Сделать шаг навстречу

Pov Bill От машины я категорически отказался, поэтому шёл сейчас пешком. Было не так далеко от центра и от нашего борделя, поэтому я даже не воспользовался общественным транспортом. Вечерело. Было холодно и противно сыро. Всю ночь шёл дождь, и теперь на дорогах были грязь и лужи. Переходя дорогу по пешеходному пешеходу, меня чуть не сбила машина. Я чудом остался жив на радость Марио. Иномарка вылетела из-за угла и обрызгала меня. — Чёрт! Урод! Ну, как так водят? Совершенно не смотрят на дорогу, а если бы женщина с коляской проходила или какой-нибудь пожилой старик? И как я теперь заявлюсь в таком виде?! Подходя к назначенному дому, я даже не мог предположить, кто меня ждал за дверью сто десятой квартиры дома номер сто тридцать семь по улице Альмштадтштрассе. Я думал, это какой-то лысый толстый старик с набитым бумажником, но никак не ожидал увидеть перед собой молодого красивого парня, чуть старше меня самого. — Проходи, — поприветствовал меня хозяин квартиры. — Я - Том, — он протянул мне свою ладонь и лишь тогда заметил, что на нём фартук. Он сразу же смутился, а я лишь усмехнулся. — Привет, сладкий, — поприветствовал я его и, не обращая никакого внимания на протянутую мне руку, зашёл в квартиру. Я теперь стоял возле двери, жуя жвачку. — Я могу воспользоваться ванной комнатой?  Том даже дар речи потерял. Юноша казался сейчас ещё красивее и ещё моложе. — Д-даа-а, конечно. Прямо по коридору. Я лишь снова усмехнулся, смерив Тома оценивающим взглядом. Я знал, какое впечатление произвожу на окружающих и получал колоссальное удовольствие от их растерянности и даже покорности. Через несколько минут я уже вышел из ванной, уже без жвачки во рту и приведя себя в порядок. В руках у меня была куртка, а верхние пуговицы на рубашке расстёгнутые, откуда выглядывала золотая цепочка с медальоном. Я прошёл в комнату, где меня всё это время ждал Том, и удивился. Вся комната была украшена зажжёнными свечами, от которых вкусно пахло клубникой и ещё каким-то сладким ароматом. Играла приглушённая музыка, а стол, который стоял недалеко от окна, был заставлен едой. Я невольно сглотнул при виде еды, но вида не подал. Со вчерашнего вечера я ничего не ел, и теперь боялся опозориться в самый неподходящий момент урчанием в животе. «Свечи, музыка, еда… Тупой малолетний романтик… Не думает ли он, что мне это всё понравится?» — проносится у меня в голове. — «Интересно, а его самого не тошнит от всего?» Я подошёл ближе к Тому и, перекинув одну ногу через него, сел к нему на колени. — Ну, что, мой сладкий, — глаза в глаза. Я насиловал его одним лишь только взглядом. У бедняжки всё лицо взмокло, и он нервно глотал воздух, дыша через раз. Мне это доставляло колоссальное удовольствие, — что будем делать? Что именно ты хочешь? Я всё могу, — наклонился и прошептал это ему прямо в ухо, а он шумно и прерывисто выдохнул. — Давай немного выпьем вина, — проскулил он. — Ну, давай, — изогнув правую бровь, я хмыкнул и слез с него. «Он, что споить меня решил? Или напиться самому? Этого ещё мне не хватало!» — я смотрел, как этот Том выпил залпом два бокала вина. — «Он, что, алкоголик?» — я брезгливо поморщился, и он это заметил. — Что-то не так? — его голос дрожал. — Нет-нет, сладкий, — попытался я скрыть своё раздражение. — Ты так и не притронулся к еде. Тебе не нравится? — он смотрел на меня такими жалобными глазами, что я сдался. Я покачал головой. — Тогда, ты не против, если я тебя покормлю? — я хмыкнул. — Если тебе это доставит удовольствие, — теперь кивнул он и придвинулся ко мне настолько близко, что я ощутил, как бешено колотится его сердце. Он взял маленький кусочек ананаса и поднёс его к моим губам. Этот запах. Как он узнал, что я люблю ананасы? Я приоткрыл рот и довольно зажмурился. Этот спелый, сочный, сладкий кусочек фрукта сейчас был во мне и полностью отдавался мне во власть, как и этот парень, который просто поедал меня глазами. Заметив это, Том улыбнулся. Не знаю почему, но мне сейчас было так хорошо. Так легко и спокойно. Затем был и другой кусочек ананаса, долька апельсина, и даже кусочек дыни. Потом Том плавно перешёл на второе блюдо. Это была рыба. И здесь он угадал. Я ведь очень люблю морепродукты. Том отделял ножом и вилкой филе от косточек и небольшие кусочки преподносил мне снова к губам. Мне оставалось только получать удовольствие и я получал. «Но ведь это должно же закончится! Он меня здесь кормит, поит, что же он хочет? Может это только задабривание меня, а дальше будет что-то из ряда вон выходящее? Да, скорее всего так и будет», — я резко отстранился и посмотрел на него испепеляющим взглядом. Тома аж всего затрясло. — Я что-то сделал не так? — Нет, просто я наелся, — растянул губы в подобие улыбки. Он снова улыбается и протягивает мне бокал вина. В его руках оказывается такой же. — Билл, — его голос снова дрожит, а меня это начинает уже бесить. «Он ведёт себя, как девственник. Или… Или он таким и является?» — неотрывно смотрю ему в глаза. — Я пришёл сюда не для разговоров. Мне они совершенно не нужны, — ухмылка на моих губах, огонь в глазах и вот одним резким движением я притянул его к себе и впился в губы. Какие мягкие, податливые у него губы. Я сминал их, кусал, хозяйничал во рту этого девственника и мне это нравилось. Обычно, я не целуюсь в губы. Это как раскрыть свою душу перед кем-то. Признать, что человек тебе не безразличен. Но сейчас в данную минуту мне этого так ужасно хотелось. Да, скорее всего, я буду об этом жалеть и ругать себя, но этот чёртов мой порыв сейчас, который я и сам для себя толком не мог объяснить. — Постой, — он отстранился от меня. Его дыхание, как и моё сейчас было сбивчивым и прерывистым. — Я не для этого тебя сюда позвал. Точнее, для этого, но… — он путался в своих словах. — Ты уж определись, сладкий, — я хохотнул и тем самым задел его. — Не называй меня так, — он повысил голос. — Я тебе никакой не сладкий. — Хорошо, хорошо, —, а он такой горячий, когда злится. — Слово хозяина — закон, — я получал удовольствие, издеваясь над ним. Мне понравилось, когда он так прикрикнул на меня. Вот сейчас он действительно похож на взрослого человека, а не какую-то там размазню. — Какой я тебе хозяин? — он раздражался. Я снова придвинулся к нему, и моя рука легла на его возбуждение. От моих незамысловатых действий, он чуть не взвизгнул. Моя рука поднялась вверх, скользя по его рубашке, и остановилась на самой верхней пуговице. Я даже через рубашку чувствовал крепкий рельефный торс Тома. Мои пальцы начали проворно расстёгивать пуговицы, открывая доступ к такому прекрасному телу. — Да, стой же ты, — он резко перехватил своими руками мои тонкие запястья. — Ты меня вообще для чего сюда позвал? — было больно от его рук. — Ты мешаешь выполнять мне мою работу, — глаза в глаза. — Работу? — хмыкнул он. — Да, работу, — я не щадил его своим взглядом. — Так что расслабься и получай удовольствие, сладкий, — я специально выделил последнее слово. Он выдержал этот взгляд. Он первый, кто вообще смог выдержать мой взгляд. И когда я замолчал, он сделал глубокий вдох, и шумно выдохнув, спокойно произнёс: — У меня сегодня день рождения, — услышав это, у меня резануло всё внутри и я не смог справиться со своими эмоциями. Одна колкая, обжигающая глаза, слеза, скатилась по щеке. Мне стало не по себе от этого, ведь я впервые кому-то показывал свои истинные эмоции. Боясь, что мои действия будут заметны, я отвернулся и смахнул слезу рукой. — Что с тобой? — Том пытался заглянуть в мои глаза, но безуспешно. — Поздравляю, — собравшись с духом, я как можно веселее и беззаботнее произнёс это, повернувшись к нему. — Спасибо, — его глаза засияли радостью, а я невольно засмотрелся. Такие красивые, тёмно-карие глаза сейчас излучали невероятный свет и тепло. Хотелось согреться этим теплом. — Я зака… — он запнулся, — я пригласил тебя к себе, чтобы мы вместе смогли отпраздновать, — дослушав всё это, я отодвинулся от него и, взяв в руку бокал, осушил его. «Его день рождения в один день с моим. Как странно. Нет, ему это знать не обязательно». — И что, ты не мог его отпраздновать с кем-нибудь из своих родственников или друзей, а не вызывать проститутку? — последнее слово очень больно резануло внутри и я скривился от боли. — У меня нет друзей. Все мои друзья и родные остались в другом городе, а новыми пока что не обзавёлся. Я в этом городе не так давно. — Понятно, — сказал я, снова заглядывая ему в глаза. Теперь они у него были печальными, а сам он был напряжён. Видно эта тема для него болезненна. И я решил разрядить обстановку. — Для чего ты приехал в этот город? — Хотел начать новую жизнь, — теперь он тоже смотрел мне в глаза. — А что со старой? Неужели она была такой паршивой? — он кивнул. — Да. Я всю жизнь шёл на поводу своих родителей, не слушая свой внутренний голос и чуть было не совершил непоправимую ошибку. — И что же за ошибка эта была? — Я чуть не женился на нелюбимой девушке, — он поморщился. — И тут на тебя снизошло озарение, и ты её отшил, убегая с собственной свадьбы? — снова начал издеваться я. — Почти. Я понял, что совершаю самую непоправимую ошибку в своей жизни. Я рассказал обо всём Ребекке, а вечером собрал чемоданы и уехал. — Итак, её звали Ребекка. А что твои родители? — Ты можешь не плескаться своим ядом? — Извини, — мне стало действительно стыдно. Он раскрывает мне свою душу, а я плюю в неё. — Так что твои родители? — уже мягче спросил я. — Они не поняли меня. Они считают это аморальным и противоестественным, — я усмехнулся, а он поник ещё больше. — Не грузись. Давай лучше выпьем. Кстати, сколько тебе стукнуло? — Двадцать три. — Отличный возраст, — звон бокалов и алкоголь у меня уже внутри. — А можно не скромный вопрос? — уже немного раскрепостившись, спросил он. — Ну, задавай, именинник, — я улыбнулся. — Сколько тебе лет? — О, не парься. Я уже совершеннолетний, - да, семь минут назад мне исполнилось восемнадцать. Мы проговорили почти до утра. Он рассказывал мне смешные истории из своей жизни и ни разу не воспользовался мной. Ни разу! Хотя мог. Он ведь заплатил за меня. Впервые за несколько лет я чувствовал такую лёгкость и спокойствие. Да, мне было спокойно рядом с ним. Это был самый лучший день рождения за всю мою жизнь. И это всё благодаря одному совершенно незнакомому мне человеку. Я и не думал, что в мире ещё осталась доброта. Потом Том уложил меня на кровать, при этом так любезно одолжив мне свою футболку, и лёг со мной рядом, накрывая меня тёплым пледом и целуя в висок: — Спасибо тебе за эту ночь. Это был мой самый чудесный день рождения. Ты можешь поспать и не переживай. У тебя до одиннадцати есть время, — так по-доброму проговорил он это. Когда он думал, что я заснул, он и сам провалился в сон. Тогда я тихо встал, снял его такую бесформенную футболку, в которой я мог завернуться вдвое, но при этом она была такой уютной и так приятно пахла его запахом. Аккуратно сложил её и ещё раз вдохнул её запах. Мне нужно было скорее уходить, пока не проснулся Том. Поэтому я быстро оделся и осмотрелся в поисках бумаги и ручки. Найдя всё это у него на столе, я написал записку: «Это был и мой самый чудесный день рождения. Спасибо тебе за всё, Том. Ты мне дал надежду на то, что в этом прогнившем мире, ещё осталась доброта. Будь счастлив. Ты этого заслуживаешь. И прошу, не ищи меня больше, иначе мне будет ещё больнее. Прощай. Я тебя никогда не забуду. Билл». Сердце в который раз резануло от боли и по щекам потекли горячие солёные слезы. — Черт! Черт! Черт! — почти шёпотом, чтобы не разбудить мирно спящего Тома. Я провёл своими подушечками пальцев по его мягким волосам и наклонился. Уголки его губ сейчас были приподняты и напоминали улыбку. Да, он улыбался во сне. Его дыхание было ровным, а ресницы чуть подрагивали, видно ему сейчас снился какой-то сон. Я лишь на мгновение докоснулся до его губ, чтобы навсегда запомнить их вкус. — Прощай, — всхлипывая, произнёс я, и тихо закрыл дверь, выходя из квартиры.