То, за что стоит бороться

1 февраля Николь 17 лет — Мы оставим вас на несколько часов, — серьёзно произнес Ричард, выбираясь из салона такси. — Но в шесть вечера нас уже будет ждать машина, поэтому постарайтесь закончить до этого момента. Никуда не уходи. Ты все еще под следствием. Кай остановился перед знакомым подъездом, вцепившись другу в рукав. Альфа непонимающе уставился на Кайтлин и махнул рукой таксисту, мол, уезжай. — Рич, а если… — в горле пересохло. — Я боюсь сделать ему больно… — Успокойся, хуже, чем сейчас, ему уже не будет, — мрачно ответил мужчина. — Прости, Кайтлин, но я почему-то безумно хочу набить тебе морду, потому что… он же совсем ребенок. Но умом я понимаю, что так должно быть. Иди. Маркхейм буквально взлетел по ступеням на нужный этаж, и дверь распахнулась перед его носом. На пороге стоял Элли с маленькой дорожной сумкой. — Он в своей комнате, — закусил губу омега. — Только будь осторожнее… Кай коротко кивнул и вошёл в дом, на ходу стягивая с себя куртку и ботинки. Вся квартира была наполнена сладким запахом малины, но исходила она не от летней ягоды, а из комнаты мальчишки. Николь почувствовал альфу, как только он подъехал на такси. Дремота спала, и он резко сел на кровати, уже не чувствуя ни боли, ни спазмов. Ему казалось, что его окружает что-то невесомо легкое, пусть он совсем не так представлял их первый раз. Он не хотел делать это в течку, когда все тело находится во власти гормонов. Он хотел ощущать себя в моменте, чувствовать все не гиперболизировано, не спешить. Но тело требовало прикосновений прямо сейчас и больше бороться с собой он не мог. Вид омеги на пару секунд ввел Кайтлин в ступор. Он замер на пороге, рассматривая мальчишку, уставшего, вымотанного, замученного, но тем не менее улыбающегося во все тридцать два. Он не привык видеть его таким слабым, бледным, с искусанными в кровь губами и глубокими тенями под искрящимися счастьем глазами. Преодолев разделяющие их несколько метров, альфа заключил его в крепкие объятия, а тот в свою очередь вцепился в него пальцами, жадно ловя ртом воздух, будто кто-то медленно затягивал на его шее верёвку. — Ну-ну, милый мой… — шептал Кай, припадая губами к мокрым от слёз щекам. — Я тебя зацелую, заласкаю, но позже, потом, хорошо? Сейчас нужно сделать так, чтоб тебе стало легче. Верно? Маленький мой! Любимый… — Не тяни, — простонал Никки дрожащими руками стягивая с себя футболку. Альфа потянул вниз его шорты вместе с мокрым от смазки бельем и принялся расстегивать свои джинсы. От присутствия омеги и долгого воздержания член уже стоял как каменный. Растягивать и смазывать мальчишку не было смысла, естественной смазки было в избытке. — Расслабься, хорошо? — попросил Кайтлин, приставляя головку к розовому входу. Мягко толкнулся вперед. Ничего кроме облегчения омега не почувствовал. Ни боли, ни дискомфорта. Только затопившую его душу нежность и то, как плотный комок спазма где-то внизу живота развязывается. Альфа вошёл до упора. Страх сделать что-то неправильно испарился, ужасы заточения остались далеко позади и даже тревога за их будущее стала не такой ощутимой. Все его мысли и чувства были нацелены только на Никки. Он даже не успел сообразить, что они наконец-то делают это по взрослому, по настоящему. Что он, черт возьми, ждал этого столько лет! Омега простонал что-то неразборчивое и дернулся, изливаясь на живот. Ему хватило всего пару движений, настолько он был напряжён. Но член Кайтлин продолжал медленно скользить в нём, и безумное возбуждение опять давало о себе знать. Ладонь альфы легла на его небольшой аккуратный член и принялась водить по нему, поднимая новую волну удовольствия. Из горла рвались уже не просто стоны, а крики. Омега царапал ногтями плечи, руки своего истинного, кусал губы, и метался по кровати, не зная куда себя деть. Кай здесь, рядом с ним. Он никогда не уйдет, не бросит его… — Никки… — горячий шёпот вывел мальчишку из оцепенения. Он увидел, что альфа на пределе и паника захлестнула его. Кайтлин дернулся назад, чтоб выйти, не кончить в него, не позволить узлу сцепить их… — Нет! — отчаянно закричал Николь, обхватывая альфу ногами и дергаясь вперед, насаживаясь до предела. Маркхейм перекатился на спину, пытаясь снять вцепившегося в него мертвой хваткой омегу. — Что ты творишь? — зашипел Кайтлин, сжимая бедра Никки и вздрогнул всем телом, кончая в мальчишку. Узел расширился, скрепляя их на ближайшие полчаса. Николь всхлипнул, спрятав лицо на груди альфы. — Ты знаешь, что от этого дети бывают? — строго, как учитель провинившегося ученика, спросил мужчина, поглаживая парня по спине. — Нет, — глухо, то ли от боли, то ли от стыда, отозвался мальчишка, не поднимая головы. — Нет, нет, нет… — Не знаешь? — удивленно переспросил альфа. — Знаю, но… я хочу этого. Маркхейм помолчал какое-то время, а потом насильно отстранил омегу от себя, заставляя взглянуть на него. Николь плакал, размазывая слезы по щекам. Ему было больно от растягивающего его до предела узла, но почему-то казалось, что он все делает правильно. Глядя на такого маленького, хрупкого мальчика, которого Кайтлин так грубо поимел да еще и позволил совершить такую глупость, допустил вязку, мужчина хотел врезать себе, но знал, что ему врежет Ричард. Обязательно, когда узнает что он сделал. Боже, да ведь Никки еще совершенно не готов к деторождению! Он же еще не до конца сформировался и… — Элли знает. Я обсудил с ним это, — всхлипнул мальчик, ерзая на члене альфы. — Я готовился к этому. Прошел терапию… — В каком смысле знает?! — Кайтлин обхватил ладонями заплаканное лицо омежки, заставляя взглянуть себе в глаза. — Ты понимаешь, что меня может быть еще не отпустят? Что тогда будет? Ты же… — Нет, Кай! — категорично заявил Николь. — Я не отпущу тебя. Он выглядел таким суровым, что не умилиться этому было невозможно. Маркхейм только вздохнул на такое заявление. Спорить было бесполезно. 17 октября Николь 18 лет Беременный омега — это всегда до безумия мило, хотя Николь с огромным животом выглядел странно. Очень маленький, очень хрупкий колобок на стройных ножках. Он едва ли передвигался, ему было тяжело спать, но оптимизм этого солнечного мальчика окружал ореолом, а звонкий смех каждый день звучал в их доме. Кайтлин не мог налюбоваться на это юное создание, боялся прикоснуться, потому что ну, а вдруг — виденье, вдруг он исчезнет, растворится. Вдруг он лишь приснился Кайтлин? Но нет. — Почему ты так смотришь? — Никки коснулся руки альфы, выдергивая его из размышлений. — Идем, я приготовил пирог. — Пойдем, — кивнул Маркхейм, заключая мальчишку в объятия. Коснулся губами маленького шрама на шее — метки, которая навсегда связала их в одно целое. Николь рассмеялся, выкручиваясь из сильных и нежных рук. — Щекотно, Кай… ой! Он дернулся как от боли, схватившись за живот, и альфа подхватил его под руки, спасая от падения. — Что?! — Кайтлин даже сообразить ничего не успел, а Никки, кажется, понял, ошарашенный этой новой внезапной болью. — Еще… еще слишком рано! — хрипло прошептал Николь, оседая на пол. — Может тренировочные? — Схватки? — охнул Маркхейм, доставая телефон из кармана. Руки дрожали. Смартфон упал на пол, но не разбился. Они ехали в больницу, казалось, целую вечность. За это время альфа успел поседеть, побелеть и схватить сердечный приступ, каждый раз впадая в панику, слыша вскрики и стоны сквозь зубы. Его храбрый маленький омежка старался не показывать эмоции, да и ведь он сам хотел этого, хотел и готовился, но в итоге оказался совершенно не готов. — Я хочу домой, — устало пробормотал Никки, прикладывая ладонь к голове. — Просто так сказал. — Через пару дней вернетесь домой, — придавая голосу уверенность лишь силой воли, пообещал Кайтлин, заворачивая на парковку. Николь помолчал какое-то время, а потом тихо, будто по секрету, сообщил, наблюдая, как к их машине приближаются врачи с каталкой. — Я боялся, что тебя снова заберут. И хотел, чтоб ты всегда был рядом, потому что… потому что чертовски… ай! боюсь, что ты… — Тш-ш, — Маркхейм потянулся к медленно впадающему в истерику омежке. — Ты мой истинный, и даже если бы не был моим истинным, ты все равно был бы моим, понимаешь? Мальчик закивал, размазывая слезы по щекам. Схватки усиливались. Он через боль улыбнулся и прошептал: — Спасибо. Кайтлин смотрел, как Николь увозят на каталке, и думал лишь о том, какой же все-таки он придурок, что позволил этому ребенку допустить вязку. Не время еще, слишком он юный для того, чтоб становиться родителем. Сперва надо было выучиться, погулять с друзьями по ночному городу, отправиться в путешествие, совершать глупые поступки, а не терпеть родовые муки и потом носиться с памперсами, когда сам еще совсем ребенок. Но назад дороги не было. Маркхейм поставил машину на сигнализацию и отправился следом, на ходу набирая номер телефона Ричарда.