Я всегда буду с тобой

      Вечер, сверхволнительное ожидание которого началось с запоздалого утра и непрестанно сводило с ума весь день, наконец наступил. Эта пятница протекала в состоянии неконтролируемой взбудораженности, что яростно толкала сердце в ребра, только Риз оказывался наедине со своими многочисленными вопросами. Именно поэтому сегодня однорукий человек сделал куда больше, чем тот, имеющий до встречи с рок-звездным велосипедом целых четыре здоровые конечности, а не три. И юноша, приятный и аккуратно собранный, перебирал пальцами ключи еще за двадцать минут до девяти вечера. Но необходимая комбинация чисел все же выпала на часах, а добрый голос в трубке сказал: «Выходи».       О‘Шен, так стремительно спускавшийся по лестнице, как ребенок, перепрыгивающий по три ступеньки, вдруг остановился напротив железной подъездной двери. Застыл на месте, чувствуя, как неудержимый пожар беснуется в груди, как не может сделать глубокого вдоха. Поправив сползшую с плеча куртку, он плотно прижал обездвиженную руку к телу, только не спасаясь от холода, а надеясь, что так не будет видно дурацкого рисунка на вязаном свитере, единственном, что свободно вмещал в себя гипс.       «Пригласил меня в кино… на свид…» — Оборвав щекотливую мысль, парень шагнул вперед, медленно открывая дверь.       Яркий слепящий глаза дисплей потух в руках, позволяя увидеть очертания переднего сидения такси. Фонарь возле небольшого подъезда не давал никакого света, пряча жёлтый седан в вечерних потемках ноября. Автомобиль тихо тарахтел на холостом ходу, его урчание походило на затаившегося возрастного тигра, дожидавшегося своей добычи.       Открывая скрипучую дверь потрепанного шевроле, Джон скользнул наружу, в прохладу многообещающего вечера.       Легкая неуверенность обуревала мужчину, подумать только, пойти в кино. Очень оригинально. «Не стоит относиться к себе строго, — решил про себя мужчина, - все же давно не было чего-то такого. Особенный человек порождает особенные впечатления».       Несмотря на обещанный прогноз, на улице дул прохладный ветер, гоняя остроконечные снежинки по асфальту. Приходилось прятаться в высокий кудрявый ворот дубленки и шерстяной шарф, чтобы хоть как-то спрятаться от неприятной погоды. Безусловно, Джон ненавидел холод и снег: зима не приносила особого удовольствия, скорее, по обычаю, вгоняла в тоску. Наверняка бы он чувствовал нечто похожее и сейчас, но подобные мелочи меркли на фоне приятного вечера, проведённого за просмотром любимого фильма в компании… Риза.       Возможно, даже морозная погода играла на руку Красавчику: он обязательно будет храбриться и не подавать виду, насколько ему холодно, к чему это?       «Смотри, какой я морозоустойчивый, кексик. А ты что? Подмерз? Ну иди сюда, прижмись поближе». — Хитрая улыбка возникла на губах музыканта, а на скулах заиграл непривычный его лицу румянец. Угораздило же его родиться таким «зябликом», стоило бы закаляться, но это не для него. Комфорт и только комфорт, это почти кредо по жизни, не учитывая остальные насущные принципы.       К тому времени, как вокалист пожалел о том, что бросил курить, дверь уже знакомого подъезда отворилась, на седой асфальт пролился теплый желтовато-золотой свет, в котором протянулась тень человека, она была настолько длинная, что занимала практически всю высоту луча. Плавно скользя глазами по поверхности полотна, Джон был ослеплен, казалось бы, спустившимся с небес ангелом. Красавчик так и замер в немом жесте согревания окоченевших пальцев своим дыханием, но вмиг опомнился и узнал в божественной фигуре О’Шен, выпрямился и заулыбался, прикрывая удивленно изогнутый рот.       Розовые губы юноши вдруг шевельнулись, только он встретился взглядом с Джоном, и на краснеющем лице зажглось счастливое выражение. В один момент Риз, прельщенный видом музыканта, вытянулся в струнку, совершенно не заметив за собой этого движения, и все невольно держал спину и ноги прямее. Замерев на секунду, О‘Шен вновь лишился дыхания, но тут позади грозно хлопнула тяжелая дверь, и он, встрепенувшись, протянул, большими блестящими глазами вглядываясь в красивое лицо напротив:       — Приве-ет. — Его голос прозвучал слишком тонко, слишком нежно, и парень ощутил, как в нем, помимо невинного восторга, закипает смущение: вопреки идеальной осанке, голова все стремилась наклониться, а зубы незаметно покусывали губу, пальцы, точно дикие, сжимались и разжимались.       «Давай же», — подбадривающей командой пронеслось в мыслях, и Риз с умилительно-неловкой улыбкой шагнул к мужчине, протягивая руку для объятий.       Тонкий, стройный стан юноши слегка прижался к Джону, его куртка совершенно не согревала, но он ясно ощутил горячее тепло от тела О’Шен. Красавчик нахмурился: это был сладкий жест, но недостаточный для него на сегодня. Гораздо больше музыкант предпочел бы поцелуй, но наступать — значит сразу повысить ставки, а это лучше делать постепенно, со временем накаляя обстановку.       — И я соскучился по тебе, кексик, — игриво подзадорил Кларк. Отстранившись от Риза, он приоткрыл дверцу машины, завлекая мотылька внутрь. Холодный ветер уже успел остудить его, и потребность в тепле возросла до жизненно важной необходимости:       — Присаживайтесь, впереди долгий вечер, — интригующе произнес вокалист.       По-прежнему сминая губы в какой-то бурной, но до смешного детской застенчивости, молодой человек запрыгнул в автомобиль, достаточно просторный и комфортный, но О‘Шен быстро, не задумываясь, свел колени вместе, словно бы ему не хватало места, и заелозил рукой, шурша и растирая мелкий снежок по ткани черных джинс.       «Мы ведь могли сейчас поцеловаться? Почему нет? Мы это уже делали. Но последние дни всё такое необыкновенное… А сегодня слишком… слишком волнительное. Не могу! Не знаю…» — кружилась голова юноши, обвитая терзающими мыслями, пока он сам горько хмурился и тер ладонью уже свой свитер, тщательно приглаживая левую часть груди. Когда же послышался щелчок и с противоположный стороны появился Джон, Риз мгновенно изменился в лице, укладывая безумствующую руку на бедро. Между ним и музыкантом оказалось расстояние: при посадке парень даже не сообразил сместиться чуть к середине и сидел близко к дверке. Немного неловко наклоняясь к мужчине, он, рдеющий и улыбающийся, прошептал тому на ухо:       — Мы сегодня на такси.       Усевшись посередине, дабы наблюдать в промежуток пустынную вечернюю дорогу Бельфора, Джон произнес водителю адрес кинотеатра, что находился в самом центре и считался наиболее технически оснащенным не только во всем городе, но и округе. Машина плавно двинулась с места, увлекая своих пассажиров во тьму осеннего вечера. Обратив свой взор на юношу, Красавчик улыбнулся ему той самой звездной улыбкой с плакатов Гипериона, которые висели в комнате каждого фаната.       Изящные ножки, обтянутые узкими черными штанами, так и притягивали взгляд, однако Джон намеренно отдергивал себя от их созерцания, лишь изредка посматривая. Нет, сегодня их свидание будет более невинным, чем это было бы, пустив музыкант в дело своё очарование. Никогда не поздно перейти черту дозволенного, а вот держать рвущееся притяжение в узде просто необходимо, не столько ради одного Риза, сколько ради их зарождающихся и, безусловно, многообещающих отношений.       — Абсолютно точно, Риззи, ты очень наблюдателен. Сегодня мы будем вместе расслабляться на заднем сидении, развлекаться, веселиться и отдыхать — это задача номер один на сегодняшний вечер, справишься? — Кларк подтолкнул парнишку в бок, подмигивая ему.       — Конечно, — звонко ответил юноша, не сводя проблескивающих в полутьме глаз с музыканта, к плечу которого прижался своим. Теперь, когда они были близки друг к другу и уличный ветерок более не шалил вокруг, Риз ясно почувствовал, как потрясающе пахнет от Джона, и он замлел, объятый головокружительным вкусом духов. Уютная темнота в салоне позволяла ловить лишь очертания лица рядом, пермаментно освещаемого белыми огнями снаружи, и О‘Шен это доставляло удовольствие: парень медленно вдыхал пьянящий аромат, пока его очи, полуприкрытые и спокойные, изучали линии чужих губ, носа и скул.       «Какой же ты приятный… и так нравишься мне», — говорил расслабленный взгляд Риза, ни разу не отведенный от Джона за одну, но такую волшебно-томную минуту.       — Ах, — неожиданно и тихо обронил юноша, будто обрывая бесконечный поток мыслей, и затем, удивленно моргнув, спросил с прежней улыбкой:       — Как прошел день?       Расслабившись на удобном сидении автомобиля, музыкант из полуприкрытых век всматривался в дорогу, мелькающие мимо фонари, деревья, будто сделанные целиком из снега, продумывая свои планы на вечер. Столько всего необходимо сделать, некое волнение одолевало его, но собственный внутренний, спокойный голос уверял, что все пройдет как по маслу и эти убеждения не были беспочвенными, ведь красоту сегодняшнего морозного города, близкого и радушного юноши нельзя было игнорировать.       С легкой улыбкой обернувшись на заданный вопрос, Красавчик обратил свой разноцветный взор в карие глаза О’Шен, по особенному блестевшим в сегодняшний вечер, в них было столько влюбленности, что сердце Джона запылало в груди, захотелось никогда не отрывать взгляда от чуть приоткрытых губ, с морщинками улыбки в уголках.       — Просто прекрасно, — хрипло прошептал Кларк, закидывая руку и приобнимая молодого человека за плечо. Вокалисту может и хотелось задать зеркальный вопрос, но будто очарованный, он не мог заставить себя произнести хоть слово. Непривычное чувство, словно сковало его, каждая мышца в теле закаменела, дыхание стало таким тихим, почти не заметным. Закрывая глаза Красавчик потянулся к губам юноши, но не пройдя половины пути, его тело пробрал электрический ток, заставивший его замереть, и он спросил с придыханием:       — Можно я тебя поцелую?       Все в стареньком шевроле замедлило свой ход, приумолкло. Серый автомобиль, что сейчас катил по бесчисленным улицам, гудящим и брезжащим, скрипуче рассекал колесами дорожную слякоть, оставался бесшумным внутри, вопреки оживленным цветастым пятнам, заглядывающим в запотевшие стекла. Несмотря на рокот большого города, обыкновенно мерцающего, как игровое поле пинбола, здесь, на заднем сидении, между двумя людьми образовалась уединенность, которую не могло нарушить даже биение сердце, будто оно остановилось. Единственное, что точно ощущал Риз в это мгновение, — теплые вдохи и выдохи. В такт, словно одни на двоих. Хоть во внимательных карих глазах пульсировал живой блеск, неподвижное лицо юноши выражало мягкое спокойствие и не нуждающееся в словах… согласие, о чем он сам вряд ли подозревал. Следом за вопросом О‘Шен произнес почти беззвучно, не шевеля губами: — Да. — Опуская веки, тот едва наклонился к Джону, первым касаясь его уст. Расположив мягко ладонь на щеке юноши Джон с проникновением ответил на легкое касание, задерживаясь на мгновение, прежде чем приоткрыть рот и дотронутся кончиком языка верхней губы юноши. Сопровождая поцелуй ласковым поглаживаниями, мужчина едва справлялся с собой, стараясь не сорваться на жаркую, присущую рок-звезде страсть, и шумно затягивая носом воздух, отстранился, мысленно хваля себя за столь сдержанное поведение.       Несмотря на то, что губы их уже не касались, Красавчик наблюдал за тем, как О’Шен еще момент находился в прежнем состоянии, словно бы ожидая продолжения, но вместо новых касаний, Кларк только извлек тихо, рокочуще-хрипло, словно дыже бы и не своим голосом, а каким-то чужим, мало известном ему: — Риз, — парень распахнул черные густые ресницы обрамлявшие карие глаза, теперь они показались Джону янтарными, светящимися изнутри, будто ему удалось жечь свет в глубине молодого человека и теперь сквозь темно-карие окна, он золотыми лучами пробивался наружу. Быть может всему виной фонари, мелькающие по дороге? Вокалист вряд ли смог ответить что это было, но в тот момент он увидел свет, который сам же и зажег в омуте чужих глаз. Опьяненный зрелищем он не сразу произнес шепотом, все еще храня ладонь на лице Риза: — Как твои дела? — Отлично, — спешно ответил юноша с короткой улыбкой, словно он этим обыденным вопросом был застан врасплох и так же неожиданно приведен в себя, затем немного неловко повел головой в сторону лобового стекла, еще чувствуя чужие подушечки на своей коже, но вместе с отведенным туда же взглядом закончилось и сие касание. Риза будто насильно выхватили из состояния, очень приятного ему, и вот секунды упоительно-волшебной обособленности от мира всего истекли, а преспокойный ранее вид О‘Шен как рукой сняло: щекочущее смущение пробрало его до предела, заставило прижать к коленям обе руки, зарывшись пальцами одной между бедер. «Боже… я точно умру. Что же так все… мммх. Ну с чего бы мне так краснеть?», — про себя стенался парень, тихо набрав полную грудь воздуха. — И, — еще более звучно вымолвил Риз, прежде чем успел придумать продолжение к своему «и». Он вновь возвратил на мужчину взор внимательных очей, тщательно скрывающих абсолютную растерянность за этой сосредоточенностью. Панически подбирая слова и пытаясь ни в коем случае не выдать ни бровью, ни мускулом, ни правым, ни левым глазом тот внутренний испуг, юноша поднес здоровую кисть к подбородку, по-доброму улыбнулся и весело спросил: — Часто ты ездишь на такси? — По нужде, последние несколько дней приходится, — тихо ответил мужчина, соскользнувшая с щеки ладонь проделала небольшую дугу, прежде чем оказаться на колене своего хозяина, в то время как другая рука широко расставив пальцы, сжала плечо юноши. — Инфинити в запланированном ремонте, так что пока вынужден пользоваться услугами таксистов. Не очень удобно, учитывая то, сколько мест я посещаю в день… Сегодня ездил в салон, скоро будет готов новый костюм, попутно в ад заскочил, там все так же жарко, — весело произнес Красавчик и наклонившись над ушком юноши прошептал, словно бы кто-то мог услышать их тайну: — Мне есть, что тебе показать. Отстранившись и ловя на своем лице чужой злато-карий взгляд, мужчина интригующе подвигнул, но тут же сбил атмосферу таинственности и спросил уже совсем другим, обыденным тоном: — Как рука? Досаждает только по ночам или и днем ноет? — Нет, — уж очень легко произнес Риз, сразу переключая внимание на свою подогнутую конечность, потом немного скатился по сиденью, ожидаемо уперевшись коленками в спинку водителя, и с нотками сладкого бессилия добавил, чувствуя мягкий рукав дубленки у себя под головой: — Почти не болит. Телом овладела тягучая расслабленность, как только парень снова задышал вкусными духами, глядя в усыпляющую туманность перед глазами, не слыша ни одного звука, способного его потревожить. Как же необъяснимо сильно ему нравилось такое разнеженное состояние. В какую-то неопределенную секунду он даже оказался на грани и едва не сомкнул веки. Благо воспоминание, нахлынувшее резким контрастом, навеяло неприятные ощущения, и юноша чуть поморщился, представив, как вновь ударяется гипсом о дверной косяк и громко шипит. — Обезболивающее меня выручает, — с простодушной улыбкой признался Риз и приподнял правую руку, — но я уже смерте-ельно устал от этой штуки. После он незамедлительно посмотрел на Джона донельзя любопытно-наблюдательным, точно выжидающим взглядом и, прежде чем тот успел что-либо сказать, несдержанно приник к чужому уху, увлеченно прошептав: — Это что-то очень секретное, раз мы говорим о нем так? — Возможно, — уклончиво произнес Джек, растягивая губы в улыбку. Сохраняя такими мелочами интерес к себе, он прибавлял уверенности в продолжение общения с Ризом. Горячая необходимость в способности захватить все чужое внимание сказывалась на всем, что музыкант делал и говорил.       Ведь это так важно, когда кто-то хочет знать как прошел твой день или как твое настроение не из-за твоей профессии или материальной необходимости, а из-за того, что ты симпатичен человеку, да и вообще он был бы не прочь проводить с тобой все свое время, двадцать четыре часа семь дней в неделю.       Понимая сложность подобных многогранных, обоюдно увлеченных отношений, Кларк видел в Ризе свой последний шанс на счастье, вряд ли с ним когда-либо произойдет похожая ситуация, которая снова сможет заставить его сердце биться чаще от блестящих карих глаз, улыбки и одобрения в словах, принесённых столь ласковым на слух голосом.       Уходя от щекотки горячего дыхания, музыкант взгляну в окно, перегибаясь через Риза. Они уже как несколько минут двигались по центру города, не переполненному машинами, как обычно. Артерии города, состоящие из так необходимых водителю зеленых светофоров, пропускали их в сердце Бельфора, ближе к массивным многоэтажкам-небоскребам, центральной площади и прочих муниципально-значимым правительственным зданиям. — Мы почти на месте, — заявил Джон, возвращаясь в прежнее положение.       Когда машина подъехала к тротуару, вокалист принялся расплачиваться и разумеется не мог не блеснуть перед юношей своей щедростью, чем привел таксиста в изумляющий ужас, но Красавчик, игнорируя восклики на восточном языке, шепнул на ушко Ризу, чтоб тот не торопился выходить и дождался его. По-хозяйски обходя желтый автомобиль, мужчина открыл заднюю дверь и помог О’Шен выбраться из низенькой шевроле. Таксист в последний раз окрикнул рок-звезду со словами: — Возьмите сдачу! — Но Джон, весело улыбнувшись ответил ему, разводя руками: — Купите детям подарки к Рождеству!       На душе у Красавчика пели соловьи, он чувствовал себя невероятно взбудораженным и веселым, мерным шагом двигаясь к огромному светящемуся зданию впереди, поддерживая близкого ему молодого человека под руку. Разве это не счастье проводить время с кем-то дорогим, не думая о завтрашнем дне? Важно то, что ощущается в настоящий момент, ведь жизнь это не будущее или прошлое, это горячее настоящее!       Торговый центр, к которому они держали путь, был известен не только своими модными галереями с одежными бутиками, но и одним из лучших кинотеатров Бельфора. Вне всяких сомнений их ожидал лучший вечер за последние несколько лет в жизни Джона, и он просто не имел права показаться Ризу скупым или занудным. Вскинув руку с часами, мужчина огласил время: — Восемь сорок восемь, быстро добрались. У нас есть еще время перед сеансом, хочешь куда-нибудь зайти? Может тебе что-нибудь нужно? — Я даже не знаю, — с воздушной улыбкой произнес парниша, с видом сильно воодушевленным шагая с Красавчиком через автоматические раздвижные двери и после ускользая из-под руки того. Несмотря на непрерывное движение чужих ног по полимерному полу, людей в огромном четырехэтажном здании было относительно немного, и поэтому их стихийные толпы не встали на пути у двух входящих. В вечер чаянной пятницы большинство жителей Бельфора выбрало иное времяпрепровождение, вместо блуждания по необъятному и запутанному ТЦ, что на самом деле радовало: никто с красным юродивым взором не пытался забраться тебе на голову или ткнуть локтем твой хрупкий бочок. По высоким ярусам лавировали обернутые в дорогие красивые одежды фигуры либо в виде маленьких групп, ведущих громкие, но одновременно обособленные от мира разговоры, либо в виде шустрых одиночек, уставившихся в свои большие смартфоны и с усилием удерживающих их в ладони, либо в вида таких же парочек, бессмысленно гуляющих по пестрым магазинчикам, просто получающих удовольствие от общества друг друга. До начала рождественского сумасшествия оставалось по крайней мере две недели, и в комплексе еще господствовало довольно спокойное, отчасти ленивое настроение. Очень приятная и ненавязчивая слуху мелодия оцепила новых посетителей громадного молла, включившего в себя определенно не меньше, а то и больше 80 магазинов. Уткнувшись взволнованно-восхищенным взглядом в ряд сверкающих витрин, расположенных прямо перед носом у только что зашедшего человека, Риз, страшно плененный, на ходу поправлял темно-зеленый свитер, заправленный в эти модные высокие джинсы, которые доблестная Иветт помогла ему выбрать, и в мыслях уже безумел от восторга: «Да его за день не обойдешь!» Закончив стремительное обозревание красочными вывесками, что приглашали замерзших попить горячий кофе с какой-нибудь сладостью, О‘Шен стал делать неторопливый полукруг на своих длинных хорошеньких ножках, до невозможного обхваченных черной тканью, и спросил, по-прежнему разглядывая окружение: — А ты что-нибудь хоч… — Не договорив вопроса, он застыл с изумленным выражением на лице: наивно полуоткрытыми губами и околдованно смотрящими в одну сторону очами. Роскошная, доходящая острой макушкой до четвертого этажа елка величественно украшала холл здания, убранная крупными золотистыми игрушками всевозможных форм и опоясанная гирляндой с белоснежными огоньками, резво переливающимися согласно общему такту. Зеленая красавица сияла, приковывая всякий взгляд к блеску, исходящему от нее, пышной хвое, покрытой россыпью искусственного снега, и спрятанным под нижними лохматыми ветвями здоровенным подаркам, завязанным толстыми разноцветными лентами. — Ох. Вау, — тихо выдохнул Риз, затем быстро обернулся на Джона с видом страстно-упоенным и неудержимым. Губы юноши были так же приоткрыты, но глаза уже исступленно горели, и он на секунду задержал взор на мужчине, прежде чем устремиться к предмету своего непреодолимого желания. Достигнув его, молодой человек вновь сраженно замер, бросая взор вверх, а в большом золотом шаре отразилось такое детское, восторженно-удивленное лицо О’Шен.