Я возвращаюсь в Хогвартс

Гермиону все устраивало, все страхи и сомнения просто испарялись, в душе царило спокойствие, воодушевление и стремление к новым подвигам. Уроки с учениками проходили просто чудесно, ее слушали с интересом, умело писали конспекты и задавали правильные вопросы, единственное "но" - это проверка домашней работы, которую приходилось делать каждый день. Другие преподаватели ее хвалили и хорошо относились, даже надменная директриса Колтроут. Окрыленная успехом Гермиона написала письмо Минерве Макгонаггал, чтобы та не переживала за нее и своих учеников, а также просила совета в некоторых вопросах и даже поинтересовалась ее мнением о должности которую дали Малфою. Завидовала ли Гермиона? Нет, нисколько, просто это назначение она считала неправильным. "Как Слизеренец может стоять во главе Гриффиндора?" На всякий случай у старших курсов она осведомилась, как им руководство профессора Малфоя, и была удивлена, что ученики совсем не против этого. Тогда, именно тогда Гермиону прошибло любопытство к его персоне. За первый месяц работы в Хогвартсе Малфой ни разу не доставал и не оскорблял ее. "Ну что же мы выросли!" – тогда подумала она и обрадовалась. Но все же время от времени он говорил колкости, Гермиона даже сказала бы, что они были бы к месту, если бы они были друзьями, поэтому иной раз даже не знала, что сказать. Его замечания просто сбивали ее с толку. В большом зале за преподавательским столом он сидел по правую руку от нее, как и в первый рабочий день. Профессор Стебель поделилась с ней, что Мистер Малфой, как его называли старые преподаватели, очень хорош собой, к тому же отлично преподает. И когда видела осуждение в глазах Гермионы, говорила «детка, вам было всего по 13 лет», что не сильно убеждало Гермиону. Но что и правду привело ее в ступор, так это то, что Хагрид, ее любимый друг Хагрид, защищал Малфоя! Вы представляете?! Ну да, Хагрид добрая душа, поди уже простил ему, что тот нажаловался отцу и чуть не укокошил Клювокрыла. "Черт возьми, которого мы с Гарри еле спасли, ведь это очень упрямое животное." Но Хагрид все же упорно стоял на своем, сидя за чашкой чая, а если точнее за ведром, все нахваливал Малфоя, убеждая ее, что люди меняются. - Вот, Гермиона, ты видела? Он помог мне починить крышу, и мы даже покрасили ее, потом я загорелся идей сделать пристройку, сама знаешь, в моей хижине уже места нет, он и в этом мне помог. Смотри, я сейчас все время занят, нужно разобраться в своей берлоге, скоро приедет Олимпия. Не хочу ударить в грязь лицом. Гермиона все оглядывала новую комнату, отмечая про себя, что работа сделана на славу, здесь явно мастерски поработал волшебник. Но с большим трудом она пробовала представить, что это Малфой. – Вы все-таки надумали жениться? - Жениться - нет. Олимпия не хочет, ты же помнишь, как я сделал ей предложение, я ведь рассказывал. Конечно, Гермиона помнила, как весь дом на Гримо ходил ходуном пока Хагрид ей, Гарри, Рону и Джини рассказывал, как Олимпия отказала. Пришлось весь день его утешать. Эта женщина с большой буквы, просто идеально подходила Хагриду, как и Хагрид ей. Наверное, единственной причиной отказа был переезд, она не хотела покидать Францию и Шармбатон, как и Хагрид оставлять Хогвартс. Все это лето он провел во Франции у Олимпии, а теперь она едет к нему. "Это хорошо, что Хагрид затеял ремонт, он очень кстати. А что по поводу Малфоя, то не знаю, что даже и думать." Может быть, и меняются люди, но Гермиона видела все того же Драко Малфоя, светлого юношу, но уже взрослого, он ходил с той же надменностью и с таким же аристократизмом одевался. Малфой и правда был очень симпатичным, как заметила профессор Стебель, многие ученицы вздыхали по нему в их школьные годы, теперь же вздыхают совсем молодые девочки. - Еще мы возвели небольшой загон для фестралов и построили амбар. Будет где хранить запасы. - Я думала в Хогвартсе для этого много места? - Да, в Хогвартсе полно, но это только для фестралов, я заказал корм для них, и его не стоит хранить в замке. Для него определённо нужен отдельный амбар. Ты же в курсе, что я единственный, кто их разводит, так вот, оказывается, нет. Невилл познакомил меня с Дариусом Светолюбом, странный тип, так вот, у него есть кузен, который занимается изучением фестралов и разводит их. Он посоветовал мне кормить их кормом, сделанным по его рецепту, он смышлёный малый, воображает себя ученным. Так вот, о чем это я? - Про корм для фестралов, - рассматривая на столе кипу всякой всячины в коробочке, напомнила Гермиона. - Э, да, так вот, фестралы питаются в основном сырым мясом, в основном-то это и пугает людей, и потом все их боятся. - Я думала, их боятся, потому что не видят, а если видят, то только те, кто видел смерть. - Ну и это тоже, конечно, - Хагрид нахмурился, но потом просветлел. - Ну так вот, этот корм заставляет их становится видимыми! Представляешь, это открытие, но этот чудак еще не хочет говорить миру. Надеюсь, корм привезут до приезда Олимпии, - наконец, он оторвал взгляд от коробки, в которой она копалась, и оглядел Гермиону с ног до головы. Что-то насторожило доброго великана в тоне Гермионы и он решил сменить тему, разузнать как дела дома: - Кстати, Гермиона как у тебя дела с Роном? Гарри писал мне, что вы расстались. Я совсем запамятовал с этим ремонтом. - Хагрид, это было почти пять лет назад, - говорить об этом совсем не хотелось. - Мы расстались обоюдно, поняли, что мы больше друзья чем... ну ты понял, о чем я. Это было лишь временным влечением, сейчас мы снова старые и добрые Рон и Гермиона.       Да уж, Хагрид ее вогнал в краску, это было пять лет назад, все-таки в Лондоне и здесь в Хогвартсе время идет по-разному. К тому же о доме и об остальных говорить не хотелось, она знала, что Гарри и иногда Джинни пишут Хагриду, поэтому что у них творится, он хорошо знает. А что у нее, она даже думать не хотела. Уже заполночь Гермиона возвращалась в Хогвартс и вслух размышляла о былых временах. Студенты уже не сновали по замку, все были в своих общих комнатах. Старосты ходили по этажам, старый Филч проверял запретные коридоры со своей очень живучей и старой кошкой миссис Норис. Последний год Гермиона и ее друзья посвятили поискам крестражей и в школу явились, чтобы закончить войну. А что, если бы Волан-де-Морта не было? Тогда не было всех тех приключений, которые они вместе пережили. Все-таки здесь, в Хогвартсе, у них и вправду были приключения, не то, что потом, в Министерстве, в отделе за правопорядком, в мракоборческом отделе. Там творился ужас, ... убийства, жуткие убийства, горстка сбежавших узников из Азкабана, которым было некуда деваться после падения Волан-де-Морта. Взбунтовавшиеся дементоры, сплошной ад для Министерства, они чуть не лишили многих жизни, вспоминаешь и по сей день с содроганием. Первое время она работала в отделе регулирования и контроля популяций магических существ, но уже менее, чем через год, она решила перевестись в отдел магического правопорядка, а оттуда уже не помня как, она попала в мракоборческий отдел. С тех пор она была в гуще событий, каждодневные теории и заговоры, которые она вместе с Гарри и Роном распутывали. Спасали бедных маглов и полукровок из рук бывших пожирателей, которые после смерти своего предводителя обезумели, потому что знали: их ищут, и их ждет Азкабан, в котором они будут гнить до конца жизни. Пытаясь урегулировать послевоенное состояние в Магическом Мире, они упустили из поля зрения более опасных врагов, тех, что в темное время встали на сторону черного мага. Дементоров, что питались душой. Они почти разгромили все то, что Министерство с таким трудом за это время снова отстроило, собрало под своим куполом новых сотрудников, которые стали теперь надежной опорой. Наверно, тогда они похоронили больше людей, чем при войне с Волан-де-Мортом, и тогда в первый раз за многое время они чуть не раскрыли себя перед маглами. С каждым новым воспоминанием Гермиона чувствовала себя хуже, родные стены Хогвартса стали неузнаваемыми, а темный коридор школы, по которому она ходила шесть лет, вдруг стал каким-то незнакомым туннелем. Он затягивал ее, словно в черную дыру страшных воспоминаний, где Гермиона была слаба, и вдруг она вспомнила последний кошмар, который заставлял ее впадать в психическую панику каждый раз, как... - Грейнджер, это ты? – шелест мантий, тихие шаги и до боли знакомый голос Малфоя. – Что случилось? Почему ты плачешь? – Драко, и так был в не лучшем настроении, а тут еще и ревущая Грейнджер. «С чего это она?».       Гермиона застыла посреди темного коридора не в силах шевельнуться: ее сковал ужас. После слов Малфоя, она попыталась собраться с мыслями и вытерла слезы. Гермиона посмотрела на свои руки и вдруг увидела кровь. Она безвольно закричала, пыталась вытереть их о мантию, и пошатнулась. Ударившись о стену, осела. Малфой нахмурился: «Что, черт возьми, с этой Грейнджер не так?» - проносилось в голове.       Картины, те, что не спали, перешептывались и переглядывались, переходили в соседние, чтобы посмотреть, что происходит. Драко поярче зажег палочку, сел рядом с Гермионой, взял за руки и немного потряс ее. Она ничего не слышала и не понимала, только рыдала, задыхаясь. Малфой встал, потянул ее вверх, взял за талию и поднял на руки. Она была такой легкой, а мантия нежной, приятной на ощупь, в которую хотелось бы закутаться в любую непогоду. Драко перевел взгляд с мантии на ее заплаканное лицо и подумал, что она явно не в себе. Он начал говорить с ней, спрашивал, что произошло, что она увидела. И даже начал успокаивать ее, потому что она своим странным, наполненным ужасом взглядом пугала. Он принес ее к мадам Помфри. Старушка, закаленная всякими причудами больных, среагировала скоро, и так как знала, что с Грейнджер, то быстро успокоила по этому поводу Малфоя, который, как казалось, был немного в ступоре. - У неё, видимо, припадок, я дала ей настойку, она ее успокоит и усыпит, - устало произнесла мадам Помфри. Она хорошо помнила Гермиону, помнила все их приходы в больничное крыло. И то, что с ней случилось, она узнала из газет, которые не сильно об этом распространялись, а остальное узнала от профессора Макгонаггал. Ей было жаль бедняжку: "Такая молодая, красивая и храбрая," – произнесла она, глядя на Гермиону. - Сможет ли она завтра вести уроки? – поинтересовался Малфой, не особо вторя жалостям Помфри. - Думаю, ей стоит дать день на отдых, к тому же завтра суббота… - Я передам Профессору Колтроут, думаю, завтрашний пропуск трансфигурации с Грейнджер ученики потом быстро нагонят, - с этими словами Драко решил откланяться. С мыслями, что надо было написать Теодору Нотту, в тот же день, как он увидел Грейнджер, он собрался к выходу.       Внезапно мадам Помфри вдруг спросила: - Мистер Малфой, а как вы поживаете? Вас сейчас ничего не беспокоит? – выразительно посмотрев на Малфоя, поинтересовалась она. Драко не понравился вопрос. За этот год Помфри спрашивала его уже в третий раз, а ему не хотелось вытаскивать своих скелетов, но после второго раза он задумался над тем, сколько Помфри известно? Малфой, прежде чем ответить, перевел дыхание, и еще раз осмотрел до боли знакомое больничное крыло, с теми же каменными стенами, белыми кроватями, с тем же приторным запахом и немного подумав, «вдруг старушке известно что-нибудь дельное», осторожно ответил: - Иногда, бывает…- последовала почти минутная пауза. Малфою слова давались трудно, - жжет, не сильно, но это хорошо чувствуется. – Судя по ее взгляду, она точно в курсе, что с ним. - Вы ведь поэтому здесь? - Я подумал, лучше, чем-то занять себя, чем сидеть дома и доживать свои дни, как остальные, - (ну не говорить же ей, что ему нужны книги из запретной секции) мрачно закончил он. Мадам Помфри сказала бы, что в Драко есть что-то от Северуса. Но поток мыслей в голове заставил говорить, а не рассуждать: - Думаете, и с вами это происходит? Ведь это проявилось не у всех, может чисто на психологическом уровне… - тихо закончила она. - У отца нет, я проверял несколько раз. И сказать, что проклятье только в моей голове, сложно. Потому что я чувствую это, метка жжет, думаю, я и в правду проклят, ... к сожалению, я... слишком чистой крови, - криво улыбнувшись, ответил Малфой, затем быстро попрощавшись, откланялся восвояси. Помфри, заправляя свою седую прядь в чепец, пожалела и этого, молодого человека. Не заслужил он такой страшной участи, как остальные пожиратели. И в какой раз подумала, что без Альбуса и Минервы Хогвартс совсем другой, скорей бы Макгонаггал вернулась.

***

Грейнджер проснулась от ужаса, она думала, что снова попала в тот ад, из которого выбралась. Но открыв глаза и выровняв свое дыхание, она увидела знакомые стены больничного крыла и заплакала. Она радовалась, что это всего лишь сон, она больше не сидит одна в темноте, не слышит капающий звук воды, которую страшно хотелось выпить. Ей больше не холодно, и рядом нет трупа Томаса Грина, который уже давно начал гнить. И она вовсе не в больнице Святого Мунго, и вовсе не спятила от второго непростительного заклинания. Поэтому Гермиона сквозь слезы улыбалась и радовалась: она жива, с ней все будет хорошо. После того, как она пришла в себя, мадам Помфри дала ей выпить какое-то зелье, и Гермиона без вопросов осушила стакан с коричневой, не так уж дурно пахнувшей, а на вкус даже сладкой, жидкостью. Ей принесли завтрак, но есть совсем не хотелось, поэтому она просто разламывала круассан на все мелкие и мелкие кусочки, пока он весь не рассыпался. Чай еще не успел остыть, когда мадам Помфри присела рядом, пожаловавшись Гермионе, что сама еще не успела попить чай. Под пристальным взглядом лекарки, Гермионе все-таки пришлось съесть несчастный круассан и выпить напиток. Разговор оказался очень увлекательным, и она уже не помнила, какой по счету тост с вкусным малиновым джемом уплетает. Из больничного крыла Гермиона вышла в приподнятом настроении. По дороге в свою комнату она наткнулась на директрису. Та, одарив ее приятной улыбкой, поинтересовалась все ли с ней хорошо. Гермиона заверила, что да, и субботнее занятие она проведет. В своей комнате Гермиона стянула свою любимую мантию, которую ей привезла Флер из Франции на прошлый день рождения. Стянув с себя все остальное, отправилась в душ, заметно проигнорировав себя в большом зеркале. Гермиона больше не любила смотреть на свое отражение, округлились ли ее формы, стоит ли худеть или загорать, или покупать крема для упругости кожи. Все это ее больше не заботило, она потеряла 15 килограмм и стала подобно девушкам из телепередач, которые усердно худели и становились больными и зависимыми. К тому же ее тело было покрыто шрамами, ужасными, кошмарными шрамами. Поэтому ей больше не нравилось ходить с Джинни по магазинам и вздыхать при виде красивого кружевного белья, которое больше даже некому было снять с нее. Принимая душ, Гермиона думала, как поблагодарить Малфоя за то, что он принес ее к мадам Помфри. Что бы было если бы, ее нашел кто-нибудь другой? Будет ли Мафой издеваться над ней? И вообще, ей было странно думать о Малфое, но мысли, по мере того как она мылась, то и дело возвращались к нему, уже совсем не на приличную тему. «Стал бы Драко гладить ее шрамы? – думала она, намыливая своей желтой и слишком мягкой губкой руки, плечи, грудь. – Да уж, он бы вообще ко мне не прикоснулся, я ведь грязнокровка. Хотя, если уж смотреть здраво, он сделал это вчера, он принес ее к Помфри. И заслужил от нее "спасибо", кем бы он ни был. Но все же, интересно, почему он больше так меня не называет? Неужели решил оставить шалости в школе? Как мне сказать ему спасибо? Будет ли он издеваться? В любом случае после уроков поблагодарю». Она снова встала под теплый душ, быстро помыв голову, вышла и завернулась в полотенце. Посмотрела на часы, отметив про себя, что есть еще полчаса, заглянула в шкаф. Вытащила кофточку, джинсы и взяла с вешалки учительскую мантию. Быстро оделась, с помощью заклинания высушила волосы и заплела в косу на одно плечо, и отправилась в свой кабинет. В кабинете профессора Макгонаггал она не стала ничего трогать и менять, кроме стола, там учтивая профессор освободила ей даже ящики, которые она завалила учебными планами и конспектами. До начала урока было еще около пяти минут, которые она посвятила первому абзацу письма от Джинни: сова Мина доставила его только что. Подруга ругала ее за то, что та ей не пишет, справлялась о ее настроении, потому что Джинни знала, что Гермиона не любит, когда ее спрашивают о здоровье. Следующий абзац она не успела прочесть, потому что ученики уселись за парты и начали шуметь, но Гермиона заметила так ей знакомое «Г» которое виртуозно писала только Джинни и только она так любила сокращать Гарри, значит, речь пойдет о нем. Письмо было длинным, и это нравилось Гермионе, она отложила его с улыбкой, зная, что вечером, перечитав его несколько раз, напишет примерно столько же для подруги.       Два урока прошли быстро, и с последнего она даже отпустила на двадцать минут раньше, поверив тому, что ученики легко освоили тему, которой посвящен уже третий урок. Поэтому, собравшись с духом, она отправилась к кабинету профессора Малфоя. Она постучала и сразу открыла дверь, надеясь заглянуть и удостовериться, что у него нет урока. Так и было, но в классе сидело несколько учеников, как оказалось после, они были разного курса и факультета. Сам же Малфой стоял, опираясь о свой письменный стол и что-то с воодушевлением рассказывал. Он не сразу обратил внимание на Гермиону, пока она не подошла прямо к столу. Малфой был в хорошем настроении, как и его ученики, они сидели расслабленно и внимательно слушали и кивали, поддерживая какую-то идею. Малфой с улыбкой посмотрел на нее и произнес: «Вы весьма кстати, мисс Грейнджер!» - Кстати? – удивилась она обращению Малфоя, думая о том, что лет так 8 назад, никогда бы не подумала, что идет в кабинет профессора Драко Малфоя, да еще, чтобы поблагодарить. - Да, вы ведь помните на втором году обучения, профессор Златопуст Локонс открывал на не которое время клуб защиты от темных искусств? Решил нас понатаскать… - он обошел свой стол и сел за него. Гермиона тоже последовала его примеру и села рядом с учениками. - Конечно, помню, но это было, … это было удачно? – немного нахмурившись, произнесла она. Ведь весь балаган, который развел Локонс, профессор Снегг быстро прикрыл. - Да, так и есть, но это ведь был профессор Локонс. А мы откроем более продуманную версию.       Около часа они все вместе обдумывали эту идею, составили свод правил, Малфой сказал, что директриса совсем не против, так что «добро» на открытие клуба уже есть. Он уже обдумывал график для каждого курса, как поняла Гермиона, он решил создать практический клуб защиты от темных искусств и обучать студентов по школьному курсу этим заклинаниям. Малфою также понравилась идея старосты Слизерина, что можно было бы устроить состязания для студентов, что-то вроде чемпионата. На ужин они спустились вместе с Драко. Студенты прошли вперед и сели каждый за свой столы, распространяя слух о том, что скоро откроется Практический клуб защиты от темных исскуств. Они остались почти наедине, пока шли до своего преподавательского стола. Гермиона отметила для себя, что Драко очень высокий и хорошо сложен, что ему очень идет этот серый свитер, который обтягивает его плечи, торс и грудь. Когда Малфой прошел вперед, Гермиона заметила, что темные штаны у него тоже классные, такой красивый вид, сзади, «отличная попка» - сказала бы Джинни. «Кстати, Джинни ведь работала несколько лет с Малфоем, когда он возглавлял отдел магического правопорядка, это продлилось всего два года. Странно, почему он ушел с такого поста? Стоит спросить что-нибудь у нее в своем письме о Малфое». "Да уж, Грейнджер, так и светишься, будто вчерашнего дня, вовсе не было. Видимо, я удостоен благодарности, раз ты пришла в мой кабинет? Так что же не поблагодарила? Растерялась?" – ухмыляясь про себя, думал Малфой, смотря на рядом идущую Гермиону. –"Сегодня же суббота, можно было и не одевать эту треклятую мантию, хотя вчерашняя была лучше и распущенные волосы тоже." – Он встретился взглядом с мадам Помфри, что уже сидела за столом, и кивнул ей в знак приветствия и тайны, что теперь между ними была, и прошел перед Грейнджер к своему месту. - О мой дорогие, мисс Грейнджер, мистер Малфой, – обратился к ним профессор Слизнорт с другого конца стола. Гермиона улыбнулась старому преподавателю и поприветствовала, а Малфой лишь кивнул. Слизнорт, допив бокал медовухи, продолжил: - Вы ведь помните, я устраивал званые вечера? - эти двое дружно, каждый по-своему, кивнули, видимо каждый вспомнил свой званый вечер. К примеру, Малфою это не очень-то понравилось, хотя со Слизнортом они теперь общаются нормально, - Так вот, мои молодые, жду вас на следующей неделе в субботу. Они снова дружно кивнули, но большей реакций не приходилось ждать, потому что они были достаточно далеко от Слизнорта, чтобы обсуждать будущий вечер у профессора. Малфой взялся накладывать себе салат, а Гермиона сперва немного закатала рукава своей мантии. - Долго же, Слизнорт планировал, - произнес Малфой, протягивая ей салат из свежих овощей, будто предлагал перемирие. Гермиона сперва оторопела, потом взглянула Малфою в глаза и приняла тарелку с салатом. - А что, до этого он не устраивал? – поддерживая разговор, спросила она, выбирая между золотыми ножками курицы и красиво обжаренными ребрышками ягненка. - В прошлом году нет, не устраивал. Он приболел немного, пришлось пару раз даже заменять. - А что Невилл? Большую часть уроков ведь ведет он? – выбрав ножку курицы, а потом и ягненка, посмотрела в сторону тарелки Малфоя Гермиона. Там были лишь салат и картофель, и не осознавая, у кого и как, спросила: - Ты что, на диете? - Малфой даже посмотрел на нее и ухмыльнулся, глянув в ее тарелку. - Нет, просто для начала хочу съесть салат, он мне нравится, а ты, видимо, не на диете, - взглянув на курицу и ребрышки, между которыми она металась, в итоге взяла и то, и то, и на салат, картофель и хлеб с маслом в ее руках. – У тебя хороший аппетит, а по тебе не скажешь, - взяв бокал, произнес Малфой, ухмыляясь тому, как Гермиона глянула на свою руку с хлебом и соизмерила взглядом количество еды на тарелках, которые и в правду были в пользу Гермионы. Она решила промолчать, но в течение всей трапезы то и дело замечала, что Малфой ел столько, сколько и нужно мужскому организму, он съел салат и картошку, поел курицы, снова салат, съел еще один бутерброд, выпил два стакана медовухи, поел сладких пирожных и запил чаем. К зависти Гермионы, она не учла десерт, который потом просто в нее не влез. И еще подумала, что за последние три года наелась в первый раз. - Невилл тогда ездил на семинар, ученные зельевары сделали открытие. Они создали универсальный эликсир, от чего не помню, он слишком нудно рассказывает, - пожаловался на Долгопупса Малфой, - поэтому я слушал его в полуха, речь шла о Ne Memoria Inspirare или как-то так, слишком длинное у нее название. В этом году он даже привез этот «ужас» сюда, видимо тоже собирается сварить то зелье. - О, да я видела «Ужас меморию», - запивая съеденный бутерброд, произнесла Гермиона. - Ужас мемория? – посмотрел на нее Малфой, - Отлично придумано, Грейнджер. - Гермиона поперхнулась, и Малфой слегка приложил ладонью по спине. «Он ее похвалил!» - крутилось у ней в голове. «Похоже, мы станем друзьями? Неужели это и вправду происходит? Никогда о таком бы не подумала, что смогу вот так говорить с Малфоем. Эх, как оказалось, с ним так интересно общаться, когда он не говорит о чистоте крови».

***

После такого странного, милого разговора с Грейнджер Малфой заметил, что часто о ней думает. И сразу же нашел этому оправдание. "Наверное, потому что она единственный преподаватель моего возраста. Еще и женщина: не смотреть же мне на учениц. Не хватало только заголовка в газетах «бывший Пожиратель Смерти соблазняет молоденьких школьниц Хогвартса»." С этой дурацкой мыслью, все-таки припоминая красивых и фигуристых страшеклассниц, он немного развеселился. Драко разбирался со стопками книг в своем кабинете. "Думаю, даже Грейнджер позавидовала бы, увидь она такие редкие книги." «История Котла Проклятий» - было написано на самой верхней книге из небольшой башенки. Часть он сложил для того, чтобы вернуть в библиотеку, другую должен отправить Паркинсонам. Он начиркал небольшое письмо для Пенси, благодарил ее, за то, что она позволила взять из их семейной библиотеки такие редкие и весьма ветхие книги. Из всей остальной кучи он взял две в Малфой Мэнор, ведь выходные решил провести там. «Пристрастия черного ворона. Часть вторая: Как создать проклятие», «Сила крови, проклятие крови» - весьма неприятная обложка, что уж говорить о содержании. - Так что же Грейнджер? – вдруг произнес он. - Я же не могу смотреть на профессора Стебель, она старовата, даже затрудняюсь сказать, сколько ей, - он представил себя в смокинге с букетом роз: - О, дорогая Помона, - на лице играла бессовестная улыбка, он мотнул головой. Что ж, может, тогда лучше мадам Помфри? И произнес: – О, дорогая Поппи! – он покачал головой. - Если уж на то пошло, то директриса из всех них помоложе будет: - Дорогая Кассандра? Нет уж, – произнес он уже не так весело, вспомнил недавний разговор с Теодором. Драко закинул сумку на плечо, закрыл на ключ кабинет, оглядел его и подошел к камину: - Дорогая Гермиона? Что за дурацкие мысли, – еще раз покачал головой и вошел в камин, загоревшийся изумрудным пламенем, и ровно через минуту шел по толстому ковру уже дома. Родителей в это время не было, мать говорила, что они собираются в гости к соседям и предлагала сыну пойти с ними. Драко, ссылаясь на дела в Хогвартсе, отказался, хотя прекрасно знал, что успеет, но все же решил уделить время своим исследованиям. Поднимаясь по лестнице в кабинет отца, где в последнее время хозяйничал он, Драко не переставая думал о разговоре с Ноттом. Это была маггловская кафешка недалеко от министерства, Нотт притащил его сюда, сказав, что тут уютно и нет посторонних ушей. Но Драко бесило, что магглы то и дело поглядывали на них, изучая их одеяния. - Как отец? – спросил Нотт, и сделал заказ: два кофе. Драко не нравился кофе, так же как и вопрос. - В порядке, больших изменений нет, но врачи прогнозировали улучшения, сказали, что вполне возможно он станет прежним. - Это замечательно, - произнес друг и положил побольше сахара. - Да, если не учитывать, что это говорят в течение двух последних лет... - Твой хоть что-то говорит, - выразительно посмотрев друг другу в глаза, они закрыли тему, потому что Драко помнил, как Нотт хоронил отца, а затем и мать. - Как дела в Министерстве? Спросил на этот раз Драко, переводя тему на более насущную. Нотт сделал еще заказ, и Малфою принесли классический английский чай и пару бутербродов, и еще что-то, на вид сладкое. Нотт улыбнулся официантке, та ему подмигнула. Драко нарочито громко опустил ложку с сахаром в чай и друг посмотрел на него, сделав вид, что ничего такого не происходило минуту назад. - Ты что, копируешь Забини? – ухмыляясь, спросил блондин, откусывая бутерброд. - При чем тут Забини? - Теодор нахмурился, он не был таким Дон Жуаном, как их общий друг, который, видимо, пошел в мать, разве что пока ни разу не женился. – Кстати, Забини отправили в Новый Свет, похоже, вернется он оттуда не скоро. - Да, он писал мне. - Писал? Ну, вы даете, - опустил пустой бокал Нотт. - Ты что же, обижаешься? – Малфою становилось смешно. - Как ты ушел из министерства, все поменялось. Мы с Забини общаемся не так часто, иной раз даже напиться не с кем. - Нотт, что с тобой? – серьезно удивился друг. – У тебя что это, ммм … магловская депрессия? – наконец, сказал он так, что Нотт поперхнулся. - Магловская депрессия? Не чуди, Малфой, просто сегодня не в настроении, дел по горло, рад, хоть, что с тобой встретился. - Я тоже рад, что мы не ограничились письмами. - Я встречаюсь с Асторией, - вдруг ни с того ни с сего заявил Нотт, наблюдая за реакцией друга. - С Гринграсс? И давно? – Малфой был шокирован, но немного, они ведь расстались уже давно. - Да, Драко прости, я ... - Не пойму за что ты извиняешься? Мы ведь давно расстались, - почему то это тема совсем ему не нравилась. - Помнишь мы… Помнишь нашу стычку с Забини? - Ту, что вы устроили на пустом месте? И я, наконец, узнаю, в чем была причина? – Малфой слегка улыбнулся. - Да, - Нотт был хмур. Он осторожно поднял глаза и встретился с холодным льдом глаз Малфоя, он чувствовал, что тому лишь интересно, но при этом не понятно, всерьез он его воспринимает или дурачится. Теодор запутался в собственных мыслях. Но, все же встряхнув головой, подумал, что шел сюда не только ответить на вопросы Малфоя, но и сознаться в грехе перед другом. Сказать ему надо было давно. - Так что же было причиной? – Драко поставил свой бокал и посмотрел Нотту в глаза. Он знал, что тот хочет сказать, Забини рассказал ему все еще тогда. - Мы с Асторией начали встречаться уже давно... когда вы еще встречались, - наконец, произнес он, и снова посмотрел на Малфоя. - Я знаю, - просто произнес Драко не сразу, и нарочито спокойно, что Нотт чуть не сшиб свою чашку. – Малфой?! - Что? – поднял он удивленно бровь. - Ты так страстно играл роль любовника, неужели думал, я не замечу, ваши перешептывания с Асторией? Нотт был в бешенстве, но взял себя в руки и произнес: - Прости. - Да ничего, - произнес как-то странно Малфой. Нотт думал, он сильно заденет друга, и готовился его уже потерять, хоть Гринграсс уверяла, что тот воспримет это просто, потому что ни один день не любил ее по-настоящему. Но все же это разговор двух друзей, а Гринграсс и Малфоя, которые собирались пожениться после. И тут Теодора осенило: - Тебе ведь сказал Забини? Драко, который только что откусил нечто похожее на шоколадный кекс, кивнул. Нотт рассмеялся, а блондин произнес: - Ты ведь сделал бы тоже самое на месте Забини? Или решил бы, что это не твоя проблема? Честно, сказать... – не давая ответить на свои вопросы, он продолжил. - Я удивлен, что ты не сказал мне об этом давно. Но сейчас думаю, что любовь застилала тебе глаза. – Теодор кивнул, взял кофе, которое заказал Малфою и произнес: - А я удивлен, что ты и вправду не заметил, что мы с ней встречались за твоей спиной. Драко поднял глаза с кекса на друга и, сладко улыбнувшись, сказал: - Неужели Гринграсс не сказала, что наш брак был по договору? Мы, знаешь ли, шли на поводу желании наших чистокровных родителей. – Как и думал Малфой, это немного задело того, и произнес: - Все ведь в прошлом? Давай оставим эту тему и поговорим о другом. - Давай, - ответил Нотт, чувствуя себя идиотом. «Видимо и вправду любовь делает человека глупцом», - пронеслось в голове, а затем «Почему Астория не сказала об этом? Она проверяла его? Какого черта Малфой не говорил, что женится по расчету?». - Ты хотел, что-то сказать мне по поводу Кингсли? - Да, я слышал, как он говорил со Стюардом, о том, чтобы тебя наверняка взяли в Хогвартс. - Стюард Ланцио занял место Драко, после того как подал в отставку. - Ты хочешь сказать, что Стюард попросил Кингсли? - Нет, Кингсли сказал, что отправил сову Макгонаггал, потому что новый директор не хотела брать бывшего пожирателя в преподаватели, он попросил ее. Стюард просто трясся, что ему не дадут твое место. У него, знаешь ли, был запасной план, если уж не Хогвартс, то ты бы возглавлял исследования в Мунго. Малфой вздохнул, он подозревал, что замешана Макгонаггал. После ее слов невзначай «Не подведите меня, мистер Малфой», тогда он подумал, что не должен ударить лицом в грязь, как ее ученик, хоть и из другого факультета, но все же она ему преподавала все семь лет, что он учился. Драко так же не просил и Кингсли Бруствера о помощи, он просто пришёл и протянул ему письмо о своей отставке, тот без слов понял, почему Драко это сделал. Что ж, наш великий министр снова пекся за пожирателя смерти. "А этот чертов Ланцио, если уж заговорил о Мунго, значит в курсе, почему я ушел". Заметив, что Малфой немного ушел в себя, Нотт подозвал официантку и спросил чего покрепче, после этого встретился взглядом с Малфоем, а тот покачал головой, как бы говоря «нет, я пить не буду». Нотт вздохнул, ему так хотелось сбросить весь груз с плеч. Теодор думал, что еще сказать другу по этому поводу, но осознал, что насчет проклятия у него ничего нет, это проказа обошла его стороной, вот он и о ней не думает, к тому же все засекречено, и в министерстве об этом не говорят, потому что никто не знает. Но перпендикулярно мыслям Нотта, Малфой задал совсем другой вопрос. - Гермиона Грейнджер, - Нотт поднял удивленный взгляд и быстро соображал "что там с Грейнджер?", - помнишь случай о том, как в нее попали неправильно произнесенным заклятием Релашио. - Помню, - Нотт выпрямился, и сложил руки, вспоминая пестрившие заголовки газет и колдографии подруги Поттера. - Ты же прекрасно знаешь, что это выдумки министерства, – отвечал Теодор Нотт, который входит в администрацию министра магии, почти, что помощник Кингсли, поэтому прекрасная кладезь информации для Драко. - Прекрасно знаю, поэтому и спрашиваю, - они обменялись понимающими взглядами. - В тот год ты еще не возглавлял отдел, это было последним громким делом Джесона Маклана, которое не известно миру, он приговорил к смерти пятерых пожирателей смерти. – Нотт начал издалека. Малфоя это напрягло, кроме того, Маклан доверял ему все дела. Но этого он не помнил, видимо, начальство решило не включать его в это дело, раз так деликатно его обошли. - Я не знаю, что именно произошло. Знаю лишь, Грейнджер сильно пострадала, и виновников приговорили к смерти, тогда собрались только высшие чины Визенгомота, так сказать, малый совет. Маклан решил не вмешивать тебя, ты был его помощником. К тому же, он готовил тебя на свой пост, и не хотел заострять внимание на пожирателях. По его словам, это «последние». Сам знаешь, через полгода они закрыли все операции в этом направлении, на этом фронте была тишина. По поводу Грейнджер знаю точно, Поттер и Уизли сделали все, чтобы тех пятерых приговорили. Грейнджер была в плену больше месяца, бог знает, что с ней там делали. Это все что мне известно.