигнорированной. — Конечно, ничего. Они просто очень заботливые, — саркастически изрек Риз, чувствуя, что его бесстыдно обманывают. Опередив Красавчика и встав перед ним, дабы преградить ему путь, молодой человек с видом решительности задал прямой вопрос, хоть и прозвучал он достаточно робко: — Чей... это дом? — Друзей, — лаконично ответил Джон, нагло улыбаясь ему повседневной улыбкой. «Гость» с неверием заглянул в его разноцветные глаза и сипло произнес, наклоняя голову набок: — Хорошо. — Шмыгнув носом, он безмолвно развернулся и продолжил идти дальше, хмурясь. — Чего ты обижаешься? — Пф... — почти бесшумно фыркнул Риз, не оборачиваясь, и с откровенным возмущением заметил, краем глаза посмотрев на мужчину: — Просто... почему так сложно сказать правду?       Все было так запутанно, музыкант понимал, как выглядит ситуация со стороны, но не мог ничего предпринять. Привез парня в свой «дом тусовок», трахнул. Вероятно, что именно так и размышлял Риз. Джек промолчал, стараясь не обращать внимание на негодование собеседника. Когда они уже подходили к первому этажу, он все-таки остановился, тяжело вздохнул и заявил не слишком громко: — Ладно, хорошо! Это мой дом, доволен? — Нет, — зло отчеканил парнишка, повернувшись лицом к лицу Красавчика, и с такой же неприязнью спрашивал, осматривая перед собой большие помещения: — Куда идти? Ужасно ощущать себя использованным, причем так мерзко, нечестно и пошло. Юноша вовсе не считал, что он был согласен вчера ночью, наоборот, казалось, что его соблазнил сам дьявол. Остановившись и поставив кофемашину на красный ковер, Джек вопросил, расставляя руки в боки: — Чем?! — Собой, — горячо вымолвил Риз, прищурив глаза, и повернулся на Джона, словно пытаясь опалить его своим «гневным» взором. — Зачем... зачем ты соврал мне в баре? Зачем ты вообще меня позвал?! — наконец рявкнул он, сделав шаг вперёд. Лучшая защита — нападение и обвинение, так думалось ему. На подобный вопрос Красавчик отвечать не стал и ещё больше помрачнел, понимая к чему клонит молодой человек. — Ты знал... — отводя очи, утверждал Риз и, расправив руки по швам, нервно сжимая кисти, смирил хозяина дома взглядом упрека и злости, — знал, что так произойдёт, да?! Ему хотелось просто провалиться сквозь землю и никогда не видеть гетерохромных горящих глаз, взирающих на него со смуглого лица. Джон приподнял одну бровь и следом произнес разгоряченно: — По-твоему, я такой, да? Я что... — Он повысил тон и обрушился с рычанием на парня: — Похож на черствого человека? У меня нет чувств?! Раз, и захотел с кем-то переспать, да?! Просто вот так, из-за того, что скучно?! Таким ты меня видишь? — Джек наклонился слегка вперед, впиваясь яростным взором в Риза. Обиженное самолюбие было глубоко задето каким-то парнишей, который совсем ничего не знал о нем. — Я не знаю, какой ты!.. И… знать не хочу... — заключил вспыливший юноша на выдохе и отвернул голову, более не смотря в лицо музыканту. Какие-либо эмоции исчезли с лица мужчины: он уже не хмурился, но и не улыбался. Взяв обратно на руки кофемашину, Красавчик обошел молодого человека стороной, молча направляясь на кухню. Что-то, давно надломившееся еще в прошлом, заныло в груди, оповещая владельца о нанесенной прежде ране.       Воткнув в розетку аппарат, мужчина начал готовить кофе, попутно шарясь по шкафчикам. Парень же, стоящий на месте, как вкопанный, насупился и опустил голову, осознавая, что выдал лишнего. С ним нередко происходило подобное: он, поддаваясь давящим эмоциям, не думал о том, что говорит в порыве зашкаливающих чувств. Однако ведь не каждый попадает в такие запутанные обстоятельства... И кто же прав, а кто виноват? Риз в тишине прошел на кухню и, взглянув в лорнет на занятого Джона, беззвучно сел на один из стульев, продолжая рассматривать пол помещения. Совесть медленно начинала гложить, поедая изнутри и не давая одиноко забыться в омуте собственного сознания. По сути, если подумать глубже, музыкант не принуждал его спать с ним. Он сам этого захотел. И справедливые мысли пугали больше всего. Юноша, правда, желал сказать что-то утешительное, вроде извинений, но ребяческая гордость, взявшая контроль над разумом, отчаянно не позволяла.       Найдя баночку с кофе и пачку сигарет, мужчина достал одну и сунул ее в рот. Засыпав ингредиенты в машину, затем подойдя к конфорке, он зажег штакет. По помещению распространился удушающий запах дыма, который был неприятен в первую очередь Джону. Удерживая сигарету зубами, он двинулся к холодильнику и, открыв его, произнес, разглядывая содержимое: — Чего сидишь? Иди бери, что есть будешь. Какой-либо аппетит отсутствовал совершенно, но парень все же тихо поднялся и поплелся к Джеку только для того, чтобы в шаге от него не выдержать совестливых угрызений и робко выговорить: — Слушай… Я не хотел... Прости. — Риз не смотрел на собеседника при своем откровении, стараясь сосредоточиться на сплетенных друг с другом мыслях, слетающих с его уст, но, вопреки всем попыткам, взволнованный голос повествовав почти бессвязные фразы: — Не хотел обидеть тебя.... просто... это все какое-то очередное безумие. Я... никогда ни с кем... не спал. И тем более... с парнями... это... Это все... так неправильно...       Мужчина решил никак не реагировать на шаткие слова парнишки. Отодвинувшись от него, он прихватил с собой молоко, пачку сыра в кусках и баночку маслин. После заполнения кофейного аппарата, Джона пробил тяжелый кашель, на который Риз тут же среагировал, открыв рот, чтобы уже что-то сказать, но все-таки остался безмолвным, просто вернувшись на первоначальное место, с некоторым огорчением в очах поглядывая на музыканта, который, наконец откашлявшись, гневно посмотрел на сигарету и затушил ее. — Херня. — Он швырнул злосчастный штакет в мусорку, включая вытяжку. Курить Красавчик не привык, возможно, оно и было как-то по молодости, но не более. Джон разлил готовое кофе в две небольшие чашки: одну поставил перед Ризом, а с другой подошел к окну, захватив с собой сыр и маслины. — Спасибо, — полутоном поблагодарил юноша, вдыхая яркий аромат. Поднося горячий напиток к губам, он мельком бросил взор на безгласного Красавчика. Вроде с виду такой спокойный, но все же раздраженный. На душе молодого человека воцарилась невыносимая тоска от того, что он высказал свои мысли с горяча, не подумав. Впрочем, как всегда, ведь таков его сложноватый характер. — Прости меня, пожалуйста, — ещё раз повторил парень, отложив чашку, лишь бы музыкант не молчал, и весь этот театр извинений выливался в какое-то скрытое унижение: — Я не подумал, когда… Прости. — Все хорошо, — бесстрастно процедил мужчина, продолжая глядеть в окно, а юноша лишь вздохнул, немного удовлетворенный хотя бы таким холодным ответом. Джон допил кофе и, поставив чашку в раковину, положил остатки сыра на место. Рассеяно озираясь на парня, он проинформировал: — Пойду оденусь, и мы поедем. Дай мне десять минут, пожалуйста. Красавчик прошел мимо сидящего Риза сдержанной походкой, не обращая на «гостя» никакого внимания. Губы его были сложены в прямую линию, а ноздри слегка раздуты. — Хорошо, — чуть оживленнее подал голос тот, переводя взгляд на большое окно, где виднелась улица с мрачной и сырой погодкой.       В свете фонаря наблюдалось падение мелких капель, листья сдувал сильный ветер, разнося их по участку. Сразу же задалось осеннее настроение, которое не сулило ничего приятного, а только затяжную депрессию.       Джек направился в свою гардеробную. Надел на себя белый кашемировый свитер. Трусы он взял самые простые: белого цвета. Так же захватил черный клетчатый пиджак и темные строгие штаны, выгодно обтягивающие его узкий и привлекательный таз. К этому всему он добавил сероватые ботинки с вытянутыми носами из натуральной кожи. Поправив на голове прическу, Красавчик брызнулся своим любимым парфюмом запаха мускатного ореха. Несмотря на бесподобный внешний вид, он ощущал себя разбитым, пустым, словно все теплые эмоции покинули его, оставляя только след горечи и тоски. Казавшийся вчера таким нежным парень вмиг обратился в едкого комментатора, недовольного им, Джоном. Мужчина отчетливо понимал всю зыбкость таких мимолетных приключений. Может, он ошибся, увидев в юноше что-то большее? Появившись в дверях кухни, Джек произнес нейтрально: — Готов? — О, да… — Риз повернул голову на Джона, покидая свое место, и забвенно рассматривал его с ног до головы. Прикид Красавчика его, несомненно, удивил. Он умел «делать себя». Что-то особенное было во всем его образе: стиле, одежде, поведении и отношении ко всему. И это что-то моментально завораживало и очаровывало всех вокруг. Не придав значения детскому восхищению паренька, музыкант мотнул головой в сторону выхода, как бы указывая, куда нужно идти: — Пошли? — Пошли... — негромко изрек юноша, не отрывая завороженных глаз от мужчины, и прошёл вперёд, в сторону тяжелой входной двери, так манившей его буквально полчаса назад.       Когда они покинули теплый и сухой дом, молодой человек двинулся в сторону блестящего мотоцикла, аккуратно припаркованного на крыльце, и Джек обратился к нему, удивляясь: — Ты куда? Погода стояла влажная, весь корпус железного коня покрывали капельки дождя, угрожавшие намочить идеальный костюм мужчины. — М? А куда? — пожал плечами юноша, подойдя к музыканту, и оглянулся по сторонам в поисках другого средства передвижения, способного увезти его подальше от этой треклятой обители соблазнителя. Джон с серьезным видом хозяина подошел к темно-коричневым гаражным воротам, скрывающем за собой его главное сокровище. Щелкнув на пульте управления кнопочку, он, сложив руки на груди, ждал, пока откроются металлические двери его «королевства». — Поедем на этом. — Красавчик указал на черную роскошную инфинити; ее бока блестели от автоматически включившихся ламп света. Она приветливо моргнула владельцу аварийными габаритами и пискнула что-то совсем тихо, не так, как визжат другие автомобили, скорее радушно и ласково. — Оу... нехило, — изумился Риз и украдкой осмотрел кошерный автомобиль рок-звезды. Парень не особо понимал что-то в машинах, но эта, определенно, ему нравилась. — Куда тебя отвезти? — вопросил Джон, по-хозяйски садясь внутрь. — Домой. Улица Эйден, дом пять, — сообщил парнишка, присаживаясь на переднее кожаное сиденье рядом с водительским. Внутри пахло новым автомобилем, никаких пререканий к беспорядку не было, создавалось такое впечатление, будто ее только-только забрали из салона. — Ты же вроде хотел ехать на собеседование? — полюбопытствовал мужчина, включая фары и проверяя все ли в порядке с датчиками в инфинити. — Ну, я не могу поехать в таком виде, — спешно пояснил юноша, пристегиваясь, и обратил взор на Джона. — Переодеться надо... и кое-какие документы захватить, — добавил он, изучая дорогой салон автомобиля. Его руки сами тянулись к гладким покрытиям, а бортовой компьютер, облицованный деревянными панелями, хотелось беспрестанно трогать и созерцать. — Ладно, — изрек музыкант, даже не взглянув на своего собеседника. Он завел машину, погазовал немного и медленно двинулся с облагороженного двора резиденции. Ехали они по шоссе достаточно быстро; окружающие дорогу деревья проносились мимо них со стремительной частотой,  пока в самом автомобиле создалось неловкое молчание. Только капли крупного дождя стучали по лобовому стеклу, с которыми с удвоенной резвостью справлялись быстро двигающиеся дворники, плавно смахивающие потоки холодной воды. — Так, — вполголоса вымолвил Риз, прерывая тихую паузу, и сразу же замялся в попытке подобрать слова, которые нерешительно слетали с его губ: — Эм... Погода такая мрачная... Осознав, что тема, явно не подходящая, он направил свой взгляд в боковое окно машины, наблюдая за мелькающей мимо него местностью. Джек не ответил на глупую фразу молодого человека, наоборот, пуще сдвинул брови на переносице и попробовал сконцентрироваться на дороге. Его что-то сильно волновало, словно он чувствовал головную боль, сверлящую мозги с удвоенным упорством. Ощущая, что в разговоре с молодым человеком ничего не добиться, Красавчик принял свою обычную молчаливость, к которой прибегал исключительно с чужими ему людьми.       Как и ожидалось, ответа Риз не услышал и омрачено вздохнул, понимая, что Джек не хочет идти на контакт с ним. Достав свой покоцанный временем андроид, парень решил уткнуться в приложение наподобие «Змейки», ибо делать ему все равно ничего не оставалось. Покосившись на телефон паренька, мужчина слегка ухмыльнулся забавным звукам, исходящим из динамиков. — Ты еще совсем ребенок, — прокомментировал он воистину детские развлечения своего спутника. Как-то Джон не заметил в нем ничего подобного вчера. Заинтересованный скорее его поведением Красавчик смотрел на блестящие глазки юноши и восторгался его неловким, спонтанным поцелуем. Конечно, как можно не привлечься фигурой Джона, его прекрасным телосложением, красивыми зачесанными на один бок темными волосами, глазами невероятных цветов? Однако... Вдруг это больше, чем симпатия, завоеванная внешностью?       Риз краем глаза посмотрел на мужчину и скептично добавил, вернув очи в экран: — Не соглашусь с твоим утверждением. — Он, увлеченный прохождением нового уровня, закусил губу, не отрывая взгляд от мобильного. — Я уже взрослый. А это… просто развлечение, — сомнительно заявил юноша, убирая устройство в задний карман штанов. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. Джон присвистнул: — Ого, еще чуть-чуть, и я бы попал за решетку, — как бы в шутку сказал мужчина, но, тут же осознав смысл произнесенных им слов, нахмурился. Риз смутился сказанному, округлив глаза и выгнув брови. Отлично, теперь человек из-за него едва в тюрьму не попал, что дальше? Юноша быстро устремил взор в окно, игнорируя неприятную обоим фразу. Джек немного прокашлялся и добавил: — То… хм… то, что было прошлой ночью… это не просто порыв. Ты мне нравишься, поэтому меня и задели те слова, что ты сказал. Я не стал бы спать с человеком, который мне не нравится. Мне кажется, что… я испытываю к тебе что-то… Если, конечно, ты считаешь, что это было ошибкой, я отойду в сторону, и ты больше никогда меня не увидишь. Ты мне так ранее и не ответил, но, надеюсь, я не причинил тебе боли, Риз. — Он смотрел на молодого человека, ожидая, что тот обернется в его сторону и посмотрит в глаза.       После сказанных слов, у парня так зарядели щеки, что он невольно приоскалился от незнакомого ощущения в животе. Чертовы бабочки. Риз обратил робкий взгляд на Джона, искренне не зная, что ему ответить. — Я... — полушепотом изрек парниша и более ничего не вымолвил, устремив глаза вниз, осматривая испачканную мокрой землей обувь. Его пугают такие разговоры о смутных чувствах, потому что этого не должно было произойти; пугает вся манящая близость. Смущение и стыд одолевали юношу, не давая мыслить объективно. Его использовали или, может, ему только показалось? Ведь тогда он первый поцеловал Джона, приблизившись к нему так неприлично, тесно ощутив его дыхание, запах парфюма, мягкость податливых губ.       Красавчик продолжительно смотрел на паренька, ничего не говоря. Но поняв, что так можно и разбиться, он остановил автомобиль на обочине, твердо решив убедиться в своих подозрениях на молодого человека. Пока Риз с пугливым удивлением всматривался в него, мужчина раздумывал, что же ему сказать, что следует спросить и как сподвигнуть его на нужный разговор. Он уже открыл рот, чтобы что-то произнести, но вместо этого медленно приблизился к личику спутника и мягко коснулся высохших от волнения губ. Парниша слегка нахмурился, несознательно отвечая на внезапный поцелуй, чуть касаясь языком верхней губы музыканта. Легкое касание длилось недолго, всего мгновение и не успело набрать те страстные обороты, как вчера. Слишком неясная близость между ними давили на обоих, заставляя относиться к друг другу с подозрением и прохладой. — Поехали?.. — неуверенно и тихо проронил молодой человек, отстранившись от Джона. Немного наклонив голову набок, тот спросил с грустью, чувствуя себя брошенным: — Ты ничего не почувствовал? Бабочки Риза уже не просто торкали, а жестоко вгрызались, побуждая розоватый румянец снова вернуться на его лицо, от чего он немножко съежился. — Я… я не знаю, — прошептал юноша, пытаясь смирить странное ощущение, не дающее покоя. То, что он чувствовал было удивительным, нечётким. Нехватка воздуха выудила его почти бесшумно произнести: — Мне просто надо домой. Досада кольнула музыканта, причиняя боль той же старой ране, что образовывалась в его сердце на протяжении всей жизни. — Зря я все это затеял, — шепотом изрек Джек, тяжко вздохнув, и вернул машину на скользкое от дождя шоссе. К счастью, они были уже не далеко от города, и эта неловкость обязана была скоро закончится, оставляя место пустоте и тяжелым мыслям. Юноша молча обратил взор на хмурое лицо Красавчика. Что он увидел в нем вчера в свете лучей от напольного торшера? Привлекающие внимание черты лица? Выразительные глаза или улыбку, пропавшую еще с раннего утра? — Поставил себя в дурацкую ситуацию, так же как и тебя. — В этот момент Джек свернул на окружную города. — Если бы она была просто дурацкой… — негромко дополнил Риз, осматривая салон автомобиля: в горле изрядно пересохло от всех сложных бесед, добавляющих большую неясность в ситуацию. — У тебя есть что-нибудь попить? — попросил он, чуть улыбнувшись, стараясь повернуть обстоятельства в более отстраненное течение. Протянув левую руку за свое сидение, Красавчик достал бутылку газированной воды, так удачно оставленной им пару дней назад. — Держи, — произнес он, подавая ее парню. — Спасибо, — кротко поблагодарил тот, осторожно ухватив бутылку, едва касаясь руки водителя. Это прикосновение заставило тело юноши покрыться колкими мурашками, словно что-то запрещенное или недозволенное. — Может... включим что-нибудь? — благосклонно предложил парень все тем же шатким голосом. Обхватывая немного припухлыми от их покусывания губами горлышко литровой бутылки, он жадно глотал минеральную воду, солоноватый вкус которой оставлял на языке неприятные ощущения. Вдруг ему пришла мысль, что тут когда-то побывали уста Красавчика, и, поняв это, он чуть не поперхнулся, но, сдержавшись, метнул взгляд на магнитолу, стараясь абстрагироваться от очень странных размышлений, оккупировавших разум. Джек чуток нахмурился и указал парню на боковую дверь автомобиля, которая скрывала в своем широком кармане разнообразные предметы: — Там лежит чехол с дисками. Точнее с диском. Возьми его. — Угу, — изрек юноша, выполнив «указания» Джона, и, рассматривая потертую болванку с надписью, выведенной черным маркером красивым и стройным почерком «Epilogue», он спросил: — А что за диск? — Это первый альбом… сольный. Провалялся тут уже около пяти лет. Записал чисто для себя, чтобы был — как говорится. Риз легонько улыбнулся, ощущая в руках удивительную вещь звезды, и вставил диск в магнитолу, прибавив прилично громкости. Ласкающая уши музыка полилась из стерео колонок инфинити, окуная водителя и пассажира в чарующее звучание голоса и мелодии; парень облокотился на кресло и расслабился, погружаясь в свой умиротворенный мирок.       Автомобиль, весь мокрый от не утихающего осеннего дождя, незаметно подъехал к жилищу молодого человека; на улице только еще начинал синеть рассвет. — Так, значит, ты тут живешь? — вопросил Джек, взирая из окна на многоэтажное здание, облицованное фасадными панелями. — А? — сонно изрек юноша, распахнув веки и возвратившись в действительность. — Да, здесь. Оглядывая металлическую подъездную дверь, он тихо поблагодарил со слабой улыбкой: — Спасибо, что довез. — Риз вдруг замялся и из чистой любезности предложил, все равно не ожидая положительного ответа на свою идею: — Не зайдешь?.. На чай... — Не уверен, что это уместно, Риз. — Музыкант наклонился к парню, но лишь для того, чтобы залезть в бардачок. — Вот, держи, — произнес он, подавая молодому человеку свою небесно-голубую визитку с выписанным золотом номером телефона. — Если что-то будет не так, звони. Я пришлю тебе твой новый велосипед к вечеру. Все же я лишил тебя его. — А… ладно, — протянул парнишка, принимая карточку от Джека и с усталой улыбкой вымолвил, отводя очи в сторону: — Я позвоню… там… да. Он не был уверен, что эта визитка ему понадобится, скорее принял ее ради приличия и вежливости. — Велосипед… ну, да-да... Тогда… пока? — тихо промолвил юноша, приоткрывая дверцу машины, но, не сводя взгляда с Джона, ожидал сам не зная чего. — Так и уйдешь? — спросил Джон, приподнимая одну бровь. — Эм… ну, да… — Риз смутился, нахмурившись и застыв, пока его взор беспокойно бегал по панели в машине, не находя себе места. Их отношения были чрезмерно странными и слишком запутанными: ни один не знал, что ждать от другого в следующую секунду. И, как молодой человек не пытался, он не мог взять полный контроль над собой в подобные минуты, отдаваясь мимолетным чувствам, которые стремительно приходили на смену друг другу. — Пока, — кротким тоном бросил парень, порывисто чмокнув Красавчика в губы, и, раскрасневшись от своего необъяснимого в первую очередь для себя поведения, торопливо покинул салон дорогой инфинити. Все пролетело так быстро, что осознание действия, совершенного под давящими эмоциями, пришло не сразу. Облизнув губы после поцелуя, мужчина кивнул в прощание пареньку, смотря ему в след. Тот, не оглядываясь, побежал к подъезду, шлепая по лужам, словно ребенок.

***

      Знакомое чувство горькой досады не давало жить нормально, как прежде. Привыкший к одиночеству Джон ощущал внутри себя трепет, не проходивший с тех самых пор как произошла встреча с Ризом. Часто мужчина даже надолго задумывался о нем, размышляя как могло быть, если бы он понравился юноше. Это странное, непривычное чувство, колющее хрупкие ткани изорванной души. Проходя мимо зеркала, Красавчик останавливался возле него, засматриваясь на себя. Разве он не красив, чтобы понравиться ему? Разве Джон не был гладок и приятен в тот вечер? Теперь он рассуждал, что, конечно же, не стоило вываливать на Риза все свои внутренние конфликты: депрессивные люди не бывают симпатичны и образ страдальческого рыцаря не подходит для новых знакомств. Это отталкивает людей. Приходя домой с репетиции, Джек бывало засиживался в мягком невысоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу и скрестив на груди руки. Мобильное устройство предательски не подавало признаки жизни: никаких звонков, никаких сообщений, только пустая темнота в экране и отражение собственного лица. Гиперион пытался несколько раз вытащить музыканта из дома, предлагая посетить какой-нибудь бар, а возможно, и клуб, к примеру Вавилон, но тот отпирался. Что ему эти тусовки с пьяными людьми? Единственным спасением стали книги, в которых он проводил долгие часы медленно ускользающей осени.

***

      Спустя четыре тяжелых дня парень всё-таки осмелился позвонить Красавчику. С трепетом в душе он набирал его номер ни один раз. Из пяти попыток ровно четыре оказались неудачными: линия была занята, но все же Риз упорно добивался своего. На пятый раз, наконец, послышались долгожданные гудки; сначала никто не брал трубку, и юноша уже захотел сбросить, окончательно отчаявшись достучаться до рок-звезды, однако тут последовал знакомый ему голос: — Да? Звонивший вмиг растерялся и потупил в трубку около шести секунд, собираясь с мыслями, но затем, все-таки осмелившись, произнёс с откровенной ноткой волнения в гласе: — Привет. Это... Риз. — Кто? А-а-а, Риз, — ответил Джон, явно занятый своими делами, — ты получил новый велосипед? — Да, он классный, спасибо, — радушно оповестил молодой человек, бросив взгляд на ярко-оранжевую раму нового средства передвижения, стоящего в коридоре, — а ты… сейчас не занят? — Освобожусь через тридцать минут, думаю. А что? — Музыкант посмотрел на часы и сидящего рядом агента. — Я просто… хотел поговорить… встретиться, — пояснил Риз, по-детски волнуясь и ходя по комнате туда-сюда. Сколько он уже успел намотать кругов за короткое время общения? — Значит... через тридцать минут освободишься? — замешкавшись, переспросил юноша уже сказанную очевидность. — Я могу подъехать. Минут через сорок тебе будет удобно? — Да... Отлично. — Пойдешь в кафе? Правда, в твоем районе я ничего не знаю… «Нейтральная территория то, что нужно», — подумал про себя Красавчик. — Кафе? Ну… можно, — благосклонно прокомментировал парниша и следом дополнил, перебирая в голове нахождение знакомого заведения: — Здесь есть одно неподалёку… — Туда и пойдем. — Джек кивнул, будто бы собеседник его видел. — Хорошо, тогда… увидимся через сорок минут, да?.. — Да, — лаконично подтвердил мужчина, — я позвоню, чтобы ты вышел. — Хорошо, — вновь повторил Риз и замолчал, почему-то не решаясь положить трубку первым. — До встречи, — закончил разговор Джон, отключая свой смартфон.       Когда диалог был прерван, паренек стремительно стал собираться, приводя себя в порядок. Находя у себя в шкафу особенную одежду, достойную взгляда рок-звезды, он носился по дому, будто опаздывал на свидание. Возможно, так оно и было. Время пролетело незаметно. Юноша, уже одетый и прилизанный, стоял около зеркала, поправляя свою аккуратную прическу. Посмотрев на часы и осознав, что еще ждать целых пятнадцать минуток, он завалился на мягкий диванчик, с колким трепетом обдумывая сегодняшний вечер.       Джек подъехал к дому и набрал Риза. На этот раз на нем была одета легкая рубашка и жилет, так как на улице было достаточно тепло, даже душно, что сулило только скорый дождь. — Риз, я внизу, — проговорил он в трубку. — Выхожу, — молниеносно ответил тот, прокручивая ключ в замочной скважине. Выходя из здания, он чуть улыбнулся, заметив инфинити, а затем и владельца автомобиля, облокотившегося на него. Джон все еще не мог успокоиться после своего горячего разговора с агентом начальника и выглядел не слишком радостным. На его лице угадывалась задумчивость, переходящая в подавляемый гнев. Он лишь кивнул и открыл пассажирскую дверь. Парень был довольно приветливым, но, заприметив хмурое лицо музыканта, немножко изменился в настроении, сменяя рвущуюся благосклонность на ребяческое любопытство. — Как дела? — поинтересовался он, садясь в машину и вновь ощущая ее приятный запах, смешивающийся все с тем же ярким парфюмом мужчины. — Все хорошо, — тихо произнес  Красавчик с натянутой улыбкой, — едем?  — Да, тут недалеко… Несколько кварталов проехать, я покажу дорогу, — осведомил юноша, пристегиваясь, и уставился на мужчину, впиваясь в него блестящими глазами. Он осматривал каждую складочку на его идеально сидевшей на нем одежде, высокие острые скулы, придающие лицу особую выразительность и прическу, привычно уложенную на одну сторону. — Как твое собеседование? — спросил Джек, трогаясь с места. Послышалось тихое шуршание зимней резины об асфальт. — Оу, эм… — Риз вдруг забегал глазами по салону и, намереваясь ускользнуть от неудачного вопроса, отвлеченно заговорил: — Я им не подхожу... А ты как? Что новенького? — Я думал о твоей работе и могу тебе предложить должность. Не слишком престижную, но все же… Как ты на это смотришь? — спросил Джон, перебивая неприятную ему тему. Красавчик терпеть не мог говорить о вещах, противоречащих его настрою, поэтому с легкостью выворачивал разговор так, как ему было нужно. — А что за должность? — Помощник. Установить аппаратуру, перетащить инструмент. Проследить, чтобы я не хотел пить… есть. Грубо говоря - нянька. — Музыкант слабо улыбнулся: — Да, даже мне нужен человек, который будет утирать мне слюнки, хех.  — Хах, звучит... несложно, — заметил Риз, пытаясь хоть как-то поддержать беседу хорошим настроением, даже если и не был заинтересован в какой-либо работе... Или был? Но встретился он с Джоном точно не для этого. — Я не настаиваю, если тебе не хочется. Как ты вообще? Что-то поменялось? — полюбопытствовал мужчина, выдержанно взглянув на собеседника. — Да нет, я подумаю, — изъяснился парниша, простодушно пожимая плечами, затем, неловко поправив волосы и опустив взор, промолвил, отвечая на первый вопрос: — А… ну, в общем… да... — Метнув скорый взгляд на водителя и, наконец, встретившись с Джоном очами, он внезапно ощутил невольную волну стеснения, вынудившую его только скромно улыбнуться и негромко произнести:  — Я в полном порядке… Риз был не способен объяснить собственные эмоциональные перепады, которые происходили даже от незамысловатого зрительного контакта с мужчиной, который сидел к нему так... близко. — Ладно, — коротко ответил Джек, украдкой поглядывая на молодого человека. Искренняя и смущенная улыбка исключительно украшала личико недоступного Джону парнишки, делая его лишь привлекательнее в глазах хозяина авто. — Вот оно, — радостно оповестил Риз, увидев кафешку, и указал рукой на девятиэтажное здание из красного кирпича, на первом этаже которого располагалось кафе «Person», круглый год украшенное одной и той же синеватой гирляндой. Джек остановил машину на парковке неподалеку и выключил фары. — Ну что пошли? — Пошли, — вполголоса согласился молодой человек и вышел из автомобиля, взволнованно оглянувшись по сторонам, будто кто-то их мог сейчас поймать и, по меньшей мере, проклясть.       Подойдя к дверям кафе, Джек открыл одну, пропуская парня вперед. Он делал это не задумываясь и не сразу заметил такой жест за собой, зато Риз слабо улыбнулся, бросив мягкий взгляд на Джона, и прошел вперед. — Так… за какой столик сядем? — учтиво вопросил паренек, взирая на полупустое кафе, где находилось только два посетителя и то за барной стойкой. — Куда хочешь. Легонько пожав плечами, спрашивающий устремился в сторону самого дальнего столика и уселся на один стульев, обтянутых сероватым велюром. Джон присел рядом и начал озираться по сторонам, изучая обстановку. Приятная музыка способствовала расслаблению после боя, который мужчина выстоял перед агентом. Минуту спустя после их прибытия им принесли меню: две плотные книжицы, обвязанные широкими алыми лентами. Поблагодарив официанта, музыкант принялся разглядывать блюда, присутствующие в арсенале кафе. Юноша торопливо листал свое меню, краем глаза поглядывая на Красавчика. Добравшись до страницы «Напитки», он приметил себе «Ароматный Кофе», а из еды смотреть ничего не стал. — Ты уже выбрал?.. — негромко вопросил Риз, обратив тревожный взор на мужчину; он сам не знал, куда так спешил, но ему почему-то хотелось поскорее закончить с выбором и перейти к волнительному… общению со звездой. Мужчина кивнул, не отрывая глаз от меню с многообразием выбора как салатов, так и напитков: — Стейк буду с овощами, ну, и кофе эспрессо. Парниша задумчиво уставился в окно, дожидаясь официанта. Теперь он вовсе не был уверен в адекватности своих недавних желаний и намерений на разговор. Тем временем на улицу уже проникла темнота осеннего вечера и разбавлял ее только тусклый свет фонарей, один за другим загорающихся по широкой улице города. Когда официант пришел, они сделали заказ и вернули меню. Джек оглянул молодого человека, а затем направил очи туда же, куда и он, подперев щеку ладонью, даже не пытаясь начать диалог: слишком загруженный собственными проблемами не был настроен вспоминать ту неудачную ночь и еще худшее утро. Зато Риз навязчиво старался завести удаленный от основной темы разговор, вопреки молчаливости мужчины. — Такая темнота… то есть… эм... — вымолвил он, тут же замявшись, соображая, как же продолжить пассивную беседу, и затем неестественно улыбнулся, задавая глупейшие вопросы: — Как тебе наш район? — Обычный спальный район, — бесстрастно высказал музыкант, осматривая соседний жилой дом, явно построенный еще до рождения его собеседника. — Ну да... — вполголоса изрек парень, чуть-чуть нахмурившись, и замолчал, потихоньку начиная нервничать, стуча пальцами по столу. Он устремил свой взор на обложку рекламы, с забвенной ленью глазея на картинку, будто бы изучая произведение искусства. — Насчет работы, — промолвил Джек, дабы скрасить минуты ожидания, — я оставлю тебе адрес, приедешь потом, после выходных. Скажешь, что хотел бы устроиться на работу. Я предупрежу секретаря. — Да, я... — выдавил из себя Риз, опять утихая после пары слов. Вести такой отстраненный диалог можно было бы вечность, делая вид словно ничего не происходит и не происходило, но от гнетущего томления на сердце становится совершенно не легче, а только хуже. И юноша осмыслил, что либо это закончится прямо сейчас, либо не случится никогда. Покосившись на людей, сидящих у бара, он начал почти шепотом, переводя взор на столешницу: — Я хотел поговорить... по поводу произошедшего... Юноша мельком поднял глаза на мужчину лишь для того, чтобы увидеть слушают ли его вообще. Музыкант недоверчиво взирал, вникая в каждое произнесенное слово, и это сподвигло молодого человека говорить дальше, возвращая взгляд на поверхность стола: — Я не знаю, как сказать, но... — Он остановился, несколько краснея и так же не направляя беспокойных очей на собеседника, затем последовал волнительный и бессвязный мыслительный поток в виде попытки хоть примерно объяснить свои ощущения: — Просто... что-то происходит со мной... я боюсь предположить, что именно... Это ведь так неправильно... И я совсем неуверен, что тебе интересно слушать подобное... Замеревший на месте парень озвучил то, что стремительно пролетало в его голове, не смягчая рвущиеся из уст фразы. — Это как какой-то тяжелый камень на душе... будто что-то уничтожает изнутри, но по-своему… Я думаю, что знаю, но я не хочу, чтобы это было так... И... — Риз наконец обратил несмелый взор выразительных карих глаз на того, кому и было посвящено все сердобольное откровение: — Я решил, что разговор с тобой поможет мне, потому что это просто невыносимо… Мужчина непонимающе смотрел на Риза. Джек следил за каждым движением его губ при произнесении слов, иногда хмурясь на какое-либо не слишком приятное выражение. Он с такой легкостью называл влюбленность «камнем на душе», что сам не заметил, как причинил боль музыканту, прорезая в его сердце все новые и новые раны. — Ты когда-нибудь влюблялся? — спросил Джон, наклоняясь вперед, заглядывая в глаза собеседника, на что тот, зардев лицом, поспешил отвести взор от гетерохромных очей, с таким смущающим вниманием смотрящих на него. Неужели даже Джек думает о том, что юноша вовсе страшился предположить... — Почему мы говорим... об этом? — Просто хочу узнать о тебе побольше. Обычно так люди делают, когда знакомятся, — разъяснил музыкант, а затем, мотнув головой, добавил, побуждая Риза рассказывать: — Продолжай, пожалуйста, я внимательно слушаю тебя. Риз, все так же избегая рассудительного взгляда Красавчика, заговорил без явного на то желания: — Был, но... ничего особенного... правда... Если честно, то странно обсуждать это с тобой. — Юноша слабо улыбнулся, но ускользнуть от зыбкой темы с помощью нескольких словосочетаний не удалось, и он со вздохом продолжил свой краткий рассказ подлинного пессимиста: — Просто девушка, просто я и... просто влюбленность... Голова, забитая мыслями о ней, тупые мечты о «долгом и счастливом»... пустые слова о чувствах. Это не любовь... нет, только временная влюбленность, которая потом прошла... — Он наконец-то поднял поблекший взор на мужчину. — Ведь... все проходит. Все эти чувства были так близки Красавчику, он и сам был когда-то достаточно молодым, чтобы влюбляться и совершать глупости, допустимые лишь в юношеских годах. Риз так откровенно говорил обо всем, что Джон невзначай подумал, что тот начинает ему доверять. А иначе и быть не может: кто в здравом уме стал бы делиться сокровенным с людьми, которым нельзя доверять. Это было одновременно приятно и поразительно.       Наконец-то подошел официант и принес их заказ. Перед тем, как начать есть, музыкант спросил: — А еще тебе кто-нибудь нравился? — Он покашлял в кулак и произнес тихо: — Кто-нибудь твоего пола? — Нет, — кратко и категорично ответил Риз, помешивая ложечкой свой кофе, и обратил внимание на окно, ибо шум снаружи ему не очень понравился: начался крупный дождь, который молниеносно увеличивался в размерах, заливая улицу, от чего весь асфальт окрашивался из темно-серого в черный цвет с бликами фонарей на нем. — Это, наверное, хорошо. — Красавчик улыбнулся в первый раз за целый вечер искренне и от души. — Что именно? — тускло вопросил молодой человек, краем глаза взглянув на музыканта. — Просто… тебе не с чем сравнивать, значит, я единственный и… Ох, Риз, пей кофе, — отмахнулся Джек, поедая овощи. Колкие темы на данный момент не были его коньком. Парнишка легонько пожал плечами и, допив горячий напиток, оперся на локоть, блуждая отрешенным взглядом по зеркальному потолку, прислушиваясь к шуму дождя, барабанящему железные подоконники здания. Снедающая тревога на время отступила: управление эмоциями взяли на себя задумчивость и сложное осмысление происходящего... Необходимый разговор, которого юноша так усердно добивался, уже случился, откровения со спонтанной демонстрацией искренних ощущений - тоже. Однако... к чему все-таки они пришли? Почему-то Риз думал... нет, надеялся... сильно надеялся, что, когда он только заикнется о белиберде с мыслями, музыкант даже голову не повернет в его сторону... Ведь таков и был «план»: остаться неуслышанным страдальцем, затем подавить в себе трепетные чувства с помощью жгучего понимания собственной ненужности и глупости. Тогда бы парень точно мог подтвердить раннее высказывание Джека, что проведенная с ним ночь - просто ошибка... А сейчас они покинут заведение, разойдясь, ничего так и не решив, и... что тогда будет дальше?       Джек доел оставшийся кусочек мяса и приступил к своему кофе приятного темно-коричневого цвета, от которого исходили легкие клубки пара, говорящие о высокой температуре. Отхлебывая маленькими глотками, мужчина взирал на молодого человека из-под черных полуприкрытых ресниц. В нем что-то изменилось... что-то билось в его глазах помимо волнения, и это что-то завораживающе действовало на пьющего эспрессо Красавчика. — Дождь усиливается, посмотри, какая стена. — Мы же на машине, — зевнул Риз, повернув голову на звезду, и слабо ухмыльнулся, — пару шагов дойти… или боишься промокнуть? — Дойдем, думаю. Официант, рассчитайте нас!       Официант подошел и подал мужчине счет, дожидаясь оплаты. С точки зрения правил кафе, это было непозволительно, ведь не принято назойливо стоять над душой у посетителей и назидать всем своим видом. Такой непрофессионализм не мог ускользнуть от глаз Джека, который побывал в тысячах кафе за свою не слишком долгую состоятельную жизнь. Когда все было оплачено, работник со словами «Спасибо, приходите еще» покинул их. Юноша неторопливо встал и, шмыгнув носом, направился с Красавчиком к выходу. Стена дождя встретила двоих людей вместе с прохладой влажного воздуха; бегом они преодолели расстояние до автомобиля и почти насквозь мокрые укрылись под его крышей. — Уфф, — выдохнул Красавчик, заводя инфинити. Осторожно изъяв из боковой двери сольный диск, Риз с трепетной аккуратностью вставил его в магнитолу, от чего музыкант вопросительно взглянул на него. — Нет?.. — вполголоса изрек тот, так же уставившись на водителя и краснея, что спросил разрешение уже после своего неожиданного действия. — Тебе нравится? — удивился Джон. — Ну, тут только один диск, — ответил пассажир с глупой улыбкой, но, не увидев положительной реакции на неудачную шутку, стремглав добавил, неловко отводя очи: — Шучу. Классные песни. Юмор молодого человека не часто сопровождался одобрением окружающих или же смехом, однако это не останавливало его продолжать высказывать свои «шуточки», не приносившие пользу общению в целом со всеми знакомыми ему людьми. Очаровательность юноши скорее заключалось в его понимании, в умении пожалеть, когда собеседнику грустно, поддержать и ободряюще улыбнуться, всматриваясь в глаза напротив. Он был добрым, но сложным человеком, со своими недостатками и особенностями. — Ясно, — довольно сухо произнес музыкант, выезжая на дорогу. В салоне автомобиля повторно повисло томное молчание, разбавляемое лишь негромким гласом вокалиста, плавно вытекающим из колонок. Но даже приятная музыка, способствующая умиротворению, не могла поселить душевное спокойствие в парнишке, угомонив внутренних демонов, все шепчущих о рвущей голову неопределенности. Двойственные ощущения подстегивали мысли о нерешенности важного для обоих вопроса, засевшего глубоко под ребрами, в сердце: что будет дальше? Ничего?.. Вроде все, что казалось необходимым, уже было произнесено вслух и выслушано... а что-то, видимо, осталось недоговоренным, но есть ли сейчас польза от этой гнетущей недосказанности? — Я... — вдруг изрек молодой человек, буквально проглатывая последнюю букву алфавита, и тем самым привлек на себя внимание хозяина автомобиля. — Хотел еще кое-что сказать... Поднимая робкий взор на мужчину, краем глаза смотрящего на него, он вопросил, волнительно сминая мокрый краешек одежды: — Что будет дальше? — Риз не дал возможности промолвить и словечка, тут же добавляя дрожащим гласом: — Я п-просто... задаюсь этим весь вечер и... не знаю ответа. С тяжелым вздохом не скрытого отчаяния он отвернул голову от лица собеседника, устремляя тревожный взгляд на мелькающие дождливые улочки, стараясь уже самовольно утопиться в болоте собственных раздумий. К чему он все-таки пытается прийти... чего добиться с помощью своих честных признаний, которые, вероятно, только усложняют ситуацию, вводя ее в непроглядную туманность. — Весь этот дурацкий вечер... — вновь с тем же беспокойством продолжил юноша, по злосчастной привычке кусая губы. — Я думал: ты даже не станешь меня слушать сегодня в кафе, а ты... Я... я надеялся, что если узнаю тебя поближе, то смогу найти в тебе что-то... плохое, и тогда... — Он замолчал всего на миг, решаясь высказать всю правду, которую тщетно пробовал утаить даже от самого себя, затем с колебанием обернулся на Джона и произнес постепенно сходящим на шепот голосом, то и дело опуская карие очи и краснея: — Но сейчас... я понимаю, что… все только наоборот… Я не вижу ничего плохого в тебе, напротив, мне нравится и… это самое странное и непонятное… Выслушивая волнительные речи молодого человека, Джон и сам ощутил себя смущенным влюбленным подростком. Все внутри него отзывалось на симпатию юноши. Замешкавшись и не найдя, что ответить, он изрек: — Видимо, тебе понадобилось много сил, чтобы высказать это... — И... мне не нравится, что... ты мне нравишься… — перебил Риз, нервно потирая ладони и теряясь в смысле своих спутанных слов. — Понимаю: звучит странно… но я... просто, то есть… ничего не могу поделать с собой… — И как мне это воспринимать? — спросил мужчина, задерживая внимательный взор на молодом человеке. Ощущая себя крайне неуютно от слов юноши, он нахмурился, тупо уставившись на дорогу перед собой. Ему еще никогда не говорили, что чувства к нему неприятны. Самолюбие было необратимо задето и теперь саднило, будто кровоточащая рана, пораженная вдобавок токсичным ядом. — Я не знаю... — пожимая плечами, почти шепотом ответил парень и опустил глаза, будто с какой-то грустью подмечая собственное неведение выхода из альтернативных обстоятельств, окажись он на месте Джона. И правда, ведь случись подобное с ним, Риз вряд ли нашел достойное решение спорной ситуации. Он снова посмотрел на водителя со слабым огоньком оживленности в потускневших очах и чуть улыбнулся, решив блеснуть своей детской мудростью, ударявшей в голову при особо неподходящих моментах: — Будь ты мудаком, мог бы просто наплевать на все, но ты... не такой. — На миг в его тихом голосе, плененном взгляде, который необъяснимо приковало к серьезному лицу мужчины, отразилась зачарованная мечтательность. — Воспринимай... как считаешь нужным. Не считая необходимым что-либо отвечать, Джек подумал о том, что было бы неплохо наладить отношения с молодым человеком и для начала подружиться, забывая о всем, что произошло между ними ранее. К тому моменту они уже оказались у дома Риза. Занимая парковочное место, близкое к подъезду, Красавчик активно поглядывал в зеркало заднего вида: громадные капли дождя застилали все стекла машины, не давая в полной мере оценить расстояния до близких автомобилей. — Если пойдешь сейчас, может, даже не намокнешь… еще больше, — проговорил музыкант, переведя взор с вечернего неба на пассажира, словно не собирающегося покидать инфинити. — Куда уж больше, — улыбнулся юноша, обращая внимание на испорченный внезапно нагрянувшем ливнем прикид, и поблагодарил с той же ноткой легкости в тоне: — Спасибо, что довез. Еще раз. Он нехотя потянулся к ручке двери, медленно уводя поблекший взор от гетерохромных очей, и замер. Возникающее на уму дежавю терзало, заключая в сковывающие объятия неуверенности. Однако тогда Риз стремился и желал лишь поскорее сбежать от общества Джона, навсегда скрывшись от его разноцветных глаз, а теперь... хочется еще чуть-чуть времени провести с ним... конечно же, только для того, чтобы понять ситуацию получше, по мнению самого молодого человека. — Зайдешь?.. — робко вопросил парнишка, вдруг развернувшись на мужчину с по-ребячески наивным взглядом. — Или... опять неуместно? — Сегодня, думаю, можно. Определенно... — мягко изрек Джон, удовлетворенный произнесенным приглашением. — Мне приятно, что ты лучшего мнения обо мне. Юноша ответил ему лишь стесненной улыбкой и вышел из автомобиля под темно-серое дождливое небо. Последовав его примеру, Джек хлопнул дверью, двинувшись в жилой дом, ведомый своими странными желаниями и мыслями.       Когда они добрались до квартиры, находившейся на шестом этаже полногабаритного, Риз открыл тяжелую железную дверь, пропуская внутрь тусклый свет с площадки, и прошёл первым. Как только включился яркий светильник прихожей, проявились уютные стены однокомнатной квартирки, обставленной не слишком стильно, скорее бюджетно и просто. — Чай? — мигом предложил парень, повернувшись лицом к мужчине, зашедшему следом за ним. Тот, осматриваясь в новом помещении, промолвил: — Можно.       Сняв подмокшие кожаные ботинки, которые скорее всего были испорчены изобилием влаги, Красавчик прошел за юношей. Вдвоем они оказались на чистенькой, но в большей степени холостяцкой кухне. Любопытный взгляд музыканта сразу же заинтересовала простота шкафчиков серого цвета: на их полках стояло немного разнообразной посуды, не подходящей друг к дружке. Парочка тарелок с надписями из разных городов, столбушка с вилками, ложками и ножами. Парнишка быстренько метнулся за чайником, и залив в него холодной воды, поставил греться. Из одного почти свободного шкафчика он достал две небольшие кружки и заполнил их необходимым составляющим. Специально для гостей молодой человек приобрел недавно мяту, которая придавала напитку особенный освежающий вкус и обладала прекрасным эффектом: вызывать у людей чувство расслабленности, успокаивая их шаткие нервишки. — С мятой? — негромко обратился паренек, поворачивая голову на звезду. — Можно и с мятой, — произнес Джек, присаживаясь на мягкое сидение скрипнувшего стула. — У тебя уютно. — Оу, да, наверное... Спасибо, — ответил Риз, тепло улыбнувшись хвалебному отзыву о его жилье, и с простодушием заметил, поставив горячий напиток на стол, перед гостем: — Видимо, преимущество маленьких квартирок в их простоте и уютности. Какое-то неизъяснимое воодушевление грело околдованное происходящим сердце юноши своим маленьким огоньком. Только идилличный карий взгляд падал на лицо музыканта, на разноцветные глаза, так очаровательно смотрящие на него снизу, то сразу же замирал в молчаливом забвение без каких-либо мыслей, лишь теплых ощущений, целиком заполнявших ватную голову. Пара безмолвных секунд, и Риз, резко опомнившись, оторвал словно полусонный взор от гетерохромных очей, буквально пленивших его на этот странный миг. Ощутив наплыв неловкости, он растянул смущенную улыбку на лице и осведомил, заходя за угол: — Я... сейчас приду. Музыкант с грустью посмотрел ему вслед. Что-то было не так во всей обстановке этого небольшого жилища. Возможно, давящее чувство одиночества, которое присутствовало в каждой детали. Джон замечал подобное не только у Риза: он особо ясно видел это и в своей собственной квартире, большой, стильной, но такой отшельнической. Гостей Джек туда не водил, разве что Гиперион мог изредка посещать ее, но исключительно в крайних случаях.       Взяв в руки приготовленный молодым человеком чай, Красавчик погрузился в томные раздумия о новом знакомом: «Кто он? Откуда взялся в Бельфоре? Где его родители? Чем он занимается?»  Вопросы сплошным потоком окутали ум мужчины, заставляя применять дедукцию, словно он какой-то Пуаро или Холмс. Одна из сувенирных тарелок изображала снеговые горы, пышные леса и маленькие домики с яркими фонариками. Красивая надпись «Джермансен» мерцала в свете потолочной лампы кухни Риза. «Хм, Джермансен? Никогда не слышал о нем», — подумал про себя Джон, оглядывая следующий объект.       Через три минуты парниша вернулся, переодевшийся в домашние джинсовые бриджи, закатанные до колен, и обычную белую майку, висевшую на его худеньких плечах. — Не знаю, во что тебе предложить переодеться, — волнительным голосом заявил он, старательно не заглядывая в притягательное лицо гостя, но все-таки столкновения очей избежать не удалось, и хозяин квартирки промолвил, невольно рассматривая широкоплечую фигуру Красавчика: — Боюсь, ты слишком… Широкий? Для моей одежды... в смысле...  — Было бы неплохо, если я мог снять с себя сырое. Может, у тебя найдется халат? Или хотя бы полотенце? — Сейчас поищу что-нибудь... да, — вполголоса изрек парень, медленно отводя прикованный к Джеку взгляд, и торопливым шагом устремился в комнату для исканий более подходящего. Одежды в шкафу было достаточно, но вся она составляла вещи, никак не идущие вровень с телосложением Красавчика.       Молодой человек воротился к Джону с большим махровым белоснежным полотенцем в руках и оповестил, подавая преподнесенное мужчине: — Вот, держи. Ванна там. — Он указал кистью на простенькую дверь, скрывающую за собой совмещенные туалет и ванную. Тот, приняв из рук парнишки полотенце, поблагодарил его и поплелся в указанное место. Места в небольшой комнатушке оказалось немного: плотно стоящие унитаз, раковина с шкафчиком и ванная оставляли небольшое пространство, чтобы суметь сотворить все необходимые в уборной дела. Сняв с себя влажную одежду и аккуратно развесив ее на полотенцесушителе, Красавчик обернулся в большое полотенце, которое, к счастью, прикрывало его с плечей до ягодиц, хотя часть бедер осталась все равно открыта взору чужих глаз. Музыкант вышел из ванны, немного смущенный мало одетым видом, и попросил, разглядывая свои босые ноги: — А у тебя не найдется теплых тапочек или носков? Я немного примерз. И правда, холодная плитка пола совершенно не согревала длинные ступни ног, а полотенце не оказывало должного тепла, лишь слегка успокаивая Джона тем, что он не стоит абсолютно голый перед собеседником. Конечно, Красавчик Джек никогда бы не постеснялся своей наготы, тем более перед юношей, который видел его нагим и спал с ним. Просто эти сложные отношения между ними были неясны обоим. Ни один, ни другой не понимал, что происходит, хотя оба в глубине души догадывались в чем же все-таки дело. — Это есть, — с оживленной улыбкой проинформировал паренёк, огибая Джона, и поспешил в главный обитель. Еще раз порывшись в шкафах, он откопал зеленые полосатые носки со звёздочками, которые просто-напросто первые попались ему в руки. Гиперионец беззаботно преподнёс их Джеку, но затем немножко смутился, сомневаясь в своем выборе. При виде забавных носков гость залился громким хохотом: — Что это-о-о?! — Ну... — тихо проронил Риз, растянув неловкую улыбку на все покрасневшее личико. — Я даже не представляю, откуда у меня такие... — чуть нахмурившись, молвил он, применяя все актерские таланты для большей убедительности своей непричастности. — Принести другие?..  Джон лишь продолжал смеяться. — Парадно-выходные? — спросил он, сложившись от смеха пополам. — Ой, ну, хва-а-атит, — с более веселой физиономией попросил тот, скромно улыбаясь рок-звезде. А ведь это были его любимые носки. Может, звучит странно, но они все-таки являлись подарком любимой сестры, решившей однажды пошутить таким образом над братцем. Вот уж и получилось, что как-то Риз влюбился в них с первого взгляда и бережно хранил, надевая крайне редко. Джек протянул руку для предложенного, вытирая другой выступившие от хохота слезы. Радушно улыбнувшись, юноша подал предмет Красавчику, реакция которого сильно удивила его: кто еще так может смеяться над простыми носками? — Может, — вновь подал негромкий голосок парень, проявляя любезное беспокойство за обыкновенные потребности гостя, который обязан был быть сытым, в конце концов, — хочешь чего-нибудь?  — Разве если только у тебя есть что-то настолько же смешное, — промурлыкал мужчина, натягивая яркий носок за носком. — Не думаю, — добродушно улыбнулся юноша, качая головой. Ситуация в квартире была напичкана событиями схожими с какой-то глупой комедией: полуголый музыкант, расхаживающий по небольшому чужому обителью, и сам Риз со своими несуразными носками. А теперь еще, плюс ко всему, необходимо время, пока одежда звезды полностью высохнет, и эти минуты ожидания нужно как-нибудь скрасить.       Риз снова застыл, окаменело наблюдая за Джоном, словно соображая занятие на ближайший час, однако в опустевшей голове не водилось ни одной достойной мысли, лишь смутно всплывающий образ музыканта, который сейчас стоял перед ним вживую, и бессвязные раздумия, нагнетающие безмолвную тишину. — Ам... — изрек, наконец, молодой человек, отлепив несознательный взгляд от чрезмерно притягательного гостя, уже не раз пригвоздившего притупленное внимание хозяина дома к себе. — Чем... займёмся? — все-таки вопросил паренек, сдавшийся в попытках придумать хоть любое интересное развлечение. — Думаю, можешь показать мне все, что есть у тебя в квартире: мне было бы интересно. — Ну... Хорошо, — пожимая плечами, согласился спрашивающий, медленно оглядываясь в поисках любопытных мелочей, наполняющих его дом, и опять обернулся на Джона, с неким рассуждением проговаривая: — Кухню ты ведь уже видел, да и ванну тоже... значит, идём в комнату? — Он вопросительно потупил блестящие карие очи в Джека и, мотнув головой, завернул за угол, кротким жестом подманивая того за собой.       Не сказать, что маленькая квартирка юноши была напичкана всяческими объектами, вызывающими необъятный восторг или хотя бы скудный интерес. Когда теплый свет от люстры незамысловатой формы озарил главное помещение сей жилплощади, глазам предстали основные предметы мебели: угловой диван-кровать кофейного оттенка, который вряд ли после покупки вообще собирался, предназначаясь в большей степени для сна; крупный прямоугольный пуфик с мягкой спинкой, напоминающий более маленький диванчик синеватого цвета; высокий дубовый шкаф, расчлененный на разного размера отсеки; крепившийся к стене над постелью пустоватый стеллаж, где местами фигурировали рамки с цветными фотографиями да тетрадками вперемешку с журналами. Завершал домашнюю картину скромный компьютерный стол, расположившийся возле окна. Только вот вместо привычного ПК на нем покоился черный ноутбук, обклеенный кучей стикеров явно из-под каких-нибудь хрустящих продуктов. — Чего-то особенного вряд ли найдется, — со слабой улыбкой оповестил прошедший вперед парнишка. Он не считал какие-либо детали в своей комнате необыкновенными или что-то в этом духе. Поистине важным объектом среди всего прочего Риз называл затесавшуюся в левый угол комнатную пальму, которая смогла подняться вверх на целый метр, вопреки тому, что внимательный хозяин и забывал о «своей ценности». — Это Лодербот, — выбрав первым растение для занимательной «экскурсии», произнес парень и по-ребячески указал на достояние комнаты. Да, он даже придумал ему когда-то собственное имя. Вероятнее, это случилось просто-напросто от скуки и нечего делать. Шустро развернувшись к музыканту, «великий экскурсовод» тут же попытался объяснить с детской увлеченностью на оживившемся лице: — Ну, тот главный герой мультсериала про роботов-защитников, спасающих свою планету от галактических бандитов... Ну-у, старенький такой мультфильм... Ты не смотрел? Его еще в начале двухтысячных крутили... О, и эта дурацкая мелодия в заставке: пи-им-пим-пим... — Он неловко замолчал, кривя улыбку, затем в возникшем неудобстве отвел стыдливый взгляд, осознав, как же глупо он сейчас смотрелся, рассуждая про каких-то мультипликационных персонажей перед рок-звездой. Несильно воодушевленный детскими развлечениями Красавчик чуть сконфуженно сжал губы в тонкую линию, не зная, что и ответить на это ребяческое высказывание. В юности, под присмотром бабушки, он проводил все свободное время держа в руках старенькую, но довольно удобную скрипку, вытягивая из нее лиричные звуки. Джон и его брат совершенно не смотрели телевизор, зато много читали. Не зря их любимыми книгами стали «Три мушкетера», «Робинзон Крузо» и «Том Сойер», которые заменяли им любые мультипликационные фильмы. Ребята никогда не жаловались. Конечно, им было обидно, что другие дети лучше знают супергероев, злодеев и смешные шутки, но зато любовь к книгам, привитая им строгой бабкой, зародила в маленьких умах гораздо больше понятий, нежели «глупые мультики», мало развивающие других детей. Испытывая долю неловкости из-за того, что он не в силах поддержать спонтанно предложенную юношей тему, Джон лишь беглым взглядам осматривал предметы интерьера, придерживая махровое полотенце. — Оу, кстати... — словно опомнившись, выдавил из себя Риз, наконец преодолевая неудобную паузу, и скорым шагом метнулся к рабочему столу ради покойно лежащего там, свернутого в трубочку постера. — Плакат с твоей группой, — с улыбкой промолвил он и, демонстрируя музыканту сказанное, развернул динамичную картинку с четырьмя до боли известными лицами, которые, индивидуально подобрав для себя эпичную позу, красовались на желтом фоне, дополненном сверху яркой черной надписью «Гиперион». С необъяснимой грустью вспоминается тот потрясающий вечер, когда молодой человек впервые услышал живую рок-музыку, бурлящим потоком льющуюся из огромных колонок со сцены. — После концерта выдавали… — Риз разглядывал цветастый постер с ностальгической улыбкой, словно он получил его уйму лет назад, а ведь это не так. Однако, тоскливое ощущение, что с того счастливого момента пролетели целые года, не покидало: тогда беззаботный юноша, пришедший на частное выступление, смотрел на недосягаемых звезд восторженными глазами, никак не думая, что сможет... тесно познакомиться с солистом группы. Ах, всё было так просто... а теперь в жизнь вторглись внезапные кардинальные изменения... странно влияющие на обоих... «друзей»? Знакомых? Кто же они друг другу? — А я ведь так и не получил свой автограф, — со слабой улыбкой заметил парень, припоминая, как и сам, будто ярый фанат, пытался получить заветную подпись кумира. Сейчас же это, наверное, уже и не нужно...       Джек оглядывал все показываемые юношей вещи, затем нахмурился и спросил: — У тебя нет шкафа для книг? — Есть. — Молодой человек указал рукой на мини-шкафчик, висящий около диванчика и до отказа забитый книгами. Полки ломились от их изобилия, но чего-то особенного и дорогого сердцу там не было: никаких альбомов с тонной семейных фотографий, просто безрадостные фолианты серых страниц и информации. — Ах, он такой небольшой, я его и не заметил, — произнес мужчина, сильнее закутываясь в полотенце. — Какие книги ты читаешь? — Ну, там в основном учебники да тетради, — признался тот, разминая шею ладонью, и оглядел те самые книги, которые он долгими и муторными часами штурмовал, упорно пытаясь вбить себе в голову написанное в них. В общем, не слишком удачные студенческие дни всплыли в памяти, задевая и абсолютно иные, насильно зарытые в прошлом воспоминания. — Учёба, н-да... — На кого ты учишься? Или учился? — расспрашивал гость, закончив очарованное рассматривание корешков учебников, и присел мягкий диванчик. — На программиста. — Парнишка пожал плечами, отводя нерешительный взгляд. Стоит ли углубляться в истинные подробности? Кротко вздохнув, он добавил негромким голосом, возвращая сияющие глаза на мужчину: — Учился, а потом… решил, что, наверное, это все-таки не моё.       Риз забросил колледж по собственной же глупости, внутренне не отрицая этого. Да, тяжелое давление со стороны трудных на тот момент обстоятельств тоже играло роль в поступках юноши, но он все равно считал себя единственным виноватом в случившемся, не пытаясь сместить ответственность на кого-то еще. Разлука с учебой, несомненно, расстроила, однако не стала полнейшим концом света, потому что Риз не особо получал удовольствие при достижении будущей профессии, глубоко в душе надеясь, что его жизнь сложится по-другому и все-таки будет состоять из более красочных мгновений, а не из типичного списка: «учеба-работа-семья». — Если тебе хочется что-нибудь почитать, то любая книга в твоем распоряжении, конечно, — в шутку сообщил молодой человек, стараясь разбавить снова вошедшую в диалог неприятную тишину. — Да нет, я думаю: еще полчасика или минут двадцать, и я пойду, — ответил мужчина, в тайне мечтая, чтобы его вещи поскорее высохли. — Ты можешь дать мне ручку, и я подпишу твой плакат. — Да я не всерьёз насчёт плаката... по сути, это и не нужно уже… — тихим гласом проговорил Риз, качая головой в отрицание, но все же преподнес Красавчику гелевую ручку и плакат, даже не отдавая себе отчет в этом. Что стоит для музыканта черкнуть пару строк на бумаге? Ни-че-го. А вот парню было бы приятно повесить подобный плакат с известной и популярной группой. Джек взял из его рук предметы и начал писать с правого угла листа: «Дорогому поклоннику, Ризу, за теплое полотенце и смешные носки». В конце он поставил длинную красивую роспись, старательно ее выводя, а сбоку подрисовал лошадь с рогом просто смеха ради. С какой-то необыкновенной теплой улыбкой, которая намного больше украшала его личико, чем забвенная грузность, юноша принял обратно такой ценный постер, словно по-новому рассматривая яркую картинку и понимая, что хранить сей драгоценность он будет до конца своих дней. — Спасибо, — вполголоса поблагодарил парниша, уставив на мужчину карий взор, сверкающий искренней добротой и не скрытой признательностью, затем, приложив немало усилий, наконец, отвлекся от лица рок-звезды и опять вернулся к замечательному плакату, бережно положив его на рабочий стол с мыслями, что, пожалуй, можно выделить ему достойное место на стене, естественно, чисто для интерьера. — Через минут двадцать мой костюм высохнет, и я не буду больше тебе мешать, — как бы вновь упомянул музыкант, надеясь этими словами успокоить то ли самого себя, то ли собеседника, явно не знающего, чтобы еще такого придумать. — А?.. Почему «мешать»? Разве… Нет, — стремглав промолвил тот, живо развернувшись к Красавчику, и оборвал речь, опуская хмурый взгляд в пол. Что-то в груди больно ужалило, чувством неясной обиды расплываясь по сознанию, силой выдавливая из Риза следующие честные мысли, происхождение которых в своей голове он вряд ли смог бы объяснить: — Не мешаешь же… Мне нравится твоё общество… — А кем ты раньше работал? — вопросил Джон, лишь бы не молчать и как-то заполнять неопределенную пустоту между ними. — Я не работал и не успел еще познать всей этой «прелести», — пожимая плечами, полутоном ответил Риз, снова отвлекаясь на иную тему разговора, повторно заданную Джеком, а потом в комнате повисло очередное неуместное затишье, заключающее двух молодых людей в болезненные тиски двояких размышлений. Робко присаживаясь на краешек диванчика, паренек вновь проронил, стараясь любыми вопросами прервать удушающее безмолвие: — А... ты на кого изначально учился? — Я с самого начала работал в сфере музыки, у меня есть музыкальные корочки, так что…       Юноша уже навострил уши, чтобы внимательно вникать в отстраненный рассказ, который так и закончился, не успев толком начаться. Неразъяснимая досада с каждой молчаливой секундой одолевая сильнее от того, что они даже нормальными словами обмолвиться не могут. В тягостном волнении сжимая свои кисти, хозяин квартирки тихим голоском вымолвил, обращая по-детски большие очи на томные разноцветные глаза: — Ты очень талантливый. — Мне иногда кажется, что лучше бы мне быть обычным человеком. Ходить на работу, готовить утреннюю яичницу на всю семью. С такой работой, как у меня, трудно вообще быть с кем-либо. — Но ведь... у тебя... потрясающая жизнь... О такой мечтает каждый, — с искренним непониманием отвечал юноша, то и дело метая озадаченный взор по комнате. — Концерты, гастроли, другие города, новые незабываемые места, знакомства со звездами... И свободно колесить по стране, не закапывая себя в одном городишке... это же так круто... В твоем окружении находится столько людей, и... даже не верится, что... — Всё не так просто, — сухо отчеканил музыкант, переводя умаенный взгляд с уже высохших русых волос собеседника на стол с подписанным плакатом. — Чем старше становлюсь, тем хуже. — Но... почему? — все же не выдержал Риз, задаваясь очевидным вопросом и задерживая на Красавчике изумленный взор, полный наивного недоумения: он же настоящая рок-звезда... чем его не устраивает такая поистине роскошная жизнь? Джек тяжело вздохнул и попросил умоляющим голосом: — Риз, давай не сегодня. День был ужасный, я очень устал. Пойду потрогаю, как там мой костюм. Вся эта дурацкая ситуация с чаем, полотенцем, носками, неприятными разговорами, заставляла мужчину раздумывать о том, как бы поскорее уйти отсюда и больше никогда не возвращаться. Некоторые связи не должны иметь продолжения и длиться больше одного раза.       Когда мужчина поднимался с диванчика, Риз неожиданно для обоих ухватил его за руку, бережно останавливая. В душе вдруг поселился несравнимый ни с чем страх, вызванный тем, что может случиться сейчас и что может так и не произойти. По бледному телу прошлась ледяная дрожь от умертвляющих мыслей, что всё это... закончится пугающим ничем, оставив юношу просто нелепым заблуждением в памяти мужчины и такой же глупой ошибкой Джона в голове Риза... всего лишь из-за паскудной недосказанности. — Джон… — волнительным голосом изрек парень, несознательно сжимая теплую кисть музыканта чуть сильнее. Секундная волна безвыходной смелости вынудила окаменевшего молодого человека продолжить говорить, сбиваясь от поедающей целиком тревоги: — Т-ты помнишь... ты говорил, что… я... вроде… нравлюсь тебе… это правда? — Риз глядел на него своими большими наивными глазами, выражающими крайнюю отчаянность, словно от происходящего зависит вся его дальнейшая жизнь. Может, оно так и было. Джек медленно обернулся, сначала посмотрев на холодную руку, схватившую его, затем перевел взор на выразительное лицо Риза, изображающее какую-то степень испуга. Сглотнув густую слюну, он произнес хрипло: — Это, действительно, так. — Тогда… тогда я тоже скажу... — тихо ответил тот, оробело вставая с места. Не отпуская руку Красавчика, он всеми силами заставил себя смотреть в гетерохромные очи, в которые еще недавно липнул с забвенным умиротворением. — Я… не хочу… не хочу, чтобы ты уходил… — на выдохе проговорил покрасневший юноша, содрогаясь от волнения и отводя пристыженный взгляд. Он все же смог... смог признаться Джону в этом... и главное... себе. — Мне понравилось всё время, проведенное с тобой… и ночь... — Риз с трудом выдавливал из себя тяжелые откровения, которые самолично хотел зарыть поглубже, не вспоминать и не ощущать никогда. — Со мной такое впервые, и... я никогда не задумывался, но сейчас...  сейчас я хочу только тебя. — Юноша замолчал, лишь безумный стук рвущегося из груди сердца был слышен в безмолвной тишине. Порозовев шеей и личиком, он замер и уставил свой бегающий взгляд куда-то на ключицу Джона. Медная кожа музыканта, красиво оттененная слабыми светильниками в комнатке, делала его таким сексуальным. Вся обстановка исключительно способствовала трепетному шепоту и выражению правдивых, но таких пугающих, как нечто еще непостигнутое, чувств. Нежно положив свободную руку на щеку парнишки и мягко улыбнувшись, мужчина произнес, заглядывая в карие очи: — Риз, посмотри на меня. Тот, ещё не отойдя от смущенного румянца, трусливо поднял робкий, по-настоящему нерешительный взор на Джона и с необыкновенной осторожностью выпустил кисть музыканта из своей ладони. Следом он почувствовал, как мягкие губы Красавчика накрыли его, и немножко размяк, нежно отвечая на волшебный поцелуй и касаясь прохладными подушечками пальцев смуглой кожи на плече мужчины. Соблазнительная близость заставляла ноги подкашиваться от нарастающего вновь волнения; повторную пробирающую дрожь во всем теле не могли унять даже желанные объятия, согревающие юношу приятной теплотой. Прервав притягательный поцелуй, Джек спросил у паренька, не отрывая от него ладоней: — Ты уверен? — Да.       Мужчина подхватил обеими руками Риза за попу и донес его до кровати. Аккуратно положив того на постель, он навис сверху, покрывая бледную кожу ласковыми поцелуями. Полотенце спало где-то по пути, открывая взору прекрасно сложенную фигуру вокалиста. В голове Джона творилось что-то необъяснимое: если в прошлый раз на близость его сподвиг алкоголь, то теперь он хотел заполучить молодого человека из-за смелости, очаровательного стеснения и от слов, произнесенных им почти шепотом. Риз, будто опьяненный бешеным желанием и порывистой страстью, принялся неловко стаскивать с себя домашнюю майку, попутно зацеловывая Красавчика в бронзовую ключицу и грудь. Неконтролируемое напряжение возрастало, от чего вожделение становилось лишь сильнее, накапливаясь, подобно снежному кому, за весь проведенный вечер открытых чувств. Джек с нетерпением начал помогать парнише: поглощенный процессом он и не заметил, как белая ткань издала протяжный звук, а шов с одного края разошелся. Откидывая непригодную более майку в сторону, мужчина взялся расстегивать джинсовые бриджи, помогая себе зубами. Риз, беспрестанно кусающий свои красные губы, обхватил шею Джона одной рукой, пока он избавлялся от его штанов, сопровождая действие горячими поцелуями на коже и обжигающим, пылким дыханием. Наконец, когда лишний предмет одежды вместе на теле любовника вместе с трусами полетел вслед за майкой, Красавчик лег на спину, чтобы стащить с себя ярко-красные боксеры. Будоражащее безумство, творящееся между двумя людьми, до безрассудство жаждущих магнетической близости, влияло на обоих, рождая глубокое, словно раздирающее легкие дыхание, обжигающее все изнутри. Отдаваясь иступленному желанию сделать приятное своему ласковому любовнику, юноша наклонился к паху Джона и обхватил устами кончик его твердого члена, казавшийся таким громоздким, будто вовсе и не поместится во рту целиком. И как он помещался в Ризе до этого? Помогая себе ладонью, парень, сомкнув тяжелые веки, медленно посасывал, лишь касаясь припухшими от поцелуев и укусов губами самой головки и ее начала. Первые секунды ощущалось неприятное чувство подавляемой тошноты, требующее время на привыкание. Риз работал ротиком немного боязливо, с явным неумением, но с упорством принести мужчине тягучее удовольствие, хоть это и напоминало одностороннюю дразнящую игру, которая упорно испытывала тело рок-звезды. Новое, такое непривычное и, пожалуй, даже приятное чувство двигало молодым человеком, заставляя продолжать мучительную для нетерпеливого музыканта нежность. Он старался расслабиться, но пламенное вожделение росло с каждой минутой все больше и больше. Да, Джон и до этого получал сладкие минеты, но сейчас подобные ласки являлись какими-то особенными, ведь его пытался удовлетворить неопытный юноша, ни разу не сталкивающийся с такими тонкостями в сексе, и получалось у него очень даже неплохо. Был бы мужчина в себе, не так воспаленно возбужден, он бы точно сказал, что у Риза к этому определенный талант. — Ммм... — приглушенно протянул Джон, уже не в силах сдерживать рвущихся неприличных звуков, и такой негромкий стон показался молодому человеку, куда приятнее и слаще любой словесной похвалы за свои томные касания, возбуждающие его самого до невозможного. Закончив с предварительной лаской, Риз выпустил изо рта член любовника и машинально подушечкой пальца стер тонкую линию слюны, тянущуюся от уголка губы. Поднимая опьяненные происходящей близостью очи на лицо Джона, парнишка вовсе исчерпал свою стеснительность, сменяя ее на интуитивные позывы: двигаться вперед, забираясь на бедра музыканта, который с готовностью принял попу в свои ладони. Мужчина аккуратно вошёл одним пальцем в него, не спеша расширяя узкую дырочку и абсолютно не заботясь о собственном неутолимом желании, грозившем прожечь его внутри или просто свести с ума. Вся комната наполнилась ухватистыми вздохами, изредка переходящими на неприличные стоны. Оба томно смотрели друг другу в полуприкрытые глаза, в которых читалось нетерпимое вожделение. Неторопливые движения и только нежные прикосновения подкрепляли возбуждение двоих, не спящих в эту мимолетную, но поистине чудесную ночь. Юноша слегка приподнялся и, поддерживаемый широкими ладонями, начал очень медленно насаживаться на твердый член с тихим шипением, зажмурившись и сильно прикусив нижнюю губу. Из грудной клетки вырвался протяжный стон приятной боли вперемешку с желанным удовольствием — Наклонись вперед, — хриплым голосом попросил Джек. Он не спешил и делал все бережно, помогая как можно безболезненней преодолеть первый порыв между их возбужденными телами. Затем музыкант не спеша задвигал бедрами, все так же поддерживая ягодицы парня руками. В головах обоих проносилась тысяча мыслей, и каждый осознавал, что сегодняшний день точно останется в памяти навсегда. Последовав указанию Джона, Риз наклонился, несильно сгибаясь и опираясь на его твердую грудь предплечьями. Ощущая всю длину члена мужчины в себе, он сладко застонал, из-под век взирая на высохшие губы любовника. Немного привыкнув, юноша и сам зашевелил тазом согласованно с учащенными толчками Красавчика, осыпая легкими поцелуями медную кожу. Жесткий такт заставил молодого человека с головой отдаться своим внутренним ощущениям: что-то внутри него так отзывалось на тесные движения Джека, и он тонул в безумном чувстве эйфории, молясь кончить.       Когда финал для Джона начал стремительно приближаться, он вынудил Риза опрокинуться на спину и, не останавливая сбивчивый темп, оказался сверху него, прижимая хрупкое юношеское тельце за запястья к помятой простыне. Ускоряя удары, Красавчик добивался громких стонов от своего партнера, который тот с пламенным жаром выдавал их при очередном шлепке о его зад. Молодой человек часто дышал, издавая звучные стоны от наслаждения и тягучей боли. Для него это было непередаваемое ощущение полноты, так, будто он осознал что-то необычайно чувственное, словно недостающая половинка души вернулась к нему. Риз был таким узким, а теперь член Джона так вожделенно скользил в нем, от чего вся кожа на лунном теле покрывалась мурашками. Эротично открывая ротик, он заполнял тусклую комнату громкими стонами, кусая свою нижнюю губу до красноты.       Наконец подходя к оргазму, Джек сделал несколько последних отрывистых толчков и, ахнув, кончил прямо в парнишу, заполняя его горячей спермой. Обхватив кистью член юноши, Красавчик начал резкие, но ритмичные скольжения по всей поверхности, изредка останавливаясь на кончике. Его широкая ладонь доводила парнишку до настоящего исступления, сводящего с ума от накатывающих волн удовольствия. Музыкант с хищным интересом созерцал неописуемый эффект, производимый на любовника. Шумно вдыхая воздух, Риз издавал томные стоны, толкаясь в ласкающую его ладонь, навстречу обхватывающему тело огню. Дойдя до точки блаженства, он испытал невыразимый оргазм. Это было что-то большее, нечто намного более чувственное, чем то, которое он ощутил в их первый раз. Отдышавшись, юноша приблизился к лицу мужчины и нежно поцеловал его в улыбающиеся от полученного расслабления губы. Очи молодого человека счастливо поблескивали, и сам он сверкал долгожданным удовлетворением и благодарностью.       Теперь все изменилось: Джон кардинально изменил свое отношение к Ризу. Теперь это не был секс на одну пьяную ночь. Взяв кисть парня в свои руки, музыкант прошептал ему на ушко: — Тебе было хорошо? Юноша закивал, зачарованно смотря на него. — Безумно, — шепнул он с мечтательной улыбкой, влюбленными глазами впиваясь в своего любовника, который ласково поцеловал его в лоб, накрывая их одеялом.       Ночная темнота окутала две обнаженные фигуры; глубокий сон поглотил теплые мысли друг о друге и неожиданно сложившихся так отношениях между ними.