Лотос

      Тень мелькнула в окнах закрытой больницы, молниеносно передвигаясь по её окрестностям, после чего исчезая. Саске прыгнул на верх дома, бесшумно пробегая по черепице крыши. Он не хотел перемещаться как нормальный человек, потому что спешил, и именно таким способом можно было незаметно и быстро добраться до пункта назначения. Учиха остановился напротив нужного дома, больше не делая ни шага, будто его парализовало. Он внимательно следил только за одним балконом, где горел свет. Около большого окна показался девичий силуэт, и Саске почувствовал, какое-то облегчение. Видимо, его не отпустила та ситуация в Стране Жемчуга. Учиха слегка криво усмехнулся, понимая, что снова пошёл на поводу своих эмоций, а не здравого рассудка. Ведь было очевидно, что с ней ничего серьёзного не могло произойти на территории деревни, но почему-то было сложно подавить в себе желание убедиться в этом собственными глазами.       На протяжении двухнедельной миссии его не покидало странное чувство, которое заставляло находиться в каком-то взбудораженном состоянии. Как только Учиха вернулся в Коноху, он, не задумываясь, помчался к ней. Вот только зачем? Чтобы продолжать выплачивать тот долг своим вниманием, или тут замешаны другие мотивы? Саске не пытался в данный момент разбираться в своих глупых порывах, потому что это бессмысленно, а старался утихомирить внутри одно желание — увидеть её хотя бы мельком, а после, по обычаю, раствориться в ночной бездне. Саске потёр переносицу двумя пальцами, глубоко выдыхая клубы пара. Не всё так просто. Он уже не мог, как раньше, спокойно наблюдать за ней издалека, игнорировать её, находиться чёрт знает сколько времени без неё, потому что за эти месяцы они наконец-то сблизились духовно, и это весомо ощущалось.       Он решительно пересёк расстояние в считанные секунды, оказавшись на нужном балконе, занося руку для стука, но вдруг остановился. Саске смотрел через почти зашторенное окно в небольшую комнату, где находилась Сакура. Она готовилась ко сну, и было видно, что почти валилась с ног. Саске передумал тревожить её на ночь глядя. Но балконная дверь резко распахнулась, отчего Учиха сделал шаг назад. Возможно, стоило бы не мешкать, а быстро ретироваться отсюда, но какие-то мистические силы приковали ноги Саске к бетонному полу. Перед ним стояла удивлённо-сонная Сакура, ступившая босыми ногами на маленький коврик, который совсем не согревал.       — Привет, — вполголоса поприветствовала она его.       Сакура никак не ожидала, что Саске-кун в столь поздний час придёт к ней, да ещё через балкон. Её сонливость как рукой сняло, и нефритовые глаза начали блестеть от потаённой радости. Но одновременно зародилось чувство тревоги. Почему он пришёл? Может, он ранен, или произошло что-то глобальное? В её голове не мелькнула мысль о том, что этот ночной визит мог быть беспричинным. Сакура закуталась в свой махровый халат, шмыгая носом. Саске кротко пробежался глазами по её телу, будто оценивая состояние, после сам себе едва ли кивнув.       — Зайди в дом, — промолвил спокойным тоном он.       Она как-то горько усмехнулась, сделав то, что приказали. Наверное, в глубине души она хотела иного приветствия. Саске последовал за ней, закрывая за собой балконную дверь. Она подошла к кровати, заправляя её. Сакура не могла просто стоять на месте, потому что до сих пор чувствовала какое-то стеснение, когда он был у неё дома. Будто Саске-кун вторгался в её мир, о котором никто не должен знать, поэтому она старалась занять себя хоть чем-то, чтобы прогнать это липкое ощущение, тем более надо было всё же устранить небольшой беспорядок, а то со стыда Сакура была готова сгореть. Ну почему он не мог войти через дверь, а именно через балкон?! Его эти диковатые привычки вечно ставили её в неловкое положение, чёрт его дери! Но с этим она ничего не смогла поделать, поэтому придётся смириться. Она мельком заметила, что Саске-кун молча наблюдал за её мельтешением, не пытаясь хоть как-либо заговорить. Но всё равно от её бдительного взора не укрылись мелкие царапины на его руке и лице. Сакура остановилась и слегка нахмурила брови, сжимая губы в тонкую линию.       — Ты ранен?       — Нет.       Она ему не верила, потому что знала его принцип: «я всё сделаю сам, и никто мне не нужен»; он никогда не покажет свои слабости, даже если будет истекать кровью или умирать. Она хотела подойти к нему и убедиться в правдивости его слов, но не решилась это сделать. Не стоит быть навязчивой. Тем более пора бы ей уже научиться отличать его ложь от правды. Сакура больше ни слова не сказала и, развернувшись, направилась на кухню, подходя к холодильнику, который не ломился от изобилия еды. Она безысходно выдохнула, быстро думая, что можно приготовить из нескольких яиц, помидора и молока. Пока Сакура хлопотала на кухне, Саске успел зайти в коридор, снять свой плащ, повесив на крючок, и разуться. Он почувствовал запах еды, и голод дал о себе знать. Чёрт, как не вовремя!       — Ты прости, но кроме омлета ничего другого приготовить не могу, — протараторила своё оправдание она, когда услышала за спиной шаги.       — Не стоит.       Она пропустила мимо ушей его реплику, продолжая взбивать жидкую массу в миске. Саске услышал тихий всхлип, а после шмыганье носом, насторожившись, и посмотрел на узкую девичью спину, которая слегка сгорбилась. Неужели она плачет из-за его слов? Учиха был в замешательстве и продолжал стоять истуканом посреди небольшой кухни.       — Сакура?.. — он позвал её вполголоса, надеясь, что ошибся в своих суждениях.       Саске больше не хотел видеть слёз, которые она не один день проливала из-за него. Мужское сердце сжалось до лёгкого покалывания. Сакура, услышав собственное имя, произнесённое его бархатистым и размеренным голосом, сразу же повернулась, оставив миску с омлетом на кухонном столе. Искусственный свет озарил её покрасневшие глаза, будто она полночи беспрерывно рыдала. И как он этого сразу не заметил?       — Всё хорошо, — Сакура пыталась проговорить задорным голосом, но получилось как-то надтреснуто. — Тогда… может, чаю?       Саске всего лишь кивнул, присаживаясь за стол. Ему не нравилось её притворство, её маски. Хоть кто-то из них должен быть настоящим в своих поступках и искренним в своих чувствах. В его голове промелькнула мысль о том, что надо с ней серьёзно поговорить. Может, не прямо сейчас, а позже. Но чем раньше, тем лучше для них обоих. Ведь именно этот разговор кардинально изменит их жизни. Учиха сам не любил находиться в какой-то неопределённости и неясности, поэтому особенным терпением не отличался. Ему хватило этого сполна в прошлом. Стук по столу заставил Учиху вынырнуть из своего мыслительного процесса. Сакура поставила кружку с зелёным чаем и немного попятилась назад, намереваясь пойти в ванную, чтобы привести себя в порядок, так как она не желала, чтобы Учиха видел её зарёванное лицо. Она почти прошла мимо, как ощутила на своём запястье его крепкую хватку. Сакура удивлённо на него посмотрела, часто моргая слипшимися от солёной жидкости ресницами.       — Может, ты расскажешь, что случилось? — в его тоне не было и нотки беспокойства, но его мерцающие чёрные, как омут, глаза говорили об обратном — ему было не всё равно.       — Ничего особенного не произошло. Правда. Это аллергия у меня, — для лучшей убедительности Сакура чихнула, мило улыбнувшись.       — И зачем ты врёшь?       В отличие от неё, Саске прекрасно распознавал ложь. Ему не составило труда заметить её быстрые прикосновения к мочке уха или же прикусывания нижней губы, которые говорили о том, что Сакура обманывала, и так неумело.       — Так же, как и ты, — Сакура резко выпалила своё язвительное замечание, которое должно было остаться только в её мыслях.       Она осознала, что сказала, уже после того, как озвучила мысли вслух, и прикрыла ладошкой рот. Саске от такой колкости с её стороны приподнял бровь, не утаивая своё удивление. Давно она не отвечала ему резкостью, если вообще это раньше случалось. Он отпустил её запястье, давая ей сделать то, что она намеревалась. Сакура решила вести себя так же, как и он, — отвергать любую помощь. Однако, справедливо.       Но Харуно не шелохнулась, ощущая внутри странный прилив обиды и злости. Ей показалось, что все его вопросы с мнимой заботой просто для того, чтобы показать его чёртову вежливость и якобы заинтересованность. Сакура прекрасно понимала, что сейчас у неё скверное настроение из-за того, что она сильно повздорила с родителями. А особенно с отцом, с которым она ни разу в жизни не ругалась и который ни разу на неё не повысил голос до сегодняшнего дня. Какая муха его укусила, чёрт побери?! Поэтому Сакура и воспринимала всё в штыки.       Кизаши пытался вывести дочь на откровенный разговор и понять, что её гнетёт уже какую неделю подряд, но Сакура наотрез отказалась разговаривать на данную тему. Ей не хотелось рассказывать родителям то, что её грызло внутри, что она по уши влюблена в человека, который покрыт мраком, потому что она знала, что после такой правды они просто-напросто не поймут её чувств и точно возненавидят Саске-куна. А этого Сакура боялась больше всего. Если бы она только была уверена в том, что её чувства взаимны, что у них есть будущее, тогда бы Сакура всё рассказала родителям и отстаивала бы своё счастье. Но она не была уверена ни в чём и ни в ком.       Учиха неотрывно смотрел на неё, ожидая её ответа. Он чувствовал, что она что-то не договаривала. Харуно ощутила на коже стайку мурашек от его пристального взгляда и решилась на него посмотреть. Но как только она встретилась с его взором, то к глазам подступили предательские слёзы, и Сакура снова отвернулась, сделав пару шагов назад. Саске вновь инстинктивно схватил её за то же запястье, встав с места.       — Отпусти… — промолвила она, так и не обернувшись.       — Сначала объяснись, — Саске никак не мог взять в толк, что за метаморфозы с ней происходили.       Это порядком начало его раздражать. Он и так чувствовал себя глупцом в данной ситуации. Его полуприказ-полупросьба только разозлили её, и Сакура не могла сдерживать ни жгучие слёзы, ни глубокую обиду.       — Что объяснить? — она резко повернулась к нему, отчего короткие розовые волосы прилипли к её мокрым щекам. — Что я запуталась?! Что я совсем тебя не понимаю и не знаю, к чему всё это нас приведёт? — её начинало потряхивать от переизбытка эмоций. — Я каждый день мучаюсь от этой неизвестности. Я думала, что смогу смириться со всем, быть достойной… но… — противный и раздирающий ком застрял посреди горла, не давая ей говорить. Хотелось просто реветь навзрыд, чтобы хоть как-то унять глухую и ноющую боль в груди. — …Но я не хочу навязывать тебе свои чувства… чтобы тебя после обрекать…       Саске не перебивал её иногда несвязанный монолог, давая ей выговориться. До него только сейчас дошло, что это первый раз, когда Сакура по-настоящему ему открылась. Первый раз, когда он понимал и разделял её мысли и отчасти чувства.       — Но несмотря на всё это… — она всхлипнула, душась слезами. — Я не могу так просто отпустить тебя… Не могу забыть… Я готова пойти с тобой хоть на край земли и разделить с тобой твои страдания. Чтобы ты, возвращаясь домой, не чувствовал себя одиноким.       Сакура уже не контролировала себя, поэтому она говорила всё, что было на душе, больше не боясь показать себя такой, какая она есть. Саске смотрел в её блестящие и стеклянные от слёз глаза, которые показывали ему все её мысли и бушующие эмоции. Печаль, мольба, надежда, упорство. Её губы раскраснелись и дрожали, а кожа блестела. Не разрывая зрительный контакт, он потянул свою руку к её налившейся краской щеке, дотронувшись. Он не находил нужных слов в данный момент. Конечно, Саске мог бы сказать, что он он до сих пор против того, чтобы и она проходила через его собственный ад, замаливая вместе с ним грехи, но уже не имело смысла это говорить, потому что она всё равно поступит по-своему. Она духовно сильнее его. Это и зацепило Учиху. Он давно ей проиграл, но поняла ли это Сакура? Всё же надо с ней сейчас поговорить об их отношениях, прояснить всё.       Сакура дёрнула головой, будто обожглась от его прикосновения. Он понял намёк и убрал руку, давая ей возможность уйти. Не медля ни секунды, Харуно покинула кухню, запираясь в ванной, сползая по двери, продолжая немо плакать. Она видела, что Саске-кун хотел что-то сказать, но боялась услышать то, что, возможно, растопчет её окончательно.

***

      Трель дверного звонка разнеслась по квартире семьи Харуно. Мебуки, шоркая тапочками по полу, пошла открывать дверь, удивляясь раннему визиту незваного гостя. Кизаши продолжал читать утреннюю газету, иногда отхлёбывая горячий чай. Утро было прекрасное, и он находился в отличном расположении духа, пока не услышал голос жены, которая произнесла до боли знакомое имя.       Саске ступил через порог, на ходу поприветствовав женщину. Как только его нога ступила в эту квартиру, то он почувствовал невероятно домашнюю атмосферу: запах свежеприготовленного завтрака, светлые тона стен прихожей, которые украшали многочисленные фотографии. Уют в доме Харуно всколыхнул в нём те пережитые в далёком детстве чувства, из-за чего ему стало как-то не по себе. Сакура жила словно в другом мире, мире, в котором он никогда не будет. Так стоило ли отнимать у неё всё это? Саске не раз думал об этом, но из-за последних событий он всё же решился поступить как настоящий эгоист, тем более Сакура его к этому подтолкнула.       — Здравствуй, Саске, я её сейчас позову, — мило проворковала Мебуки.       Саске просто качнул головой в знак согласия и остался стоять на месте. Всё, что он помнил о родителях Сакуры, — это их чрезмерную оживлённость. Смотря на улыбающуюся, заметно постаревшую женщину, он отметил некую схожесть между ней и её дочерью. Но как только на горизонте показался хозяин дома, то Саске сразу же опроверг проведённую параллель. Кизаши, видимо, был удивлён приходу незваного гостя, о чём говорили его быстро бегающие глаза.       — Мебуки, не надо пока её звать, — учтиво попросил он. — Ты зачем пришёл?       Возможно, из уст Кизаши поставленный вопрос прозвучал нехарактерно для него грубо. Он находился в замешательстве, так как явно этот Саске зашёл за его дочерью. Что-то ему показывало, что с этим парнем нужно быть осторожным. Кизаши был спокоен за душевное состояние Сакуры до того момента, пока Учиха не вернулся обратно в деревню. Он прекрасно помнил, как его дочурка была по-детски влюблена в этого юношу, будучи генином, как она переживала, когда он стал отступником. Кизаши с Мебуки надеялись, что их девочка перерастёт первую неудачную влюблённость, однако, как оказалось со временем, Сакура настолько сильно полюбила этого Саске, что ей пришлось вынести немало испытаний. Конечно, как любящий отец, Кизаши пытался относиться ко всему с неким либерализмом, но, увидев вживую Учиху, он уже не считал себя таковым. Меньше всего на свете он хотел страданий Сакуры из-за этого грешного человека.       Саске спокойно, даже как-то равнодушно отнёсся к такому недовольству со стороны отца Харуно. Это было ясно как божий день: с таким послужным списком отступника он не внушал доверия. Саске априори не стал бы как-то задабривать родителей Сакуры, льстить им или же надевать маску раскаявшегося человека. Нет, он такой, какой есть, и это неизменно. Однако, несмотря на свою непробиваемость, Саске не забывал про учтивость, привитую его покойным отцом. Идя к ней, он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что навряд ли смог бы без посторонних лиц поговорить с Сакурой. Но что ни делается, то делается к лучшему. Сейчас он убьёт двух зайцев одним махом. Раз так всё сложилось, то он решил прямо сейчас озвучить цель своего визита.       — Я хотел бы сделать вашей дочери предложение, — Саске со всей серьёзностью произнёс своё намерение, не сводя взгляда с Кизаши.       — Что?! — надтреснуто крикнул тот.       Родители Сакуры вздрогнули от такого неожиданного заявления, ошарашенно переглядываясь друг с другом. Может, они плохо расслышали этого молодого человека? Кизаши показалось, или его начало пошатывать? Это точно его кошмар наяву. В один миг его лицо приобрело оттенок серьёзности и решительности. Несмотря на свою мягкотелость, Кизаши иногда мог быть суровым в экстренных случаях, как этот.       — Быстро иди за мной! — обратился он к Саске.       Мебуки грозно посмотрела на своего супруга, кивая в сторону зала, чтобы они скрылись там и всё выяснили. Она поднялась наверх к дочери, чтобы та раньше времени ничего не заподозрила. Кизаши прошёл в комнату, закрывая за Учихой дверь. Он сложил руку перед грудью, буравя своим тяжёлым взглядом Саске, который стойко выдерживал нападки с его стороны. Чёрт! И как же самому Кизаши не сломаться во время мужского разговора, ведь его оппонент не обычный человек, а в первую очередь — шиноби.       — Даже не надейся на моё согласие, поэтому не думай, что ваш разговор состоится, — отчеканил он.       — Это не вам решать, — Саске говорил спокойно, потому что его не особо-то волновало согласие её родителей.       Куда больше его интересовала реакция Сакуры на предложение о замужестве, ведь от её ответа сейчас зависела их дальнейшая судьба. Но также Учиха не хотел сбрасывать со счётов и её родителей, которые, оказывается, против него, что не было удивительно. Он не горел желанием рушить взаимоотношения в этой семье, ибо знал, каково это — потерять родственные узы. Сакура и так много чем пожертвовала и пожертвует ради него, поэтому не стоило отнимать то, что ей очень дорого.       — Хм, да, не мне решать. Но я не позволю ей загубить свою жизнь, связавшись с тобой. Я наслышан об Учихах достаточно, чтобы не доверить тебе мою дочь, — фыркнул Кизаши.       Ему не нравилось то, что этот юнец был хладнокровен и имел определённую выдержку, в отличие от него, взрослого мужчины. Кизаши готов был взорваться от гнева. Больше всего на его враждебность к Учихе повлияли сплетни, которые ему довелось услышать, когда он со своей супругой находился на разных ярмарках. Там Кизаши повстречал своих старых знакомых, а также очень интересных и загадочных личностей, которые были не прочь распустить языки, рассказывая про криминальное прошлое Учихи. Он, будучи легко внушаемым человеком, верил в эти истории. Да, было много чего преувеличено, но факт того, что единственный наследник из клана Учих нажил множество врагов и славился своей особенной жестокостью, был очень веским. Поэтому отец Сакуры не мог спокойно закрыть на это глаза.       Кизаши продолжил свой монолог, тем самым доказывая, что его дочке точно нельзя быть с Учихой. Выговорившись, словно закон подлости, он почувствовал, как вся злость куда-то постепенно начала исчезать. Вот так всегда! И это раздражало его, уж больно он отходчивый. Кизаши видел, что парню, грубо говоря, чихать на его распинания, ведь, и вправду, он не имел никакого права решать за свою дочь. Устало выдохнув, он задал последний контрольный вопрос, ответ на который может изменить его точку зрения.       — Ты хотя бы её любишь?       Саске слегка напрягся в спине. Он ждал этого вопроса, как кунай в лоб. И что же сказать? Ему было сложно подобрать нужные слова. Саске понимал, что от него ждут красноречивых признаний о любви, но он не видел смысла лгать всем, поэтому решил сказать то, что было на сердце. Слово «любовь» вызывало какое-то отвращение в нём, провальную надежду и тягучую боль где-то на задворках чёрной души.       — Она единственная, которую я хочу защищать и которая мне нужна.       Кизаши с критикой во взгляде осматривал мужественный силуэт Учихи, обмозговывая его худо-бедное признание. Было бы удивительно и странно, если бы этот парень говорил о том, что без ума от его дочурки. Не тот он человек, чтобы петь серенады под окном. Кизаши всё же сдался, скрипя зубами от своей беспомощности. Он лелеял мысль о том, что раз его дочь полюбила этого человека, то есть в нём что-то хорошее. Да и его слова усмирили немного отцовскую бдительность. Осталось последнее: ответ на предложение был за Сакурой.

***

      Тем временем Сакура сгорала от любопытства и колотилась от волнения, а утреннюю сонливость как рукой сняло. Она на задворках сознания услышала крик отца, что заставило её вскочить с постели, не забыв вооружиться кунаем. Как только Харуно собралась покинуть комнату, то зашла её мать, остановив её, после рассказав шокирующую новость о том, что к ним пришёл сам Учиха. Сакура выпала в осадок, плюхнувшись обратно на мягкую кровать. Что сказал Саске-кун? Почему он разговаривал с её отцом и о чём? Она наматывала круги по своей комнате, желая помчаться к ним и расспросить их, но мать не давала ей проходу.       — Сакура, перестань маячить. Сядь и успокойся, — твёрдо проговорила Мебуки, пытаясь отрезвить рассудок дочери.       — Тебе легко сказать, — проворчала Сакура и, забравшись на постель, поджала под себя ноги, обвивая их худыми руками.       Мебуки взволнованно смотрела на своё чадо. Она до сих пор находилась в какой-то прострации от выходки этого парня. Мебуки боялась, что её дочурка с этим человеком хлебнёт горя сполна, ведь знала о нём достаточно, чтобы сделать такой неутешительный вывод. Но, как женщина, она понимала и разделяла её чувства, ведь когда действительно любишь, то принимаешь человека таким, каков он есть на самом деле. В какой-то момент она пожалела, что не пыталась за всё это время сблизиться с Сакурой, чтобы та делилась с ней своими переживаниям, и сейчас она навряд ли что-то исправит.       Как только Сакура услышала повышенный, чем доселе, голос отца, то пулей вылетела из комнаты, не обращая внимания на упрёк матери. Мебуки только снисходительно покачала головой, понимая, что своей импульсивностью и живучестью она пошла в них, и с этим ничего не поделать. Сакура быстро спустилась по лестнице, но резко затормозила, когда увидела Саске. Сердце гулко забилось, а зрачки от удивления расширились. В голове хаотично летали мысли.       Мебуки спустилась вслед за дочкой, строго и серьёзно смотря на мужа, который начал глупо посмеиваться, почёсывая затылок. Она прикрыла глаза, резко выдыхая, отчего ноздри чуть расширились. Мебуки так и знала, что её нерадивый муженёк не способен на серьёзные разговоры. Слабохарактерный! Она точно устроит ему скандал со сковородкой, потому что какого чёрта он проел ей плешь с разговорами о том, что Учиха не пара их дочери!       — Ха, может, дадим согласие? — Кизаши расплылся в глупой улыбке, посмеиваясь, пытаясь разрядить обстановку.       — На что согласие, мам? Пап? — Сакура смотрела на всех с непониманием. Что тут за цирк они устроили?       — Дочка, — начала Мебуки. — Саске пришёл просить твоей руки, — она приобняла ошарашенную девушку, чмокнув её в висок.       После она, схватив мужа, покинула коридор, давая молодым обо всём поговорить. Они примут любой выбор дочери и всегда её поддержат, поэтому их одобрение было ни к чему. Сакура забыла, как дышать. Ей казалось, что она лишилась чувств и что её тело стало ватным и вот-вот обмякнет. Её мозг отказывался воспринимать последние слова матери. Она таращилась на Саске-куна, который слегка кивнул в сторону, давая понять, что это не то место для разговора. Он направился к выходу, даже не подождав её. Сакура очнулась, когда услышала хлопок двери. Куда он ушёл?! Что он вообще творит? Не думая ни о чём, она ринулась за ним, успев надеть только сапоги.       Саске шёл быстрым шагом, не обращая внимания на презрительно-любопытные взгляды прохожих. Сакура еле поспевала за ним, так как дорога была скользкая, но всё же у неё получилось схватить его за руку.       — Саске-кун, что происходит? — отрывисто спросила она, переводя дыхание.       — Неужели не поняла? — Саске на несколько секунд остановил свой взгляд на её озадаченном личике. Было ясно, что она находилась в состоянии шока и до неё пока не дошёл смысл всего происходящего. — Пошли, — он слегка сжал своими пальцами её холодную ладошку, таща за собой.       — Стой! — она начала упираться, не желая куда-то там идти. — Это всё неправильно! — Сакура немного прикрикнула, чтобы он остановился, но не подумала, что таким способом привлекла и чужое внимание к ним.       Учиха не остановился и только усилил свою хватку. Нечего всем знать о том, что у них происходит. Бесит. Оказавшись на безлюдной улочке, Сакура всё же смогла вырваться из его цепких пальцев. Она совсем не понимала его действий! Рассудок кричал, что это всё неправильно, что всё не должно быть так. Какое, к чёрту, замужество, если их влюблённой парой было сложно назвать? Она толком не знала, являлась ли его возлюбленной. Неужели он не понимал, что женитьба — это очень важный шаг в жизни? Как назло, в голове вспомнилась его вторая цель — возрождение клана, и сразу же возникли не самые приятные мысли.       — И что же неправильно, Сакура? — он повернулся к ней лицом, почти встав вплотную, отчего её пробил озноб.       — Всё! То ты избегаешь меня, то предлагаешь выйти замуж. Ради чего?! — она сжала окоченевшие пальцы в кулачки, пристально смотря в его глаза.       Саске не мог понять её возмущение. Он посчитал, что в их ситуации это более логичный вариант. Учиха не видел смысла тратить время на непонятные свидания. Он в этом не разбирался и уж тем более не хотел вникать в это. Разве они уже не знали друг о друге всё? Разве их знакомство не произошло ещё в детстве? Зачем было всё усложнять?! Саске считал, что предложи он ей выйти за него замуж, то показал бы свои истинные мотивы и чувства по отношению к ней. Тогда бы Сакура смогла бы понять, что Саске настроен серьёзно и что не с каждой девушкой он захотел бы связаться определёнными узами, чтобы та стала частью его клана, его семьи. То, что Саске стал открываться именно Сакуре, уже для него достижение, и он понимал, что она единственная, кому он сможет доверять. Да, он хотел возродить клан: честь, громкое имя, но в одиночку это было бы сложнее сделать. Конечно, Учиху женитьба никак не остепенит, потому что по своей натуре он свободолюбив. Саске не мог просто так сидеть на месте, не используя свою божественную силу ради защиты мира, тем более искупать свои грехи ему придётся до смерти. Но ему всё равно нужно было место, куда бы он мог бы возвращаться и где бы его душа успокаивалась, что-то ценнее, чем деревня и её жители или те же свитки, чтобы защищать, обрести смысл жизни. Именно с Сакурой он ощущал какое-то умиротворение, несмотря на то что они совсем разные, будто противоположные полюса.       Он молчал, и её это добивало. Возможно, надо было бы более спокойно на такое реагировать, а не кидаться на него с упрёками. Но её тоже можно было понять, ведь, как ни крути, Сакуре важно знать, что такой значимый шаг с его стороны сделан не из-за холодного расчёта, а именно из-за хоть каких-нибудь чувств к ней.       — Сакура, я бы не стал этого делать, если бы не был бы уверен в себе, — Саске сократил и до того маленькое расстояние между ними и склонил голову вперёд, коснувшись костяшками пальцев её пунцовых щёк. — Сейчас ты должна решить… — он говорил всё тише и тише, будто слова стали ему поперёк горла.       Сакура схватилась пальцами за левую руку, сжав её. Сейчас от её ответа зависело всё. Страх перед ответственностью за свои поступки постепенно начал зарождаться внутри, отчего её начало потряхивать. Она, когда-то дурочка влюблённая, представляла себе этот судьбоносный момент, и её заветное «да» мог услышать весь мир. Наяву оказалось всё куда сложнее и страшнее.       — Я не… знаю, — она покачала головой, отступая назад.       А что, если у них не получится? Что тогда сделает Саске: вышвырнет её после нескольких месяцев супружеской жизни или сжалится? Риск был огромный, но, с другой стороны, она понимала, что отступать назад было глупо. Ведь она давно знала, на что шла и с кем связывалась. Тем более она не сможет так отказаться от чувств к нему из-за собственных страхов.       Саске был в лёгком замешательстве, потому что был твёрдо уверен, что она согласится. Сакура же его любила или уже нет? Это её выбор, и он не должен влиять на него. Он прикрыл веки, длинные ресницы бросали на бледную кожу тень, смиренно ожидая её окончательного ответа, хотя и так ему было всё понятно — она уйдёт. Учиха вздрогнул, когда его обвили чьи-то руки, посмотрев на трясущуюся девушку, которая сильнее к нему прижималась, будто пыталась согреться, ведь тонкая кофточка не давала нужного тепла.       — Я согласна, — она запрокинула голову назад, встретившись с ним взглядом, сказав уверенным голосом.       Если бы не чёрная радужка, то Сакура смогла бы увидеть то, как увеличился его зрачок. Учиха ощутил, как сгусток тепла разлился по его телу, распространяясь вверх к бледному лицу. Он положил на её затылок широкую ладонь, прижимая голову к своей груди. Неужели он почувствовал себя неловко и немного растерянно? Он ощутил, как она чуть вздрагивала, прижавшись к нему ещё сильнее. Сакура снова дала волю слезам, слезам счастья, которые текли беззвучно, но так удачно отображали её внутреннее состояние радости и надежды.