Сделать шаг навстречу

Pov Mario Я был уверен в своей победе. Меня никто не мог обыграть в карты, кроме Дилана. Неужели это его рук дело? Неужели он научил играть этого придурка? Но откуда он его знает? И вообще, откуда у него столько денег? Он ведь обычный помощник юриста. А Дилан ведь очень дорого стоит. Когда этот придурок, Том, выиграл, я сначала поверить не мог. А потом понял, что я действительно проиграл. И вот тогда я испугался. Я, Марио Родригес-Рамос — хладнокровный убийца, хозяин борделя и просто бесчувственный тип, испугался, что мне придётся расстаться со своей игрушкой. Игрушкой, которая приносит мне слишком много денег и с которой мне хорошо в постели. — Болван, езжай аккуратнее, не дрова ведь везёшь. Не хватало мне ещё, чтобы он и вправду коньки отбросил, — рявкнул я на Ника и посмотрел на Билла. Он лежал на моих коленях без признаков жизни. Такой худой, несчастный, в белой лёгкой курточке и светлых джинсах, с растрёпанными волосами, спадающими на лицо. Я убрал их с лица Билла и провёл ладонью по нему: — Какой же ты всё-таки красивый, чертёнок! Ну, вот чего тебе не живётся спокойно в моём борделе? А? Чего ты вечно пытаешься доказать? Дурачок! Я же ведь спас тебя от твоей убогой жизни. Там ты никому не был нужен, как и я когда-то. Ты не был нужен ни своей мамаше, ни своему брату-алкоголику, который был готов продать душу дьяволу за бутылку. Вот тебя он и продал. Продал и даже глазом не моргнул. Я лишь поманил его пальчиком, предложил ему деньги, и он сразу же от тебя отказался. А ты и его жалел, а меня проклинаешь, — на миг во мне вспыхнула злость к этому юноше. — Эх, Билл, Билл, ты напоминаешь мне меня же в детстве. Я тоже раньше был таким же жалким. Но у тебя есть прекрасный шанс выбраться из всего этого дерьма, как я когда-то из своего. Ну, ты же ведь у нас слишком гордый, аж противно от этого. Но ничего, я тебя перевоспитаю. Ты мне ещё благодарен будешь, — я усмехнулся самому себе и переложил свою руку ему на бедро. — Том. Том, — Билл начинает просыпаться. Каково же будет его разочарование увидеть сейчас меня и больше никогда не увидеть Тома. Это, наверное, должно быть больно? Эта твоя любовь к нему. Как ты вообще мог влюбиться в этого недомерка? Все мальчишки нашего борделя в тайне влюблены в меня. Они боготворят меня, а ты выбрал его! Как ты посмел? Но раз ты выбрал не меня, а своего Тома, я тебе устрою весёленькую жизнь. Это я тебе гарантирую, сладкий, - Том, — ресницы его уже подрагивают и ещё пару секунд, и он откроет глаза. — Марио? — с опаской смотришь на меня. — Где, Том? — Доброе утро, спящая красавица, — я усмехнулся, а он резко встал и пересел на соседнее сидение. — Осторожно, голова может закружиться, сладкий, — заметил я. — Марио, я спрашиваю, где Том? — повторил свой вопрос Билл. — Не знаю, — спокойно ответил я. — Мерзавец, что ты с ним сделал? — он набросился на меня. — Да, всё с твоим Томом в порядке. Успокойся, истеричка, — я оттолкнул его от себя. — Сиди молча, скоро приедем домой. — Почему ты не отпустил меня к Тому? — уже спокойно спросил он, а я проигнорировал его вопрос. — Марио, ответь. Почему? — Потому что не хочу тебя терять, — честно признался я. Больше он не проронил ни слова. Когда мы зашли в дом, я больше не мог молчать: — Я вижу тебе одиноко? — подошёл я к Биллу вплотную. — Так уж и быть составлю тебе компанию и скрашу твоё одиночество, — самым доброжелательным тоном произнёс я, на который был только способен. — Иди к себе. Я скоро приду, - и, обхватив его лицо руками, я коснулся губами его губ. Pov Bill От Марио можно ожидать чего угодно. Но то, как он поступил, это низко даже для него. Он обманул. Он предал. Он дал надежду и сам же лишил её. Сейчас я ненавижу его ещё сильнее. Когда я услышал, что Марио не собирается меня отдавать, у меня случилась истерика. Я был похож на разъярённого зверя в клетке. Я рвал и метал, но потом я обессилел и потерял сознание. Я не знаю, что происходило в тот момент, но когда я пришёл в себя, оказался на коленях у Марио. И меня это так разозлило. Я был готов наброситься на него, но он не позволил мне этого сделать. Я почувствовал такое разочарование, такую безвыходность всей этой ситуации, что снова обессилел. Я почувствовал апатию ко всему. К Марио, Тому, к своей профессии, к жизни в целом. Мне стало всё равно на всё. Я зашёл в свою комнату и, не раздеваясь и не включая свет, даже не разбирая постель, лёг на кровать. Ни слёз, ни боли, я больше ничего не чувствовал. Я был готов работать и дальше. Я был готов работать на износ и больше не собирался умирать. Я смирился со своей судьбой. Наконец-то, я принял её. Я стал более замкнутым и молчаливым. Хельга не раз говорила мне, что я пугаю её этим, а я снова отмалчивался. На меня и Марио часто подолгу и странно смотрел. Наверное, он не понимал, что со мной происходит. Но и на него я тоже не обращал внимания. Теперь я чаще уходил в себя и не жил реальностью. Pov Tom После того случая в казино, я поклялся уничтожить Марио. Так как идея убить его была не самой лучшей, я решил посадить его за решётку за все его тёмные делишки. Посадить любой ценой, чего бы мне этого не стоило. Вот только как это сделать, я понятия не имел. Коллеги по работе мне снова не могли помочь, и со своей проблемой я остался один на один. Утром, днём, вечером, ночью, я не мог не думать об этом. Неделя, месяц, два. У меня уже болела голова, а я всё никак не мог найти выход. Я сходил с ума. Я слонялся по квартире словно тень. Ночами мне снилось, что Билл зовёт меня. Он звал, кричал, плакал, а я ничем не мог ему помочь. У меня не было друзей в этом городе. Мне не с кем было поделиться, и мне никто не мог дать совет. Мне не раз хотелось напиться, чтобы хоть на время ни о чём не думать и заглушить эту невыносимую разъедающую боль внутри себя, но я держался. Мне нужна была ясная голова и свежие идеи. Я снова просил помощи у своего начальника, но он снова говорил, что мне лучше отказался от этой идеи. Я снова приезжал к борделю, но Билла я больше не видел. Это было странным и я начал переживать ещё сильнее. Я караулил Марио около ворот, и мне даже удалось несколько раз с ним поговорить. Правда, это было мало похоже на разговор. Он всегда был в сопровождении охранника, поэтому я даже не мог к нему близко подойти, не говоря уже о большем. Он снова чувствовал своё превосходство и свою власть. Я предлагал ему денег, я просил дать мне хоть ненадолго увидеться с Биллом, я кричал, что он скотина, и что я его всё равно засажу за решётку, а он только насмехался над этим. Я даже следил за этим уродом и мне всё же удалось поговорить с ним. Он тогда был один, без охраны. То ли от усталости, то ли от понимания того, что я так и не успокоюсь и не отстану от него, Марио решил меня выслушать, точнее говорил только он: — Я смотрю, ты так и не понял, Томас, — он стоял, откинувшись о капот своей машины и скрестив руки на груди. — Билла ты не получишь. Да уже он сам смирился со своей судьбой, а ты всё никак не успокоишься. Советую не путаться у меня под ногами, иначе пожалеешь, — он опасно сверкнул глазами и ушёл. А я продолжал стоять, как вкопанный. Билл смирился? Смирился? Нет, я не верю в это. Марио это говорит лишь для того, чтобы я отступил, отказался от своего мальчика. Я разозлился ещё сильнее и в порыве гнева разбил лобовое стекло автомобиля Рамоса. Я бил капот, на котором минуту назад, откинувшись, стоял эта сволочь. Я был готов сейчас не только машину разбить, но и придушить самого Марио. Но я его больше не видел. Через несколько минут к его дому подъехали полицейские и, скрутив меня, забрали в участок. Этот негодяй натравил на меня полицейских. Он только и ждал случая, чтобы посадить меня за решётку и отделаться от меня. Мне не дали даже позвонить, хотя это положено по закону. Меня посадили в одиночную камеру и благополучно забыли. Я оказался в ловушке. В ловушке, расставленной Марио, из которой нет выхода. Марио опаснее и хитрее, чем я думал. Он не успокоится, пока не уничтожит меня. Он будет уничтожать всех, кто будет против него. Этот Рамос не перед чем не остановится. Я корил себя за свою несдержанность, но было уже поздно. Теперь я здесь за решёткой и мне никогда не вытащить Билла из лап этой твари. Я раньше-то не мог ни чем помочь своему Ангелу, а теперь и подавно. Кормили меня раз в день, да и то это было мало похоже на еду. Я слонялся по камере в поисках выхода. Но выхода не было. С каждым днём я становился всё слабее и слабее. Силы покидали меня. Я потерял счёт времени. Я не знал день ли сейчас, вечер или же ночь. В камере было холодно и сыро, и я заболел. У меня поднялась температура и бил озноб. Я даже начал кашлять. Неужели я умру здесь? Неужели у меня судьба умереть здесь? Умереть и даже не попрощаться с Биллом? Не услышать больше его голоса? Не увидеть его глаз? Улыбки? Не иметь возможности больше прикоснуться к нему? Обнять его? Неужели всё вот так вот и закончится? Меня держат здесь, как преступника. Нет, я не умру! Я не доставлю такое удовольствие Марио. Я выйду отсюда любой ценой! — Эй, долго вы меня будете ещё удерживать здесь, чёрт возьми? — я кричал, чтобы меня услышали. — Чего ты разорался, как ненормальный? — к камере подошёл охранник. — Вы не законно меня здесь удерживаете. Мне не дали даже позвонить. — Какие все умные пошли, закон он знает. Успокойся или это придётся сделать мне, — он указал взглядом на биту и собрался уже уходить, но мои слова его остановили. — Я работаю юристом в одной очень крупной и известной компании и рано или поздно меня найдут, и тогда вы сами окажетесь за решёткой, — он стоял несколько секунд молча, обдумывая мои слова, а потом достал из кармана брюк мобильный телефон и протянул его мне. — Один звонок. — Спасибо, — сейчас этот телефон был моим спасением. Лишь бы ответил. Пусть ругается, кричит, обвиняет, но лишь бы помог и вытащил бы меня отсюда.