Лотос

       Завывал ветер над изуродованной землёй, словно крик погибших на войне людей, распространяя смрад смерти. Ястреб величественно рассекал воздушное пространство, облетая высокие и едкие клубы чёрного дыма. Несмотря на то, что больше не было никаких военных действий, земля продолжала гореть; возможно, это легковоспламеняющиеся полезные ископаемые или последствия применённых массовых техник. Четвёртая Мировая Война Шиноби нанесла непоправимый урон: на несколько тысяч километров виднелись огромные кратеры и под слоями песка находились обломки когда-то целых деревень, которые, по стечению злого рока, оказались близстоящими к полю боя. В середине глубокой и необъятной дыры стояло уже усохшее Божественное древо, которое выкорчевало своими массивными корнями слои земли и разрушило города. Возможно, оно через несколько лет и вовсе исчезнет с лица Земли или продолжит каким-то необъяснимым образом существовать, напоминая человеческому роду о той кровопролитной и беспросветной ночи, забравшей несколько тысяч невинных душ.       В глубине одного из оврагов был построен палаточный городок, обрамлённый с одной стороны высокими, тонкими еловыми деревьями: видно, до них не дошли взрывные волны. В самом импровизированном убежище сутки напролёт стоял оглушающий гул, сопровождающийся стонами и криками людей. Территория военного городка была настолько мала, что более окрепшие шиноби разбили лагерь в чаще леса, скрываясь от первых заморозков. Несмотря на то, что война как пару дней назад закончилась, солдаты до сих пор не могли оклематься от того ужаса, в котором им довелось побывать: действительность, окружавшая их, — множество трупов и раненых; едкий дымовой туман, который разъедал лёгкие и который ещё не осел после масштабной битвы; разрушенные многочисленные деревни и города, что оказались рядом с полем боя, — яркой вспышкой отпечаталась в их памяти.       Отсутствие провизии также замедляло скорейшее выздоровление солдат; даже ни одного животного или птицы не было в округе, сбежавшие из-за предчувствия опасности, что уже уменьшало шансы на выживание. Но эти жёсткие условия не внушали такой страх, как массовая смерть людей. Каким-то странным образом многие из солдат начали поочерёдно умирать. Передовые медики пытались реанимировать пострадавших шиноби, вливая в них свою чакру, что не всегда проходило успешно. Никто не мог точно понять то, что происходило: либо это необратимые последствия после того, как все побывали в коконах Божественного древа, либо сама природа на этой проклятой территории стала губительной. Только эти последствия не коснулись четверых людей, возложивших на свои плечи ношу ответственности — спасти мир, с чем они и справились.       Сакура как единственный медик, который мог проводить сложные операции в чрезвычайной ситуации, сутки напролёт принимала раненных в отдельной палате. Она взяла на себя управление над командой врачей, пока Цунаде совещалась с другими лидерами стран.       — Тебе не стоит волноваться. Ты абсолютно здоров, — похлопав по плечу солдата, заверила его Сакура, отходя к тумбочке с полупустыми лекарствами.       — Спасибо, — с облегчением проговорил мужчина, чувствуя, как все переживания за свою жизнь постепенно притуплялись. — Всё же, почему это с нами происходит? Возможно, и другие люди также умирают: близкие нам люди…       Сакура медленно опустила баночку из-под таблеток, устало выдыхая. Ей было нечего ответить, так как у самой в голове творился хаос. Она отбрасывала все мысли о том, что её родители могли не выжить, ведь они точно были под действием Муген Цукиёми. Даже сильные шиноби умирали на её руках, тогда что же произойдёт с обычными людьми? Было невыносимо страшно за отца и мать, поэтому она очень сильно хотела оказаться дома и убедиться, что они живы и невредимы.       — Я думаю, что с ними всё хорошо. Надеюсь на это… — тихо прошептала Сакура, всё так же смотря на чистую поверхность столика, не желая показывать чужому человеку свои переживания.       Солдат молча поднялся на ноги и покинул палатку, за что Харуно была благодарна: она точно не настроена на дружеские беседы и моральную помощь. Она плюхнулась на хиленький стульчик, вытирая уже грязным посеревшим рукавом медицинского халата свой вспотевший лоб. Как же ей хотелось принять хотя бы душ, чтобы как-то взбодриться и убрать запах копоти и крови.       Прикрыв от усталости красные глаза, Сакура погрузилась в мыслительный процесс относительно того, что происходило уже несколько дней. Почему человеческие жизни стали так быстро угасать? Сакура была склонна к тому, что это дерево продолжало выкачивать из живых существ энергию, стараясь таким образом выжить. Или же все каналы чакры шиноби, которые до этого были истощены, не подлежали к восстановлению. Несмотря ни на что, им срочно нужно отсюда уходить, но почему-то Каге не торопились давать свои распоряжения, так как всё время что-то обсуждали, не приходя к консенсусу. Сама Сакура мало что знала о тайном совещании, поэтому все доводы были только её личными догадками.       Начало смеркаться, и Сакура не сразу заметила наступление ночи. Солнечные часы были единственным ориентиром во времени и очередная их смена указала Харуно на то, что ей пора делать обход и нормально отдохнуть. На ватных ногах она вышла на улицу, ощущая зябкость всем телом. Ей точно нужно прилечь, а то до банальной простуды недалеко. Проходя по узкой дорожке, на которой лежали медицинские отходы, пропитанные кровью, меж плотно расположенными палатками, Сакура остановилась около одной: её единственную охраняли несколько шиноби. Кивнув в знак приветствия и получив ответный жест от них, она приподняла рукой плотную тёмно-зелёную материю, проходя внутрь. Керосиновая лампа давно потухла, а она являлась одним источником света в этом помещении. Хорошо, что осталась пара саморучно сделанных факелов. Сакура зажгла один и воткнула его в землю, крепко зафиксировав. Небольшой огонёк озарил своим светом помещение, в котором крепко спали её боевые товарищи и герои войны. Ведь без их силы, подаренной самим Рикудо Сеннином, мир погрузился бы навечно в иллюзию.       Она села на колени посредине двух футонов, расставив руки в стороны, держа их над телами парней. Из её ладоней появился зелёный свет, и после Сакура начала одновременно двигать ими в горизонтальном положении. С каждым перемещением рук она больше узнавала о состоянии парней: они точно вне опасности. Это единственная радостная новость за все три дня; как-то стало легче на душе, особенно от осознания того, что она смогла спасти их, а не выбирать между ними: кому подарить жизнь, а у кого отнять.       А если бы всё пошло наперекосяк, то кого бы она спасла первым? Этот вопрос мучил её не одну ночь до решающей битвы. Как бы Сакура ни пыталась отрицать, но на подсознательном уровне она знала ответ: она протянет руку помощи Наруто, с которым её много чего связывало, в отличие от Саске-куна, который бесследно пропал на пару лет. Совесть её сжирала каждый день, а любовь к Учихе душила и шептала, что всё это неправильно, не должно быть так. Каждый раз Сакура убеждала себя, что независимо от обстоятельств сделает всё возможное, чтобы не произошло этого треклятого выбора. Но, видимо, её роль в жизни Саске-куна и Наруто не столь важна, чтобы менять судьбу. Возможно, это даже и лучше, что Сакура не смогла вмешаться в их разборки, поэтому в итоге все остались живы.       Треск огня в факеле отрезвил её, и Сакура обернулась назад, настороженно осматриваясь по сторонам: но кроме матерчатых стен ничего и никого в помещении не было. Это точно её воображение разыгралось из-за переутомления. Она вновь повернула голову к спящим Наруто и Саске-куну, и на её покрасневшие глаза навернулись противные ей слёзы. Дураки они: подрались, так яро доказывая друг другу свою правду, и остались без рук, а теперь мило дремали, когда беды ещё не закончились, когда нужна их помощь, особенно Наруто. Но Сакура прекрасно понимала, что если бы не Узумаки, то Саске-куна не остановил бы никто, и мир бы обрёл ещё одного врага с силой полубога, который точно навёл бы хаос, а не установил порядок в системе шиноби. А она, дурёха, понадеялась, что исповедь о её чувствах хоть как-то повлияет на мнение Саске-куна, хотела таким образом заставить его вспомнить о забытой любви к семье, показать, что он не один в этом мире и есть люди, которые всё ещё думают о нём, но она только его разозлила и сделала больнее себе.       Возможно, ей бы стоило его ненавидеть или же обидеться, но, видимо, ей проще закрыть на все его проступки глаза, чем испытывать чуждые для неё чувства – как презрение по отношению к нему. Тем более те слова о прощении, которые она в душе желала услышать, сгладили её сердечные шрамы. Конечно, она бесповоротно простила его.       Рядом с ними ей было чуточку легче, и появлялись силы, чтобы бороться дальше. Ведь не только она испытывала трудности, но и они несли тяжёлую ношу бремени. Саске-кун и Наруто первые и последние представители своих кланов, которые смогли положить конец распрям многовековой борьбы за первенство. Все думали, что они, унаследовав волю своих кланов, повторят судьбу своих прадедов, но этот многолетний, избитый сюжет был вычеркнут в последний момент: они смогли изменить ход истории мира шиноби.       Как бы Сакура ни хотела подольше остаться около них, охраняя их сон, но врачебный долг обязывал выполнять чёткие приказы и относиться ко всем пациентам одинаково. Поэтому, встав со стёртых острых колен и пригладив ладонью свой помятый халат, она ещё раз посмотрела со слабой улыбкой на своих друзей, не забыв поправить их одеяла. Она развернулась к ним спиной, сжав ладони в кулаки, приободрившись. Ей нечего унывать и лить попусту слёзы, которые кроме отвращения больше ничего не вызывали. Шмыгнув заложенным носом и вытерев пальцами остатки солёной влаги, Сакура уверенным шагом покинула палату, продолжив выполнять свою работу, не обращая внимания на дикую усталость и стёртые в кровь пятки от сандалий.

***

      Первые проблески лучей постепенно усеивали своим светом всё вокруг, прогоняя остатки сумерек. Какаши стоял на небольшом холме, засунув руки в карманы, сосредоточено смотря вдаль, и думал о своём. Позади него возвышались пожелтевшие деревья, горный октябрьский ледяной воздух будоражил всё тело, в котором ощущалось лёгкое покалывание, что хорошо отрезвило его голову. Ему не хватало этой природной тишины, чтобы разложить все события в строгой последовательности: Какаши надо было понять, что может их ожидать в скором будущем, и не допустить очередного конфликта, ведь предпосылки к этому снова появились. Хатаке сощурился и выставил ладонь вперёд, дабы немного укрыться от ярких лучей солнца. Перед глазами сразу же всплыли картинки той ужасной битвы, которая положила конец истории шиноби, но и создала новую, способную показать иной мир. Какаши искренне верил, что жизнь изменится: вот только в каком направлении — неизвестно. Тот многовековой круговорот событий был разорван, а из него выбраться, казалось, было невозможно.       Только сейчас Какаши был спокоен за своих учеников, у которых просто зашкаливал юношеский максимализм, и утихомирить его было почти невозможно. Пускай они смогли вернуть Саске из водоворота мыслей о мести, но как сейчас отстоять права юноши — Хатаке не знал. Ведь Каге уже завели разговор о судебном разбирательстве дела последнего представителя клана Учих. Особенно Райкаге пытался настроить всех лидеров против Саске, даже порывался упечь его за решётку, пока тот был без сознания, аргументируя тем, что только в таком состоянии он не опасен.       Какаши взъерошил пепельные волосы, поправил кончиками пальцев маску. Придётся ему изрядно напрячься, чтобы спасти Саске от тюремной камеры или хуже того — смертной казни. Чувство тревоги всё больше и больше росло по мере размышлений, так как Хатаке не знал, что творилось в голове Учихи: ведь если Саске не будет сотрудничать в этом непростом деле, то ему точно никто не поможет, даже болтливость Наруто, которая цепляла за живое, и самое главное — его дар убеждения. Какаши должен лично убедиться в том, что Учиха больше не свернёт с истинного пути, а для этого нужно хотя бы с ним поговорить, когда он оклемается. Какаши готов взять всю ответственность на себя, чтобы смягчить наказание для Саске, но при одном условии — знании его точных намерений на будущее.       Но поборол ли Саске своих демонов? Не захочет ли он снова прибегнуть к своей идее о революции? Конечно, благодаря Наруто, который смог, наверное, достучаться до Учихи, итог битвы завершился без крупных потерь, но усмирил ли Учиха свою гордость и признал ли фактическое поражение окончательно? Парадокс в этой канители заключался в том, что в бою между Учихой и Узумаки не было проигравших или победивших.       Какаши услышал позади себя тихие шаги и слегка отвёл в сторону глаза к источнику звука. Раз сама Цунаде пришла с ним переговорить наедине, то точно что-то произошло и ей нужна поддержка, ведь Какаши как-никак следующий претендент на пост Хокаге.        — Утро доброе, — поздоровался он, чему-то усмехаясь.       — Какое же оно доброе? — недовольно протянула Цунаде, нахмурив свои тонкие светлые брови, так и не взглянув на Хатаке.       Она немного прошла вперёд и, поравнявшись рядом с ним, прижала одну руку под грудь, а другую зафиксировала в вертикальном положении и приложила большой палец к бледным и потрескивавшим губам, закусив ноготь с ободранным красным лаком. Битва изрядно её потрепала, она даже успела оказаться на том свете и повидаться со своим покойным возлюбленным. Чёртов Кабуто со своим Эдо Тенсей.       — Вы явно пришли сюда не созерцать рассвет, — констатировал Какаши.       — Ты прав, — тяжело вздохнула Цунаде. — Райкаге ещё тот упёртый дуралей. Сдался ему этот Учиха, когда есть проблемы поважнее?       — Он всё же хочет арестовать его?       — Да. Сказал, что не сдвинется с места, если мы не наденем на него наручники и не положим в клетку.       Такого исхода следовало ожидать. Никому сейчас не хотелось создавать новые конфликты, особенно с злопамятным Эйем, поэтому остальные четыре лидера были готовы дать свои согласия, но только чтобы побыстрее покинуть эти проклятые земли. Цунаде сразу узрела корень проблемы с массовой смертностью шиноби: изначально многие воины потеряли достаточно резервов чакры, что полностью ослабило их тела, а после запечатывания в коконах, их жизнь балансировала на грани со смертью. Они должны были умереть ещё под действием Муген Цукиёми, но Наруто и Саске вовремя развеяли технику. Всё же не каждый смог оправиться от такой энергетической сушки. Она надеялась, что после небольшого отдыха в импровизированном убежище, солдаты наберутся сил и после разбредутся по своим домам, но оказалось, что из-за нехватки медиков, Альянс потерял много жизней. Это был ещё один повод для гнева Райкаге, который с новой силой проклинал род Учих, так как они являлись потенциальными зачинщиками всего этого хаоса.       — С этими Учиха одни проблемы, — иронизировала Цунаде, украдкой посмотрев на задумчивый профиль Какаши.       — С этим не поспоришь.       Словно вспышкой, он увидел перед глазами мираж задорно улыбающегося двенадцатилетнего Обито. Хатаке до сих пор не мог смириться с мыслью, что его когда-то погибший друг оказался живым, да ещё был предводителем опасной группировки Акацуки. Какаши отчасти точила совесть: ему надо было быть более внимательным к тем стычкам с якобы Тоби. Возможно, узнав его, он смог бы спасти друга, хотя, если быть честным перед самим собой, то Хатаке не был уверен в этом: он не смог вразумить даже своего ученика, который был так похож судьбой на него.       Но, выплеснув свои эмоции в ожесточённой схватке и выговорившись как следует, Какаши почувствовал, как груз вины потихонечку стал пропадать. Только через прошедших пятнадцать лет он смог отпустить своих друзей и попросить у них прощения, особенно у Рин, которая умерла от его руки, и не важно, что она специально бросилась на верную смерть. Но как бы то ни было, Хатаке будет каждый божий день продолжать мысленно молиться за них и вспоминать их совместные мгновения жизни.       Слегка покачав головой в стороны, Какаши избавился от пелены мыслей о прошлом — это уже не столь важно. Он развернулся и сделал пару шагов вперёд, после остановившись.       — Если буду нужен, то знаете, где меня найти, — бросил он через плечо и спустился по склону вниз.       Цунаде пропустила мимо ушей некоторое пренебрежение в словах Хатаке, который поспешил выполнять свои обязанности: доставить Учиха в Коноху по условиям Райкаге — с максимальной бдительностью. Она резко крутанулась на каблуках, пробивая дыры во влажной почве. Её воинственный настрой снова зашкаливал, ибо ей не следует сдаваться — сама мысль претила истинному облику Хокаге — когда вот-вот начнётся зарождаться новая эра, в которой можно создать свои новые правила.