Я возвращаюсь в Хогвартс

Гермиона ворвалась в свою комнату. Кошмар, о чем она думает!? Она и Малфой!? Немыслимо… Гермиона сразу же, как заперла дверь, начала раздеваться. В комнате было холодно, она кинула в камин заклинанием и мысли снова привели ее к Малфою. У него в комнате было так тепло, и в голове возникла картина, как она лежит в кровати Малфоя, а он стоит рядом с ней, а на губах играет его фирменная ухмылка. Нет, хватит таких странных мыслей, она будет спать, совсем устала, этот чертов, гребаный день вымотал ее. Гермиона быстро забралась под одеяло, пытаясь согреться. Пару минут она лежала стараясь ни о чем не думать, что давалось ей с большим трудом, но потом она уперла взгляд в камин, и, наконец, расслабившись, уснула. Ей снился кошмар. Она снова вернулась в темный сырой подвал, где капала вода, чей надоедливый звук сводил с ума, и этот тошнотворный запах гнили рядом. Гермиона боялась, она испытывала животный страх, ее мучившее бездействие и бессилие уже осталось позади, она лишь думала, сошла она с ума или только сходит. Томаса и ее захватили в плен при выполнении операции, первую неделю их пытали, ради забавы, морили голодом, не давали даже воды, просто издевались. Что им было нужно? Ничего, это просто месть за то, что они - пожиратели, оставшиеся после смерти своего господина. Для них лишь одна дорога - путь в Азкабан. Что до смерти Темного Лорда, что после, они просто продолжали убивать и измываться над полукровками, грязнокровками и маглами. Томас Грин и Гермиона Грейнджер были оба грязнокровками, и если уж остальных просто убили, то их оставили для забавы. К тому же это же сама Грейнджер, подружка мальчика который выжил, теперь в их руках, зачем же так просто ее убивать? Гермиона искала все пути отступления и защиты для себя и подопечного, но пожиратели играли грязно. Грейнджер - «ум» всего мракоборческого отряда, оказалась в плену и никак не могла представить себе такой исход, который запомнит на всю жизнь. Чистокровный волшебник, чьи мысли, и поступки были грязней грязи в Лютном переулке. Приходил каждый день, брал ржавую кружку и ставил под капли стекающей воды и протягивал ее только Гермионе, она же после недели жажды сдалась и взяла кружку, отпив, половину она хотела протянуть Томасу, но пожиратель не позволил. Через еще одну неделю стало ясно, почему он так к ней относился. Однажды то ли вечером, то ли утром: там было всегда темно, он схватил Гермиону за руку, вытянул к себе и начал гладить ее своей холодной рукой. Все так же мерзко улыбаясь, он вытянул ее к себе еще сильней, так что железные прутья врезались в уже истерзанное тело Гермионы. Она не могла поверить в происходящее, но сопротивлялась, как могла, лишь бы не чувствовать эти шершавые, грубые, чужие руки на своем болезненном теле. Томас, поначалу смотрел на все отстраненно, сил хватало лишь на то, чтобы открывать и закрывать глаза, но по мере сопротивления Гермионы, ее мольбы, он, еле передвигаясь, подошел к ней и тоже вцепился пожирателю в руку, насколько хватало сил и насколько позволяла решетка их камеры. Наконец он смог оторвать Гермиону от насильника, оцарапав тому руку. Пожиратель взвыл, назвав их неблагодарными, наставил на Гермиону палочку и начал пытать ее. Ужасно знакомым Круцио. На этот раз Томас не мог вцепиться в него, потому что тот отошел на приличное расстояние, и с ехидством смотрел на ее крики, и на беспомощного мужчину который умолял того прекратить. И все же ему пришлось прекратить, потому что, на крики Гермионы сбежались его соратники. Увидев почти в беспамятстве лежащую Грейнджер, в конец истерзанном одеянии, пожиратели стали насмехаться над своим собратом, за то, что он, готов был совокупиться с грязнокровкой. Но уходить они не торопились, одному из них пришла в голову великолепная идея, заставить их с Томасом заняться «этим самым делом» у них на глазах. Томас не поверил их словам, не хотел это даже слышать, но глаза врагов, победно сверкали. Томас стоя на коленях умолял их, но они только смеялись и угрожали круциатусом, насмехаясь, что Грейнджер совсем не против: «посмотри она не против! Видишь, молчит и даже не шевелиться!». Один из пожирателей решил пойти другим путем и протянул Томасу воду. Том понимал, что это своего рода ловушка, но он ведь пленник у которого всего два пути: делать что говорят и ждать спасения, и второй - всего лишь умереть, умереть, но достойно. Он выбрал первое и жадно осушил стакан, а потом с ужасом посмотрел на Гермиону, которая молча лежала, будто умерла, такая бледная, растрепанная, но грудь вздымалась, она дышит, она жива. Пожиратели ликовали, и смеялись: - Если ты сделаешь это, мы тебя накормим, - сказал на этот раз другой пожиратель, оценив прием кнута и пряника. Послал одного из приятелей за едой, прикрикнув, чтоб поторапливался, иначе пропустит самое интересное. Томас потряс Гермиону за плечо, и пытался что-нибудь сказать, но из горла не шел даже шепот. В глазах появились слезы, он качал головой, он не будет этого делать, пусть лучше умрет. - Отказываешься! – прикрикнул тот же пожиратель, что руководил остальными, и швырнул в него остатками своего скромного ужина, - ешь, - кричал он, ухмыляясь и наставив палочку. Томас трясущимися руками поднял хлеб, и откусил, пытался жевать и откусывал еще, давясь им, в этот же момент в него полетело заклятье, с криками: – ты не заслужил! Слезы застилали ему глаза, - Мы будем тебя пытать, пока ты не умрешь от боли! - Подойдя ближе к решетке, произнес пожиратель, указав горящим взглядом на Грейнджер, - возьми ее, - хохотнул он, - возьми грязно, как вы это делаете! Томас снова потрепал Гермиону по плечу, но она не реагировала, в него снова полетело заклинание, что пронзило кожу, словно лезвием и он взвыл. - Делай что говорят, грязная мразь. Снимай с нее одежду. Молодой Грин Томас всегда опрятный и ухоженный, всегда пытавшийся знать ответы на вопросы своего наставника, сейчас испуганный, с дрожащими руками утирал слезы и пытался раздеть ее. Гермиона была не в силах, что-либо сказать, тело ломило от невыносимой боли, а звуки всего были отдаленными, а в реальность ужаса она не хотела возвращаться. Но все же пришла в себя, когда Томас навис над ней, совсем белый и она поняла, что он собирается сделать, он … - боже, нет! – ели выдохнула она, пытаясь шевелить руками, которые были словно налиты свинцом. Она плакала, она была в ужасе, в шоке, пока не почувствовала его холодные руки у себя на груди, на животе, ее пронзил убийственный холод. Гермиона была будто не собой, потому что оттолкнула Томаса со всей силой, схватила что-то похожее на камень и била им его, пока вдруг все кругом не затихло. Чертовы преступники были в шоке, но все же превратили все шутку, и ушли, решив забыть о ее существовании. Только потом Гермиона поняла, что она сделала, она убила его, она убила Томаса Грина, с кем почти год работала в мракоборческом отделе. Камень в ее руках упал, и в тишине его стук о пол, был словно молнией для Гермионы. Она посмотрела на свою руку, которая была в крови, она смотрела на пол, под ногами, что был в крови, она смотрела в пустые глаза Томаса и закричала что было сил. Это было ее адом, она вскочила с пастели, судорожно дыша, и слыша тяжелый стук своего сердца. В голове крутилось: «Я убила его! Я убила Томаса!». Огонь в камине давно погас, и небо уже светлело. Гермиона стояла у своего окна, смотря в никуда, не замечая огромных и таких же красивых и величественных красот, что окружали Хогвартс. Вдруг она встрепенулась, наконец, совсем замерзнув, стоя на холодном каменном полу у окна. Гермиона встряхнула головой, утерла глаза, подошла, к кровати взяла палочку и снова зажгла камин, выпила стакан огневиски, который хранила именно для таких ночей и легла в кровать. Что бы не думать о плохом, она решила смотреть на огонь, как стала делать часто тут в Хогвартсе. Гермиона была рада, что этот сон, посещает ее редко, в Хогвартсе это случилось во второй раз, и в первый раз даже не во сне. Благо, что ее заметил Малфой, иначе ходили бы странные слухи среди учеников о больной мисс Грейнджер. Может в сегодняшнем кошмаре, виноват поход в Малфой Мэнор, хоть теперь он вообще не похож на тот ужасный Мэнор, и его жители тоже. Сумасшедший Люциус, слишком добрая Миссис Малфой и их непонятный сын. - Драко, - подумала она, поняв, что уже смотрит в потолок, а не в камин. – Что же это было, сегодня, у тебя в комнате? Ты так смотрел на меня, будто хотел… чтобы я не уходила. Ведь так? – засыпая, она подумала и представила, что он спит рядом. И если она сейчас пошевелиться, то он обнимет ее, ей ничего не нужно бояться, ведь он сильный, профессор защиты от темных искусств. Он больше не пожиратель смерти, потому что даже министр Магии в позапрошлом году на мероприятии вручил ему грамоту, его уважали в Министерстве, а теперь он преподаватель в Хогвартсе. Вряд ли сомнительному человеку доверили бы такое. – Да, Малфой? Ты бы обнял меня? – засыпая, шепотом спросила она.

***

Все воскресенье Гермиона и Драко провели в Практическом Клубе. Они обсудили те заклинания которые принесла она, и те заклинания которые принес он, удивившись, как это их мысли совпали. За обедом не было профессора Слизнорта и Долгопупса, и они снова отметили про себя, что видимо те ушли с головой в свои эксперименты. Гермиона сходила в гости Хагриду и Олимпии, отметив, что оба сияют как рождественская елка, отказавшись от чая, отправилась домой, дописывать письмо для Джинни. Она написала про поход в Малфой Мэнор, даже заикнулась о том, что произошло, или промелькнуло у них с Малфоем. Писала про продвижение исследования Невилла, про профессора Макгонаггал и рассуждала о своих планах на будущее. Из прошлого письма Джинни, она узнала, что Рон встречается с девушкой, а в новом письме обнаружила новые подробности. Оказалась это была Чжоу Чанг, что весьма интересно. Гермиона интересовалась реакцией Гарри и прочитала очевидный ответ, что тому все равно, лишь бы друг был счастлив. Иногда ей было сложно общаться с Рональдом, но Гермиона всегда знала, что он тот, кто протянет ей руку, чтобы не случилось, как и Гарри. Рон тоже поначалу работал в Министерстве, вместе с ними. Он ушел из мракоборческого отдела, после того как наказал и засадил всех преступников что издевались над ней. Это для Рона и Гарри было ударом, на их глазах ее похитили, они день и ночь искали ее. Это был самый кошмарный месяц для них, боже, когда они, наконец, нашли ее. Напуганную, ободранную, всю в крови, нелюдимую, и рядом с трупом Томаса Грина, они сами потеряли дар речи на первые пару минут. Два месяца Гермиона вообще не разговаривала, парни винили себя. Она пролежала в больнице чуть больше года. Еще полгода прожила в доме Уизли, по общим соображением решили, что лучше пока оставить ее в магическом мире. Естественно ее родителям обо всем сообщили, им было трудно, но мистер Уизли встречался с ними чуть ли не каждую неделю. И в скором времени достал разрешение от Кингсли, чтобы перенести родителей к дочери в Нору. После этого, они сошлись на том, что уже можно забрать ее домой, что они и сделали. Со временем Гермиона почти стала прежней, слово «почти» было ключевым. Она была рассеянней, ее стало сложней развеселить, а есть, с трудом удавалось заставить, миссис Уизли. Но все же, она выкарабкалась, но о возвращении в Министерство Магии и речи не шло, об этом с ней даже говорить не хотели. И уже ровно через три года, она обратилась непосредственно к министру магии, тот связался с Макгонаггал и отправил ее преподавать в Хогвартс. Никто не знал, что почти тоже самое Кингсли сделал для Драко Малфоя. Джинни так же писала о своей беременности, делилась переживаниями. И звала на следующие выходные пройтись по детским магазинчикам, Гермиона согласилась встретиться в Дырявом Котле.

***

Новая неделя пролетела так быстро, хотя Драко, не согласился бы со мной. Все свободное время он был в Практическом Клубе, и даже заикнулся Колтроут, что зря он его открыл, на что она открыто возмутилась и сказала, чтобы он шел отдыхать, она пересмотрит его график пребывания тут. Как заметил Малфой, Колтроут любит детей, она любит школу, и Клуб она считает отличной идей. Поэтому без лишних слов, Малфой удалился к себе. Да, Драко сильно уставал, потому что иногда не спал ночами, занимаясь своими исследованиями, изучая уже самые страшные книги, на чью расшифровку уходило слишком много времени и сил. Но он не сдавался, он знал, что сможет избавиться от проклятия Темного Лорда, по крайней мере, он должен попытаться. В пятницу он тоже уделил Клубу мало времени, потому что в эту субботу Гриффиндор играли против Когтеврана. На этой тренировке он даже сам сел на метлу, и пожалел, что не сделал этого раньше, потому что, на его взгляд, команду сложно было назвать готовой, чему он сильно расстроился, и гонял их до ночи, пообещав, что отпросит их завтра от всех предметов. Настала суббота, он позавтракал, ободряюще поприветствовал свою команду по квиддичу и сказал им, что они выиграют. Малфой мог бы гордиться собой, как слизеринец, который всеми фибрами души ненавидит Гриффиндор, потому что, черт возьми, он нагло улыбался и врал им. Он видел, как играют Когтевранцы, и они выиграют матч, только начав его. Малфой уже стоял на школьном стадионе квиддича, и стоял он между лестницами, которые вели к болельщикам Гриффиндора и к болельщикам Когтеврана. Как правило, раньше слизерин всегда занимал оборонительную позицию, т.е. он должен подняться по лестнице болельщиков Когтеврана, но он теперь уже не мальчик, а преподаватель, и «временный» куратор Гриффиндора. Наверно он долго простоял бы так, если бы не Грейнджер, которая заметила его метания и позвала в башню директора, которая занимала ровно середину стадиона и всегда была заполнена нейтральными зрителями, - Как, черт возьми, он сам не догадался? К сожалению, Когтевранцы выиграли и сейчас весьма громогласно праздновали победу. У разочарованного Малфоя промелькнула мысль в голове, что он зря гонял команду всю ночь, но, как сказала директриса Колтроут, в этом году Гриффиндор наконец выступили лучше чем в прошлые два. Сегодня со счетом 110:70 они проиграли Когтеврану, и если бы играли против Слизерина то, возможно, еще сыграли бы в ничью. И да, он вспомнил, что в прошлом году Гриффиндор сыграли со счетом 110:0 в пользу Пуффендуя. И снова воодушевил команду: «все приходит постепенно», так что после матча Слизерин против Пуффендуя, Гриффиндор скорей всего сыграет против Слизерина и стоит снова взяться за тренировку. На этот раз, он совсем их не щадил. С понедельника он снова стал больше времени проводить в Практическом Клубе. Колтроут агитировала всех преподавателей, которые были сильны в защитных заклинаниях, и столкнулась с тем, что все они хотят учить детей только заклинаниям своего предмета. Это немного ее расстроило, но открывать Клубы по всем предметам она не захотела, а всем желающим просто предложила посещать дополнительный урок профессора, чьим предметом они интересуются, который ввела сразу же. Но, как оказалось позже, дополнительный урок посещало всего два-три ученика, и на этом, она полностью исчерпала тему. Кассандра также не одобряла странствия директора Шармбатона, она посчитала безответственным поступком, оставлять учеников на начало семестра и отправляться к своему неотесанному великану в гости! Но «нелюбовь», к мадам Максим исчезла также быстро, как и появилась, стоило той только предложить свою кандидатуру в руководители в Практический Клуб, хоть и временно. Они даже подружились, и на летние каникулы Кассандра даже согласилась приехать погостить в Шармбатон. А Хагрида, на изумление Малфоя, она не считала неотесанным болваном как профессор Амридж. Признаться сейчас, немного позже Драко будет вспоминать об этом с Гермионой, Долорес Амбридж тоже напоминала ему жабу, и тоже раздражала своими методами преподавания. Малфой не любил писанину и зубрежку, он тоже, как и она, и Святой Поттер считал, что без практики - это лишь пустая трата времени. А Колтроут любит детей, в этом он убедился еще в прошлом году. К сожалению, она не вышла замуж, у ней нет детей. Этой печальной историей с ними поделилась миссис Малфой, однажды. Так что к Хагриду она относилась хорошо, а когда узнала, с кем он встречается, даже решила, что недооценила лесничего, преподавателя по магическим существам и хранителя садов и ключей Хогвартса. В среду директриса Колтроут сообщила им, что хочет пригласить Риту Скитер, чтобы она написала статью о Хогвартсе, естественно хорошую статью и поэтому хочет показать ей Практический Клуб, пригласить на игру в квиддич и рассказать о том, что два профессора Хогвартса занимаются исследованиями в неурочные часы. Гермиона и Драко посчитали это ужасной затеей, и каждый пытался уговорить ее от этой бредовой идеи. - Рита Скитер! – не могла поверить в услышанное Гермиона, - да эта ведьма может только обливать грязью! - Я полностью, согласен с мисс Грейнджер, - серьезным тоном произнес Малфой. - О, поверьте, я знакома со многими работами этой, весьма заурядной особы, и всегда читаю ее колонку. Сидя в своем кабинете, довольно спокойно сообщила она, не понимая, чего молодые люди так возмущаются, это ведь во благо Хогвартсу. Она сообщит миру что Хогвартс, набрал былую силу, и обзавелся новыми преподавателями. Гермиона покачала головой на соображения Колтроут, совсем забывая о том, что она директриса, и заявила: - Не думаю, что Хогвартс нуждается в рекламе, это не какая-то шарага, которая работает ради золота. Кассандра смерила ее презрительным взглядом, Малфой удивился свободным высказываниям Грейнджер, ну, а точнее ее тону и тому, что она совсем не завуалировала слова. А тем временем та продолжала: - И вообще, Хогвартс был величественным и сильным только потому, здесь был Альбус Дамблдор, самый сильный волшебник нашего времени, поэтому Хогвартс чтили и уважали… - Гермиона осеклась, и закончила. Колтроут была поражена словам молодого профессора, встала со своего места, и подошла к ним поближе. Малфой немного напрягся. Колтроут, знал он, любит считать себя значимой фигурой, а Грейнджер, можно сказать, унизила ее. Но, Кассандра, открыв рот, не нашлась, что сказать, и развернулась к ним спиной. До Гермионы наконец дошло, что она только что сказала и она быстро извинилась, посмотрев на директрису и переведя взгляд на Малфоя, который с ухмылкой сделал вид будто аплодирует ей, за что она скорчила ему рожу. - Мисс Грейнджер, - услышала она, и посмотрела на Кассандру, - Я преподаю в Хогвартсе уже пять лет, и думаю, что я лучше знаю, что ему нужно. К сожалению, я не могу оживить Альбуса Дамблдора, чтобы он снова руководил тут всем. Гермиона опустила голову, слыша, как Колтроут говорит словами профессора Макгонаггал, и посчитала себя сумасшедшей. - Я тоже училась в Хогвартсе, в свои годы, я застала еще директора Диппета, - она указала рукой на правую сторону, где висел портрет профессора Амандо Диппета, – Тогда Альбус Дамблдор был молодым преподавателем по трансфигурации, может немного и постарше вас. С портрета над столом Колтроут, на них смотрел Альбус, поправляя свои очки половинки, и, увидев знакомые лица и улыбнувшись, помахал им. Гермиона стало совсем стыдно, и она снова опустила голову. Хорошо, что Гермиона не обратила внимание на портрет Северуса Снегга, тот качал головой и в своей манере осуждал выскочку Грейнджер. Малфой попросил прощения у Колтроут за их визит и возмущения, на что она махнула рукой, немного обидевшись, но все прощая, молодому, красивому преподавателю защиты от темных искусств. Покинув кабинет директора, Гермиона обернулась к Малфою, спрашивая, - что это было? Не найдя более подходящих слов чтобы спросить - ты только что флиртовал с Колтроут? Какого черта ты молчал? И какого черта ты не остановил меня? - Что это было? – улыбаясь, произнес он, - это была вынужденная мера, Грейнджер, вынужденная мера, - повторил он, и, отвернувшись от застывшей Гермионы, пошел в сторону своего кабинета. Гермиона осталась стоять на месте, а затем, скрестив руки на груди, пошла в туже сторону, думая про себя, - какая же все-таки скотина, этот Малфой. Тоже мне вынужденная мера, пока она пыталась объяснить Колтроут, какую змею она хочет пригласить в Хогвартс, Малфой стоял, молча, тихо поддакивая. А когда она сглупила, он издевался над ней, как будто им по тринадцать лет. Черт возьми, они и правда вели себя, как маленькие дети, как она вообще сказала Колтроут такую глупость, еще перед директором Хогвартса, тьфу ты, Дамблдор уже давно не директор. Пора уже запомнить, то, что она сейчас ходит в Хогвартсе - вынужденная мера по спасению и реабилитации ее души. Вынужденная мера! Черт, этот Малфой! Он стоял и заигрывал с Колтроут, будто той не за пятьдесят, а двадцать! Колтроут тоже хороша, на его елейный сладкий голосок поддалась. Тоже мне, флиртующие голубки, видит в Малфое красивую куклу, - бесилась Грейнджер. - Но, боже, как я могла такое сказать ей? Как такое вообще могло прийти в мою голову? – Гермиона сильно стукнула себя по лбу, жалея, о содеянном. Она расстраивалась, что в последнее время ведет себя не как Гермиона Грейнджер, а как... как кто?

***

Новый день Драко встретил сонными глазами и ужасным настроением. Он не спал всю ночь, даже вторую. Вчера он рано покинул клуб, даже не обсудив организаторские вопросы по поводу начала дуэльного состязания, которое состоится сегодня вечером. Он посветил все это время запретной секции библиотеки, где бродил почти два часа, он нашел что искал. Драко был уверен лишь на десять процентов, что Темный Лорд оставил книгу, здесь в Хогвартсе. И да, эти десять стали, всеми стами процентами, если учесть что он искал эту книгу не первый день. - tenebris legatum, - прочитал он серебренные буквы на черном бархатном переплете. Книга была не большой, но была тяжелой. Драко немного осмотрев книгу решил, что ее объем больше, судя по весу, книга заколдована. И к тому же она не открывалась. Сев в ближайшее кресло в библиотеке, Драко глубоко вздохнул, и мысленно настраивал себя, - Наберись терпения, ты ее нашел, это уже что то, если учесть, что вообще сомневался в ее существовании. Малфой оглядел книгу еще раз и наконец, положил ее себе на колени лицевой стороной. Под серебряным названием, был красивый витиеватый рисунок змей с красным маленьким рубином посередине. - Нужно, что-то сказать на парсултанге, - пришел он к выводу, но все равно применил пару заклинании в надежде, что сможет открыть. Еще около часа он искал книгу на змейном языке, но те, что попадались, не подходили. Надежно спрятав книгу, Волан-де-Морта у себя в комнате он отправился в Малфой Мэнор. Дома его застал лишь его эльф домовик Брукс. - Господин, - отозвался он. - Привет Брукс, где мама? - Господа в саду, - указал он в сторону стеклянных дверей ведущих в сад. - Прекрасно, не буду их беспокоить, дома все спокойно? – шагая в противоположную сторону от сада в библиотеку, спросил Драко. - Да господин, завтра миссис Малфой собирается навестить миссис Тонкс, господин Люциус решил отправиться на рыбалку, к слову господин Норфульв тоже решил присоединится к нему. - Да, отцу не помешает поддержка, отправляйся с ними, но не показывайся. - Да, господин. - Как себя чувствует отец? – открывая двери библиотеки, спросил Драко. - Хорошо, господин. Последние дни мистер Малфой, в прекрасном настроении, и совсем не путает дни, он так сказать…- домовик немного замялся, а потом, улыбаясь, произнес, - в себе. Драко улыбнулся, думая, что это очень хорошая новость, возможно состояние отца, наконец, улучшается. – Спасибо, Брукс. Драко почти закрыл двери, когда Брукс произнес, – Господин могу я чем то помочь? - Не думаю, - но потом поразмыслив и вспомнив, что в этих делах Брукс лучше, - наверное. – И закрыл дверь уже за Бруксом. Эльф-домовик проворно своей магией открывал окна от темных толстых штор.

***

Время почти пятый час! А она до сих пор не может связаться с Малфоем. Гермиона снова стучала в его комнату, уже проникнув в его классную комнату. Но Малфой либо не торопился, либо его там вовсе нет. Недолго думая, с помощью заклинания она установила, что хозяин все-таки в комнате. Мысль «Ах если бы карта марадеров была бы у меня», ушла на второй план. - Малфой открой! – стучала она снова, чем, черт возьми, он там занят. Гермиона не переставая стучала, и когда она отвлеклась, на сову что влетела в окно, Малфой вдруг резко открыл дверь. - Грейнджер, что ты делаешь? Зачем так дубасить в дверь! – орал Малфой в одном полотенце. Оглядывая влажное тело молодого профессора Малфоя, или х-заклятого врага, Гермиона не нашлась с ответом, кроме как – эээ. Малфой смотрел на нее в упор, не услышав ничего стоящего, прошел мимо к сове, отвязал письмо, сломал восковую печать, и специально не замечая Грейнджер, спокойно захлопнул дверь перед ее носом. Гермиона первое время не могла понять, - что, это было? Почему она стояла, как какая-то малолетка и пялилась, на его обнаженный торс? Она покачала головой, затем постучала в снова закрытую дверь, повысив голос произнесла: - Малфой, у тебя 10 минут, все почти собрались в большом зале. - 10 минут, - произнес Драко, сидя на кровати, почти не слышно. Он скомкал письмо и сжег его. «Дорогой мистер Д. Малфой. С прискорбью сообщаю вам, что мистер Уолден Макнейр скончался сегодня утром. К сожалению, нами изобретенный препарат не дал никаких положительных результатов. Ваш колдомедик М. А. Уилкинс Отдел исследования и изобретения лекарств больницы Св. Мунго» Затем встал, подошел к шкафу, оделся и вышел из комнаты. Почти коснувшись ручки двери классной комнаты, решил, закрыть окно, а потом и вовсе порылся в кабинете и выпил бокал крепкого.

***

Кассандра Колтроут произнесла вступительную речь, ученики Хогвартса поддержали ее аплодисментами, затем она спустилась и встала рядом с группой третьекурсников. Профессор по трансфигурации объявила первую пару конкурсантов на своем участке, а профессор по защите от Темных искусств уже занял, свое место рефери на своем. Бой на постаменте Драко начали семикурсники, а именно старосты факультета Гриффиндор и Когтевран. Лила Мейн староста девочек факультета Гриффиндор, - боже как же он ненавидел ее, стоит ему появиться в дверях башни, как она тут как тут со своими вопросами, - следя за боем, думал Малфой. Мейн как раз не успела выставить щит и с небольшим разворотом хлопнулась на пол, вставая, потерла бок. Бой окончен, староста Когтеврана победила, и Драко ехидно улыбнулся у себя в мыслях, взглянул на список и представил следующих. Тем временем на соседнем постаменте сражались старосты шестого курса, где руководила Гермиона. Малфой стоял к ней спиной, и она все время упиралась в него взглядом, но старалась не отвлекаться от своих подопечных. Через час они сделали перерыв, преподаватели заняли свой места за преподавательским столом, кто схватился за бокал воды, кто обменивался впечатлениями, Невилл разнимал пятикурсников. Еще через два часа Большой зал стал снова самим собой, стоило директору Хогвартса взмахнуть палочкой. Ученики сели за столы своих факультетов, которые в следующий миг, заполнились разными блюдами, бутербродами, сладким и всем прочим ужином. Колтроут заняла место у пьедестала и подвела итоги сегодняшнего дуэльного состязания. Отметив, что следующий тур состоится после рождественских каникул. Драко седевший около Гермионы, выглядел совсем усталым на ее взгляд, и ничего не ел. Она попыталась начать разговор, но кажется, он был в не настроении, потому что через пару минут удалился. Гермиона проводила его спину не более уставшим взглядом, и поняла что сама не испытает былого аппетита, но все же впихнула в себя салат и пирожное. Позже решила посетить библиотеку, - нужно что-нибудь очень скучное, как говорит Рон, чтобы быстро уснуть. К сожалению, на ее взгляд таких книг не бывает. – Мадам Пинс уже закрыла двери библиотеки, но ближние фонари еще горели, значит, у нее есть еще пару минут выбрать книжку. Она ходила от одного стеллажа к другому, отмечая про себя, что в школьные годы прочитали многие, и поэтому углублялась все дальше. Гермиона заметила небольшой просвет в дальнем конце библиотеки, где кругом была кромешная тьма и не секунды не задумываясь, отправилась туда. - Привет, Грейнджер, - спокойным, расслабленным голосом произнес Драко. - Привет, - оглядывая Малфоя со стаканом явно не тыквенного сока, почти прошептала она. - Присоединишься? – произнес он, взмахнув палочкой. Налил ей, в новой бокал порцию и даже добавил льда. Гермиона немного убавила свет своей палочки, приняла бокал и села на соседнее свободное кресло. Пока она распробовала вкус, Драко следил за ней, хотелось видимо, увидеть, как она морщится от крепости напитка. Знал ли он, что она не так Свята, как он думает? На ее лице не вздрогнул не один мускул, и они, наконец, встретились взглядами. - Искала книгу для легкого чтения? – наиграно улыбнулся он. Сперва Гермиону немного взбесило поведение Малфоя, но она быстро взяла себя в руки, не торопясь сделала еще глоток, и на лице заиграла полу улыбка полу ухмылка. - Что смешного? – произнес он, немного пьяно, допив и налив себе еще. Тем временем Грейнджер, оценила немного ситуацию, похоже, Малфой почти допил бутылку. Она отпила немного еще и заговорила: - Никогда бы не подумала, что буду пить с тобой, и чувствовать себя не принужденно как с Гарри или Роном. Хотя уже, нет, я не чувствую себя с ними не принуждённо, как раньше, - как бы задумавшись произнесла она. На лице блондина блеснула улыбка, быстро превратившая в смех. - Да, Грейнджер. Тебе, правда легко со мной? – он потянулся и налил ей еще, а остаток налил себе. Она не отвечала и он продолжил: - Почему сложно с Поттером и Уизелом? Посмотрев на пьяного Малфоя, она думала, стоит ли с ним вообще говорить, не обернется ли это против нее. Хотя, уже сказанного откровения про друзей не вернуть… - Можешь не бояться, все останется тут, - обвел бокалом небольшое пространство Малфой, - в библиотеке. - Последние годы мне было очень тяжело, …. они меня, поддержали, но все равно… - Они жалели тебя, - закончил он вместо нее и наколдовал еще бутылку. Гермиона подумала, - что знает он об этом? И потянулась за бутылкой, - Может этой хватит, указала она на ту пустую, что стояла на полу, - Драко, сдернул ее руку, и спокойно продолжил – нет, не хватит, к тому же у меня появился собеседник, ты же еще даже не опьянела. - Что случилось, что ты решил напиться? - Спроси как-нибудь по другому, мне не нравится этот вопрос. Гермиона протянула ему свой пустой бокал, он еще раз улыбнулся ей, – Вот это уже другое дело Грейнджер, или сейчас можно Гермиона? – Она тоже улыбнулась, сложившейся ситуации, приняла бокал, - думаю, сегодня можно, … Драко. - Кажется, только что мы преодолели какую то черту. – Гермиона кивнула, они просидели немного в тишине, потом Малфой заговорил: - Все в порядке, просто мне немного одиноко. – Она хотела поймать его взгляд, но он не смотрел на нее. – Что же Гринграсс, - призадумавшись, - Паркинсон? Драко поднял взгляд и наконец, встретился с ее карими, что в приглушенном свете смотрелись почти черными, - О, мы давно уже расстались. - Стоит найти другую… - Не стоит, меня сейчас не интересует поиск своей второй половинки, - ответил резко и сразу же запил ответ алкоголем. Гермиона не нашлась что сказать, даже намеренно решила промолчать. - А ты Гермиона? Ваши отношения с Уизелом давно закончились, и ты не ищешь ему замену? - Пока не решила, но возможно стоит задуматься об этом в ближайшем году. - О, - произнес он, поставил свой бокал и налил Гермионе еще. – Молодость проходит? – улыбался он, - тебе, как и мне уже 28. – Гермиона перебила, - Ну это не основная причина, но да, можно взять во внимание, но мне еще 27. - Ммм, ты младше. - Не на много. - Ты красива… - Да? … Спасибо за комплимент, - она выпила еще немного. Малфой все улыбался и ухмылялся. - Тебе нравится в Хогвартсе? – решила Гермиона узнать Малфоя поближе. - Да. - Преподавать? - Да, - быстро и коротко ответил Малфой, смотря на Грейнджер. - А что тебе не нравится? – все, любопытствовала она, ей нравилось, Драко отвечал. - хм, - тут он задумался, - многое, - нашелся он с весьма туманным ответом. Гермиона покачала головой, огневиски немного ударило в голову. - К примеру, - она не сдавалась. - Мисс Мейн, она меня раздражает, иногда меня бесит Долгопупс, мне сложно общаться со Слизнортом, я просто не хочу слушать его маразматические достижения. Гермиону это забавляло, ясно, почему он ненавидит Мэйн, она даставучая, Невилл иногда говорит слишком нудно, просто увлекается, а Слизнорт, да он стар, но рассказывает очень интересно. - Колтроут? - О, это птица высокого полета, - Драко взболтнул виски со льдом, и залпом допил, - нет, Колтроут мне нравится, она забавная. – Гермиону, это почему то задела, она вспомнила прошлое утро в кабинете директора. - Что на счет Хагрида? - Ты решила пройтись по списку? – в упор посмотрел он, вопросы явно были не из нужной области, - А ты есть, в списке? - Нет, … что на счет… - Гермиона? – «так странно слышать свое имя с его уст» - подумала она. – Мы могли бы стать друзьями? – о, это был хороший вопрос, что и она себе задавала. – Я не представляю себе это, - он вздохнул, будто жалел об этом, но на самом деле это было не так. - Даже сейчас, когда мы с тобой вот так запросто сидим и говорим, мне так не кажется. Прошлое – никогда не оставит нас, - нашлась с ответом Гермиона. - Да, так и есть. Гермиона поставила свой пустой бокал, и решила, что на сегодня хватит. Но Малфой налил еще, она решила начать какую-нибудь другую тему. - Я слышала, ты тоже занимаешься исследованием? - Я не хочу об этом говорить, - это как раз то из-за чего он пьет. Обычно Гермиона всегда докапывалась до сути, и правильнее было бы спросить его «Почему?», но она промолчала, потому что последний раз закончилось плохо. - Как твой родители? - в таких случаях стоит говорить о семье, это нейтральная тема, думала она, пока не вспомнила свой последний визит в Мэнор и с кем говорит. - Тебе, правда, интересно? – спросил, Малфой как то печально. Грейнджер видимо хочет поговорить с ним по душам, ну что ж. - Относительно последних пяти лет, довольно прекрасно. - Твой отец … он болен? – раз ответил на предыдущий, может и на этот ответит, подумала она. Все-таки он, всегда может сказать: «что не хочет говорить об этом». Но Драко говорил. - Он болен, у него проблемы с памятью. Он путается в днях, и совсем не похож на человека, который воспитывал меня. Он сломался в Азкабане, … нет, он сломался раньше, … да, когда Волан-де-Морт еще был жив. - Но твой отец жив и … - И заслужил это? – кривая ухмылка, боль, и глаза смотрящие на нее в упор. Она нахмурилась, Гермиона так и подумала, но не смогла договорить, как можно сказать сыну такое. - Я тоже так поначалу думал, сейчас просто не хочу … думать об этом. – Драко промолчал, что не совсем согласен с ней, люди могут придерживаться разных взглядов. Когда то служение Темному Лорду не было таким … кошмаром. Это было своего рода поклонение чистой крови … - мысли путались и Малфой отмахнулся от них, - не стоит думать об этом сейчас. - Если бы не твой отец, ты бы не принял метку? – она сказала раньше, чем успела подумать и остановить себя. Гермиона смотрела прямо в его, сейчас, немного темные серые глаза, но такие слишком спокойные, что пугало. Малфой которого, она знала, не был таким, он был вспыльчивым, гордым, и он бы не наливал ей выпивку. - Нет, - только и произнес он. Драко слишком часто думал об этом, метка до сих пор с ним и он никак не может избавиться от нее. Каких бы взглядов не придерживалась его семья, на тот момент, когда ему пришлось принять метку, думаю, сердцем они понимали, что у них просто не было другого выхода. «Да, Грейнджер, это самая больная тема», - будь он, еще пьяней он бы, наверное, так и сказал бы ей. Они замолчали, когда Драко решил, что тишина стало слишком тягостной, и стоит вернуться к себе пока в состоянии, Гермиона заговорила. - Я думала, война с Волан-де-Мортом это самое ужасное, что я переживу в жизни. Но это оказалось … не так. Я… я, убила человека, это самое ужасное. - Она не смотрела на Малфоя, лишь разглядывала руки, что спрятала между колен, а потом продолжила, – Он пришел в министерство всего как два месяца, его назначили моим стажером. Томас был умным, но слишком медлительным… Я не хотела брать его на операцию, но не хватало людей, а он… он, так хотел, и я согласилась, - она видела его лицо как сейчас видит Малфоя, только жизнерадостного, и совсем юного. Гермионе стало тяжело на душе, алкоголь, что туманил мысли, развеялся, она отрезвела, и уже решила закончить тему, переведя все это, во что-нибудь, но заметила взгляд Малфоя. Он не был похож на человека, который выпил бутылку огневиски, он сидел немного вальяжно, но взгляд был таким твердым, слишком серьезным, лицо таким напряженным – это ее пугало больше чем раньше, но почему то она решила, что если продолжит сейчас, то он поможет ей освободиться. Дурацкая мысль, но это показалось ей правильным. - Мы попали в плен, нас было пятеро, остальных убили сразу, а нас … заперли в пещере, - она замолчала, вспоминая темную, сырую пещеру, она снова посмотрела на Малфоя. Драко потер лицо руками, кажется, он не ожидал такой откровенности от Грейнджер, и не думал, что вообще когда-нибудь узнает. Он заметил, что она сильно сжимает руки, аж костяшки белеют, и сунул ей в руки свой бокал с огневиски. Они встретились глазами, и она не выдержала, она не рыдала, нет, просто слезы катились по щекам и в носу защипало. Гермиона осушила бокал, чуть дрожащей рукой. - Ты видел, как меня пытала Белатрисса, так вот… тогда, мне казалось, что она снова меня пытает, вместо пожирателя я видела только ее лицо и слышала только ее смех. Но это … было не самым ужасным… - Теперь, она уже не могла сдержать себя, она совсем расплакалась, и что было делать Малфою, он просто обнял ее, а она просто рыдала. Они сидели на полу в библиотеки, в свете неяркой лампы, почти у входа в запретную библиотеку. Сломленная жизнью Гермиона Грейнджер и Драко Малфой отчаянно ищущий лекарство от проклятья Темного Лорда. tenebris legatum (с лат.) темное наследие