Я всегда буду с тобой

      Черная инфинити ехала по заснеженному шоссе, свет фонарей отражался в темных окнах автомобиля. Он скользил по стеклам, подобно ручью в горах, который стекает по каменистой местности, омывая ее.       Нижняя губа, искусанная до крови, болела от этих множественных пугающих мыслей, витающих в голове. Нет, это вовсе не нервы. Да и чего страшного? Подумаешь, едешь в одно из самых элитных заведений города. Подумаешь, встретишься с одной из самых популярных групп в стране. Подумаешь, знакомство с друзьями твоего… эм. Возлюбленного? Обычное явление, не так ли? И тут же в голову проникали предательские размышления: мало ли ты придешься им не по душе?       Риз бросает внимательный взгляд на Джона. Тот абсолютно спокоен, может, даже расслаблен. Одет мужчина с иголочки: чёрное пальто, под которым скрывается неприметный темно-серый пиджак, синяя рубашка и дерби* из мягкой темно-коричневой кожи. Внезапно Джек поворачивается к парню и, немного изучив его лицо, вопрошает: — Волнуешься, малыш? Молодого человека будто обливают холодной водой; есть некая проницательность, таящаяся в этих голубо-зеленых глазах, взирающих из-под темных густых ресниц на белоснежную дорожную гладь. — Что? Пф, нет. Конечно, нет, — отмахнувшись, юноша пожимает плечами и криво ухмыляется, склонив взор на свои светлые брюки: — Чего бояться-то? Нечего. Совершенно. Хех. Джон отводит глаза и широко улыбается, по-прежнему всматриваясь в даль шоссе: — По тебе видно. Безусловно. Видно. Риз уже успел осознать, что от наблюдательности музыканта очень сложно утаить внутренние переживания, хоть он и старался. Зато чувства мужчины были главной загадкой для парня. Этот безмятежный характер, о котором нельзя составить мнение, лишь поверхностно изучив его черты, полная противоположность темпераменту молодого человека. Риз обычно говорит, что думает, а Джон… думает, о чем говорить. Говорит всегда правильно, не порывисто, пробуя для начала каждое слово на вкус, перед тем, как произнести его. А еще вечно ровный нрав и глубокая задумчивость, которая делает его важнее и солиднее, такая непостижимая для Риза, как бы ему не хотелось понять ее. Задумчивость, кажущаяся ему странной, даже сложной. Ведь он хочет узнать человека целиком, проникнув в самые дальние уголки его души, так… безопаснее что ли… Риз уже поплатился за то, что был слепым. Слепота, породившая тайный страх: остаться обманутым, брошенным, остаться одному… А Джека, кажется, невозможно было разглядеть насквозь. Но в его случае это только вызывало пылкий интерес, как разгадать головоломку или пошагово, как по карте, найти настоящее сокровище, надежно спрятанное от чужих любопытных глаз остальных. «По тебе видно». Само собой. Ведь парень очень волнуется. До такой степени, что хочется дать заднюю, сказав «Пожалуйста, разворачивайся и поехали домой». Но пути назад уже нет (да и не было). С неустанно бьющей в груди тревогой воображая будущее знакомство, невольно припоминаешь прошлые праздники, проведенные с друзьями.       И все-таки Ризу очень жаль Вона и Иветт. Они два года подряд встречали Новый год вместе и этот третий раз планировали таким же образом. Но ведь… А как иначе? Теперь у Риза есть Джон и… Но не думайте, что понятие «дружба» отошло на второй план. Нет, конечно, нет! Когда-нибудь ОʼШен непременно познакомит возлюбленного со своими друзьями.       Стараясь отогнать от себя жуткие мысли возможного конфуза или неудобной ситуации во время встречи с группой Гиперион, молодой человек безостановочно прокручивал у себя в голове обнадеживающие слова: «Ох, соберись, Риз. Что ж ты так боишься… Это будет самый лучший Новый год. Все будет ровно и идеально. Так и будет. Никак по-другому. Ты не облажаешься, парень. Не парься. Все отлично». И они вроде как помогали побороть нахлынувшее смятение, даже, кажется, прибавляли маленько уверенности. Такого сильного волнения парень давно не испытывал. Ну, как давно. Последний раз, когда Риз собирался в бар «Rocks» по приглашению Джека, тогда он ощущал подобный трепет.       Машина с характерным шелестом шин подъехала к зданию со светлыми фасадами, украшенными разноцветными лампочками. «Красный Дракон» — гласила вывеска из ярко-алых светящихся букв, расположенных над входом. — Ого! — изумился Риз, разглядывая клуб. Многие вещи вызывали ребяческое восхищение у молодого человека. Все же ему не доводилось бывать в подобных местах. Это нечто непривычное, абсолютно не из его жизни. Совсем недавно голову питали грезы, а сейчас, ты только погляди: перед тобой открыта дорога в совершенно новую жизнь, дерзай, пацан. К счастью, закрытая парковка была подземной, и место Джон нашел сразу же, без малейших проблем, однако автомобилей было полным полно. — Рядом есть гостиница, в которой у нас заказан двухкомнатный номер, так что, в принципе, можем там переночевать. То есть, — музыкант лукаво подмигнул: — Мне можно немного выпить, все-таки праздник. — Я представляю, какая у гостиницы должна быть шумоизоляция, — поправив ворот клетчатой рубашки, отметил парень, с интересом осматривая стоящие рядом автомобили, марки которых ничуть не уступали друг другу по престижности: вот вам и белый Range, и черный Mercedes, красный Porsche. Такие дорогостоящие кареты лишь указывали на то, что посещают данные места исключительно богачи, дети богачей или попросту важные шишки. По сравнению со всеми этими натертыми воском машинами, черный инфинити казался достаточно скромным и несколько аскетичным.       Оказавшись сразу же в здании, Джек уверенным шагом супер рок-звезды (кем, по сути, он и был) двинулся по узкому проходу, в гримерную комнату, где обязана была собраться группа, следом поплелся и Риз. Следующий коридор, значительно просторнее прошлого, был украшен портретами знаменитостей, которым довелось выступать здесь. Внезапно Джон остановился, дожидаясь паренька, который немного отстал, засмотревшись на пестрые образы на стене. — Узнаешь? — спросил мужчина, указывая на черно-белую фотографию, сделанную около пяти лет назад. Это был Джон: на его лице не было той светлой и приятной улыбки, которая чаще всего не слезала с лица мужчины во время встреч с юношей. В свете прожектора была видна лишь часть лица, а остальное было скрыто тенью. Еще в те годы Джек носил легкую небритость и волосы чуть больше средней длины, зачесанные на левую сторону. Идеальная линия скул, пронзительный взгляд, смотрящий прямо на своего зрителя. Все это было для Риза весьма необычно. — Оу, ты тут такой… — парнишка вдруг предался рассуждению, с миной знатока глазея на портрет, — молодой, то есть, эм… Нет. То есть да… ну… Это не то, что я хотел сказать! Ты и сейчас молодой! Ты просто совсем другой тут. Вот. Я бы даже сказал… То ли холодный, то ли грустный… Красавчик слабо улыбнулся словам юноши и устремился дальше. Здесь запечатлена вся группа Гиперион; фото были построены по тому же принципу, но отличались содержанием: за солистом следовал бас-гитарист, чуток наклонивший голову и щерящийся во все тридцать два; за ним барабанщик, эффектно выставивший на обозрение свои широкие накаченные руки; завершал ряд равнодушный, даже на фото, клавишник, хотя, если приглядеться, заметен еле приподнятый уголок губ, некое подобие улыбки.       Остановившись возле тяжелой дубовой двери, на которой висела табличка «Гиперион», Джек взглянул на Риза и кивнул. Он вошел внутрь и сразу же радостно поприветствовал друзей, взмахивая руками: — Хей-хей, детишки! Готовы к веселью? Экс, Вильгельм и Морди также добродушно поздоровались с Джоном; барабанщик отвесил ему небольшую подзатрещену, заявив, что тот и сам еще ребенок, на что мужчина воскликнул: «Поосторожнее, здоровяк, мне этой головой еще петь». Музыканты весело посмеялись, после чего взгляд их приковала новая личность, впервые появившаяся в данной компании. Они утихли и с интересом взирали на «нового мальчика» своего солиста. Обнаружив на бледном лице Риза полную растерянность (тот, того гляди, готов был бабахнуться в обморок), которую он пытался подавить всеми силами, Джон подошел к парнишке и, приобняв его за плечи, сообщил: — Познакомьтесь, ребята, это мой Риззи. Риззи, это Вильгельм, Экстон и Мордекай. Они тебя не обидят, — Красавчик хохотнул: — Только если споят и будут снимать, как ты голый танцуешь на барной стойке… Да, ребята? — он устремил взор прищуренных глаз на Экстона. — Да ладно тебе, я даже в инстаграм тогда не выложил! — Зато на ютуб - да! — Хех, приве-е-ет, — наконец-то подал голос и Риз, принужденно улыбнувшись. Не очень уверенно, но, согласитесь, он молодец. Находясь в компании Гипериона около трех минут, парниша уже подметил для себя неординарность этих личностей. А еще узнал то, что тут могут запечатлеть на камеру твои пьяные косяки, даже пусть и в шутку (взять на заметку «оператора»). Неплохое начало. Впрочем, еще рано делать выводы. Главное — не облажаться.       Вторично привлекая к себе внимание музыкантов, парень уже с более простой и расслабленной физиономией обратился к Джону на полутонах, слабо ухмыльнувшись: — Почему я не видел этого видео? Приподняв уголки губ, мужчина уже хотел что-то произнести, но его перебил Мордекай, незаметно подошедший к паре: — Да что там смотреть-то! Он приобнял Риза за плечи и сказал, уже понизив голос: — Парниша, не хочешь выпить? Коньяк? Виски? Молодой человек явно был свежей кровью в компании и привлекал внимание своей молодостью и неопытностью, ну и отсутствием алкогольной зависимости вдобавок. — Не слушай его, он только пить может, — засмеялся Вильгельм, снисходительно смотря на Морди: — Открою секрет, но ты вовсе не похож на доброго дяденьку. Понимая, что Риз остался на растерзании Гипериона, Джон решил спасать парнишку: — Ребята-ребята, притормозите! Экс, что там с выступлением? Сколько у нас еще времени имеется? Бас-гитарист перевел взгляд светло-зеленых глаз на наручные часы и широко улыбнулся: — У нас еще целых полчаса, — весело проинформировал Экстон, щелкнув пальцами. Потом он всё-таки тоже добрался до Риза, который глупо улыбался словам клавишника, и, по-дружески одарив того несильным хлопком по плечу, сообщил, беззлобно щерясь: — Да ты не бойся так. Мы не кусаемся. Никто не обидит. Тем более, — Экстон взглянул на солиста группы, задорно дополнив: — У тебя хорошая нянька. «Окей, значит, Мордекай, Вильгельм и шутник», — заключил в голове юноша, окинув быстрым взглядом всех музыкантов поочередно и изгибая бровь, остановился на последнем. — Риз, — обратился Джон к парню, испытывая долю ревности: — Ты можешь занять наш столик в зале, номер тринадцать. А позже мы к тебе присоединимся, сразу после выступления. Вильгельм захохотал: — Поглядите-ка! Джеки, есть в твоем голосе… капелька… Мужчина прищурил глаза: — Чего? В помещении повисла тишина. Ребята бросали хитрые взгляды то на Джона, то на Риза. Не так чтобы музыканты не знали о близких отношениях солиста, но и в подробности их никто не посвящал. — Он имеет в виду, — вступил Мордекай, — что ты ревнуешь. На лице молодого человека возникла искренняя и почти незаметная улыбка, которую он сразу же постарался стереть вместе с внезапно появившемся легким румянцем. Ревнует… Это, наверное, хорошо или… Ох, ладно, в любом случае это очень приятно и это льстит. Красавчик испытывает ревность, удивительно! Юноша даже как-то оживился и засиял после такого утверждения музыкантов. Хотя с другой стороны… Ну-у-у, чего скрывать-то, Риз обрадовался этому, не собираясь выискивать отрицательных сторон. Джек его ревнует, а это еще один кусочек «головоломки» к характеру возлюбленного. Опомнившись, молодой человек закачал головой, смотря на Джона. — Эм, да, я займу, — благосклонно отозвался он, пожав плечами. Проводив взглядом выходящего из гримерки Риза, Экстон вопросил, повернувшись к Джеку: — Он знает, куда идти?

***

      «А куда, собственно, идти?» — закрыв за собой дверь, задался вопросом юноша и, вздохнув, завернул налево, туда, где, как ему показалось, и располагались те самые залы. Проходя в малые помещения, а из тех в крупные, Риз совсем заблудился. Этот клуб был настолько огромным, что следовало взять с собой, по крайней мере, навигатор, а лучше Джона. Да, Джон, пожалуй, стал бы лучшим проводником. Но все же, пф, зачем его отвлекать? Ведь Риз уже не маленький и сам справится, не так ли?       Плутая уже больше десяти минут, молодой человек вовсе запутался. Откуда он пришел? Где все указатели? Тем временем народ куда-то шел и шел, и поток этот двигался в совершенно хаотичном порядке, и парень чувствовал себя чрезвычайно неуютно. Добравшись до какого-то длинного стеклянного коридора, парнишке, наконец-то, удалось увидеть первый знак «Гостиница Юнус». Тот самый отель, в котором у них с Красавчиком Джеком снят номер. Отлично. Превосходно! Возможно, там ему подскажут, как пройти в чертов концертный зал? И как он вообще очутился так далеко от назначенного места, ведь от «Красного Дракона» до «Юнуса» было как минимум… эм… много метров разделяло эти два здания, которые, как оказалось, были соединены между собой еще стеклянным коридором, подумать только!       Светлый холл отеля был богато украшен к Новому году; посреди этой гигантской комнаты стояла здоровенная елка, настолько густая, что казалось, будто она и не искусственная вовсе. В такой крутой гостинице Ризу и не снилось побывать. Оборачиваясь вокруг себя, подобно маленькому ребенку, разглядывая окружающую мебель и обстановку, парень все же заметил стойку из дорогого дерева и надпись «ресепшн». Юноша взглянул на часы: оставалось всего пятнадцать минут до начала выступления, а он все еще не занял свое место! Поправив воротник рубашки, ОʼШен прочистил горло и устремился вперед. «Добрый вечер, — произнес он, устраивая ладони на приятном лакированном покрытии стойки ресепшена, — подскажите, пожалуйста, как пройти в концертный зал „Красного Дракона“?». М-да, немного неуместно спрашивать у администратора отеля, как пройти куда-то. Но выбора не было, что ж, они же не злодеи какие-то и, возможно, укажут путь заблудившемуся путешественнику, хех. «Риз?» — раздалось откуда-то сзади. Незнакомый женский голос привлек внимание парня, и он повернулся, обнаружив за собой красивую высокую женщину, спортивного телосложения, в обтягивающем красном платье, которое идеально облегало все ее округлости. По правде говоря, юноша видел ее впервые и был несколько (очень сильно) удивлен внезапным обращением к нему такой шикарной незнакомки. — Простите? — изумился молодой человек, отворачиваясь от стойки ресепшена. — Ох, ты не знаешь меня, — мягко улыбнулась дамочка и продолжила: — Я девушка Вильгельма. Знаю о тебе из инстраграма Джона. Ты выглядишь несколько потерянным, — заметила она, оглядывая парня с ног до головы, с интересом примечая для себя какие-то особенности.       Сказать, что Риз выпал в осадок — ничего не сказать. Инстаграм Джона? Что? У него есть инстаграм? А как… в смысле, он не фотографировался с Красавчиком Джеком. Или фотографировался?       Дабы не показаться неприветливым, или того хуже, грубым, парнишка протянул руку, сообщая: — Что ж мое имя ты… эм… Вы знаете. А как Вас зовут? Женщина с охотой ответила на рукопожатие (у нее оно оказалось довольно сильным) и добавила: — Можно на «ты». Меня зовут Афина. — Приятно познакомиться, — улыбнулся Риз, неловко выпуская из своих пальцев ее ладонь. Взглянув на часы, он произнес: — А Вы… Эм, ты не знаешь, где находится концертный зал? Я плутаю по этим зданиям уйму времени, так и не найдя вход. — Конечно, пошли. Концерт вот-вот начнется.       С какой же грацией Афина перемещалась на высоченных каблуках по скользкому граниту. Даже намека на ее неудобство не было, словно она была рождена для этого. Имея шаг не меньше, чем у нее, Риз поспевал за ней, чему был необычайно рад, ибо шли они довольно быстро. Вот же и надписи стали появляться перед его глазами, указатели верно подсказывали дорогу, направляя их по правильному пути. «Ну как можно было быть таким невнимательным?» — удивлялся про себя парень.       Вскоре они оказались в нужном зале, украшенном в стиле китайского золото-красного дракона. А вот и их столик номер тринадцать нашелся. Дамочка присела на стул рядом с Ризом и достала свой огромный телефон, явно что-то выискивая в нем, касаясь тонкими пальцами яркого дисплея.       Прошло не более минуты и свет в зале погас, все столики погрузились в темноту. Но, прорезая пространство светом, прожектор осветил середину сцены, на которую скоротечно поднялся ведущий.       «Дамы и господа! — начал он, приветствуя зрителей. — Сегодня в качестве подарка перед вами выступит группа „Гиперион“! Давайте поприветствуем музыкантов громогласными аплодисментами». Свет снова исчез, в зале после звучных рукоплесканий повисла тишина. Риз предвкушающе замер, как впервые, проникаясь той самой атмосферой. Зажегся темно-алый прожектор, с обеих сторон пошла дымка. По мере того, как она рассеивалась, перед глазами (а столик стоял близ сцены) начинали появляться музыкальные инструменты, а следом и сами музыканты. Несколько резких звуков гитары и ударников, и из тумана установленные на сцене лазеры озарили зал. Все это действие смотрелось очень эффектно (как и на других выступлениях Гипериона). Люди зааплодировали и заликовали, что сделал и Риз, приветствуя своего любимого музыканта, Красавчика Джека.       Подумать только, всего месяц назад он и представить не мог, что станет встречаться со звездой! Да, они не обговаривали этот момент; все как-то само собой перетекло в такие отношения, серьезные отношения. Ведь сейчас так происходит… Никто никому ничего не предлагает вроде «давай встречаться?». Это было бы глупо, наверное…       Внимание юноши отвлекло яркое свечение телефона, который подсунула ему Афина. Сощурившись, Риз внимательно вглядывался в экран и, войдя в некий ступор, не мог поверить своим глазам. Ну разумеется! Молодой человек еще никогда не фотографировался с Джоном, зато вот он, как выяснилось, фотографировался с ним. На черно-белом изображении был запечатлен спящий парень: лицо его выражало полное умиротворение, а волосы небрежно спустились на лоб. Судя по освещению, было уже утро. Никогда в жизни парниша не спал так крепко, как после ночи, проведенной вместе с Джеком. Пусть это приносило боль, но она была такой сладкой и манящей напополам со жгучим удовольствием. И все же. Музыкант выложил его фотографию на весь Интернет… Нет, парень вовсе не был голым, если не считать торс. Сам факт того, что мужчина выставил свои личные взаимоотношения на показ всем, был несколько удивительным и… неприятным. «Черт, Джон… зачем?.. Ну, Кларк… Мы это еще обсудим», — решил для себя парень, смущенно улыбаясь Афине и возвращая треклятый сотовый.

***

      Вдруг все помещение погрузилось в темноту вместе со сценой. Послышались ритмичные удары барабанщика, все это эффектно сопровождалось долесекундным миганием прожектора. Свет резко появлялся и пропадал, то освещая музыкантов, то оставляя их чуть ли не в кромешной черноте. При этом Джек перемещался по сцене с поразительной скоростью; он менял позы, но в итоге такое освещение сменилось синим светом, выделив всю группу. Сместившись к краю сцены, Красавчик вступил, обращаясь к залу (хотя Ризу показалось, что он обращается именно к нему).

Have you got color in your cheeks? Do you ever get the fear that you canʼt shift the tide That sticks around like something in your teeth

      Казалось, что мужчина ведет с кем-то монолог, будто он был каким-то сказочником, рассказывая гостям удивительную историю. Теперь белый свет падал исключительно на него, окрашивая самые выступающие черты лица музыканта снежными лучами; глаза казались впалыми, но зрачки блестели, отражая свет. Риз заметил про себя, что сидеть на такой закрытой вечеринке во много раз приятнее, чем прыгать с толпой по фан-зоне. И сколько люди отвалили денег за такой VIP-концерт?

Are there some aces up your sleeve Have you no idea that youʼre in deep

      Это было так странно; Джон наклонился вперед, вытягивая руку вперед, как будто говорил исключительно с юношей. Тот спешился и, засмущавшись, стал оборачиваться, боясь заметить на себе неодобрительные взгляды. Но их не было: все наслаждались музыкой. Что это сейчас было?

Do I wanna know If this feeling flows both ways? Sad to see you go Was sort of hoping that youʼd stay Baby we both know That the nights were mainly made for saying things That you canʼt say tomorrow day

      С начала припева большинство посетителей зааплодировало в такт музыке, поддерживая музыкантов. Экстон виртуозно отыгрывал свои аккорды, двигаясь ритмично и плавно. Лучи разноцветных прожекторов поочередно освещали сцену. Вся процессия вместе смотрелась более чем необычно и просто здорово. Риз тоже хлопал, но тихо, скорее делая вид довольства, потому что в последующие секунды любопытных чужих глаз избежать все же не удалось: они посыпались на него, словно проливной дождь в середине осени. Песня окончилась, и весь зал поднялся, раздались крики и аплодисменты. Даже Афина, до этого сидящая спокойно, вскочила на ноги и крикнула: «Зажигай, малыш!». Сделав несколько глотков воды из маленькой бутылочки, стоящей на колонке, Джон вернулся на середину сцены. «Всем спасибо! Благодарим вас за то, что вы пришли. Только что мы исполнили для вас совершенно новую нашу песню, надеюсь, она вам понравилась», — произнес мужчина, и вся овация только усилилась, подтверждая очевидное. «Друзья!» — воскликнул Красавчик, поднимая ладонь к потолку, призывая к тишине. Когда гости уселись на свои места, Джек продолжил уже тише: «Сегодня необычный день, сегодня сбываются все мечты. Так давайте же зажжем в последний раз в этом году, да так, как никогда еще не зажигали». «Поехали!» — воскликнул Джон, и тут же бесперебойные удары палочек в руках Вильгельма пробудили новый ритм.       Остальные песни были более или менее известны Ризу, и он слушал их вполуха, размышляя о чем-то своем. Менялись свет, музыка, слова песен и сами музыканты, но юноша, подобно безмолвной скульптуре, замер на все это время. В нем и самом происходили изменения, мысли вероломно скользили по холодеющему нутру. Думалось, его ничто не заставит взбодриться, но последняя песня, опять же новая в арсенале Гипериона, показалась ему одной из самых удивительных, что он слышал. Она начиналась более мягко и нежно, в отличие от предыдущих. Экстон шагнул вперед и остановился возле Джона. Тот вновь обратился к залу:

They call me useless, careless, nobody ought to miss With the thing they donʼt understand They call me hopeless, heartless, thereʼs no way out of this When itʼs so far outta your hand I confess thereʼs a hole in my chest From the things that I did And the gun in my hand I wonʼt rest till itʼs all done and said And I get what I give

      Для Красавчика не было проблем перейти от верхних нот к нижним, он с легкостью справлялся со своей задачей, что было немудрено. В качестве подпевки участвовали оставшиеся музыканты, создавая фон для голоса Джека.

Iʼm a pain dealer, Iʼm a faith healer Iʼm a soul stealer, and Iʼm coming for you Iʼm a dream breaker, Iʼm a truth maker Iʼm a cold-blooded killer and Iʼm coming for you

      В такт музыке Мордекай кивал во время звучания ударных, что делал и Вильгельм. Произнося поочерёдно определения, вокалист то обращался к Мордекаю, то к Экстону, то к Вильгельму. Как и полагает, не малую долю помпезности добавлял и свет вспыхивающих прожекторов, направленных на серьезные лица вжившихся в роль музыкантов. Последнюю фразу припева Джон пропел, обращаясь к залу, вернее сказать, к Ризу. Как и ранее, помещение наполнилось криками, откуда-то справа даже донесся возглас какой-то девицы: «Джек! Я люблю тебя, Дже-е-ек!».  Юноша поморщился, складывая руки на груди и чуть ли не  фыркая. И много у него таких поклонниц? «Вот уверен, что эти фанатки готовы на все». Не так чтобы они особо волновали парнишу, но какая-то ревность уколола его сердце, хотя стоило бы и начать привыкать к излишнему вниманию к персоне Красавчика.  «Друзья! Дамы и господа!» — вновь начал музыкант, призывая посетителей к порядку.  «Буквально через сорок минут начнется две тысячи шестнадцатый год! Есть ли у вас вторая половинка? Другими словами влюблены ли вы? Уверен, что так оно и есть! А если нет, но вы хотите быть счастливы, то вам просто необходимо влюбиться; вот каждому, поголовно, — Джон немного понизил голос и обернулся назад, — да-да, Морди, и тебе тоже». По залу пронесся тихий хохот, а солист тем временем продолжил: «Быть влюблённым или любить — все равно что забираться на гору. Да, это зачастую не так легко, но какой вид вам откроется, когда вы доберетесь до вершины и поставите свой флаг! Так, к чему это я, спросите вы? Друзья, любите, влюбляйтесь, будьте любимыми и побольше трахайтесь! Всех с Новым годом!». Как и любая речь Джона, эта окончилась громкими аплодисментами; поклонившись, музыканты ушли, махая напоследок руками своим слушателям.

***

      Гиперион с шумом занял свой столик, бравурно смеясь. — Ха, Джон! Я бы сказал, что это было восхитительное пожелание! — хохотал Вильгельм, он нежно обнял Афину за плечи, целуя ту в щечку: — Привет, крошка. Как тебе номер? — Привет, — дамочка мило улыбнулась барабанщику и ответила, мелодично хихикнув: — Ах, он шикарен. Там в ванной такое огромное зеркало, — довольно проворковала она, смотря на музыканта блестящими глазами с длинными черными ресницами, а потом шепотом добавила: — А еще спальня со стеклянными потолками, — вполголоса протянула Афина, игриво кокетничая с Вильгельмом. Только Риз встретил присевшего рядом Джона строгим взглядом, а затем с какой-то неестественной ноткой в голосе сказал, медленно кивнув головой: «Отлично выступили». — Ребята, — обратился Экстон ко всем, широко лыбясь во все тридцать два, и поднял свой стакан, дабы что-то сообщить, — сегодня мы собрались по случаю прихоти одного полоумного мудака. Да, это так. Но раз козла Тэсса тут нет, — бас-гитарист наигранно вздохнул, а следом уголки его губ быстро поползли вверх, и он задорно заявил, жестикулируя: — ОТОРВЕМСЯ ЖЕ В ЭТОТ НОВЫЙ ГОД, КАК СЛЕДУЕТ! Джон, ничего не подозревая, закинул руку на шею Ризу, поднимая свой бокал: — Оторвемся! Друзья весело чокнулись. Послышался только один недовольный восклик Мордекая, который прохрипел: — Какое мерзкое шампанское, нам бы что-нибудь покрепче. После того, как Красавчик осушил сосуд, он наклонился к молодому человеку и мягко, любовно чмокнул того в губы, от чего Риз слегка дернулся и поднял брови, с каким-то недопониманием смотря прямо в лицо Джеку, как будто вовсе не ожидая такого от него, словно он сделал что-то… странное. Щеки парня на пару секунд заалели, но затем он молча отвел взор, приняв первоначальный вид. — Да ладно тебе, Морди, — простодушно усмехнулся Экс, хлопнув друга по плечу. — Нам надо дожить хотя бы до Нового года, понимаешь, — посмеялся он, подмигнув клавишнику. — Я прекрасно доживу. Если я не проснусь под елкой в следующем году, то, можно сказать, что я плохо его отпраздновал. Понимаете о чем я? — ответил Мордекай, подзывая к себе официанта. Красавчик Джек тем временем бросил непонимающий взгляд на парнишу и шепнул тому на ушко: «Все хорошо, маленький?» В Ризе чувствовалась некая напряженность, которая просто не могла укрыться от проницательности мужчины. Ему было не важно мнение окружающих; друзья и без того знали о симпатии Джона к этому пареньку, так, собственно, чего беспокоиться по этому поводу — не ясно. Хмурясь на вопрос Джона, юноша несколько обескураженно выдохнул и почти повернул голову, чтобы дать ответ, но тут привлек внимание вечно озорной Экстон, обратившийся к ним с шутливыми словами: «Ребята, еще успеете наворковаться, у нас же Новый год, ну-у-у». Риз неохотно улыбнулся, устремив очи на говорящего, и так ничего не сказал Красавчику, только удостоил его повторным чуть прищуренным взглядом, потому что он на протяжении всего выступления группы то и дело ловил на себе множественные скользкие и неприятные, в общем-то, взоры пришедших сюда людей. Еще раз спасибо Джеку. И от этих назойливых глаз становилось слишком некомфортно. Выпрямившись, парниша освободился от руки музыканта, и, обхватив пальцами свой бокал, поднес его к губам. Оглядев очами друзей и остановившись на клавишнике и бас-гитаристе, Афина с улыбкой спросила: «Выходит, вы у нас двое без пары на Новый год?». — Ахах, нет-нет-нет, — ухмыльнулся Экс, посмотрев направо. — Две стройняшки за восьмым столиком, — он пуще залыбился и перевел взгляд на Мордекая, — а вот Морди… Красавчик сдвинул брови, не понимая, что произошло с парнем, но, стараясь не выражать эмоций при всей группе, улыбнулся и сообщил: — А Мордекай тоже не один: у него, кажется, появилась новая подруга. И правда, официант довольно быстро принес бутылку дорого виски. Судя по всему, именно она станет его возлюбленной девушкой на сегодня. Гордо приняв укол от Джона, клавишник-алкоголик воскликнул: — Если ты думаешь, что я проведу этот Новый год хуже твоего, — он указал головой на парнишку, смущенного вниманием, и дополнил: — Я, кстати, не алкоголик, если что. То ли в «доказательство», то ли на зло Мордекай открыл бутылку и наполнил фужер прозрачной янтарной жидкостью. — Воу-воу, парень! Притормози. Ничего плохого я не имел в виду, — посмеиваясь, сообщил мужчина, выставляя перед собой руки ладонями вперед: — Я бы даже разделил с тобой бокальчик другой, — весело подмигнул Джек. На самом деле в его планах вовсе не было напиваться, но Джон — человек непостоянный, импульсивный. А холодный сидящий по правую руку парнишка вовсе не поднимал настроение. Его бесчувственность ледяной рукой обхватила хороший настрой музыканта за горло и держала так крепко, что казалось, того гляди, убьет остатки позитива. Лучше бы парень высказал все сейчас, чем сидел рядом, подобно ледышке. И что вообще произошло? Что ему не нравится? Он сослал это на избалованный характер юноши и сделал свои собственные выводы. — Так бы сразу и сказал, — прохрипел Мордекай, заполняя фужер мужчины. — Предлагаю выпить за любовь, — прогремел Вильгельм, полностью погруженный в увлеченность своей девушкой. Джон нехотя принял тост, подняв бокал над столом, как-то язвительно улыбнулся и, повернувшись лицом к Ризу с кривой улыбкой, произнес с долей сарказма: — За любимых! Вновь обратив аскетичный взор на Красавчика, молодой человек, физиономия которого изобличила вторичную белесость, едва заметно изогнул одну бровь, выискивая на его лице естественные чувства, но их не было. Однако через мгновение он собрался со спотыкающимися мыслями и одарил Джека тем же, ненатурально подняв уголки губ, после легонько стукнул стаканом о фужер музыканта, кивая головой и сквозь сжатые зубы добавляя: — За любовь… Юноша немножко придвинулся к Джону, только чтобы морозным шепотом осведомить: «Потом поговорим». И, пробежав глазами по близстоящим столам и по тем, кем они были заняты, заново вернулся в исходное положение. Эта колкая ухмылка мужчины стояла образом в голове парня. Да и ехидство в голосе. Риз еще не видел Джека таким… искусственным. Этот как-то даже отталкивало… — Так, — подсуетился и Экс, вытянув руку с шампанским, — за любовь! Он широко улыбнулся и, чуток помедлив с опустошением своего бокала, продолжил: — За любовь, это, конечно же, хорошо. И обязательно! Но еще необходим, соответственно, всем нам, — мужчина хитро посматривал на друзей, распрямился и с выражением торжественно произнес: — Успех!       Залпом испив шампанское, бас-гитарист взглянул на наручные часы и довольно проинформировал, облокотившись на спинку кресла: «А тем временем, ребята, у нас четырнадцать минут до наступления Нового года». Джон незначительно кивнул на слова юноши, не спуская с губ широкую улыбку, ту, которую он привык носить как маску, дабы не показывать всем и каждому своих чувств. Однако, сейчас мужчина обладал легким настроением ехидства и сердитости, которое чаще всего присущи детям. Обида застряла комом в горле. За что Риз так с ним обходится? Сложив руки на груди, он откинулся на спинку и слегка, но ощутимо ударил коленом бедро парня. Это нельзя было назвать жестом взрослого человека, но данный факт его совершенно не волновал. Теперь нужно было сделать вид, будто ничего не произошло; заметив, что бокал молодого человека опустел, Джек схватился за бутылку и принялся обслуживать весь столик, наполняя все стаканы, кроме своего и Мордекая. На ребячество солиста Риз только недовольно фыркнул, сдвинув брови для придачи своему виду еще большей серьезности. — Экстон, — обратился Красавчик к музыканту: — Те цыпочки, кажется, жаждут познакомиться со звездой. Когда начнешь действовать? Мордекай дополнил, оборачиваясь на девушек: — А они вроде ничего, сексуальные. Вильгельм посмеялся и произнес, хватаясь за плечо Экстона: — Ты у нас уже сколько времени не встречался с девушками? Год? Думаешь, еще не потерял навык? — Еще бы! — изумился бас-гитарист, направив взор на клавишника: — Очень даже ничего, скажу я тебе, мой друг. Ты только глянь… — он чуток наклонился к Мордекаю, пристально наблюдая за своей целью, и прошептал с ухмылкой, — какие формы, Морди. — Куда-куда, но явно посексуальнее твоих стеклянных подружек, — невзначай проворковал Экстон, вскинув руки, и моментально протянул, щелкнув пальцами и расплывшись в дружественной улыбке: — Прости-и-и. Развернувшись к Вильгельму, он иронично проворчал: — Хэй, одно дело встречаться, другое — искать мадемуазель, способную скрасить твой одино-о-окий вечер, — подмигнул музыкант и сразу же заметил на себе неодобрение Афины, поэтому быстро мурлыкнул, обращаясь к закатившей глаза даме: — Извините-с. Поднявшись с места, Экстон заключил в конце, беззаботно улыбнувшись: «Постоянство отношений — скучно, друзья». Бас-гитарист гордо зашагал в сторону желанного столика, напоследок махнув рукой и самоуверенно бросив: «Не займет более десяти минут, ребят». — Как насчет пари? — миловидно ухмыльнувшись, предложила девушка барабанщика. — Кто как думает, приведет ли наш ловелас хоть кого-нибудь? — хохотнула она, проводив решительного и отчасти наивного музыканта скептичным взглядом. По-прежнему стараясь не обращать внимание на угрюмую тучу, которая была возлюбленным Джека, мужчина вступил в разговор: — Знаю Экстона, поцелует одну из девиц еще до звона часов. У него, кстати, — вокалист вскинул запястье, наблюдая за стрелками часов: — Около семи минут. Этот чертов сукин сын еще тот змей искуситель, — искренне посмеялся Джон. Вильгельм нахмурился и проговорил задумчиво: — Думаешь, вот те богатые кисы такие глупые? Наверняка сейчас откуда ни возьмись появятся их папики, и нашему Эксу не поздоровится. Риз, — обратился барабанщик к парню: — Ты не видел случайно, эти крошки сидели с кем-то? Все взгляды устремились к хмурому, сердитому юноше, который чуть ли не скрежетал зубами. Джек слегка улыбнулся. Молодой человек встрепенулся, придя в себя, выскользнув из томного омута собственных мыслей, и, рефлекторно обратив глаза на Джона, застыл, соображая, о чем же его спросили. — Эм… — он внимательно окинул взглядом столик, который уже оккупировал Экстон, жестом призывающий  официанта, — Я не уверен, но вроде бы нет… не сидели. Риз в общем-то не знал, был ли кто-то с дамочками или нет, и ответ его был нерешительным. Парнишу более волновала своя проблема, которую с каждой минутой он накручивал и накручивал, раздумывая о последствиях и исключительно плохих сторонах данного события.       Тем временем бас-гитарист активно кокетничал с прелестными носительницами слабого пола, посыпая их комплиментами. Да, говорить красиво и строить глазки тот умел. — Бас-гитарист — важнейших компонент группы, малышки, — воодушевляюще уверял Экстон своих собеседниц: — После солиста, конечно же. — А солист у вас тоже симпатичный, — отметила длинноволосая блондинка с пухленькими красными губами и большими серыми глазами, выразительно подчеркнутыми черной тушью и подводкой, рассматривая тринадцатый столик группы «Гиперион». — Я думаю, вы уже успели оценить его голос, верно? — как бы случаем спросил Экс, довольно щерясь и любуясь девушками. — О да, изумительный, — мгновенно ответила блондинка тонким голосом, словно кошка, взирая на музыканта. Изысканно одетые дамочки азартно переглянулись между собой, и одна, поправляя прическу, произнесла: — А Эксто-о-он, — лукаво протянула зеленоглазая шатенка с кудряшками, играя хитрыми глазками: — Ты ведь познакомишь нас со всей группой? Бас-гитарист внутренне ликовал и, широко улыбнувшись своей победе, оповестил: — С удовольствием, девочки. «Вы только поглядите, — изумился Мордекай, выпивая уже пятый или шестой бокал коньяка, — таки приведет».       Вся компания дружно заулыбалась, обращая внимания на представительниц прекрасного пола, кроме Джека, который выжидающе глядел на Риза, будто стараясь прожечь в нем дыру. К счастью, такими навыками он не обладал. Взглянув на часы, мужчина полностью и безвозвратно изменился в настроении. Все ехидство испарилось. Оставалось всего около минуты уходящего года, а он так и не разобрался, из-за чего его возлюбленный так хмур. Джон четко решил для себя, что в следующий год не намерен входить с таким мрачным настроем и грузом неясной вины на плечах. Мимолетно взглянув на красоток, которые благородно шествовали к их столику, солист наклонился к уху Риза и прошептал: — Пожалуйста, на что бы ты не обижался, давай все разрулим сейчас, до Нового года. В качестве мирного жеста ладонь Джека скользнула на бедро молодого человека, мягко поглаживая его ногу большим пальцем. Все вдруг разом засуетились, услышав бой курантов. Громкие взвизги прошлись по всему залу. Сидящие за столом переменились в лицах на торжественные, предвкушающие чего-то грандиозного. И было чего, Новый год как-никаки. Они захлопотали, принялись наполнять бокалы друг друга. Все присутствующие начали отсчет: «Тридцать один… Тридцать!». Стоящий на все помещение хор мешал сконцентрироваться и объясниться. И как от таких слов любимого можно было не растаять, извините? И, стерев с лица прошлую грузность и мрачность, Риз отважился на ответ. — Может быть… — робко начал юноша, а радостный гул не давал музыканту отчетливо расслышать паренька, поэтому ОʼШен наклонился к самому лицу Джона, смотря ему прямо в выразительные глаза. Звучно выговаривая каждое слово, он продолжил: — Может быть. Нет. Может… Ты привык к излишнему вниманию других людей со всех сторон, Джон. Оно и понятно, ты ведь рок-звезда, черт возьми… — пытался изъясниться он, а люди уже кричали: «Девять! Восемь!». — Н-но я… Я-я нет! — уже с волнением и неким отчаянием в голосе выдавил из себя молодой человек, забегав глазами по сторонам. — И фото… «Один!».       Тут уши заложило ликованиями, рукоплесканиями, свистами людей, их громогласным восклицанием: «С Новым годом!» Чувствуя, как кровь бурлит в его теле от переизбытка какого-то адреналина, Джон кладет ладонь на щечку парня и говорит мягко: — Что бы то ни было, я вовсе не стремился тебя обидеть. Поговорим чуть позже об этом, — мужчина перекрикивает гогот толпы и шепчет уже над самым ушком Риза: — Поцелуешь меня? Внутри все стеснило, даже дышать как-то стало труднее, будто бы весь кислород вышел из легких. Волнующий трепет снова прошелся по всему телу до кончиков пальцев. Все, хватит. Почему Ризу так важно мнение абсолютно чужих людей? Пора перестать зависеть от них. Мягко взяв в свои кисти лицо любимого, парниша последний раз вскользь решительно заглядывает в глаза мужчине. Это происходит секундно, и юноша касается губ Джона, опуская веки и погружаясь в нежный продолжительный поцелуй. Такой желанный, от него ты невольно забываешься; он переносит тебя туда, где никого нет, кроме вас. Парень уже не слышит криков людей: есть только Джон и Риз.       Мужчина ласково отвечал на сладкий поцелуй юноши. Его язык скользил по языку парниши, который шел навстречу, овладевая ртом Красавчика. Это было настолько приятно; музыканту даже показалось, что Риз впервые целует его так. Так мягко, требовательно и без всякого стеснения. Нет, Джон однозначно никогда не бросит этого юношу. Он его нашел, и теперь Риз его, навсегда. Неожиданно возня у столика начала нарастать, и возлюбленным пришлось разорвать поцелуй. Двое мужчин встали по двум сторонам от Экстона и явно конфликтовали с ним. Судя по тому, как те особы старались удержать их, они были парнями или же мужьями женщин. Вильгельм уже стоял возле Экстона, сложив руки на груди. Учитывая размер его массивной фигуры, вид барабанщика был достаточно угрожающий. Он тихо о чем-то говорил, стараясь успокоить взвинченных качков. Вздохнув, все еще отходя от терзающего сердце поцелуя, Джон нежно провел ладонью по лицу Риза, от чего тот лишь больше прильнул к ней. «Я сейчас», — шепнул музыкант, покидая со своего места. В это же время на мобильный парня обрушились звонки и смски с поздравлениями о наступившем две тысячи шестнадцатом годе и пожеланиями от близких, друзей, знакомых. Встав по левую руку от Экса, он улыбнулся и вопросил, обращаясь ко всем замешанным в потасовке: — Воу-воу, что за шум, а драки нет? Какие-то проблемы?  Девушки замерли, затем переглянулись и воскликнули: «Красавчик Джек!». Парни как-то тоже смутились; один, почесывая затылок, заявил скрипучим голосом: — Эм, сэр. Мы так любим ваше творчество… Джон, посмеиваясь, сообщил: — Настолько сильно, что решили повздорить с бас-гитаристом? Второй пробурчал, указывая на Экса: — Но он приставал к нашим девушкам. М-да, атмосфера тут была накалена. Вечно Экстон попадает в заварушки из-за своей повышенной любвеобильности. — Уверяю, — начал Джон, активно жестикулируя: — Он не хотел ничего плохого, — вокалист обратил взгляд разноцветных глаз на виновниц происшествия и произнес с долькой сладости в голосе: — Ох, я уверен, что такие красавицы привлекут любого. Дамочки смущенно улыбались, посматривая друг на друга. Теперь в разговор вступил Вильгельм: — Как же вам повезло, ребята, с такими прелестницами. Выпрямившись, парни гордо посмотрели на своих девиц и заключили: — Да, это так.       Последней звонившей была мама Риза, с которой он и вел спокойный разговор, пока около столика происходило разбирательство между двумя сторонами. И под конец их диалога, конечно же, не обошлось без классического вопроса: нашел ли ее сын себе девушку? На что Риз, несколько помявшись, ответил, обращая взгляд на своего возлюбленного, увлеченного участием в разрешении возникшего конфликта: «Я… эм… нашел себе… я нашел себе вторую половинку». А дальше последовали радушные приглашения, зазывающие пару в гости. «Да, хорошо, мам. Да-да. Может быть… Возможно… Ладно! Обязательно… когда-нибудь точно приедем… ну все, да… Давай, да-да-да, все. Целую», — с этими словами юноша поскорее попращался и, положив трубку, легко вздохнул.       В итоге все закончилось мирно, по-другому и быть не могло. Подписав пару плакатов, Гиперион освободился от агрессивных фанатов и вернулся за свой столик. Обратив внимание на Мордекая, вокалист протянул: — Уууу, Морди… Походу ты уже набухался. И правда, клавишник почти съехал со стула и клевал носом в свой бокал с недопитым виски. Все неприятные мысли на время покинули голову, и Риз впервые простосердечно улыбнулся за весь вечер, потихонечку привыкая к новой компании, и решил внутри себя, что, может быть, станет ее частью. То есть это было бы очень неплохо. Ведь, как оказалось, ничего страшного. Они на деле показались довольно хорошими и веселыми ребятами. Стоило так бояться этой встречи? Риз даже поцеловал Джека прямо здесь, у всех на виду. Это, наверное, есть прогресс. Небольшой и все же. Были или не были косые взгляды в их сторону в тот момент — неважно. Он с Джоном, и это самое главное. — Нет! Ну, вы видели, а?! — полным возмущения голосом начал бас-гитарист, усаживаясь на свое место и вскидывая кисти. — Кто ж знал-то?! — Морди, — он потревожил распластавшегося на столе друга за плечо, — ты видел, нет?! Аргх. Предъявили мне еще тут. Все еще не способный успокоиться Экстон, досадуя, сложил руки на груди, риторически вопрошая: — Кто знал, что они не одни? — затем спросил всех поочередно: — Афина, ты видела, а? А вы, ребят? Риз, ты видел, нет? — Ам, нет?.. — нетвердо протянул юноша, отрицательно качая головой. — Вот и я не знал! «Он пристает к нашим девушкам», — саркастически передразнил музыкант и приглушенно проскрежетал: «Я их запомнил». Демонстративно выдохнув и откинувшись на спинку кресла, он обратился к солисту группы: — А ты, Джон, раньше был не против подобных заварушек, — бас-гитарист задорно ухмыльнулся и, предавшись размышлениям, обронил: — Помнится, мы с тобой… — Экстон мгновенно прервал свой монолог, вовремя заметив, как Риз оживился и навострил уши. Просто решил, что общие пьяные приключения «молодости» лучше оставить для более узкого круга людей. Пока что. «А, не, что уж вспоминать-то…» — отмахнулся он, вновь вернувшись к клавишнику: «Ну, дружище, ты как всегда». Музыкант взял бутылку, удобно пристроившуюся рядом с Мордекаем, и повторил за своими двумя друзьями, наполнив пустой фужер виски: — Что ж, не все потеряно, — воодушевился он, отпивая из бокала, — уверен, много лапочек на танцполе ждет знакомства с Экстоном. — О боже, Экс, успокойся уже, — пробубнил Вильгельм, занимая свое привычное место рядом с Афиной. — Прибереги свои россказни до того дня, когда я погружусь в землю. А то даже после смерти буду тебя преследовать, — посмеялся вокалист. — Ну вот Новый год и наступил, — заключил Экстон и поднял бокал виски: — Так выпьем же за продуктивность, — после своего короткого тоста бас-гитарист подмигнул Ризу, тем самым слегка смутив его.       Парень неловко улыбнулся и постарался поскорее отвести взгляд от ореховых глаз. Бокалы звонко ударились, но вот Мордекай уже не принимал в этом участия, он тихо пристроился в своем кресле и, видимо, дремал. Внезапно, хлопнув в ладоши, тем самым привлекая к себе внимание, Экстон поднялся из-за стола и объявил: «Увидимся позже… возможно, а я надеюсь, сегодня в номер приду не один. Если что я вблизи танцпола с красотками». С этими словами и остатками алкоголя бас-гитарист покинул круг друзей. Потянувшись, Афина сладко зевнула и обняла огромную руку Вильгельма, прижимаясь к нему. — Это все? Афина! Еще только начало вечера! — возмутился барабанщик, но его встретили лишь сонные глаза женщины с густыми темными ресницами. Тяжело вздохнув, он заявил: — М-да. Ребят, простите нас, мы пойдем в номер… Но его перебила Афина: — Но ты можешь остаться, не обязательно идти со мной. На что Вильгельм лишь мягко чмокнул женщину в висок и повел ее в гостиницу, придерживая за плечи. На прощание парень помахал рукой парочке и взглянул на Джона. Тот недовольно проворчал, переводя взгляд на храпящего Мордекая: — Замечательно. Все нас бросили. Остался только он, — музыкант указал на клавишника и повернулся, мягко улыбнувшись: — И ты.       В зале негромко играла музыка, был слышен звон вилок и ножей о тарелки, слабые разговоры вокруг. Остались только тихие посетители, что не могло не радовать. Ладонь мужчины оказалась на щеке Риза; нежно поглаживая большим пальцем острую скулу парниши, Красавчик произнес шепотом: — Нас немного прервали. Можно я поцелую тебя снова? Вопрос застыл в воздухе. Блестящие глаза юноши были направлены на лицо Джона. На щеках, на лбу и подбородке играл свет от мигающих лампочек. Как же Ризу хотелось сохранить этот момент в памяти на всю оставшуюся жизнь. И не важны все эти глупые разногласия, проблемы. Сейчас он тут, рядом с ним, целиком и полностью принадлежит только ему, Ризу. Красавчик Джек, лицо группы Гиперион, и только его. Юноша не стал отвечать, он притянул мужчину за ворот рубашки, впиваясь губами в его уста. Это не было что-то безобидное и детское, скорее горячий и страстный поцелуй. В этот раз парень вел его, не сказать, что неумело, но все равно как-то робко, хоть и безумно нежно. Говорят, что поцелуи на самом деле ничего не значат. Но как же можно избежать их? Это слияние не только губ, но и душ людей. Поцелуй — что-то очень личное, кому попало его не дарят. Мягко отстранившись от Риза, Джон прошептал тому на ушко: — Люблю, когда ты проявляешь инициативу. А еще, — тихо говорил музыкант, опаляя ухо парня своим дыханием: — Люблю тебя. Щеки юноши заалели так, будто он впервые услышал подобные приятности от любимого, и, прикусив губу, Риз посмотрел на Джона из-под своих густых бровей, бросая застенчивый взгляд. В зале притушили свет, часть людей покинула свои столики, и заиграла медленная музыка «Отель Калифорния». Встрепенувшись, Красавчик встал и, слегка наклонившись над Ризом, протянул ему свою кисть со словами: — Потанцуем? — Но Джон… — приглушенно промолвил парниша: — Тут столько народу… — Уверяю тебя, проблем никаких не будет, пошли!       Крепко обвив запястье Риза своей ладонью, мужчина поднял того из кресла и направился с ним чуть ли не в центр зала. Да, избежать удивленных взглядов не получилось и поэтому, как только парень встретил первый взор от танцующей брюнетки, он тут же опустил голову, смотря на свои черные «винтажные» кеды. — Хей, посмотри же на меня, — попросил Джон, замечая смущение Риза. Сейчас он был похож на нашкодившего щенка, который по крайней мере пометил любимые тапочки хозяина. — Я не могу, — пробубнил юноша, фокусируясь теперь на пуговицах на идеально-отглаженной рубашки музыканта: — Такое ощущение, что все на нас смотрят. — Эй, никто на нас не смотрит. Риз, ну же улыбнись, обними меня в конце концов. С трудом заставляя себя поднять подбородок, парень взглянул в сине-зеленые глаза мужчины. — Уже хорошо, — похвалил Джон, притягивая любимого к себе за талию: — А теперь положи руки мне на плечи, как дома, помнишь? Представь, что мы там. Только ты и я, понимаешь? Слабо улыбнувшись, юноша пошутил: — Дома я много куда тебе руки клал, хах. Ладно, — уже серьезно добавил он, выполняя указания. — Хеей, вот смотри: теперь ты и улыбаешься. Вот это мой Риззи!       Засмущавшись вновь, парниша прикусил губу, но вдруг нахмурился. Этот вид озадачил Джека, но он не стал спрашивать юношу ни о чем. Иногда лучше всего оставить человека наедине со своими мыслями, дать ему подумать обо всем, поразмышлять. Однако этот хмурый вид не мог не расстраивать музыканта. И, правда, как можно смотреть на любимого в таком состоянии, так не терпится выяснить причину, но Джон должен молчать, должен… Медленно поднимая карие глаза на возлюбленного, Риз степенно изрек, сохраняя в лице неестественную обстоятельность, тем самым пытаясь увеличить значимость собственных слов: — Джон… Я видел то фото в твоем инстаграме… мое фото. В начале своей речи молодой человек изъяснялся ровно, однако все же всполошился, не удержав манерную серьезность, и сбивчиво проговорил: — Я и не знал, что у тебя вообще есть он и… То есть… Зачем? Отводя взгляд в сторону, Джон поджал губы, обдумывая ответ. Он вовсе не торопился отвечать, подбирая слова. В голосе Риза чувствовалось некое напряжение. Такая серьезность была не свойственна юноше. Это несколько волновало мужчину. — Я вовсе не собирался тебя обидеть. Могу удалить фото, если ты так хочешь. Если оно тебе не нравится. — Джон, я же… спрашивал: зачем… В смысле… — произнёс молодой человек, флегматично вздохнув, и спокойно продолжил, не отрывая внимательный взор от невозмутимых очей музыканта: — Нравится или не нравится — вопрос был другим… После секундной паузы Риз, ведя диалог на выдержанных тонах, отметил: — Ты ведь обещал мне, помнишь? — Послушай, Риз. Если ты считаешь, что этой фотографии не место там, я ее уберу, — мужчина вновь обратил взор на карие глаза юноши. — По мнению многих моих знакомых, ты очень милый и красивый парень. Когда мне попалась золотая рыбка, я, как истинный рыбак, не удержался и показал ее общественности. К слову говоря, не все могут видеть эту фотографию. Проводя большим пальцем по линии подбородка Риза, и опуская взгляд на линию нижней губы юноши, Джон продолжил: — Ты - мой, Риззи. Особенно твоя ласковая попа, которая с готовностью принимает меня в себя, — прошептал Джек, склоняясь над ушком парня. — К тому же, фото появилось там до нашего разговора о тайном Ризе, который не хочет светиться, — последнюю фразу музыкант произнёс умировотворено, в то время, когда его рука начала спускаться ниже по спине юноши. Лицо парниши мгновенно зарумянилось, и он, скоротечно опустив взгляд, а вместе с ним и голову, уставившись в смуглую шею музыканта, малопонятным шепотом проскрипел через сжатые зубы и неловкий смех: — Хах, да… Именно, конечно, что… Я-я, эм, вот, да, ахех… Риз сам не понял, какую мысль собирался донести до Красавчика. Растерявшись, он даже сбился с такта музыки, двинувшись (головой) хаотично вбок, от чего еще больше покраснел и бестолково заулыбался. Вся театральная строгость испарилась в один миг из-за одной только фразы, которая, к тому же, основательно разрушила серьезность молодого человека, старающегося вновь собраться с мыслями. — Д-до?.. — запнувшись, повторил он, внутренне пытаясь притупить нахлынушее смятение. Реакция парниши принесла Джону особые ощущения удовольствия, он порадовался тому, что ему удалось убрать эту напускную угрюмость. Возможно, музыкант знал его не так много времени, но Риз вовсе не казался каким-то грубым, холодным человеком. Засияв улыбкой, мужчина произнес: — Не уж то наш малыш застеснялся? Что-то не помню, чтобы ты на ковре, выстанывая все те мольбы и мое имя, был против моих действий, сладкий. Ладонь скользнула ниже и остановилась где-то под ягодицей, прижимая пах юноши ближе к себе. — А что насчет фото, которое я выставил ДО нашего разговора… Позже, получив моментальные одобрения близких, не в моих силах было удалять эту милую мордашку. Глупая улыбка растянулась почти по всему алому личику юноши, брови неестевенно выгнулись, а глаза приковало к ключице Красавчика, чуть выступающую сквозь рубашку, и Риз едва внятно протараторил, нервно посмеиваясь и рукой сместив ладонь мужчины повыше: — Ахах… хахах… красный-красный-красный ковер… Сложно сказать, осознавал, ли парень, что говорит, неся полную ересь, ясно одно — он чувствовал, что сейчас просто умрет на месте. Ох, Джек… сделал еще хуже. Ну, черт возьми, как тут можно оставаться хладнокровным? От переизбытка волнения молодой человек не только путается в словах, но и в движениях… Результат: случайно наступил любимому на ногу, на что мгновенно же среагировал: — Прости, — быстро вымолвил парниша, секундно устремив глаза на Джона, а затем тут же опустив их, извиняясь за собственную бестактность. «Идио-о-от. Даже свои телодвижения контролировать не можешь», — мысленно ругал себя Риз, слегка покачивая головой. Эта незначительная оплошность совершенно была не замечена Джоном, который нашел для себя новый сладкий и тягучий интерес. Новая игра, которая заключалась в смущении юноши, невероятно привлекла и заколдовала, обращая все внимание на опущенные ресницы парнишки. — Это ерунда, Риззи, — произнес мужчина благосклонно: — Зато в постели ты двигаешься куда более умело. Хотя, я бы смог научить тебя кое-чему еще. Стоит тебе только захотеть, кексик. Сложив губы трубочкой, парень тихо выдыхал воздух ртом, ибо вычитал на проверенном сайте, что это помогает для становления самоконтроля. Возможно, просто самовнушение, но зато работает: вся краснота на лице спала, остался только легкий румянец и вроде бешеное сердце вернулось в привычный ритм. Робко переводя взор на глаза мужчины, молодой человек улыбнулся уже более безмятежно и произнес, прикусив губу: — Я думаю, у нас будет много времени для уроков. В этот момент, задумавшись о чем-то более глубоком, Риз, буквально утонув в проницательном взгляде музыканта, расслабленно протянул: — Да? Замечая все действия возлюбленного, Джон никак не мог убрать эту хищную ухмылку с лица. Робость юноши была так привлекательна, она так манила опытного мужчину. В минуты, когда Джек полностью обладал чужим юным телом, парень вовсе пропадал в забвенной неге. Его стоны были такими искренними и требующими, что вокалист невольно забывался и полностью утопал в желании принести удовольствие возлюбленному. Смотреть на то, как белоснежная кожа покрывается мурашками, соски твердеют, выдавая крайнюю степень возбужения, было одной из самых вожделенных картин мужчины, что ему хотелось наблюдать за ней снова и снова. Наконец, прогнав в голове самое далекое будущее их пары, он наконец изрек: — Я всегда буду с тобой… Это прозвучало чересчур смазливо для него, привыкшего в основном действиям, чем словам, но реакция Риза лишь подтвердила цену его слов. Парень застыл в сердечном изумлении: его миндалевидные глаза замерли, а зрачки точно расширились, сверкнув еще большей наивностью. Молодого человека как будто бы лишили дара речи. Но через миг Риз опрокинул на уста любимого порывистый поцелуй, длившийся не более мгновения. Более всего он хотел сейчас выразить благодарность, потому что… такие слова не бросают на ветер. — Спасибо… Джон, — тихо произнес юноша, не поднимая век, и, обвив руками шею мужчины, крепко обнял его, уткнувшись носом ему в плечо. — Это, правда, много для меня значит… — шептал он над самым ухом Красавчика, сильнее прижимаясь к нему, — Я люблю тебя. Но ведь «всегда» — это невозможно, слишком долго, а Риз… да, он был готов доверчиво поверить в такое, как в сказку. Можете считать это неопытностью, легковерностью и даже чистейшей глупостью, однако… Парень верит Джону и будет верить.