Лотос

      — Сакура, не вертись!       Мебуки потуже затянула оби, чтобы Сакура не смела пошевелиться. Она прекрасно понимала, что её дочка во взвинченном состоянии, но Харуно-старшую порядком начала раздражать её чрезмерная активность. Сакура в ответ что-то буркнула, решив попытаться немного утихомирить расшатанные нервы.       Она до конца не могла поверить в то, что через несколько часов станет женой Саске. Сомнений в её выборе не было, потому что она была непоколебимо уверена в том, что сможет вынести все испытания, которые им ещё преподнесёт жизнь, но всё же сейчас её потряхивало то ли от страха, то ли от счастья. Она ощущала, как её кожа под глазами нещадно тянулась, потому что всю ночь она страдала бессонницей. Возможно, надо было бы принять немалую дозу снотворного, но она боялась, что проспит свой судьбоносный день.       Она прикоснулась холодной и влажной ладошкой к окну, наблюдая за пробуждением природы. Весна. Слишком рано и неожиданно она пришла, как и изменения в жизни Сакуры.       — А теперь сядь.       Она послушно села на стул, опустив голову вниз, рассматривая своё белое шёлковое кимоно, на котором были вышиты серебряные цветы, и поглаживала дрожащими пальцами дорогую материю, будто боялась измарать свадебный наряд, который вручную шили не один день. Сакура прикрыла глаза, когда заботливые руки Мебуки дотронулись до её волос, чтобы привести их в надлежащий вид. От прикосновений матери она начала успокаиваться, выпадая из этой реальности. Сакура чувствовала моральную усталость, так как, по сути, на её хрупкие плечи свалилась вся эта свадебная суета. Изначально она поговорила с Саске, задавая напрямую вопрос, как он хотел бы провести этот день. Его ответ был предсказуем и скуп: просто расписаться без всякой помпезности или соблюдения традиций. Сакура прекрасно знала, что Учиха патологически избегал любые праздники то ли из-за того, что для него они ничего не значили, то ли он не любил находиться в толпе людей, начиная раздражаться. Но можно было хоть раз в его жизни сделать исключение?       Сакура уважала его мнение, но всё же не смогла до конца смириться с ним. Хотелось в день их бракосочетания чуточку волшебства. Когда она осмелела и решила предложить свой вариант, который, возможно, и его устроил бы, то Учиха всего лишь сказал, что она может делать всё, что её душе угодно. С одной стороны, она была рада, что он так просто согласился — даже не пришлось уговаривать или же молча проглатывать обиду, но с другой, имея свободу действий, Сакура опасалась, что может перегнуть палку, всё испортив.       — Лобастая, ты ещё свои копытца не отбросила? — зайдя в комнату невесты, задорно спросила Ино.       — И не надейся, Свинина, — в язвительной манере ответила Сакура, улыбаясь и поворачиваясь к белокурой куноичи, которая была облачена в фиолетовое кимоно с тёмно-синими извилистыми рисунками.       Харуно была благодарна своей неугомонной подруге за то, что своим языком без костей та смогла поднять её боевой дух, а также помогла с приготовлениями к свадьбе. Без её поддержки Сакура загнулась бы, плюнув на всё.       — Я бы так не сказала. Ты ночью спала? Ты посмотри, какие у тебя чёрные круги под глазами! — Ино начала возмущаться, конечно же, преувеличивая всё, после взяв пудру, чтобы придать здоровый вид коже невесты. — А то твой Саске-кун точно тебя испугается.       Ино усердно работала кисточкой, из-за чего мелкие частички пудры попали в нос Сакуры, которая начала сильно чихать. Яманака только после заметила, что слишком увлеклась нанесением макияжа. Она тоже нервничала, будто разделяла те же эмоции, что и Сакура, хотя Ино давно пережила предсвадебный синдром.       — Ну что вы творите! Сакура, сейчас всю прическу испортишь! — с укором произнесла Мебуки, гневно дыша. — Так, я сейчас ненадолго отойду, чтобы не шевелились, — пригрозила пальцем она, покидая помещение. Чёрт, терпения не напасёшься на них!       Ино молча обошла Сакуру, встав позади неё, взяв в свои руки нежно-розовые пряди. Повисла томящая тишина, но девушки не желали хоть как-то её нарушать. Не было сил что-либо говорить, будто поглощающее волнение парализовало их. Ласковая улыбка коснулась пухлых красных губ Ино. Она аккуратно заколола выбившиеся волосы, задумываясь. Кто бы мог подумать, что когда-то плакса Харуно, с комплексами неполноценности, превратится в очаровательную девушку, походившую на цветущую чайную розу, к которой было страшно прикоснуться, будто она вмиг могла завянуть.       Их дружба в течение долгого времени проверялась на прочность. Казалось, что ненависть и зависть давно должны были уничтожить зародыш их уз, ведь женской дружбы, по сути, нет. Но, наверное, их вечное соперничество смогло перерасти во что-то иное, редкое, что теперь девушки готовы драться спиной друг к другу, оберегать невидимые, связующие их судьбы нити, которые уже ничем не перерезать, даже мойринскими ножницами. Ино была рада за свою подругу, которая всё же добилась своего — любви Учихи, хотя Яманака особо-то не верила, что Саске способен что-то вообще испытывать, кроме желания отомстить всем, поэтому она пыталась свести Хару и Сакуру, чтобы та по-настоящему ощутила себя любимой и смогла отказаться от бремени своей безответной любви и полумёртвой надежды. Но чувства Харуно к бывшему отступнику оказались настолько сильны, что Ино решила сдаться и просто поддерживать упёртую подругу. Она долгое время наблюдала за тем, как Наруто и Сакура пытались вернуть Учиху домой, как Харуно долго и упорно тренировалась, пытаясь стать сильнее ради того, чтобы суметь спасти дорогих ей людей и особенно одного человека, который, как и Ино, когда-то очень сильно ей понравился. Яманака только сейчас смогла бы сказать, что её Учиха только привлекал внешне и своими гениальными способностями — ни больше ни меньше. Теперь, когда Ино по-настоящему смогла полюбить другого человека, испытав те чувства, которые называют любовью, она поняла, что её влечение к Учихе — просто детская влюблённость, которая быстро прошла, будто лёгкая простуда.       — Девочки, через десять минут всё начнётся. Поторопитесь, — оповестила их Мебуки, которая снова ушла куда-то.       — Не волнуйтесь, Мебуки-сан, ваша дочь сегодня будет блистать! — прикрикнула Ино, но навряд ли женщина её услышала. — Так, Лобастик, всё готово, — отойдя от невесты, Ино широко улыбнулась, обнажая свои белые ровные зубы, наблюдая за тем, как Сакура подошла к огромному зеркалу, с оцепенением рассматривая себя. Яманака отчего-то растрогалась, что невольно одна слезинка скатилась по её лицу.       — Не смей реветь, а то и я начну, — дрожащим голосом приказала Харуно.       — Ещё чего, — фыркнула Ино, высокомерно усмехаясь.       Всё же стойкости Сакуре не занимать. Даже в такой день она пыталась контролировать свои эмоции. Ино была сильно удивлена, когда узнала, что её единственная подруга выходит замуж за Учиху. Интересно, что же в лесу сдохло, что сам наследник забытого клана решился на такой серьёзный шаг? Яманака засыпала вопросами Харуно, так как она ей ничего не рассказывала, даже про то, что они успели поцеловаться аж два раза! Вот и подруга называется, чёрт её побери! Было обидно до колик в груди, и хотелось поколотить Харуно. И больше всего Яманаку повергла в шок спокойная реакция Сакуры, которая попросила Ино никому это не разбалтывать. Как можно было об этом молчать, когда выходишь замуж за такого мужчину, несмотря на некоторые погрешности в его биографии? Но Ино была далеко не дурой, ведь понимала, что Сакура тихушничала не потому, что она совсем не рада такому знаменательному событию, а потому что есть люди, которые очернили бы их союз. Хватало той же Мидори, которая до сих пор не могла успокоиться, каждый день задевая Харуно очередными язвительными репликами.       — Ну что, уже пора.       Сакура кивнула, прикусив губу до боли, пытаясь отрезвить свои мысли. Она посмотрела ещё раз на себя в зеркало, пока Ино надевала на её голову белый головной убор, который скрывал высокую причёску.       — Улыбнись, — попросила Ино, заботливо поглаживая свой живот. — И слова не забудь, которые тебе нужно сказать.       Она взяла под руку Сакуру, направляясь с ней к выходу, но Харуно резко остановилась, слишком неожиданно обняв обескураженную Яманаку.       — Спасибо тебе за всё…

***

       Гости собрались около небольшого храма, который находился на окраине деревни, ожидая, когда появятся жених и невеста, чтобы начать церемонию. На улице было обманчиво тепло. Снег давно растаял под мартовскими лучами, оставляя после себя голую землю и жёлто-коричневую прибитую траву. Через несколько минут мучительного ожидания из небольшого дома вышел Учиха, одетый в стандартное чёрное кимоно, которое отличилось от других только вышитым гербом его клана. Он уверенно и неторопливо шёл по одной из вымощенных камнями дорог, подходя к кругу, который соединял их.       — Расслабься, — положив на покатое плечо Учихи ладонь и усмехнувшись, сказал Какаши, который следовал за ним.       Учиха пропустил мимо ушей совет бывшего наставника, потому что расслабиться в данный момент было сложно. Как ни крути, но и для него эти минуты были волнительны, пускай и в меньшей мере. Учиха почувствовал, как Какаши слегка сжал его плечо, таким образом намекая, что он рядом и поддержит. Саске был благодарен Хатаке, который согласился на день побыть частью клана Учих.       Хатаке покосился на второй домик, откуда вышла и сама невеста, делая мелкие шажки, так как кимоно, состоящее из нескольких слоёв тяжёлой и дорогой материи, сковывало её движения. Какаши широко улыбнулся, и это даже не скрыла его чёрная маска. Саске услышал позади шаги и обернулся, внимательно или даже как-то с восхищением смотря на шедшую к нему с опущенной головой Сакуру. Гости с замиранием сердца наблюдали за ней, чувствуя, как их пульс практически исчез. Сакура шла по своей дорожке, после встав около Саске, который так и не свёл с неё своего пристального взгляда.       Она подняла голову вверх, пересекаясь с его прожигающим взором. Саске в первые секунды не мог понять, кто перед ним стоял, так как Сакура была похожа на фарфоровую утончённую куклу, которая могла вот-вот рассыпаться в белую мерцающую пыль. Он согнул локоть, приподняв его, и она положила свою ладошку на его правую руку, сжимая ткань его одежды от волнения.       Они вместе направились к ступенькам синтоистского храма, остановившись около них, поклонившись. После они зашли внутрь священного помещения, а за ними направилась небольшая кучка гостей, которых можно было по пальцам пересчитать.       Саске и Сакура сели около священника, который стоял у алтаря, сразу же приступив к обряду очищения, при этом произнося молитву. Тем временем молодая жрица разлила в маленькие чашечки особенное саке, которым должны обменяться жених и невеста. Когда священник закончил свой ритуал, Сакура дрожащей рукой приподняла ёмкость со священным напитком. Она боялась, что её внутренние переживания вырвутся наружу, что сделает её ещё более неуклюжей. А так хотелось, чтобы всё прошло как по маслу. Её рука дрогнула, и жидкость почти вылилась. Сакура от стыда прикусила нижнюю губу, чувствуя, как противный слёзный ком подобрался к её горлу. Почему в такой важный момент её жизни ей так сложно утихомирить свои эмоции, которые заставляют тело содрогаться от сильного переживания?       Сакура ощутила чужое тепло тыльной стороной ладони, а после — прикосновение. Она увидела протянутую руку Саске, который осторожно забрал у неё сосуд, преподнося его к своим губам, делая маленький глоток, после вернув его ей. Сакура проделала то же самое, что и мужчина, с благодарностью посмотрев на него. Его поддержка, как всегда, выражалась не в словах, а в, казалось бы, простых действиях.       Сакура внимательно следила за движениями своего жениха, который взял из золотого блюдца одно обручальное кольцо и медленно надел на её безымянный палец, как и она ранее. Она обрывисто выдохнула, зачарованно рассматривая золотой ободок вокруг пальца с небольшим блестящим камнем. Ступор заковал её разум и тело. И как же не вовремя! Она должна произнести слова клятвы, и после они официально станут друг другу мужем и женой, но, как назло, заранее приготовленная речь вылетела из головы. Она обеспокоенно осмотрелась вокруг, пытаясь взглядом найти Ино, которая точно ей подскажет. Яманака размахивала руками, что-то почти шёпотом выкрикивая, иногда задевая Наруто по голове. Сакура слегка улыбнулась, пытаясь сдержать свой истерический смешок. Ей определённо стало легче.       Все молча ждали её слов. Мебуки прислонила руки к груди, сложив их в замок. Неужели её дочка передумала? Сакура сжала подол своего свадебного наряда и, собравшись духом, чётко произнесла свою клятву, смело смотря в лицо Саске:       — Я… я клянусь быть верной женой и оберегать свою семью.       Не успела она толком договорить, как разнёсся дикий вопль гостей, а особенно Наруто, который не смог усидеть на месте и ринулся к своим друзьям, чтобы заключить их в свои объятья.       — Наконец-то это случилось! — крепко тиская молодожёнов, кричал Наруто.       — Отцепись, добе, — рыкнул Учиха, отпихнувшись от настырного друга, и приобнял за плечо свою жену, которая от долгого сидения на коленях не могла твёрдо стоять на ногах.       — Нет, ну вы, конечно, ещё те жуки. Не хотели про свадьбу говорить! Тянули до последнего! Думали, что от меня так легко избавиться? Не забывайте, кто я! Я будущий Хокаге, даттебайо! — с наигранной обидой в голосе проговорил Узумаки.       Сакура закатила глаза, желая треснуть непутёвому другу, но решила предоставить всё своему мужу, который уже успел отвесить ему подзатыльник.       После свадебной церемонии все направились в поместье Учих, чтобы хорошенько отметить такое важное событие. Хотя всё прошло более чем спокойно, и уже ближе к ночи гости начали расходиться, не забыв вручить свадебные подарки.       Сакура устало потёрла ладонью шею, закрывая дверь за родителями. В доме резко стало тихо, отчего неприятно давило на уши. Этот день был самым сумасшедшим и одновременно прекрасным. Она до сих пор могла ярко представить в мыслях момент их бракосочетания. Было сложно в это поверить, но кольцо на её безымянном пальце являлось доказательством того, что теперь она — часть клана Учих. Сакура посмотрела на лестницу, не зная, что теперь ей делать. Саске сразу же исчез на втором этаже, когда она осталась со своими родителями, о чём-то разговаривая. Она ожидала, что эта ночь будет особенной во всех смыслах, но всё же какая-то робость и девичий страх начали противно распространятся по телу, словно яд. Они не настолько близки, чтобы она смогла быть хоть немного раскрепощённой в её первый раз. Какая, к чёрту, брачная ночь, если они даже толком не целовались, если у них не было этого чёртового физического магнетизма, будто они скрывали его друг от друга?       Сакура поднялась наверх, заходя в ванную комнату и запирая за собой дверь. Она облокотилась о раковину, включив мощную струю воды, тупо пялясь на неё. Голова резко закружилась, и она чуть не сползла вниз, ощущая противную слабость во всём теле. То ли от алкоголя или же от нервов, то ли от удушающего наряда. Сакура начала пытаться снимать с себя белое кимоно, но у неё это не получилось, так как оби был очень туго завязан. Без посторонней помощи никак не обойтись. Она покосилась на дверь, вздрогнув, так как в неё постучал Саске.       — С тобой всё хорошо?       — Да, я сейчас выйду.       Сакура ещё раз осмотрела себя в зеркале, а после вышла из комнаты, заглянув к Саске. Он стоял около окна, через которое просачивались холодные лунные лучи. Учиха был одет в то же кимоно и задумчиво смотрел на ночное небо. Наверное, он ждал, когда девушка освободит ванную. Дверь скрипнула, и Сакура вошла внутрь, подойдя к нему, но при этом удерживая смехотворную дистанцию.       Учиха повернулся к ней, продолжая играть в молчанку. Он оглядел её с ног до головы и прикрыл веки. Саске был немного смятён такой щепетильной ситуацией. В нём клокотали смешанные чувства: с одной стороны, он хотел её физически уже долгое время, и сейчас его выдержка лопалась как мыльные пузыри, но с другой стороны, какая-то внутренняя преграда заставляла его сомневаться в собственных желаниях и действиях.       — Ты мне не поможешь развязать пояс? — смущённо попросила Сакура, отводя взгляд в сторону.       Саске сделал шаг, становясь вплотную к девушке, не разрывая зрительного контакта. Он занёс свою руку за её спину, потянув за одну сторону банта. Сакура покачнулась и сразу же упёрлась своими ладонями в его почти обнажённую грудь, чувствуя, как шёлковый пояс упал на пол и стало легче дышать. Он выполнил её просьбу, но Сакура не отстранилась от него, всё так же прижимаясь. Саске глубоко выдохнул и положил свою руку на её макушку, отчего девушка резко откинула голову назад, сталкиваясь взглядом с его лицом, которое было очень близко к её. Сакура неосознанно приоткрыла губы, и Саске посмотрел на них. Вдруг на него нахлынуло желание почувствовать их мягкость. Он медленно склонил голову и едва ли прикоснулся своими устами к её. Он закрыл глаза, чтобы наслаждение от их близости наконец одолело поток трезвых мыслей. Сакура сразу же прикрыла трепещущие веки, моментально поддаваясь наваждению, которое до этого сидело в них, как зверь в клетке.       Их губы соприкоснулись, будто давая разрешения друг другу на продолжение. Саске не удержался и первым поцеловал её, ведя собственную игру. Он старался не торопиться, но после того, как Сакура ответила ему, пробуждая своей робостью в нём что-то животное и неконтролируемое, углубил свой поцелуй, чувствуя, как их языки сталкивались в немой борьбе. Она убрала руки с его мужественной груди, и Саске каждой клеточкой кожи почувствовал, как это манящее тепло, исходящее от её ладоней, вмиг улетучилось. В этот момент он не хотел отпускать этот огненный жар её пальцев, который медленно начинал обжигать его застывшее во влечении тело.       Резко открыв глаза и разорвав поцелуй, Саске осмотрел стоящую перед ним покрасневшую девушку. Её зелёные глаза были застланы пеленой желания и отражали какую-то прострацию, будто их поцелуй полностью затмил её рассудок. У него складывалось впечатление, словно эти нефритовые очи выражали те самые чувства, которые он испытывал сам. Изучая взглядом её разрумяненное лицо, Учиха заметил, как веки прикрылись, и она инстинктивно потянулась к нему, приподнявшись на носочки. Саске осознал, что не мог и не хотел её останавливать.       Его рука легла на её хрупкое плечо, оголяя его. Когда белое кимоно соскользнуло с тела Сакуры, упав полумесяцем на пол, Саске подтолкнул её к кровати, и она, делая мелкие шажки назад, уперлась ногами в мебель, падая на мягкую перину. Он, нависнув над ней, продолжил целовать её в губы до красноты, до лёгкой боли. Сакура так же пылко отвечала ему, отчего её голова закружилась, так как кислорода катастрофически не хватало в лёгких. Она тихо и томно застонала, когда он слегка прикусил её нижнюю губу, оттянув её. Его слегка грубая ладонь поглаживала нежную кожу, очерчивая контуры тела. Сакура захлёбывалась эмоциями, которые скапливались внизу живота в тугой узел. Её тело остро реагировало на каждое его прикосновение, не отличающееся какой-то чрезмерной нежностью. Его немного небрежные, грубые поцелуи и хаотичные, быстрые блуждания рукой по её почти обнажённому телу заставили Сакуру вернуться в реальность. Она упёрлась ладонями в его сильную грудь, пытаясь отстраниться от такого напора. Страх мелькнул в её глазах. Всё слишком неожиданно; Сакура не успела ничего толком осознать. Минутная необузданная страсть быстро улетучилась, когда Саске понял, что не сдержался, доставляя девушке дискомфорт, и немного отстранился от раскрасневшейся Сакуры, которая делала глубокие вдохи-выдохи.       Его дыхание также было прерывистым, и ощущался жар во всём теле. Саске посмотрел на Сакуру, которая, прикрыв глаза, пыталась надышаться спасительным кислородом. Он склонил голову, будто пытался спрятать за смоляными волосами своё лицо. Неужели он сорвался, не смог сдержать свои собственные порывы? Саске уже не был уверен в себе, а точнее в своём самоконтроле, который полетел к чертям, как только он почувствовал этот цветочный, естественный её аромат, исходивший от тела, её податливость и увидел этот невероятный блеск в её зелёных глазах.       Он вздрогнул, когда ощутил на своей щеке тёплую ладошку, и посмотрел на девушку. Его глаз горел кровавым заревом, а она даже не испугалась его демонического взгляда, а только продолжала смотреть на него своими нефритовыми, искрящимися глазами, которые источали полное доверие и безграничную любовь к нему. Сакура гладила его по щеке, будто пыталась утихомирить в нём то необузданное животное, пробудившееся от долгого сна. Саске уткнулся в изгиб её шеи, приводя дыхание в порядок, чувствуя, как она начала успокаивающе гладить по спине.       Он сел на кровать, зарывшись рукой в свою густую шевелюру. Да что с ним такое? Он явно потерял контроль над своими чёртовыми чувствами, что из-за этого пробудилась его сила. Надо быстрее уйти, скрыться.       — Не уходи… — окольцевав его талию худыми ручонками и прильнув к нему, попросила Сакура.       Она не хотела хоть как-то его спугнуть своей же робостью. Просто Сакура никак не ожидала такого напора от Саске. Он начал ей раскрываться, но она по своей же глупости оттолкнула его. Учиха скривил губы в подобие усмешки. Всё было до дикости странно, но то притяжение, которое только что появилось между ними, никуда не деть.       Она неуверенно стала снимать с него кимоно, поглаживая плечи. Наверное, он сейчас её остановит — или же нет? Саске почувствовал табун мурашек по телу, когда её уста прикоснулись к его левому плечу, к искалеченной руке. Сакура пыталась вложить в этот короткий поцелуй все свои чувства, мысли, преданность. Она любила его таким, какой он есть: с изъянами на крепком теле и скверным характером.       — Ты уверена в этом? — он повернулся к ней лицом, дотронувшись рукой до её горячей щеки, поглаживая большим пальцем бархатную кожу.       — Да… — Сакура слегка улыбнулась, положив свою ладонь поверх его. — Я доверяю тебе.       Учиха склонился к ней за очередным поцелуем, чувствуя, как от её слов и действий к нему возвращалась уверенность в себе. Оторвавшись от сладких губ девушки, Учиха начал целовать её мраморную кожу вдоль скулы, медленно переходя на шею. Её сорванное дыхание над его ухом становилось всё более неуравновешенным, и казалось, что она судорожно глотала воздух. Её руки обвились вокруг шеи Саске, впиваясь ноготками в его сильные плечи. Он целовал её бледную кожу и был не в силах оторваться или остановиться. Это было почти невыносимо, словно пытка, но в то же время он наслаждался ею, как ничем другим в жизни. Он никогда ещё не был так поглощён чем-то, как этим мигом близости к женскому телу. Одним простым движением его рука избавила девичье тело от верхней части нижнего белья. Раздался тихий всхлип, когда Саске начал покрывать короткими поцелуями её грудь, оставляя маленькие красно-фиолетовые засосы. Казалось, что её тело горело там, где прикасались его губы, будто они выжигали на ней метки раскалённым металлом.       Он снова уложил её на кровать, избавляя от последних остатков одежды. Она откинулась назад, положив голову на подушку. Теперь Саске мог полностью лицезреть её стройное тело: то, как вздымалась её небольшая, аккуратная грудь, как напрягся плоский живот. Несколько раз моргнув, Саске взглянул на её лицо: зелёные глаза были прикрыты, длинные чёрные ресницы немного дрожали, а белая кожа пылала жаром страсти; нежно-розовые волосы были раскиданы на подушке, и только некоторые пряди спадали на шею. Согнувшись над ней, Саске стал целовать её выступающую ключицу, спускаясь ниже, оставляя вереницу следов своих губ. Он навис над ней, не позволяя ей делать лишних движений. Вновь поднявшись к тонкой шее, Учиха начал целовать и покусывать бархатную кожу плеча. Время от времени из её уст вырывался сладкий стон. Её щёки покрылись густым румянцем, а грудь высоко поднималась. Ей было безумно страшно и хотелось прогнать это чёртово чувство, поэтому она положила свои ладони на его скулы, потянувшись за очередным поцелуем. Сакура знала, как могло всё произойти: с ощущением неконтролируемого страха и боли. Но когда его губы касались её, когда она чувствовала жар его тела, то становилось определённо легче.       Правой рукой Саске медленно провёл по её животу, заставляя девушку невольно вздрогнуть. Он снова впился в её искусанные губы своими, положив руку на её голову, сжав в кулак короткие розовые пряди. Она почувствовала, как доселе нежные поцелуи перешли в более настойчивые и страстные. Саске расположился между её стройных ног, проведя двумя пальцами по тазобедренной косточке, спускаясь ниже. Сакура инстинктивно хотела сжать ноги, когда его пальцы проникли в самое восприимчивое место женского тела, поглаживая уже влажные складочки. Ей казалось, что её тело стало ещё чувствительнее, отчего нижняя часть стала неметь. Было сложно преодолевать эту невыносимую пытку. Его пальцы вытворяли с ней невообразимые вещи. Хотелось умереть от стыда и одновременно получить желаемое. Она выгибалась, извивалась под ним, так как невозможно было себя контролировать от ранее неизведанных ощущений. Сколько это продолжалось, Сакура не знала, но, когда его палец нажал на самую чувствительную точку, ноющий, обжигающий ком внутри лопнул, разливаясь по телу приятной негой и окутывая разум, а ноги сразила лёгкая судорога. Девичьи стоны прорезали тишину. Сакура так была поглощена внутренней эйфорией, которая расслабила её тело до предела, что не почувствовала, как Саске закинул её ногу себе на бедро, после немного грубо проникнув в её лоно своей разгорячённой и твёрдой плотью.       Она судорожно выдохнула, смотря влажными глазами на Саске, который склонился к ней, соприкасаясь своей грудью с её, чтобы украсть ещё один поцелуй. Ей на миг показалось, что в низ живота впились десятки игл, которые заставили напрягать все мышцы. Сакура обвила руками его шею, чтобы быть как можно ближе к нему. Так ей было проще справиться с лёгкой резью. Отступать было уже поздно, поэтому ей хотелось побыстрее избавиться от внутреннего дискомфорта. Его движения в ней были осторожными: они точно давали возможность ей привыкнуть к нему. Оба не переставали касаться друг друга, будто пытались изучить тела, ощутить каждой клеточкой усладу от их воссоединения.       В какой-то момент он стал более настойчиво целовать девушку, чтобы та снова отдалась порыву страсти, забыв о боли. Именно тогда Саске начал двигаться в ритмичном темпе. Она сделала судорожный вдох, успокаивая своё сердцебиение, которое отдавалось маршем в ушах. Сакура приоткрыла глаза, пытаясь разглядеть лицо своего мужа. Его глаза искрились, не утаивая больше ничего. Он был невообразимо прекрасен.       Саске медленно двигался, опираясь рукой о кровать рядом с её головой. Сакура почувствовала, что по её щеке стекла слезинка: то ли от пережитой боли, которая начала угасать, то ли от переполняющего счастья. Он прерывисто дышал около её уха, щекоча своим горячим дыханием. В очередной раз прикрыв веки, чтобы не задумываться о робости, Сакура начала инстинктивно двигаться ему навстречу, чувствуя, как становилось приятно телу и как мысли терялись в тумане наслаждения. С каждым толчком движения Саске становились всё быстрее и резче. Она раскинула руки по подушкам, повернув голову в сторону, чтобы позволить Саске вновь прикоснуться горячими губами к её чувствительной шее. Но Саске, прижавшись к её груди, освободил руку и схватился чуть онемевшими пальцами за её подбородок, не давая отвернуться от него. Он хотел смотреть в её горящие глаза, чтобы полностью раствориться в них. Учиха соприкоснулся с губами, не закрывая глаза. Он целовал её с полной отдачей, страстью, где уже не было места какой-то нежности или же робости.       Его толчки становились всё сильнее, из-за чего Сакура начала вздыхать в поцелуй, всхлипывая. Когда он задевал всё ещё слишком чувствительные нервные окончания в лоне, то Сакура, словно змея, извивалась под ним. Но Саске не позволял ей двигаться, прижимая девушку к кровати своим телом. Естественный запах его тела наполнял лёгкие Сакуры, опьяняя её разум. Она надеялась, что он так же растворялся в этом океане чувств, полностью теряя голову.       Прижимаясь к нему ещё сильнее, чувствуя его в себе, утопая в его ласках и поцелуях, Сакура лелеяла мысль о том, что у них сейчас больше, чем просто секс. Ведь такой, как он, не может смотреть с такими живыми глазами и дарить окутывающее тепло. Оторвавшись от пухлых алых губ, Учиха опять опёрся о матрац и начал покрывать поцелуями упругую девичью грудь, которая ныла от возбуждения. Сакура запустила пальцы в его волосы, изгибалась от властных прикосновений. Его пальцы скользили по её округлым бёдрам, отчего она слегка приподнимала их, пока тёплый язык изучал затвердевшие соски. Его движения в ней не прекращались ни на миг, и от наслаждения и ритмичных толчков тело Сакуры не слушалось, вздрагивая от непрерывных пульсаций. Обвив его ногами, она просто прижалась к нему, поцеловав его первой, будто от этого зависела её жизнь. Его толчки отличались резкостью, интенсивностью, а порой даже отчетливой болью, но, как ни странно, Сакуре не было дискомфортно. Наверное, их первая ночь всё же окутана любовью, что притупляла эту боль.       В какой-то миг Саске осознал, что уже скоро достигнет пика эйфории, поэтому его движения ускорились, отчего Сакура закусила губу, отворачивая лицо. Сакура начала ощущать уже знакомое напряжение внизу живота, которое с каждым толчком разливалось теплотой, и её ноги инстинктивно сжались вокруг его талии. Она закрыла глаза, тяжело вздыхая. Учиха дёрнулся, предварительно выйдя из её лона, опираясь здоровой рукой о матрац, которая слегка дрожала, как и всё тело, от пережитой вспышки блаженства. Сакура тоже ощущала какое-то удовлетворение — больше моральное, нежели физическое. Они стали намного ближе — в этом сомнений у неё не было. Усталость навалилась на неё свинцом, отчего клонило в сон. Саске рухнул на кровать, переворачиваясь на спину, накрывая их обоих одеялом. Он повернул голову к Сакуре, сосредоточенно смотря на неё. Она уловила какое-то беспокойство в его взгляде и ласково улыбнулась, потянувшись рукой к его влажным волосам, поглаживая.       — Со мной всё хорошо, — прошептала она и подвинулась к нему, положив голову на грудь. — Не волнуйся.       Саске посмотрел в потолок, приобняв её здоровой рукой за плечо. Когда в нём всё пламя потушилось, оставляя после себя слабый огонёк, холодный рассудок моментально вернулся. Только сейчас он окончательно осознал, что только что между ними произошло. Они это сделали вместе, поддерживая друг друга, ведь, несомненно, каждый из них испытывал какой-то противный страх, что заставлял идти на попятную. Для него было сложно полностью открыться, оголить свои чувства, не стыдясь их, но он смог, отчасти благодаря ей — той, которая не видела в нём чудовища, которая доверилась ему.       Вскоре Учиха услышал ровное сопение и посмотрел вниз. Она спала, улыбаясь во сне и так доверчиво прижимаясь к нему. На его душе было легко, и, возможно, впервые за долгое время он крепко заснёт, не видя кошмаров.