Под розовым небом

      Когда жизни Хано уже ничего не угрожало, Гану попытался выпроводить сестру в Девадан, но Ратти не занимать упрямства, поэтому девушка осталась в замке. Выругавшись, Джагана признал, однако, что только благодаря этому упрямству его друг жив и позволил Ратти остаться при условии, что девушка не будет искать встречи с Хано, по крайней мере, пока он окончательно не оправиться. Но для самой Сами Джагана важнее было, что Хано жив. - Эиль. – Ратти ласкала губами настоящее имя Хано . Оно ей безумно нравилось.       Воздух наполнился свежестью вечера. Малое солнце почти скрылось за горизонтом. Сумерки уже коснулись земли. Ратти любила это время дня; ей нравилось любоваться за тем как светила заканчивают свой дневной путь по небосводу, озаряя горизонт красными бликами всевозможных оттенков, будто соперничая друг с другом в красоте. Сами Джагана вспоминала, как так же любовалась закатом ровно год назад.       Тогда она только пережила нападение, и еще был жив отец. Разве знала тогда Ратти, что ее брат так скоро станет Джагана, а она сама невестой убийцы собственного отца. И уж точно Сами Джагана рассмеялась бы в лицо тому, кто бы ей сказал, что она безоглядно влюбиться в невольника. Ратти была готова кричать о своей любви на каждом шагу, пусть и запретной, неправильной, противозаконной. Двор, конечно, уже шептался об этом, каждый говорил о чудесном исцелении Хано, и том, как оно произошло, но Ратти, в общем-то, было безразлично. Это раньше она зависела от слухов и домыслов, и это приносило ей одни несчастья.       Разумом Сами Джагана понимала, что Хано едва ли сможет простить ей обиды, да и вряд ли станет рисковать расположением брата Ратти, компрометируя его сестру. Но не зависимо ни от чего, больше всего Ратти хотела увидится с Хано. Сами Джагана беспокоило то, что уже прошло больше недели, и даже Люрит уже встречала Хано в компании Джагана, но мужчина все еще так и не нашел времени прийти к Ратти.       Хитро улыбаясь, Люрит вернулась из комнаты, и Ратти, обернувшись на жест рабыни, поняла причину этой улыбки. Наконец, тот, кого девушка так ждала, стоял прямо перед ней, на балконе. - Люрит может идти. Совсем. – твердо и спокойно произнесла Сами Джагана, понимая, что рабыня сию же минуту понесется разносить по замку новый слух.       Когда рабыня ушла, Ратти и Хано еще долго молчали. Хано смотрел на закат, а Ратти изучала его. Эиль осунулся, похудел, отчего короткие, непослушные кудри делали его внешний вид довольно забавным, кожа мужчины казалась болезненно белой. - Сами Джагана желала видеть Хано, сказал Джагана. – первым тишину нарушил утаваси. Ратти задохнулась от нахлынувших на нее чувств, любимый голос лишал сил мыслить разумно, девушка едва сдержалась, чтобы не кинуться в объятья мужчины. Надо было оставить хоть крупицу гордости. - Ама Девадан хотела просить у Хано прощения. – хитро заговорила Ратти – Но Хано считает, что «прости» Ратти ничего не стоит.       Хано одаривает Ратти таким знакомым до боли взглядом, от чего девушке хочется улыбаться. Ей не обидно за смысл этого взгляда. Хано безмолвно называет Ратти «глупой женщиной» или «неразумным ребенком». - Непонятно, зачем хозяйка станет просить прощение у раба. – наигранно хмурится Хано.       Это болезненный укор Ратти за их последний разговор, когда девушка так жестоко указала Хано на его место в обществе и ее жизни. - Хано хорошо, лучше всех знает женщину, что перед ним. – виновато улыбается Ратти – Знает, что та говорит не подумав, а потом раскаивается. - Иногда раскаянья недостаточно. – тихо отвечает Хано. Ратти становиться невыносимо больно, но она заслужила именно такого ответа. - Не жду прощения! – почти выкрикивает Сами Джагана. Девушку словно прорывает. Едва сдерживая слезы, Ратти заговорила - Не важно, что будет, все перенесу – сил хватит. Просто хочу знать… Просто важно… Знаю, что не заслужила! Но ведь что-то было, или наивная девчонка опять надумала себе? Важно знать, что хоть кто-то любил Ратти, пусть не сейчас, раньше, пусть недолго, но любил!!! - Глупая женщина, - с горечью выдохнул Хано, обхватывая Ратти в объятья – Говорил уже, Сами Джагана все любят! Как Ратти можно не любить?! - А Хано? – Ратти с надеждой смотрит на мужчину, однажды он уже ушел от ответа, но в этот раз он не отводит глаза. - Всегда любил! – с трудом и болью произносит Хано – И никогда бы не смог разлюбить, даже если бы захотел! - Люби! – словно мольбу выкрикивает Ратти – Люби, Хано, пожалуйста! Потому, что только с тобой становлюсь настоящей, цельной, живой!       Хано сжимает Ратти так крепко, что ей становится нечем дышать. Девушка чувствует, как по щекам мужчины бегут горячие слезы. Хано осыпает лицо и шею Ратти поцелуями нежно и грубо, так как может только он. Девушка хватает ртом воздух, чувствуя, как ее тело горит под вездесущими руками любовника. А Хано, неожиданно, начинает говорить, безостановочно посыпая Ратти благодарностями. Это так не похоже на него, молчаливого и скромного.       Пока он несет девушку в комнату руках, кажется даже не глядя под ноги, продолжая покрывать тело Ратти горячими поцелуями он благодарит ее за ее любовь. Поцелуи сменяются ласковыми словами, о том, как она красива, умна, невероятна и восхитительна. Руки мужчины нервно теребят тонкий поясок туники, а он сам, не переставая любоваться женщиной, шепчет благодарность за то, что она была так благосклонна, позволив ему быть рядом. Ратти жгут сердце эти слова, ей хочется кричать о том, что это он ее подарок от Богов, но она не может произнести ни слова, потому, что руки и язык Хано уже хозяйничают в ее самом сокровенном месте, позволяя девушке лишь тихо стонать от удовольствия. Ратти не хочет оставаться в долгу перед любимым, и когда тот, доведя девушку до исступления, затих, перехватывает инициативу в свои руки. Резко толкнув Хано рукой, девушка опрокидывает мужчину на спину и, усевшись сверху, начинает губами прокладывать путь от шеи по скульптурной груди, к твердому прессу живота и ниже в густые заросли жестких кудрей. Хано потихоньку вздрагивает, когда нежные поцелуи скользят по внутренней стороне бедра, но когда Ратти касается губами нежной плоти его члена, то мужчину словно выворачивает наизнанку, выгибает, будто его ударили кнутом. Ратти нравиться ласкать орган Хано, в такие минуты этот огромный воин похож на беспомощного ребенка – он весь в ее власти. Хано не выдерживает первым. Громко рыкнув, мужчина за руки резко тянет Ратти на себя, переворачивает ее на спину, и, закинув ноги девушки себе на плечи, за секунду примерившись, входит в ее тело. Ратти обожает это ощущение наполненности и пульсации у себя внутри, ей нравиться, что у Хано большой, красивый член, который полностью заполняет ее. Кажется, мужчина движется хаотично, но Хано знает, что любит Ратти, и его импульсивность лишь поверхностна. Хано сосредоточен, он смотрит в глаза Ратти и ловит каждый ее вздох и всхлип, чтобы знать, когда она получит свое. И только когда любимая забьется в судорогах удовольствия, только тогда мужчина сделает свои последние рывки, чтобы излиться самому.       Хано затихает, уткнувшись головой в плечо Ратти, продолжая ласкать ее грудь. Сами Джагана недовольно ворчит, напоминая любовнику, какой он тяжелый. Хано, повинуясь, соскальзывает с разгоряченного тела любимой. Недовольно выдохнув, Ратти тянется за настоем гаро. Нужно выпить настой, чтобы семя, что оставил в ней любовник не прижилось.       Хано останавливает руку девушки. Ратти оборачивается и встречает задумчивый грустный взгляд любимого. - Это Люрит! – пытается оправдаться Ратти – Клянусь Богами, не делила постель с другими мужчинами после Хано.       Хано улыбается этому ответу и качает головой: - Не пей! – в глазах столько мольбы и надежды – Роди мне детей.       Не важно, что скажет общество, ее брат, законы, да и Боги, важно только то, что Ратти больше никогда и никому не позволит встать между нею и Хано, и, конечно, она не родит детей никому кроме него! Ратти покорно убирает руку от стакана, а Хано в ответ облегченно вздыхает.       Они лежат рядом, Ратти крутит короткие кудри Хано, а мужчина в ответ водит пальцем по лицу девушки, будто рисуя ее портрет. - Я, - утаваси неожиданно начинает слова клятвы, требовательно глядя в глаза любовницы – адами Эиль Ноа дари Хано, взяв единожды имя Бога, прошу Сами Джагана, прабу Девадан, ама Ратти Девадан стать моей женой. Клянусь быть любящим и верным мужем, защитником тебе и нашим детям, быть щедрым в семье и холодным с другими женщинами. Ты согласна?       Ратти знает, что эта клятва не законна, что нигде в мире не возможен брак между вольной и рабом, но эти слова так сейчас важны для Хано и девушка не смеет даже помыслить, чтобы не принять эту клятву. - Я, Сами Джагана, прабу Девадан, ама Ратти Девадан, взяв единожды имя Бога, согласна стать женой адами Эиль Ноа дари Хано. Клянусь быть любящей и верной женой, опорой тебе и матерью твоим детям, быть щедрой в семье и холодной с другими мужчинами.       И когда счастливый Хано начал одаривать Ратти поцелуями, девушка уже продумывала, что она сделает, чтобы исполнить мечту своего любимого мужчины. ***       Договориться о встрече с Джагана оказалось проще, чем предполагала Ратти. Брат дал согласие провести с Сами Джагана время в саду, отложив все дела. Когда Джагана показался на тропинке, Ратти уже ждала ее на скамье в тени благоухающих нариз. Брат, как положено, поприветствовал Сами Джагана, приложив ее ладони к своей груди, а Ратти ответила ему поклоном подобающим его статусу. - Сестра Джагана знает, - заговорила Ратти, когда, наконец, решилась – Что той не стоит ждать благосклонности брата к своей судьбе, поэтому пришла просить от имени друга, которого Гану называет свои братом, которого любит и безмерно уважает.       Гану, прищурившись, с интересом и любопытством слушает витиеватые речи сестры. - Пожалуйста, Гану, молю всеми Богами, помоги нам с Хано бежать! Двое уедем на юг! Никто и никогда там не узнает происхождения и имени бежавщих! – волнуясь и торопясь, лепетала Ратти, видя, что брат с каждым словом хмуриться все больше – Иначе нам не быть счастливыми! Сам знаешь, лучше меня, каково это - скрывать того, кого любишь!       Гану отдернулся от последних слов Ратти, его лицо переполнилось удивлением, похоже, Джагана даже не догадывался, что сестра знает об его предпочтениях. - Гану, прошу! - Не могу Ратти, отпустить. – твердо отрезал Гану. У Ратти все оборвалось внутри, захотелось зарыдать и броситься перед Гану на колени. Но неожиданно Джагана встал с лавочки и нервно заходил около сестры. - Джагана был плохим братом для своей сестры. – вдруг начал Гану – Считал ее злой, коварной и вредной девчонкой, не понимая, что она из тех немногих, что никогда не предаст. Прости, Ратти! – удивив девушку Гану присел перед ней на колени и начал целовать руки – Что недолюбил, что не давал внимания и братской поддержки, что позволил поверить в то, что никому не нужна. Что не был рядом, когда нуждалась, что не нашел времени объяснить как дорога брату!       Ратти плакала, глядя в искренние глаза своего двойняшки. - Одна кровь, родная сестра! Знала бы, как тяжело брату скрывать от самого близкого человека своего любимого! Знала бы, как горько было видеть неприязнь в глазах сестры! Знала бы как раскаиваюсь за свою слепоту к твоим нуждам и страхам! Мог бы отпустить, отпустил, но не могу!       Ратти закивала. А что она могла ответить. Брат признался, как сильно любит ее, а она глупая так долго мучила себя сомнениями. - Пойми, не смогу возлечь с женщиной! – все еще пытался оправдаться Гану – А кто родит наследников, если не Сами Джагана? - Прости Гану, - прошептала в ответ Ратти, голос не слушался девушку от душащих ее слез – Сестра тоже не сможет родить наследника, не будет в ее постели мужчины, кроме Хано! - Роди от Хано! – уверенно ответил Джагана. Когда Ратти хотела возмутиться подобному предложению, то заметила озорной блеск в глазах брата. - Что знает брат, что неведомо сестре? – Ратти нахмурилась, пытаясь разгадать загадку. - Только отпуская раба в мир мертвых, хозяин может даровать ему свободу. – процитировал закон Богов Гану. И Ратти все поняла. Хано умер и Гану дал ему волю, Посвященный засвидетельствовал освобождение, никто тогда и не мог помыслить, что Ратти сможет забрать любимого у смерти. - Хано обманул меня! – весело рассмеялась Ратти, понимая, что сегодня ночью стала законной женой. - Глупая женщина, - усмехнулся брат, обнимая девушку – Иди к мужу, ила Ратти Девадан даро Хано!