В черном списке

С утра, когда Элай еще не проснулся, но уже стоял у входа в камеру, было холодно. Одна майка не спасала, и он с завистью смотрел на Рена, закутанного в большую для него толстовку. Таким же раздетым был только Олиа. Всего в паре метров от Элая. Но он не стоял по струночке, а привалился к решетке и пил что-то горячее из большой кружки. Беленький жилистый омега тихо говорил с Олиа. С противоположного конца приближалась проверка. — Не пялься. – Отдернул его Рен. — Не пялюсь. – Элай перевел взгляд на белые перила ограждения. Потом шепнул: – Не похоже, что он может сделать что-то серьезное. — Кто? — Олиа. Рен скосил глаза и тут же отдернулся – Олиа посмотрел прямо на них. Элай немного завис, продолжал глазеть, пока Олиа сам не хмыкнул и не перевел взгляд на своего соседа, спрятав половину лица за кружкой. Элай завидовал – от чего-нибудь тепленького он не отказался бы. — Ты просто не знаешь его. – Прошептал в ответ Рен. — Сколько ему? — Лет? — Да. — Двадцать три. Элай фыркнул: — Слишком молодой. — Тая же видел? Напрягся хоть чуть-чуть? — Жутковато. – Элай кивнул головой. Офицеры прошли мимо соседней камеры, задержавшись совсем ненадолго, и подошли к ним с Реном. Боковым зрением Элай видел, что и Олиа встал как надо, но кружки из рук не выпустил. — Олиа хуже. – Успел сказать Рен. Двое омег-офицеров из охраны, завешенные до зубов всякой херней, в суровой форме, с суровыми ботинками, поравнялись с ними. Один тут же сделал отметочку, и, потеряв всякий интерес, пошел дальше, к Олиа и его светловолосому соседу. Второй задержался. — Эванс, — монотонно сказал он, — после обеда запись на свидание. Джон Ройс. Идешь? Ну хоть что-то было в этом дерьме хорошее. Родной понимающий Джонни. Его Элаю не хватало. Глотка нормальной жизни. Не псевдозаботы родителей. Джонни был самым верным лекарством. Свой парень. Папа говорил про него, но Элай не верил, что Джонни и вправду припрется. — Иду. – Ответил он радостно. — Правила знаешь? — Да. Не трогать, не кричать, не вскакивать. Если конечно ты не из семейства сенатора. Элай заулыбался. Настроение скакнуло вверх, и день стал ярче. Даже мерзнуть перестал. Он увидел, как ему улыбается Рен и улыбнулся в ответ, пропустив уход охраны и команду расходиться и строиться на завтрак через тридцать минут. — Эванс, — разбил счастье, похожий на что-то ворсистое, бархатное и тяжелое, голос. – Иди сюда. Это был Олиа. Который спокойно убедился в том, что его поняли, и скрылся в своей камере. Столбом замерли все: Элай, Рен и даже подручный Олиа, оставшийся около входа. Но ненадолго. Рен тут же толкнул его в спину, шепнув: — Иди, не надо ждать. Вокруг, по всем трем этажам блока закипела жизнь. Ходьба и голоса – утренняя возня. Элай бы хотел раствориться в этой суете, чтобы не идти на поклон к местному принцу. Элай слышал, как его сердце бухает медленно и тяжело. Вот-вот сдохнет совсем. Джонни забылся до лучших времен, до обеда. Но отец. Имя отца его защитит. Элай почти уверенно зашел в соседнюю камеру. Самую последнюю в коридоре, бежать некуда. Зашел и немного округлил глаза. Он знал, что она большая, но не настолько же. Больше их с Реном жилища раза в три. Причем тут был нормальный стол, и стул с креслом, старый телек, даже коврик и холодильник. И дверь. Приоткрытая дверь в нормальную, черт возьми, ванную! С выглядывающим толчком и краешком душевой кабины. Элай слюни от зависти пустил. За душ бы он и душу продал. С волос можно было банку жира насобирать. И толчок. Не открытое на всеобщее обозрение когда-то белое чудовище. Олиа присел на кровать. Уже застеленную, в отличие от кровати Элая. Хорошо, хоть сегодня не отчитали за это. Элай встал перед Олиа и почувствовал себя до ужаса неудобно. Взял в руки кончик косы и начал теребить его. — Ты долго у меня здесь живешь. – Начал говорить Олиа. – А не могу понять, что у тебя на уме. — Отсидеть и выйти. — Спокойно? – спросил Олиа с каким-то намеком. Тон был совсем ленивым. Тон мелких чиновников. Монотонный и равнодушный. Элай кивнул, а Олиа поднялся. Они были одинакового роста. Дюйм в дюйм. Олиа встал так резко, что Элай кончик косы выронил от испуга. — Будешь помогать мне, и слушаться меня – будет спокойно. — Мне Тай то же самое обещал. И… Олиа поймал своими тонкими пальцами косу и Элай заткнулся. — Только проблема в том, что живешь ты на моей территории. А тут выбор в одном: или со мной, или не живешь вообще. – Казалось, что Олиа на несколько секунд заинтересовался волосами Элая, но потом отбросил косу. – Думай до вечера. Не знаю, что там Рен про меня наплел тебе. Я не убью, не того полета, но плохо может быть. Иди. Олиа прошел мимо, повернувшись спиной, взял кружку, которую оставил на столе. — Не надо меня пугать. – Слова у Элая вышли уверенными. — Я не пугаю. Иди, а то Миша тебя проводит. Элай не стал ждать, когда его проводят. Вышел сам. Утро прошло вяло и кисло. Все это напоминало домашние завтраки. Элая заставляли вставать слишком рано, собирать себя в кучу и тоже к восьми спускаться вниз для приема пищи с дорогой его семейкой. Но дома были вкусные шоколадные пирожные, которых здесь к завтраку не пекли – единственное отличие. Рен молчал. Элай был весь как на иголках. Прислушивался к звукам через стенку, дергался зря. Когда шли на завтрак, обернулся по десять раз, чтобы бросить взгляд на Олиа. Потом на Элая прикрикнули и он вертеться перестал. Любопытство съедало. — Расскажи про близнецов еще. – Попросил Элай уже за завтраком. Рену на выдаче дали в дополнение к каше коробочку с творогом. Элай не любил молочное, а этому нравилось. Тай, кстати, тоже питался не по меню. У Элая глаза даже заболели высматривать. А вот Олиа сидел в зоне видимости, и была у него только одна каша, как будто он тут такая же чухня, как и остальные. Если еще и про убранство его жилища не вспоминать. Кашу Олиа еле ел и смотрел в окно, никого не замечая. — Что именно? – спросил Рен с набитым ртом. — Кто они вообще такие, откуда, что сделали? — Я не справочная. — Что знаешь. – Элай тряхнул головой. Пятнадцать минут оставалось от завтрака. Потом Рен собирался гулять на улицу со всеми. Элаю советовал не выходить. А Элаю хотелось. Как и купить у кого-нибудь сигарет. Рен облизал ложку, сверкнул глазами. — У них папа известен в определенных кругах. В неправильных. Точно знаю, что сидел два раза, теперь живет небедно. Связи старые поддерживает. Понял? Элай кивнул. — Поэтому Олиа сразу приняли. Ну а там год за годом и подмял все под себя. До Олиа тут мелкие банды были, крупного – ничего. Олиа сбил всех в одну кучу. Меня когда посадили, Тая еще здесь не было. Нил попросил Олиа меня не трогать, Олиа и не тронул. Потом Тай пришел. – Рен приуныл. — Все плохо так стало? — Хуже. — И сколько же Олиа здесь? — Пять лет. – Ответ вылетел сразу же. – Еще двадцать осталось. Элай еще раз глянул на грустного Олиа. Не выглядел он злым совсем. Скорее угрюмым и раздраженным. Элаю стало его жалко. Двадцать лет – целая жизнь. Точнее, двадцать пять. Элай бы повесился. Его психика не выдержит этого года – Элай знал – а некоторым четверть века терпеть. — Что он сделал? – спросил Элай, уже зная ответ. — Убийство. Говорят, отчим его хотел изнасиловать и Олиа его зарезал. Мне кажется, Олиа про изнасилование придумал, чтобы дали меньше. — Он красивый. – Элай снова бросил взгляд на копну черных волос, острые ключицы и бледную кожу. – К красивым пристают. Знаешь, сколько раз ко мне лезли? – он слегка улыбнулся и подмигнул. Рен растерялся. – Ладно, давай дальше. Про Тая. — Разбой. В прошлом марте появился. Говорят, папа их постарался, чтобы они вместе были. Но лучше бы подальше держал. — Почему? — Олиа сразу же Тая убить хотел. Так и приказал. – Рен понизил голос. – Потом передумал, когда его уже избили до предела. Я видел. Я не знаю, за что Олиа так Тая не любит. Таю очень тяжело поначалу было, а потом собрал всех обиженных, да смог от Олиа отделиться. Теперь у нас два главаря. И Тай здесь надолго, так что ждем, кто кого. — Надеюсь, я раньше выйду. — Год – ничто. – Светло улыбнулся Рен. – Ты радуйся, что это все пробегает мимо. Так к кому пойдешь? Элай отрицательно покачал головой, занявшись кашей. До окончания завтрака пять минут – мало. — Зачем обязательно к кому-то присоединяться? — Чтобы выжить. — Бред. — Элай… — Постой! Если я попрошусь к кому-нибудь, что мне нужно будет делать? Рен, казалось, был рад тому, что Элай интересуется всем этим. Рен искренне переживал за Элая, и уж точно знал, что просто так прожить весь срок не получится. Это Элай – новичок – ничего не замечает. А Рен знал – отец-сенатор не защита, а красная тряпка. — Все, что попросят в обмен на защиту и признание. — От кого? — Да от себя же. — И кто лучше? — С Таем проще. Поэтому он так быстро и поднялся. Олиа многих не устроил. Но Олиа справедливый. – С уважением закончил Рен. — Ладно, — Элай отодвинул пустую тарелку на центр стола. – Есть здесь барыга, у которого мне можно сигарет купить? Чтобы без проблем. Рен покачал головой. — Элай, — продолжил он, — Если Олиа дал время до вечера, то у тебя его до вечера. Пустых слов никто не говорит. — Я подумаю до вечера. Там решу. Так с сигаретами никак? — Нет. — А можешь ты мне купить? — Не могу. Узнают. — И что? — Я не хочу проблем. — И что делать? Элай раздражался все больше. Тут еще и звонок – конец завтраку. Хватит жрать. Нужно идти гулять. И Элай именно за секунду звонка сообразил – он пойдет. Пусть даже ему потом черепушку проломят. И сигарет он найти должен. — Покажешь мне тех ребят, что торгуют, а я сам разберусь, ок? Рен посмотрел на него тоскливым взглядом, с каким смотрят на покойника, и кисло кивнул. — Давно хотел погулять. От этих стен я скоро помру. – Пожаловался Элай, пока они тащились к выходу, в свою колонну. – А я люблю гулять. Лучше бы он не гулял. Дохрена проволки, серого неба и уныния. Паршиво, душно, куча незнакомых ребят и вооруженной охраны. Тай перекидывался мячиком с другими, вообще ни разу незнакомыми омегами. Элай ушел в другую сторону, туда, где гуляли знакомые лица из их блока, через невидимую черту между двумя армиями. По сути, на территорию Олиа. Рен бегал рядом. Тай был в просторных рыжих штанах и одной серой футболке, намокшей на спине. Как будто эти братья совсем холода не чувствовали. Даже издалека было видно, какое у Тая гибкое тело. Элай был такой же. Добился этого постоянными растяжками и занятиями гимнастикой. Гибкое тело – в сексе одна радость. Джонни был очень доволен. Элай сидел на скамейке, дышал относительно свежим воздухом и смотрел по сторонам. Рен показывал на разных парней и рассказывал, кто есть кто. Было интересно, но не увлекательно. Слушать краткую биографии левых людей не хотелось. — Расскажи про себя. – Перебил Элай. Рен замолчал. — Откуда пузо? — Забеременнел. Элай хохотнул. — Бля, остроумно. Ты с начальником спишь и это он тебе подарочек сделал? Рен покраснел чуть-чуть. Красивое лицо стало не очень красивым. Глазки заблестели. — Это все не так, как кажется. – Рен прикрыл живот. – Мы больше десяти лет друг друга знаем. А тут так совпало. Он меня любил уже давно, еще до тюрьмы. — И зачем ты попался? — Как «зачем»? – Рен захлопал глазами. – Я не знал. Меня хозяин магазина, где я работал, попросил таблетки продавать. Я не знал, что это наркота. Элаю потребовалось секунд десять, чтобы сообразить. — Ты идиот. — Нил так же сказал. Но я вправду не подумал об этом. Я же не хотел. — Я тоже не хотел напиваться тогда до чертиков. – Выдохнул Элай. – И где сигареты ходят? — Нет еще их. И вот тут мимо проходил Тай со своей командой. Мокрый после игры и счастливый. Курил. Остановился перед скамейкой, но совсем ненадолго. Достал из пачки сигарету и протянул Элаю. — Держи. — Как Санта Клаус прямо. Отказаться не было сил. Уже через секунду сигарета была зажата зубами, Тай держал зажигалку, а Элай подкуривал. — Не дыми на пузатого. – Улыбнулся Тай. Элай отвернулся от Рена, а на Тая смотрел. На шее небольшой шрамик, как от разреза. Олиа тогда в качестве приветствия сделал или нет? — Где мой брат ходит? – поинтересовался Тай. — Я не знаю. Разговаривать с ним Элаю было спокойней. Тай казался почти добрым, хотя Элай и понимал, что это все игра. Но Олиа представлялся куском льда, к которому лучше не подходить. Заморозит насмерть. — Передавай привет. – Еще раз улыбнулся Тай и так же быстро, как и появился, ушел. Элай курил и думал. Рен тяжело вздыхал. Открыл рот только один раз. — Жопа. – сказал Рен.

***

— Нельзя снять эти побрякушки? Рыжий бета проигнорировал вопрос. Усадил Элая на стул и ушел к двери. Зал был большой, столиков было много. Заняты шесть. Один из шести – Элай и Джонни. — Паршивые правила. – Жаловался Элай уже альфе. — С тебя не снимут? – Джонни указал на браслеты. — Нет, наверное. – Элай осмотрелся. – Здесь все такие. Упс! — Что такое? В противоположном конце зала точно сидел Тай. Посетитель его был похож на среднего зрелого омегу. Подумалось, что папа. Элаю присутствие Тая здесь не понравилось – нервировало. — Знакомый. Не обращай внимания. – Элай перевел взгляд на Джонни. На нем и сосредоточился. – Что приперся? — А ты мне не рад? — Рад. – Честно ответил Элай. – Принес мне что-нибудь? — Блок сигарет. Пожрать немножко. Лис тебе блинчиков напек. Элай расплылся в улыбке. Он знал, какие в эти моменты у него на щеках хорошенькие ямочки. Чтобы усилить образ Элай не поленился и косу на стол выложить, устроив на ней кисти рук. Неудобные наручники слабо звякнули. Мешают, конечно, но ничего не поделаешь. А Элай даже помнил, как нашел у Джонни в кровати шлюшку с розовыми вычурными браслетами из секс-шопа. — Ты настоящий друг, Джонни. И Джонни попался. Нежно и пошло одновременно начал гладить край его косы. Волосы вообще очень много получали ухаживаний от Джонни. Элай думал, что альфа любил его если и не за отца, то за косу точно. — Ты знаешь, что нельзя прикасаться. – Элай опустил глаза, следил за пальцами. Пальцы медленно добрались до рук. – Могут свидание прервать. Джонни погладил мизинчик, очертив каждый сустав, поднимался все выше и добрался до кольца металла, где остановился. — Знаешь, — он облизнулся, — все это заводит. — И все равно лучше не нарываться. — Эти штуки тебя красят. — Отвали! – Элай руки отдернулся, обратив на себя лишнее внимание. Заметил пустую пепельницу. – Сигарета с собой есть? — Конечно. — Так давай я покурю и расскажу историю. Пока Джонни лазил по карманам, Элай смотрел на Тая. Тот тоже дымил и был поглощен разговором. Со своим посетителем он говорил много, выглядел плохо. Может даже не знал, что Элай тут. Лучше бы было так. Курить со скованными руками не очень удобно, но Элай замечал по лицу Джонни, как с каждой затяжкой, в штанах у него все меньше и меньше места. Чертов извращенец. В конце концов, Элай расслабился. Даже попытался делать все это сексуальней. Чтобы Джонни еще подзавести. — Знаешь, — начал Элай, — я же без проблем хотел обойтись, но без проблем никуда. Так что это пиздец полный. — Что такое. — Не поспать нормально, не помыться. Я второй день грязный хожу. У меня скоро начнется клаустрофобия, я не жру нормально и не курю совсем. Сосед у меня – беременный от начальника тюрьмы пацан, в соседней камере такой же пацан, но которого все боятся. Вот он обещал меня вечером покалечить. А его брат-близнец преподносит мне подачки ради моего папочки. И это местные короли. Не смейся, — Элай покачал головой, — их действительно воспринимают всерьез. И, как я понял, иногда дело до убийств доходит. Один из близнецов как раз сидит за твоей спиной. Только не оборачивайся. Было поздно: Джонни повернулся. Что было еще хуже – Тай это засек. — Джонни! – Элай хотел лично его повернуть, но вспомнил о правилах сразу же. Но и сердитое шипение сработало. — Балаган у вас. – Прокомментировал Джонни. — Я тоже так думал, а с сегодняшнего дня я не знаю, что думать. Дай еще сигарету. Закурил. — Они здесь все поделились на два лагеря. Одиночек нет. Живых, по крайней мере. За неделю до моего сюда приезда повесился один парень. А оказалось, что его повесили. Знаешь почему? — Нет. – Джонни тряхнул головой, и улыбка у него сползла. — Он стучал. Всем и про все. И его убили. Понимаешь? Джонни еще раз оглянулся. Спалился. Элай бы его убил, если мог. Но сильно много свидетелей здесь. Элай пнул его под столом ногой. — Красивый мальчик. – Джонни повернулся, а глаза косил, как будто мог увидеть то, что было у него за спиной. — Ты одним местом всегда думаешь. — Как и ты, мой милый. Задницей. — Я про член говорил. А вместо руки теперь его тело исследовала нога Джонни. Прямо под столом ползла по ножке Элая вверх, насколько позволяла растяжка Джонни. — Ты это, смотри, чтобы тебя не убили. Элай хохотнул. — Я серьезно. – Наклонился вперед Джонни. Потом поймал руки Элая в полете до пепельницы. Замерли. – Будь осторожен. — Не бойся, Джонни, я выберусь из всего этого дерьма.

***

Из главного корпуса, где был зал для свиданий, они возвращались тоже вшестером. На полпути Элай обнаружил Тая рядом с собой. — У тебя в кармане сейчас сверток. – Шепнул Тай. – Передай парням из сто шестой. Через минуту Элай ответил: — Я не служба доставки тебе. — Я только прошу. Услуга за услугу. — Какая услуга? — Какую попросишь. Могу помочь с проблемами. Тай обнаглел и уже шел рядом, разрушив стройную колонну. Постоянные остановки давали времени немного передохнуть. Услуга за услугу. — Передам. – Согласился Элай.

***

Олиа проигрывал партию и злился от этого. Насколько он был демократичным, но проигрывать обычному неудачнику он не умел. Следили человек десять. Миша пытался подсказывать, но Олиа его не слушал. Миша был еще тупей в этой области. Рен, лишившись своего нового дружка на время, тоже выполз и сидел в сторонке, поглядывая, что там с партией? Кто выигрывает? Олиа подумал бы, что Рен просчитывает все. Если Олиа выиграет, то будет добрым весь вечер, а, значит, новенький сможет жить спокойно. Олиа иногда поражался тому, как этот паренек переживал за всех. — Шах. — Вижу. – Олиа перевел взгляд на доску. Черных фигурок было ничтожно мало. Ферзь и два офицера. Король загнан в угол. Головы ему уже не сносить. В шахматы его учил играть папа. Олиа всегда считал его большим ребенком, но играл папа замечательно. Олиа просто это любил. У них редко что было нормально. А такие моменты были нормальными. Папа вообще был замечательный временами. Спасло короля от неминуемой смерти только появление нового действующего лица. Пришел Денни, один из тех, кто был глазами и ушами Олиа. Самый ценный. Жил под боком у Тая, работал раньше в администрации, под боком у Рена. Иногда перепадала информация, которую молчаливо хранил пузатик. — Отойдем? – попросил он, склонившись ниже. — Что такое? – проскочили мимо толпы, сделавшей вид, что ничего не заметила. Олиа рукой остановил собравшегося следовать за ним Мишу. — Эванс со свидания идет. Тай ему что-то передал. — Что? — Мне кажется, что колеса. — Точно не знаешь? — Нет. Олиа даже не знал, кто больше отравлял ему жизнь – Тай или этот Эванс. Оба смотрели на него почти с презрением, оба чуть-чуть и побаивались. Одинаковые сволочи. Тая рука не поднялась прикончить за все грехи. Иногда видел в нем брата. И боялся расстраивать папу. Папа же их любил обоих. — Спасибо, Денни. – Олиа развернулся и пошел обратно. Партия его больше не интересовала. Интересно было полежать на собственной кровати да подождать прихода одного очень непонятливого соседа. — Я пойду? – спросил в спину Денни. — К Таю папа приходил? — Он. — Иди. Иногда Олиа думал, что папа Тая любит больше. Иногда эта детская обида душила. Больше всего остального душила. Олиа рассказывал папе, как Тай поступил с ним, как Тай вообще поступал со многими. Папа ничего не сделал. Папа даже больше верил Таю. — Я проиграл. – Бросил он на ходу. Королю все равно была хана. Скоро Олиа дойдет до кипения, и Тая будет ждать та же самая судьба. Или надавит на папу, и Тая уберут с глаз подальше. Закончится и эта игра в разные королевства под одной крышей. Рен потащился за ним, долго наблюдал, потом завернул к себе. Олиа достал из холодильника яблочко. Еда всегда успокаивала. Папа чаще приходил к Таю. А вкусности теперь доставались от Миши в большей степени. Папа извинялся, папа постоянно ласкал его к себе, когда приходил. Тогда даже были и орешки в меду, и что-нибудь совсем интересное. Новенький кичился своим происхождением. Папа был из семьи законченных алкашей, но лет десять назад спал с большой шишкой. Эта шишка спасла его от долгого срока, а близнецов от детского дома до самого совершеннолетия. Правда, папа забрал сначала Олиа, а потом только Тая – через год. Тай за это как-то обозлился на всю жизнь. По голоску Рена было понятно, что Эванс вернулся. В приподнятом настроении. Рен опять на него ругался. Олиа было смешно. — Что делать – то хочешь? – тихо с порога спросил Миша. Вечный спутник, почти второй папочка. — Крушить и ломать. – Улыбнулся Олиа. — Мне казалось, ты сегодня добрый. — Так и есть. Олиа дожевывал яблоко, смотря на узоры металла верхней койки. Соседи все разговаривали. Олиа спешки не понимал – деваться некуда. Никто никуда не пропадет. Можно, конечно, и завтра дорешать все, а сегодня побездельничать и не портить день. Но спокойного сна тогда не будет. И так без него жил. — Эванс куда-то заходил сейчас? — К Дембро. — Паскуды такие. Олиа запустил огрызком в сторону урны. Не попал. Встал и прибрался. — Пошли, поговорим. Эти двое сидели на койке. Рен тараторил, а Эванс улыбался. Правда улыбка пропала при виде Олиа. Рен заглох. — Я ненадолго. – Предупредил Олиа. Сам он прошел в камеру, оставив Мишу в дверях. — Что тебе надо? – испуганно пискнул Рен. — От тебя ничего. Я к нему. Олиа поставил стул перед койкой, сел напротив Эванса. Тот опять вцепился в свою ужасно длинную косу, теребил ее растерянно, может и боялся, но не показывал. Олиа теперь знал, что наглости у этого пацана хватит на троих обычных людей и на одну половинку Тая. — Я буду за тебя. – Заученно сказал пацан, косясь на Рена. Теперь довольного Рена. Олиа и не знал, что у него такая хорошая пропаганда. Рен, значит, и пользу умел приносить в виде новых кадров. — А я уже и не про это спрашиваю. Что притащил сейчас? — Ничего. — Да что никто не понимает с первого раза? – Олиа вздохнул. – Что ты от Тая передал Дембро? — Я ничего… — Эванс замотал головой. Олиа не любил долго возиться со всем этим. Он, вообще, себя в роли головореза никогда не видел. Папа, знавший толк, объяснил, что надо делать не только, что хочешь. Папа приказал командовать и калечить. Папа хотел как лучше. — Дай ручку. - Попросил Олиа. - Левую. — З-зачем. – Теперь Эванс и заикался. Олиа больше не повторял, просто сам оторвал эту тонкую ручку с откусанными ногтями от косы и бегло осмотрел ее. Эванс почти не дышал. Миша в дверях понятливо вздохнул и Рен перепугался, но не вступился, а только отполз подальше, опять закрыв пузо руками, как будто оно надо кому-то здесь. — Что принес? – повторил вопрос Олиа. — Я не понимаю, о чем ты. Олиа сломал мизинец. Косточка аккуратно хрустнула, а Эванс запел фальцетом. Хотелось уши заткнуть. Устраивать крик было рисково, но и для профилактики способствовало. Олиа знал, как многие сомневаются в его способностях. А такие крики доходчиво объясняли каждому последствия заблуждений. Мизинец выглядел страшно. Очень неестественно, загнутый в другую от обычного сторону. Пока Эванс приходил в себя, Олиа крепко держал его руку и рассматривал сложившуюся картину. Рен тоже успел покричать. Забился еще дальше, в угол. Эванс заплакал. — Так что? – спросил Олиа, выждав минут пять точно. Чтобы рассудок хоть немного вернулся. — Сверток принес. – Проныл Эванс. — Тай дал? Эванс стонал и всхлипывал. Хотел прижать руку к груди, но Олиа держал крепко. Коса висела безвольной змеей и отвлекала внимание. Ответа долго не было, и Олиа схватился за другой палец. — Тай! – тут же выкрикнул Эванс и дернулся особо сильно. — Что сказал? — Просил передать и все. — Что за сверток? — Газетный лист, — поскулил, — наркотики, наверное. — Не понаслышке знаешь, да? – ухмыльнулся Олиа. – Рен, знаешь, за что сидит? Эванс кивнул. — Вот и не занимайся этим. Отдал без проблем? — Они уже ждали. — Понятно. Олиа все больше и больше раздражало именно это. Тай везде лез, собственные люди все больше смотрели в сторону, центральный блок напоминал горящий вулкан. Тай поднимал голову, а Олиа ловил себя на мысли, что хладнокровно желает смерти собственному брату. Тай подставил этого дурачка, которого теперь Олиа было даже жалко. Заодно слил неудобного Дембро, с которым тоже придется разобраться. Хотя бы нормально поговорить. — Я не хочу водить общих дел с тобой. – Олиа почти ласково погладил покалеченную руку. – И с завтрашнего дня я тебя здесь видеть не хочу. Скажи Таю, что я тебя ему дарю. Понял? Дождался кивка и сломал еще три пальца. Раздался натуральный крик. Олиа отпустил руку. Эванс тут же завалился чуть ли не на пол. Рен поддержал его, смотря на Олиа как на врага. А Олиа считал это хорошим уроком. Да и напоминанием Таю о собственных навсегда кривых пальцах левой руки. Чтобы знал, что грядет.