В черном списке

Элай в тринадцать лет украл у папы сигареты и закурил. Совсем мелкий засранец Эдвард видел все это и сдал Элая родителям. Отец распорядился запереть его в комнате. Были летние каникулы, и из дома Элай не мог выбраться несколько дней. Удивило только то, что папа втайне от отца прочел небольшую лекцию и для Эдварда о плохой репутации стукача. Но дома была ванная, и вкусная еда, и пара десятков квадратных метров его комнаты. И компания. Хоть какая-то. Элай никогда не оставался так долго наедине с собой. В тесноте, холоде, грязный весь и вонючий после течки. Таблетки через какое-то время отпустили. Снова Элай начал гореть от течки. Но и она скоро все-таки прошла. А пот и нехороший запах остался. Просто Элай проснулся от долгого сна, понял, что больше трахаться не хочется. То, что он заперт, что он замерз, хочет есть и волосы снова жирные, и от них пахнет потом. Больше всего нервировала тишина. Элай подпевал себе под нос песенки, но тихий голос в тишине звучал очень странно и пугающе. Тогда Элай пел громче. И старался больше спать. Все казалось, что он здесь очень давно, про него все забыли. Хотелось уже постучать громко в дверь и орать, чтобы напомнить о себе. Но Элай до такого еще не докатился. Он пока просто лежал ничком на полке, наматывал на руку распущенные сальные волосы да смотрел в потолок. И пел. Про секс в лифте. Открывшаяся дверь его даже не потревожила. — Эванс. – Рявкнул охранник, обидевшийся на отсутствие реакции. Элай вздрогнул от неожиданности. Ощущение вышло такое, как будто он жестко приземлился в реальность из своих мыслей. Там-то он был желанным красавчиком с кучей поклонников, и они были с Джонни в лифте. В стеклянном. Застряли где-то выше двадцатого этажа. Вид на город… — Эванс, встать! – ворвалось в мысли уже второй раз. Элай окончательно потерял образ полураздетого Джонни и лифта. Медленно привстал, потом сел. Соображал туго, глаза не видели, как будто он был слепой. А губы про себя все продолжали петь песенку. Черный силуэт охранника на фоне яркого пятна открытой двери выглядел даже величественно. Этот охранник был слишком психованным. Наверное, потому что родился некрасивым бетой, и на него никто не обращал внимания. — Наконец-то выпустите? – Элай поднялся на деревянные ноги. — Тебя приказано в зал свиданий. — Уже суббота что ли? – безразлично спросил Элай. Он вышел в коридор. После тесного каменного мешка в коридоре дышалось даже легче. Элай втянул в себя воздух, потерся лбом о холодную стену. Ему стало легче. Апатия быстро спадала, и появлялась маленькая радость от того, что его отсюда выпускают. — Кто ко мне пришел? – опомнился Элай, когда они шли по знакомым коридорам. Они были почти пусты. Часы, висевшие над входом в коридор секции, показывали три часа дня. Обычно в это время все были либо на свиданиях, либо гуляли на улице. Единицы работали, в камерах никто не торчал. Первому блоку в субботу было лучше всех – у них сегодня и душ работал. Оказалось, что это Джонни. Он отрастил небольшую бородку, но Элай все равно его узнал еще когда взглянул на зал через стекло. — Джонни. – Расплылся Элай в улыбке, когда сел напротив. Джонни нахмурил нос. — Ты выглядишь…странно. И пахнешь. – Джонни втянул полные легкие воздуха, наклонившись как можно ближе к Элаю, зажмурился. Элай сидел без движения и следил за любыми движениями Джонни. – Как ты тут? — Хреново я тут, Джонни. – Элай повесил голову. – Есть курить? Уже несколько дней без сигарет. — Закончились что ли? – Джонни залез в карман толстовки и достал пачку сигарет, которые были легче, чем обычно курил Джонни. Но для Элая в самый раз. — Я в одиночке сидел. – Признался Элай. Джонни тихо передал ему сигарету и зажигалку. Передавать хоть что-то было нельзя, но охрана на такие мелочи закрывала глаза. Да и курить не разрешалось на территории всего здания, но если омеги не сильно наглели, то и такое спускалось с рук. Сейчас хватало и так унижающих Элая перед Джонни наручников. Джонни обеспокоенно посмотрел на него: — За что? Если у тебя проблемы… — То, что ты сделаешь? – Элай резким движение придвинул к себе пепельницу. – Знаешь, в чем моя проблема, Джонни? Я свыкся. И смирился. — Потерпи до мая. — До мая еще целая зима. И три течки, а без тебя мне так плохо было. Джонни, для омег хуже вот такой течки ничего быть не может. Вот так надо наказывать. Убил если, тебе там десять течек. Въехал в булочную – одну. Джонни ухмыльнулся: — То есть, ты уже искупил свою вину? — Искупил. – Угрюмо кивнул Элай. После сигареты ему захотелось пить. Может, и не надо было начинать курить сейчас. Он, оказалось, пять дней просидел взаперти, тяги к сигаретам не заметил, потому что с течкой и так было полно страданий. До сих пор вздрагивал от страха. Что же в следующую течку будет? Что он еще вытворит? Окончательно трахнется с Олиа? Не то что бы Элай думал, что весь год проживет как девственник, но Олиа он побаивался. — Короче, расскажи мне что-нибудь. – Потребовал Элай. —Что? —Ты тупой, Джонни? У меня ни телефона, ни интернета. У меня даже телика нет! Что ты, интересно, можешь мне рассказать? Я же все знаю! — Не кричи на меня. – Немного повысил голос Джонни — Какие мы нежные. – Элай откинулся на спинку стула. Все. Выбесил. — Ну ладно. – Джонни потрогал свою бородку. – Земля до сих пор крутится, я нашел заказ, пишу программу под базы данных одной фирмы, дают большие деньги за это. Лишь бы не кинули, но задаток я уже взял. Живу с Лили, у нас вроде все как серьезно. У Элай неприятно запершило в горле. Он медленно затушил сигарету. Даже не докурил до конца. Сел ровнее. Лили был как заноза в одном месте. Постоянно крутился около Джонни. Его, Элая, Джонни. Постоянно лез везде. Где только можно. И был, хоть и без больших денег, но бешенным красавчиком, на которого вставало у всех. Лили тогда тоже был в машине, но на заднем сиденье и в отключке. Ему даже штраф не выписали. Вот это Элая больше всего в нем бесило. — Как? – спросил он. – С Лили? —Да. — Ты не мог мне не говорить? – плаксиво продолжил Элай. – Мне и без этого херово. — А что такого – то? – не понял Джонни. — Как ты вообще с ним сошелся? Вы почти не общались, и помнишь, он к тебе один раз приставал, так ты сказал, что он слишком бледный и рот у него некрасивый. — Ну, ты же обидеться мог, если бы я так не сказал. —Я и сейчас обидеться могу. —Да это давно было. – Махнул Джонни рукой. Элай слабо улыбнулся уголками губ, покачал головой, посмеиваясь над Джонни. В последнее время в Элае все чаще просыпался сарказм, и он сам это начал замечать в себе. А в случае с Джонни и Лили ему было просто обидно. Причем, очень. Почти до слез. Когда Элай смеялся, было намного легче не разреветься. — За что ты попал в одиночку? – после неловкого молчания тихо спросил Джонни. Вспомнил, наверное, начало их разговора. Или решил замять неудобную паузу, увести с опасной темы. — Долгая история. – Качнул головой Элай, попытался взмахнуть одной рукой, совершенно непривычный к скованности. Из-за браслетов вышло совсем неловко и ломко. В запястье левой руки металл впился очень болезненно. Элай поморщился. – Я пропустил проверку. – Все-таки раздраженно объяснил Элай Джонни. —Это как? — Джонни, ты в прошлом году половину зимы в окружной проторчал. Ты не знаешь, как так можно? — Мне интересно, как ты вляпался. — Легко и просто. Как я умею. – Элай улыбнулся уже веселей. – Забыл про проверку, пока был занят приставанием к местному главарю. У меня же от течки мозги всегда плывут. Я не соображаю нормально. Прозвучал глухой гудок: у них осталось пять минут. Элай слегка засуетился. Почти все время с Джонни потратил на какую-то пустую болтовню. Джонни на гудок не обратил внимания. — К омеге что ли? – переспросил он. — Да. – Спокойно отозвался Элай. Джонни знал о его похождениях и обо всех интересных интимных опытах. — Скажи мне честно: ты тогда с Полом спал? – у Джонни даже глаза заблестели от интереса. Это была загадка похлеще кругов на кукурузных полях. Элай с Полом дружили еще со средней школы, жили в одном районе, в благоустроенном пригороде. Как они на вечеринке в честь восемнадцати лет Пола целовались, видели все, но никто не видел, что было часом позже, в комнате Пола. Никто бы и не заострял на этом внимания, если бы Пол не был стопроцентно омегой. — Омеги не любят пользоваться членами. – Заметил Элай. — Значит, было? — Значит, так. — А здесь к кому приставал? К тому беленькому, которого в прошлый раз показывал? Тот красавчик, и пахнет охрененно, я тебе как настоящий самец заявляю. Такие умеют трахаться. – Закончил Джонни тихо. — Ты про какого беленького? – недопонял Элай. — Ну, ты мне его в прошлый раз показывал, беленький такой, кудрявый. Молоденький еще. Он с папой сидел. Я по запаху сразу понял. Элай и не спорил, что с папой. Альфы очень хорошо чувствуют омежьи запахи, как и омеги чувствуют альфьи. Он уже и догадался, что тот омега, которого Элаю довелось пару раз видеть, был их папой. Тем почти легендарным в их тюрьме мошенником, про которого чуть ли не каждый знал. А тот маленький пацаненок, сидевший у начальника в приемной, оказывается, сын Тая. Так все логично складывалось в картинку. Ну да, пацаненок тоже был кудрявым. Только вот черным почти как Олиа, а не крашенным блондинчиком. И тут мысли Элая развернулись обратно, в сторону недавних слов Джонни. — Ты бы его трахнул? – почти по слогам уточнил Элай. — А что такого? – невинно поинтересовался Джонни. — Иди ты в жопу! – Элай опять обиделся и на этот раз даже откинулся подальше и чуть не свалился с сиденья. Спинок здесь не было. Только жесткие круглые металлические сидушки. – Нет, у него здесь брат есть. И тот не блондинчик, а крашенный. Мог бы различать. — Брат? Он старше или младше? —Они близнецы. — Так ты тоже, значит, себе красавчика отхватил? — Что значит «тоже»? Забудь, Джонни. Я, конечно, понимаю, что ты на все движущееся бросаешься, но здесь даже не заглядывайся ни на кого. Не то место. Элай говорил уже серьезно. Джонни шутливо вскинул руки. Сдался. — Просто у него такой запах, Эванс. Ты только не обижайся, но от одного запаха уже встает. Никогда такое не встречал. —Да, херово дело. – Кивнул головой Элай. — Эванс, мало времени нам осталось, да? – Джонни за один момент тоже стал серьезным. Элай утвердительно кивнул. – Мы, наверное, до твоего освобождения не увидимся. Терпи, Эванс, хорошо? И тоже не влипай, ни во что не влипай. И будь осторожней с тем своим близнецом. Хорошо? Элай растерянно кивнул. — Я тебе сигареты передал, там, на пачке, свой номер написал. Ты же можешь звонить? — Могу иногда. – Подтвердил Элай. — Ну вот, звони иногда. Если захочешь. Элай утвердительно покивал головой.

***

Олиа сидел на узком выступе около большого затемненного стекла, показывающего весь зал для свиданий. Рядом ошивался Берт. Бета из подчиненных Артура. Он медленно прохаживался за спиной, иногда посматривал за стекло, проверяя, все ли в порядке. Олиа же смотрел неотрывно. Зал был полупустым. Но так даже было лучше. Со стороны зала его было не видно, и Олиа без труда всматривался во всех сидящих там. Особенно его сейчас интересовал Миша и сидящий с ним рядом альфа. Миша специально садился рядом со стеклом, чтобы Олиа мог их хорошо видеть. А вот дальше, около другой стены, был Эванс со своим другом. Олиа пару дней назад постарался и нашел этого Джонни. Альфа согласился записаться на свидание к Олиа, а Керхман согласился перепутать их с Эвансом. У Миши разговор тек спокойно, без перегибов. И Олиа стал больше наблюдать за Эвансом. Тот за десяток минут успел и подуться, и посмеяться, и даже один раз показать свои небольшие клыки альфе, как будто пытался порычать. Альфа тоже был странным. Олиа запахи чувствовал. А запахи альфы для омег вообще пробивались через все преграды. В зале сейчас было шесть альф, и всех их Олиа мог уловить. Альфа Эванса пах вкусно. Олиа запах понравился. А Эванс был измученным. Это было видно даже отсюда. Наверняка и пахнет не очень. Омегу Олиа через такую преграду учуять не мог, даже если от него несло течкой. Но коса совсем растрепалась. Даже не было понятно, заплетены волосы или болтаются просто так. Самый кончик легонько скользил по полу, когда Эванс двигался. Обычно Элай всегда поднимал свои волосы и не позволял им касаться пола, это Олиа почему-то заметил. — Мне не нравятся эти махинации. – Заметил Берт, подобравшись ближе. — Керхман же дал добро. – Пожал плечами Олиа. – Разве тебе не жалко мальчишку? – он повернул лицо в сторону беты, на несколько секунд отвлекшись от происходящего в зале. Бета встал рядом и почти уткнулся носом в стекло. Олиа не любил, когда охрана была слишком рядом. У них у всех, даже у Артура, легко можно было стянуть что-нибудь с формы. И вытащить пропуск, ключи, шокер. Приходилось себя сдерживать. Берт вообще носил электронный ключ от половины дверей здесь в небольшом кармашке, откуда этот ключ выглядывал на доброю половину. — Мажорчик. – Презрительно сжал губу Берт. —Но он хорошо держится. Берт Олиа не нравился, хотя тот и работал здесь только несколько месяцев. Берт был его ровесником, а пытался вести себя как сорокалетний, чем раздражал. Добросовестность не означала педантичности. Вот Артур, не дававший никому поблажек, все равно воспринимался намного лучше. А Берта Олиа скоро купит. Это вопрос времени. И то грязное растрепанное существо, которым сейчас был Эванс, язык не поворачивался назвать мажорчиком. Даже местные торчки выглядели лучше. Надо было бы заняться его внешностью, а то решат, что это Олиа его довел. Хотя бы отмыть. Сводить его в первый блок к Таю, где сегодня была горячая вода, или не рисковать так сильно, отдать на часок свой душ. Там хоть и не так тепло, но отмыться при желании можно. А у Эванса, как думал Олиа, желание должно быть. Громко хлопнула дверь за спиной. Из перехода между корпусами пришел Тай. Олиа не поворачивался. Запах Тая он мог угадать. А почувствовать тем более, тому никогда в живот не всаживали ножи, чтобы у него что-то там сбилось с запахом. Тай цвел и пах. От него на несколько метров несло настоящим омегой. Это чувствовали даже беты. — Ты что здесь делаешь? – недовольно спросил Олиа, не отворачиваясь от окна. Миша все еще разговаривал с альфой. Иногда бросал быстрые незаметные взгляды на стекло. Миша знал, что Олиа там, они договорились. — Твои ребята постоянно следят за мной. – Пожаловался Тай. — Наверное, боятся, что ты снова захочешь убить меня. Берт отошел подальше. Если бы ему разрешалось, он бы вообще вышел отсюда. Но Артур и Керхман строго приказали присматривать за ними двумя после недавних событий. Олиа наконец-то перевел взгляд на Тая. У того снова отросли черные корни. Заколка их держала неаккуратно и грозила свалиться, несколько прядок выбились, самые короткие, достающие только до подбородка. Лицо было красноватым. Олиа знал, что Тай еще полчаса назад был на улице, а там с утра держались крепкие заморозки. А самое интересное – на одной щеке явно горел след от сильного удара. — Тебя побили? – с любопытством спросил Олиа. — Папа. – Тай отвернулся от него пострадавшей щекой. Присел рядом, у другого края стекла и посмотрел на комнату за ним. Олиа не знал, зачем Тай сейчас пришел, но догадывался. Ему хотелось знать, что на уме у Олиа. Тай все правильно понял и задержал взгляд на Мише. – Папа, — повторил Тай, — пришел разбираться сегодня. Даже Энди не притащил с собой. Олиа не знал, что папа сегодня приходил. Стало сразу тревожно. Почувствовал слабость – не все он мог здесь узнать. Тай продолжал скользить взглядом по залу, а потом остановил его на Эвансе и смотрел слишком долго, прищуриваясь. — Вкусный запах. – Одними губами пробормотал он. – Этим альфой от Эванса в первый месяц несло. Не замечал? – Тай почти прилип к стеклу. – Он уже приходил один раз. — Тебе это так интересно? – раздраженно спросил Олиа. — Я бы с ним переспал. – Легко ответил Тай, все-таки отворачиваясь от стекла. – Мне нужно поговорить с тобой. – Улыбка сразу спала с лица, губы сжались в тоненькую линию и даже побелели. Тай закусил щеку, пока ждал ответа. — О чем? Тай оглянулся на Берта. — Меня прижали. – тише сообщил он. — Я тебя не трогаю. – Заметил Олиа. – Даже если ты меня хочешь убить, я все равно тебя не трогаю. – Повторил он жестче. — Насчет этого «убить». – Прошептал Тай. – И еще про одну вещь. – Тай снова оглянулся на Берта, выразительно поиграв бровями. — Я не буду тебе помогать. — Но… — Я знаю все, Тай. Если тебя убьют, я не всплакну. Моя смерть тебе тоже ничем не поможет. Наркоту ты здесь продавать больше не будешь в любом случае. — Они требуют. — Не мои проблемы. Видно было, что Тай боялся. Олиа и хотел пощекотать ему нервы. Олиа знал основную суть разговора: Тай теперь не мог толкать наркоту, Олиа с Керхманом не пускали ее сюда, а с Тая требовали. Говорил же папа, не связываться с грязными делами. Но Тай вряд ли кого-то слушал. Если бы делал так, как говорит папа, здесь бы не оказался. И не оказался бы в таком подвешенном состоянии. В зале прозвенел звонок. Люди задвигались. Альфа и Миша встали. Миша утвердительно кивнул в сторону стекла, зная, что Олиа смотрит. Тай этого не заметил, он смотрел в сторону Эванса и кусал губы. Олиа тоже глянул и даже задержал дыхание на несколько секунд. Альфа нагло целовал Эванса, а тот позволял. Половина людей в комнате смотрели на них. Поцелуй был коротким, потому что целоваться не разрешалось. Эванса чуть ли не за шкирку оттащили. А альфа вдруг замер и завертел головой по сторонам, словно кого-то искал. Пока не уставился взглядом в стекло. Тай тоже пялился на него. Олиа только хмыкнул и перевел взгляд в сторону приоткрытой двери. Там должен был хоть на секунду мелькнуть Эванс, но его не было. Олиа спрыгнул с выступа на пол, и, когда увидел Мишу, присоединился к нему, больше не обращая внимание на растерянного Тая.

***

Миша достал из холодильника баночку колы и медленно ее открыл, смотря, чтобы пена не вылилась наружу. Колу здесь продавали легально, и стоила она два доллара, когда Олиа на своей должности в ремонтной бригаде зарабатывал всего пятнадцать центов в час. Остальные получали не больше его. Но Денни через кухню переправлял еще где-то по десятку банок за неделю. В основном Олиа покупал за колу доверие остальных, но всегда одну баночку отдавал Мише. Тот ее хранил несколько дней, выжидая подходящего момента, чтобы наконец-то выпить. — Я Тая видел. – Миша кинул взгляд на Олиа. Тот уже развалился на своей койке. — Это все потом. Что Нильсон сказал? — Ему нужны твои документы. Говорит, возможно есть хорошая зацепка. – Миша сел на стульчик рядом. — Ты можешь отвечать на вопросы, а не трепаться? У Олиа заканчивалось терпение. За стеной щебетал Эванс. И даже его голос выводил из себя. Потому что тот сейчас плакался Рену о своей участи. Больше всего Эванса волновали волосы, а только потом все остальное. Рен не отвечал. Ему в последнее время было худо. У него пузо росло каждый день, и Олиа подозревал, что в ближайший месяц он лишится Рена. Керхман сможет добиться, чтобы Рена на оставшееся время после родов сюда не возвращали. Миша замолчал почти на минуту. Олиа больше ничего не говорил. Тот соберется с мыслями и сам все толково расскажет. — У твоего патологоанатома уже третий косяк нашли. Первые два списали на ошибку, вроде бы. Там время смерти неправильное стояло. Пару недель назад он очевидному убийству приписал естественную смерть. Нильсон говорит, родственники шум подняли, перепроверили, оказалось что паренек, труп тот, задушен был, а не сам задохнулся. Олиа привстал. Это было очень интересно. Патологоанатом, смотревший труп Питера, поставил не то время смерти. Олиа это знал, потому что сам видел Питера еще живым тогда. Через час после своей смерти Питер даже пытался вынести дверь в квартире Тая. — Разбираться будут? – с надеждой спросил Олиа. — Да. – Миша кивнул. – Ему за последнего, которого задушили, заплатили. — То есть… — Все дела перепроверят. – Закончил Миша с улыбкой. Олиа тоже радостно улыбнулся, снова откинувшись головой на подушку. Эванс все болтал за стенкой, но уже так не нервировал. — Твой адвокат это знает уже неделю. – Встрял Миша. — Он мне ничего не говорил. — Вот именно. Улыбка снова сползла с лица. Его адвокат был, можно сказать, профессионалом своего дела, но пока из этого ничего не выходило. Тот, который был в начале, когда еще было до суда, не добился ничего. Этот работал уже второй год. Олиа сам ему платил, не привлекая ни папу, ни других. Думал, что все чисто. А теперь все больше ловил и этого на лжи. — Его перекупили? — Нильсон не знает. — Что со временем смерти. Перепроверят? — Поставят под сомнение. Тебе сейчас надо добиваться доследования. Нильсон говорит, что много времени прошло, время смерти установить невозможно. Но можно добиться эксгумации. — И что это даст? – совсем мрачно пробормотал Олиа. Раскапывать тело Питера было как-то слишком. — Можно установить, что смертельную рану и порез на ноге нанесли разные люди. Тогда обязаны искать второго и… — И найдут убийцу. – Закончил Олиа. — Тебе останется доказать, что из вас двоих именно ты не виноват. – Миша допил колу. Почти до капли, постучал по донышку, как это делал. Поднялся и пошел в коридор. Внизу стояли урны для мусора. А Олиа бардак не любил. Олиа почти что трясло от возбуждения. Снова был шанс. И это после того, когда Олиа решил выкинуть все то, что он сумел нарыть за последние годы и просто терпеть оставшиеся двадцать лет. Ему же не было здесь плохо. Он даже иногда чувствовал себя всем довольным. Ему было удобно так жить, и, если бы временами не накатывало чувство сильной обиды и несправедливости, он бы уже и не пытался чего-то добиться. Запахло альфой. И аккуратно постучали пальцами по решетке. В дверях стоял наглый Эванс и слегка ухмылялся. — От тебя несет. – Заметил Олиа. Пришлось сесть. Перед гостями лежать неприлично. — Спасибо за Джонни. – Ответил Эванс. — Ты ради «спасибо» пришел? — Мне душ нужен. – Эванс сделал шаг вперед, уверенный, что его сейчас не пошлют. Вообще мальчишка был очень уверен в себе, нагленький такой. – Ты же не хочешь, чтобы я на весь блок пах альфой? Эванс пах запахом своего Джонни. Удивительным омегой Эванс был, цеплял на себя все альфьи запахи. От него даже после кратких разговоров с Керхманом и тем пахло в течение нескольких часов. А если Эванс успел еще так тесно пообщаться со своим Джонни, а запахи после течки липнут сильно, то Эванс был прав. Он может провонять весь блок, прежде чем с него все сотрется. Эванс пришел уже со своим полотенцем и баночкой шампуня. Это Олиа понравилось. — Мойся. – Разрешил он. – Я же тебе обещал когда-то. Больше разговаривать он был не намерен. Хоть и хотел всего час назад отмыть Эванса, сейчас его больше беспокоили собственные дела. Нужно будет в следующий раз как-то самому встретиться с Нильсоном, чтобы никто об этом не узнал. Со слов Миши было не так понятно, хотя Миша и старался. И Олиа был мнительным. И нужно найти адвоката. Такого адвоката, который будет стараться для него, а не утаивать все подряд. Лучше всего подошел бы Нильсон, опытный в этом деле и самый полезный, но тот был больше по теневым методам и не совсем законным. Эванс подошел ближе и встал совсем рядом. Запахло сильнее омежьим сладким запахом и запахом альфы. Олиа уже понял, что этот альфа ему нравится. И Тай на него чуть слюни не пускал. Но Олиа альф не любил. И из-за травм вообще никак на них не реагировал. Ему просто нравился приятный запах. Он даже с интересом смотрел, что будет делать Эванс. А тот уселся на колени прямо на пол и оказался на одном уровне с Олиа. — Ты бы переспал со мной? – спросил Эванс тихо. — Нет. – Так же тихо ответил Олиа. Но улыбнулся. Какой он был забавный. — Почему? – серьезно спросил Эванс. – Я к тебе приставал и тебе нравилось. —Ты грязный. — Я помоюсь. — Потом и поговорим. Эванс усмехнулся и поднялся на ноги. Прижал свое полотенце и волосы к груди. — Значит, да. – Решил он. – Я хочу дружить. — Ты не так понимаешь это слово. — Любовника. – Поправился Эванс. — И я не просто кто-то там, ты сам знаешь. Я могу быть полезным. — У меня есть Ли. — Я лучше Ли. Пойду мыться, если захочешь зайти – покажу, как я могу понравиться. Эванс больше ничего не сказал и ушел, даже не прикрыв дверку в небольшую душевую. Через щель было видно, как тот стягивает с себя майку. Стройное тело специально выгибалось, стараясь понравиться. Поведение нормального Эванса от течного Эванса почти не отличалось. Олиа еще посмотрел немного, пока ему не показали бледную задницу, потом включил телевизор на новостном канале, вернулся Миша, ничего не сказал насчет гостей, только плотно захлопнул дверь, и голая задница Эванса почти исчезла. Тоже понятливо усмехнулся. Олиа достал им еще по баночке колы, и они вместе смотрели целый час новости, пока Эванс в холодной воде пытался отмыть свои длиннющие волосы. Олиа не шел, потому что он не собачка, чтобы бегать на зов. И Эванс не его хозяин.