В черном списке

— Никто не входил. — Заметил очевидное Нил. Олиа ближе придвинулся к монитору. Глаза болели после бессонной ночи. Он не думал, что так будет переживать из-за смерти Тая. Обычно такая сентиментальность ему свойственна не была. Ему было давно плевать на брата, да и чужие смерти не сильно трогали. Но оказалось, что Олиа расстроился. Ночь в одиночестве и в ограниченном пространстве не сделала положение дел лучше. Олиа пытался подключить мозги, и придумать хоть какую-нибудь стройную версию всего происходящего. Но эмоции брали верх над разумом снова и снова. Здесь особенно нужен был Эванс с его любимыми сигаретами. До утра Олиа только промучился и ничего не придумал. Его окружили заботами со всех сторон: и собственное дело, и объявившейся Лукас, и умерший Тай. И все это было как-то связано, но Олиа оказался парализован. Его хоть какая-то семья за день разлетелась в щепки. Брат умер, папа убил Питера и подставил Олиа. Лукас тоже умирал, вокруг крутились наркоторговцы и наркоманы. И как венец всего кто-то настойчивого напоминал Олиа о прошлом. На утро следующего дня Олиа предстал перед Нилом во взведенном состоянии. Выкурил сигарету и потребовал самый крепкий кофе. Теперь от такой смеси Олиа тошнило, что не прибавляло радости всему происходящему. Они заново прокрутили в быстром режиме несколько часов записи с камер наблюдения. Тай вернулся к себе еще утром, пропустил обед, а в четвертом часу дня его уже нашли мертвым. В камеру к нему никто не входил, и он был там один. Олиа поднялся со своего места и прошелся по кабинету Нила, массируя виски. Голова начинала неприятно болеть. — Это самоубийство. — Неуверенно сказал Керхман. — Тай не тот человек, который будет себя убивать. — Олиа по пути забрал со стола пачку с сигаретами Керхмана и пошел к окну. Эванс определенно плохо на него влиял. Зажигалка сработала со второго раза, да и то пламя было еле заметным. Олиа долго закуривал. От дыма затошнило еще сильнее. Уже почти сутки у него в желудке кроме чертового кофе ничего не было. Еду, которую ему принесли вечером, Олиа не тронул. Она была ужасной, остатки с ужина, скорее всего. Олиа такое не ел. — Он умер через три часа после того, как вернулся к себе, в камеру никто не входил, никто не выходил. Накачать заранее его не могли. Шприц, и даже ложка с зажигалкой лежали рядом. Кто тут у нас такой ниндзя, что смог так незаметно убить его? Олиа молча курил и думал. Он слегка приоткрыл окно. Сильный ливень начал образовывать на подоконнике небольшую лужу. Земля в цветочном горшке тоже начала мокнуть. Но весь запах табака быстро выветрился. Олиа обхватил себя рукой, чтобы не так мерзнуть. — Без причин? — спросил он. — Просто так пошел и грохнул себя? Настроения, наверное, не было. — Мы оба знаем, что причины были. — Причины были его грохнуть! — повысил голос Олиа. Он развернулся и злобно смотрел на Керхмана. Спокойного, уверенного. — У этих наркош, которые не хотели от него отставать. — Причины — да. А возможности — нет. — Я не верю. — Тогда посмотри на еще одну вещь. — Керхман в пригласительном жесте показал на место возле себя и снова потянулся к клавиатуре. Олиа затушил окурок и вернулся на свое место. — Твой братец вполне спокойно себе работал. — Комментировал Керхман новую запись. На ней Тай действительно спокойно комкал простыни и впихивал их в барабан машины. Его помощник по прачке, по совместительству и прихвостень из свиты, сидел на соседнем столе и что-то рассказывал. — Вот он зашел в подсобку, просидел там полчаса в обществе тряпок и швабр. — Продолжил Керхман. — Интересно, что там может быть в подсобке, да? — А этот? — Олиа ткнул пальцем в фигурку второго человека. Долгое отсутствие Тая его заинтересовало, и он решил сунуться в подсобку. Но как только открыл дверь, быстро ее захлопнул и даже ушел из прачки. Этот момент прокрутили дважды. Олиа стало неспокойно. Тай просидел сорок минут в кладовке, наверное, курил, скорее всего, разговаривал с кем-то. У него был телефон, мог же Тай прятать его в кладовке. — Он по телефону разговаривал. — Сознался он перед Нилом. — В этом нет ничего странного. — Мы уже поговорили с Джексоном. — Флегматично отозвался Нил. — Когда он заглянул в кладовку, твой брат валялся на полу и ревел в три ручья. Джексон испугался, что его заметят и убежал. Телефон там, однако, нашелся. На этих словах Нил выдвинул ящик стола и бросил перед Олиа небольшой черный мобильник. — Я не собираюсь его показывать официально. Достаточно того, что тут при мне наркоманы травятся. Тай сделал два звонка, потом у него была истерика, потом он намеренно отравился. Олиа уже открыл записную книжку. Ни один контакт не был сохранен. Сообщения тоже были пусты. В журнале звонков только два исходящих вызова на разные номера за несколько часов до смерти Тая. — Он все подчищал за собой. — Олиа покрутил телефон в руке. — Кроме последних вызовов. — Не было нужды. Уже. Ты мне дашь его? — Нет. — Нил покачал головой. — Можешь переписать номера. Займись этим, я по официальным каналам, как ты понял, действовать не могу, а правда мне нужна. — Зачем? Ты же уже все решил. — Хочу знать причины. Вы мне столько беспокойства вдвоем доставили, что уже как родные. Могу я хоть немного проявить сочувствия? — Керхман поджал губы. — Переписывай. — Он пододвинул к Олиа блок чистых листов. Сам закрыл окно. Ветер сразу перестал заносить в кабинет дождь и свежесть. Стало теплее. Медленно начал расползаться запах Керхмана по помещению, перекрывая остатки табачного дыма. Олиа переписал два номера, время звонков, их длительность и спрятал бумажку в карман. — К слову о родных, — Нил навис над ним, — через пару часов здесь будет твой отец. Хочешь встретиться? — Нет, — Олиа качнул головой, — если он не будет настаивать, то не надо.

***

Олиа вернулся к завтраку. Прямо в столовую. В первую очередь взгляд зацепился за тот стол, где всегда сидел Тай. Та сторона большого зала была особенно тиха. Все друзья Тая, увидев его, быстро опустили головы и стали еще мрачнее. И особого дружелюбия Олиа с их стороны не заметил. Он пришел одним из последних. Ему соскребли остатки со всех подносов. — Есть что-нибудь сладкое? — тихо спросил Олиа у Кендалла, который стоял на раздаче. — Могу дать батончик. — Кендалл положил ему на поднос порцию горошка. — Через пять минут принесу. — И воды захвати. — Кендалл кивнул. Олиа вернулся за свой стол. Вокруг Миши уже собралась большая компания. Сидел Пенсильваль с Кендаллом, Эванс, который перебрался сюда после того, как Рена выпустили. Эванс спорил с Ли, но хотя бы не дрались. — Ты чего здесь отираешься? — Олиа толкнул Ли в плечо, и с грохотом опустил поднос на стол. Все уже замолкли. — Я с серьезным делом. Эванс только хмыкнул на это заявление, но смотрел тревожно. Как и все. Олиа уже успел посмотреться в зеркало, и понимал, что внешность у него не самая хорошая. — Правда, что Тая убили? — первым задал вопрос Пенсильваль. — Он сам. — Тихо ответил Олиа, принялся за еду, задвинув брезгливость подальше. Нужно было хоть немного поесть, чтобы поправиться. — Выглядишь паршиво. — Заметил Эванс хриплым голосом. Этот или много выкурил за раз, или орал во всю глотку на кого-то. Олиа хотел поговорить с ним потом, когда было бы поменьше свидетелей, но этот завтрак был одним из самых беспокойных за последнее время. Почти со всех концов зала к ним подходили люди за подробностями. Олиа поговорил только с Майком, парнем, который жил вместе с Таем, и который много всего знал про братика. Майка он от себя не отпускал долго. После завтрака вышел с ним во двор под уже прекращающейся дождь. Обошли лужи и остановились под навесом. Майк пострелял глазками по сторонам, отвернулся лицом к стене и закурил. — Что ты знаешь? — спросил Олиа. Майк посмотрел на него большими светлыми глазами. Рука у него дрожала, обычная заносчивость вовсе исчезла. Вокруг отиралась вся та же компания. В нескольких шагах стоял Миша и переговаривался с Пенсильвалем. Эванс устроился на противоположном конце площадки в одиночестве. Только курил и посматривал на Олиа. — Я не знаю, кто это. — Быстро выпалил Майк. — Я это без тебя выясню. Что с Таем происходило? Олиа прислонился спиной к мокрой стене. Даже через ткань куртки он чувствовал эту противную слякоть. Запах от сигареты Майка раздражал. Они были с каким-то сладковатым вкусом. Олиа уже привык к обычному крепкому запаху от Эванса, но не к этому клубничному облачку. — Да в жопе мы были из-за тебя. — Пожал плечами Майк. — Ты же его кинул со всей этой темой с наркотой, а он что-то разрулить пытался. Они его и грохнули, наверное. — Майк снова пожал плечами. Олиа даже не стал исправлять его точку зрения. Пускай думает, что хочет. — Он с кем-то общался из внешнего мира? — Олиа прикрыл глаза и потрогал руками мокрую стену. Съеденная за завтраком еда не усвоилась, ни каша с горошком, ни даже шоколадный батончик, на который Олиа возлагал большие надежды. — Я не знаю. — Майк еще раз честно взглянул на Олиа. Он был хорошеньким омегой, на несколько лет старше Олиа, с красивым точенным лицом, немного испорченным шрамом на щеке. Но Майк всегда прикрывал его прядкой волос, и выглядело все в целом очень мило. Олиа посмотрел на Эванса. Все курил. Уже даже нарвался из-за этого на замечание, но не останавливался. С такими темпами Эванса ждала недолгая жизнь и смерть от какого-нибудь рака легких. — С начальством своим созванивался иногда. — Проговорил Майк. — Альфу себе какого-то завел, пахло от него иногда. Ну и с родителем вашим, но они поругались неделю назад сильно. Из-за чего не знаю. Олиа приподнял одну бровь. Он не знал, что папа с Таем что-то не поделили. У них двоих оказалось так много страшных секретов от Олиа, что тошно становилось. — Ты эти номера знаешь? — Олиа достал с кармана листочек и сунул Майку под нос. Тот близоруко вгляделся, чуть было не прожег бумагу еще одной зажженной сигаретой. Олиа тем временем снова посмотрел вокруг. Поманил пальцем к себе ожидавшего Эванса. Тот как выдрессированная собачонка подскочил и побежал к нему, забыв даже про дождик и лужи. — Не знаю. — Ответил Майк. Олиа кивнул головой, он уже ожидал такого ответа. Как будто он сам Мише показывал важные для него контакты. Парочку он хранил в своей памяти и больше нигде. — Можешь быть свободен. — Олиа оттолкнулся от стены и пошел навстречу Эвансу, перехватил его за локоть и повел в сторону здания блока. Запах перегара мгновенно ударил в ноздри. У Эванса собственный запах был похож на запах алкоголя и немного на горький шоколад. Сам он весь пропах табаком. А на пороге была течка, и все усиливалось в несколько раз. — Пошли в блок. — Сказал ему Олиа, по дороге пряча лист в карман. — Что-то случилось? — Эванс уже убрал локоть и тащился рядом. — А ты не заметил? — немного истерически спросил Олиа. Больше они по дороге не разговаривали. Миша пошел вслед за ними, но в блоке остался внизу, неотрывно наблюдал за ними, пока Олиа не скрылся в своей камере. Точно так же смотрел и Артур, стоящий в дверях блока с бутербродом в руках. Но из-за Олиа он забыл и о бутерброде, и том, что надо жевать.

***

— Ты расстроился, да? — Эванс присел на краешек стула, сложил руки на коленях и уставился на Олиа. У него из косы выбилась слишком короткая прядка, достававшая лишь до груди. По одной ей было понятно, что вся голова у Элая нуждается хотя бы в мытье. — Из-за чего именно? — Олиа достал из холодильника бутылку с водой и сделал несколько больших глотков. Стало немного получше. — Из-за Тая. — Голос у Эванса звучал жалостливо. Было похоже на сочувствие. Если бы Олиа разбирался в эмоциях, он понял бы точнее. — Он же твой брат. Я бы из-за Эдварда переживал бы. — Кто такой Эдвард? — Олиа сел на кровать, с удовольствием стянул с ног промокшие кроссовки вместе с носками и куртку с грязной и мокрой спиной. — Мой брат младший. Он альфа. — Твой брат не пытался тебя убить, и не врал тебе всю жизнь. — Олиа лег на подушку и позволил себе закрыть глаза. Даже зажмуриться. — Я не понимаю, что у Тая вместо мозгов, я даже не знаю, как его можно любить. Мы с ним, почему-то, еще с детства не сдружились. А потом он меня подставил. Хотя, приятно знать, что из-за папы, а не из-за какого-то там альфы. Олиа надавил на закрытые глаза пальцами. Появились красивые разноцветные пятна. Неожиданно запах Эванса оказался совсем рядом. Желудок свернулся в рвотном спазме, но Олиа его быстро остановил. Эванс открытой ладонью погладил его по голове. — Тай сам себя убил. — Вновь вполголоса сказал Олиа. — Я знаю. — Голос Эванса был совсем рядом. Он присел на кровать рядом с Олиа. — А это очень странно для него. — Ты очень плохо выглядишь. Тебе надо поспать. — Эванс выглядел заботливо. Как трясущийся над ребенком родитель. — Ты тоже не красавчик. — Мы весь день вчера просидели в камерах после того, как ты ушел. — А я в одиночке. — Олиа повернул голову. — Это не лучше. С закрытыми глазами он чувствовал, что засыпает. Бессонная ночь все-таки сказывалась на нем. От воды желудку стало легче, и, возможно, здоровье поправлялось. Его лба коснулось что-то мокрое. Олиа приоткрыл глаза. Это Эванс поцеловал его в лобик. Но теперь задержался рядом, не желая отстраняться. — Меня и так от твоего запаха тошнит. — Пожаловался Олиа. — Не нависай надо мной. — У тебя температура. — Потерянно пробормотал Элай. — Это не смертельно. Сейчас ты уйдешь, а я посплю, и все будет нормально. — Может, я останусь? Теперь его лоб трогала ладонь. Олиа и сам чувствовал, что немного поднялась температура. Из-за нервов, и тех испытаний, каким Олиа подверг свой организм. — Ты воняешь перегаром. — Олиа лег поудобнее, и даже сумел натянуть на себя покрывало. — Иди, Эванс. Попроси Мишу, чтобы разбудил хотя бы к ужину. На обед не пойду. Элай встал с кровати. Согласно покивал. Потом чем-то шебуршал, обо что-то ударился и поругался себе под нос. Олиа уже закрыл глаза и собрался спать. — Тут на полу листочек с номерами телефонов валялся. Должен был выпасть из куртки, когда Олиа швырнул ее на стул. — Положи на стол. — Пробормотал Олиа. — И вали уже. — А зачем тебе номера Джонни? — дрожащим голосом спросил Элай.

***

Олиа уже сам готов был материться и убивать. Эванс разревелся как малолетка и не дал поспать. Олиа чувствовал, как весь его организм противится тому, что его снова заставляют работать. Они с Мишей, которого пришлось звать самому, заставили Элая попить водички, перешли в его камеру, и уложили плачущее тело на нижнюю полку. — Истерика. — Со знанием дела сказал Миша. — Идиот. — Олиа прислонился к стене. — Никто твоего альфу убивать не хочет. — Зачем ты его ищешь, ты думаешь, это он Тая убил? — Нет. Эванс опять начал всхлипывать. Миша отдал ему носовой платок, но тот подозрительно быстро оказался в слюнях и соплях. — Эванс, я не знал, что это Джонни номера, понимаешь. — Олиа подошел ближе и присел на корточки перед кроватью, где сидел Эванс. — Они были у Тая записаны, конечно, я хотел узнать, кому он звонил. — Не трогай Джонни. — Попросил Эванс. — Я и не собирался. Олиа проморгался. — Я с ног валюсь, Эванс, я не хочу еще и тебя успокаивать. Тем более, ты ревешь не из-за чего. — У него течка на днях, гормоны все ни к черту в это время. — Рядом появился Миша. — Можно хоть до чего докатиться. Олиа его проигнорировал. Хотелось быстрее закончить здесь, и пойти дальше. — Мне не нужен этот альфа. — Олиа поднялся на ноги. — За ужином поговорим. Я спать. Мишу он повел с собой. Переоделся в старую футболку и лег под одеяло, готовясь действительно поспать. Эванс за стеной уже не всхлипывал. Значит, подслушивал. Олиа достал из-под матраса свои блокнотик и огрызок карандаша. «Альфу завтра привести ко мне. С Керхманом договорюсь» — быстро нацарапал Олиа и показал Мише. Тот серьезно кивнул. — К ужину разбуди. — Сказал Олиа уже вслух, и окончательно провалился в сон.