Рука и сердце

После того, как тайна Куросаки столь неожиданно выплыла на поверхность, прошло около четырёх месяцев. Сейритей, почти смирившийся с тем, что его столь продолжительное время спасала девушка, наконец-то ставшая довольно женственной и отпустившая рыжие волосы до шеи, активно готовился к празднованию Дня святого Валентина. Бьякуя, более молчаливый и замкнутый, чем обычно, с регулярной случайностью наталкивался на Ичиго и сверлил некогда фамильярного хама очень подозрительными взглядами, определённо что-то затевая. Как казалось временной шинигами, это каменное лицо, скрывающее за хладнокровной маской безразличия свои подлые мысли, не предвещало ничего хорошего. Куросаки была уверена, что Бьякуя планировал благородную, щедрую и достойную главы клана Кучики пакость. Видимо, именно поэтому девушка решила нанести удар первой, ведь, как известно, лучшая защита — это нападение.

***

Крупные хлопья февральского снега падали на рыжую шевелюру довольной риока, которая с хитрой улыбкой человека, сделавшего удивительную по изощрённости гадость, бодрой походкой шагала к Абараю. Метель, отчаянно завывая, усиливалась, закручивая холодную вату, похожую на обрывки облаков, всё быстрее. Готей-13 утопал в безумии непокорной стихии, спокойно воспринимать которую могли, пожалуй, лишь Тоширо и Рукия. Сугробы росли на глазах, как сырое тесто, подходящее в металлической миске на кухне хозяйки, затевающей побаловать семью свежей домашней выпечкой. Пробираясь сквозь неубранные холмы снега, Ичиго, к спине которой зачем-то была крепко привязана доска странной формы, несла Ренджи красивую коробочку в виде сердца, где лежало шоколадное пирожное. Снова петляя по привычному маршруту, состоящему из лабиринта коридоров, Куросаки, с промокшей от растаявших снежинок челкой, отыскав кабинет Бьякуи, точно зная, что капитана нет на месте, пробралась внутрь. Не обнаружив лейтенанта, который по идее должен был возиться с «макулатурой», девушка, чей блестящий план оставался по-прежнему в силе, не особенно расстроилась. Спокойно сбросив отчеты на пол, она положила упаковку с лично изготовленным кулинарным шедевром на стол друга. В бонус к пирожному прилагались «кроличья» печенюшка Рукии и записка, где значилось следующее:

С праздником, Ананас! Люблю. Куросаки.

На мгновение Ичиго почудились шаги. Прислушавшись внимательнее, она, на всякий пожарный ещё и осмотревшись по сторонам, подойдя к месту, где работал Кучики, одарила аккуратно сложенные стопки документов недобрым взором и злорадно улыбнулась, но скидывать со стола ничего не стала.

***

Бьякуя, на дух не переносящий неискреннее праздники, посвящённые влюблённым, стоял в кабинете, где он дни напролёт усердно трудился. В тишине, наедине с собой, мужчина гипнотизировал кусок фанеры, притянутый без его ведома Куросаки в качестве подарка. Как выяснилось, та доска, которую Ичиго принесла в бараки шестого отряда и, вложив всю мощь и любовь в удары, старательно пригвоздила к стене, оказалось огромной валетинкой, представляющей из себя человеческое сердце, с подробно изображёнными полыми венами, аортами, клапанами и прочим. — Поздравляю, реалист… — тихо прочёл вслух Бьякуя, одолеваемый нервным тиком. — Нужно отнести это Унохане, — мысленно сжигая открытку и развевая её пепел по ветру отдал неизвестно кому распоряжение Кукучики-старший, чувствуя, что веко дёргается всё сильнее и сильнее. Обернувшись посмотреть на бардак, творящийся на полу возле стола Ренджи, мужчина, случайно заметивший коробочку с пирожным, почувствовал сначала голод, а затем давно не испытываемую им смесь эмоций. В сердце с полыми венами, аортами, клапанами и прочим неистовствовала буря эмоций. Бьякуя ощущал зависть, злость и обиду. «Смею предположить, что у Абарая, раз он до сих пор не соизволил явиться, мало дел и слишком много свободного времени. Стоит немедленно ликвидировать это упущение с моей стороны путём дачи лейтенанту нескольких дополнительных поручений и заданий, » — решил капитан, не замечая, как к дёргающему веку добавились желваки и стремительно ползущие к переносице брови.