Сделать шаг навстречу

Pov Bill Несколько дней назад меня выписали из больницы, и теперь я жил у Тома. Наконец-то нам никто не мешал, и мы были вместе. Том даже сейчас не переставал за мной ухаживать, не давая мне убирать и готовить. Он делал это всё сам. Я не раз порывался ему помочь, ведь он и так уставал на работе, а ещё и дома, но он мне запрещал. Запрещал мне даже пыль вытереть, ссылаясь на то, что я ещё слишком слаб, и мне хотя бы неделю нужно отлежаться. И я его слушался. Но только не сегодня. Сегодня я проснулся в прекрасном настроении. Проводил Тома на работу. Открыл окно и впустил в квартиру свежий воздух. Позавтракал, прибрался, привёл себя в порядок и отправился в ближайший супермаркет за продуктами. Я хотел приготовить что-нибудь особенное и порадовать Тома. Я хотел устроить ужин при свечах. Хотел, чтобы Том почувствовал не только мою благодарность, но и мою любовь и нежность. Я вновь хотел любить Тома и получать такую же любовь в ответ. Наполнив два больших пакета едой, я не стал пользоваться общественным транспортом и услугами такси, а решил прогуляться до дома пешком, но пожалел об этом. Приближаясь к дому Тома, я заметил, что за мной следят: высокий крепкий мужик в чёрной кофте с капюшоном на голове и солнечных очках. Я ускорил шаг, и этот мужик тоже. На улице практически никого не было, поэтому было невозможно не заметить его. Что я только тогда испытал, это знаю только я. Мне вмиг стало плохо, и я чуть не потерял сознание, но боясь очнуться снова в каком-нибудь борделе, я устоял на ногах и даже дошёл до подъезда. Точнее будет сказать, я вбежал в подъезд, закрывая за собой дверь и нервно нажимая на кнопку лифта. Я ещё даже не успел зайти в кабинку, как этот мужик настиг меня и силой затолкал внутрь, закрывая мне рот. — А ты и вправду красивый, — он снял очки и сканировал меня своим взглядом. — Кто вы? И что вам от меня нужно? — пакеты с едой уже оказались на полу, а я уже и не мечтал отсюда выйти живым. — Ты даже красивее, чем на фотографии, — он продолжал, водя своей ладонью по моему лицу. - Нос, губы, скулы, глаза… Идеальный. — Да кто вы такой, чёрт возьми? — приложив немало усилий, я одёрнул его руку. — И такой неприступный, — он довольно усмехнулся. — Ладно, оставим лирику. У меня для тебя кое-что есть, — он полез в карманы брюк, а я не знал, что будет в следующую секунду. — Вот, — он протянул мне свернутый лист бумаги. — Это тебе. Привет из зоны, — и усмехнулся. Я стоял, не решаясь даже развернуть этот лист. — Ну, чего стоишь, как вкопанный? Читай, давай, — и, взяв меня за плечи, хорошенько пару раз тряхнул. — Читай, говорю, давай, котик, — в его глазах читалась насмешка. Я сделал несколько глубоких вдохов и, развернув лист, начал читать. «Здравствуй, Билл. Я знаю, что ты и так уже понял от кого это письмо. Рикардо, мой старый хороший друг, должен передать его тебе. Если он как-то грубо с тобой обращался, ты не сердись на него. Он просто переживает за меня. Он единственный во всём мире, кому я могу доверять. Раньше, мог доверять ещё и своему брату, пока его не убили. Ну, и тебе, Билл. Мне так нужно с тобой поговорить. Просто поговорить. Прошу, приезжай. Здесь разрешены свидания. Только приезжай один, без Тома. Я буду ждать тебя. Марио». — Марио? — я поднял на Рикардо глаза, теперь я знал, как его зовут. — Да, — он подтвердил то, что было и так ясно, и резко приложил меня к стене, держа свою руку у меня на шее. — Невежественно с твоей стороны забывать тех, кто дал тебе всё. — Отобрал, так будет точнее, — я с трудом мог говорить. — Тебе слово никто не давал, — он прижал меня так сильно, что мне было даже трудно дышать. — Ты должен быть благодарен ему за всё, — я болезненно поморщился. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что это он тебя выкупил, а не кто-то другой, — он облизал свои пересохшие губы, — к примеру, я. У меня бы ты и пикнуть не смел. По струнке бы ходил. Мой друг просто слишком добрый. —  Добрый? Марио, добрый? Да, видимо мне и вправду повезло, что я не попал к тебе, — думал я. — А сейчас ему нужна помощь, и он хочет видеть тебя, — наконец-то он ослабил хватку и я, откашливаясь, жадно глотал воздух. — Я не обязан ему ничем. Я не просил его меня выкупать. — А ты и вправду неблагодарный. Да если бы не он, то ты уже вряд ли был живой и никогда не встретил бы Тома. Я сейчас уйду, а ты хорошо подумай над моими словами, — и он отпустил меня. Взял из пакета одно яблоко и вышел из кабинки, будто его и вовсе не было. Ни о каком больше ужине при свечах и романтическом вечере не было и речи. Открыв дверь дрожащими руками, я лёг на кровать и, подтянув ноги к груди, проплакал до самого вечера. Я ещё раз перечитал письмо и постоянно прокручивал наш разговор с Рикардо. Марио и вправду не оставит никогда меня в покое, но Рикардо ведь прав, если бы не Рамос, я бы никогда не познакомился с Томом. Мне так не хотелось больше видеть Марио, но я боялся, что иначе Рикардо меня не оставит в покое. К приходу Тома мне всё-таки пришлось встать и успокоиться. Я умылся и даже приготовил ужин, правда, совсем не тот, который хотел. Сегодня нас с Томом ждёт не простой разговор. Как бы я не старался скрыть под косметикой свои красные опухшие глаза, Том всё равно заметил, и заметил синяки на шее, оставленные Рикардо. Пришлось рассказать ему всё, и это было совсем не просто. Я видел, как Том держится из последних сил и может взорваться в любую секунду. Мы проговорили с ним до середины ночи, а уже рано утром он отвёз меня на вокзал. Он умолял меня поехать вместе, но я был непреклонен. Нам с Марио нужно увидеться наедине, а Том будет только мешать, да и Марио просил, чтобы я был один. С Томом мы были постоянно на связи, я взял с собой успокаивающие лекарства, назначенные врачом клиники, где я лежал. После моей болезни у меня остались ещё некоторые проблемы со здоровьем. Я вышел на станции, где недалеко располагалась тюрьма и, перейдя дорогу, увидел небольшой продуктовый магазин, больше напоминающий палатку. Пойдя на поводу у своей доброты, я зашёл в этот магазин и купил немного продуктов, зная, как в тюрьме плохо кормят. Я не Марио, который в наказание за непослушание не давал мне еды и даже воды. Я так же купил ему пару пачек сигарет. Он не курит, но я слышал, что это некая «валюта» у заключённых. Меня обыскали, трогая за разные части тела, забрали у меня телефон на время свидания, таблетки (они вызвали подозрение) и приказали мне снять все колющие предметы, даже зачем-то бижутерию. Про еду я вообще молчу. Они её всю проверили, многое разломали на куски, а многое вообще конфисковали, объясняя это тем, что сюда это запрещено приносить. Униженного и оскорблённого таким поведением, меня завели в какую-то сырую комнату, где воняло плесенью, а из роскоши был только дубовый стол и такие же лавочки. Это была комната для свиданий, как я понял. Моё тело покрывала мелкая дрожь, трудно было дышать, и сердце бешено стучало, ударяясь о рёбра. Мне было страшно. Я боялся увидеть причину своих кошмаров. Да, Марио мне теперь снился. Не часто, но всё равно это было неприятно. Я стоял спиной к двери и лицом к маленькому окошку, на котором была железная решётка, и через которую несмело пробивался солнечный луч. Мне было холодно, то ли из-за того, что здесь на самом деле холодно, то ли из-за нервов, и поэтому я обнимал себя за плечи. Pov Avt — Рамос, на выход. К тебе пришли, — оповестил конвой, а Марио забыл, как дышать. Он так надеялся, что это Билл и не ошибся. Когда его привели в комнату для свиданий, увидев знакомый силуэт, у него даже выступили слёзы на глазах, но он быстро и умело справился со своими эмоциями. Он не хотел показывать некогда своей игрушке слабость. — Здравствуй, Билл, — Марио прошёл вглубь комнаты, а Билл вздрогнул только лишь от его голоса. Он повернулся к мужчине и ахнул. Некогда красивый, сексуальный, загорелый Марио, который притягивал к себе только лишь взглядом, сейчас был совершенно другим человеком. Сейчас он больше походил на старика, нежели на того красавчика, которого знал Билл: уставший, замученный, с тёмными кругами вокруг глаз, потрескивающими губами, морщинами. В глазах читалась потерянность и печаль. Опущенные плечи и тяжёлая походка. Как? Как человек всего лишь за два месяца может измениться до неузнаваемости? Да, тюрьма не курорт, но чтобы так, Билл был в шоке. — Я рад тебя видеть, — Марио впервые не знал, как вести себя с Биллом. — Спасибо, что пришёл. — Марио… — юноша шумно выдохнул. Ему было трудно говорить, да и он не знал о чём. — Твой друг Рикардо не дал мне другого выбора, — Билл всё так же смотрел на Марио. — Он не сделал тебе больно? — у мужчины в глазах промелькнуло волнение, и Билл это заметил и усмехнулся. — Ты хотел со мной о чём-то поговорить? — юноша скрестил руки у себя на груди. — Я слушаю. — Вот так сразу, даже не поинтересуешься, как у меня дела? — подумал Марио и сделал шаг вперёд, юноша отступил назад. Ему всё ещё было страшно. — Билл, — Марио тяжело вздохнул, — я хотел попросить у тебя прощения. — Прощения? — у Билла даже глаза округлились. Если бы ему два месяца назад сказали, что Марио будет просить у него прощения, он ни за что не поверил, а того человека назвал бы психом. Но сейчас он сам стоит перед мужчиной и это ему не кажется. — Да, Билл. Прости меня за всё. Я понял, как ужасно с тобой обращался, — он сделал ещё один шаг, но Билл больше не отступал, да и он и так стоял уже почти вплотную к стене. — Я только сейчас понял, как много ты для меня значишь, и это было всё из-за моей любви к тебе. — Любви? — Билл взвизгнул. — Не надо говорить о таком светлом и прекрасном чувстве. То, что ты ко мне испытываешь, вовсе не любовь. Эгоизм, привязанность, чувство собственничества, называй, как хочешь, но не путай со словом любовь. Когда любят, так не поступают. — Хорошо, пусть будет так, — согласился Марио и, сделав ещё один шаг, опустился перед Биллом на колени. — Прошу, прости меня. За брата, за то, как я обращался с тобой всё это время, за то, что мои люди пытались убить Тома. Я так рад, что у них ничего не вышло. Прошу прости, иначе мне нет жизни. Я не смогу дальше жить, зная, что ты ненавидишь меня и держишь на меня обиду. — Марио… — Билл растерялся. Мужчина просит у него прощения, да ещё и стоит перед ним на коленях. — Марио, я давно простил тебя, — он протянул ему свою руку и помог подняться с колен, — и не злюсь на тебя. Теперь у меня совсем другая новая жизнь и я всё-таки должен тебя поблагодарить, как бы странно это не звучало. Если не ты и твой бордель, я бы не встретил Тома. Так что, спасибо. — Можно тебя обнять? — Марио было одновременно и приятно и больно от слов Билла. — Можно, — судорожно вздохнул юноша. Он не переставал удивляться мужчине. Он впервые в жизни спрашивал у Билла разрешения прикоснуться к нему. Марио нерешительно сделал ещё шаг вперёд, словно боясь, что юноша передумает или его сон окажется вещим и сейчас Билл достанет из кармана нож, и заключил его в свои объятия. — Такой родной, любимый и … он весь дрожит. Он боится меня, боится, — Билл действительно его боялся. Хоть он и видел изменения в мужчине, но всё равно опасался. Это же ведь Марио. — А можно тебя поцеловать? — мужчина немного осмелел в объятиях Билла. Он очень сильно хотел поцеловать юношу. Теперь этот поцелуй дал бы ему силы выжить в тюрьме, но Билл отрицательно покачал головой. Марио не обижался. Ему было больно, но он не обижался. Он прекрасно понимал юношу и был рад, что тот его простил и не держит на него зла. Теперь можно вздохнуть свободно. — Нет, Марио. Не нужно, — Билл и так многое разрешил мужчине. Рамос сейчас был искренним. Впервые в своей жизни он был искренним с Биллом, и юноша это чувствовал, и он даже улыбнулся. Билл отстранился от мужчины. — Мне пора, — и сам от себя не ожидая, юноша поцеловал Марио в лоб. На губах у мужчины появилась лёгкая улыбка. — Я ещё приду, — сказал Билла и постучал в дверь, чтобы конвойный открыл ему дверь. — Не придёшь, Билл. Не придёшь, — произнёс это Марио, когда юноша уже ушёл и посмотрел на дверь печальными глазами, в которых была ещё и боль. Юноша уже ехал домой, смотрел в окно на мелькающие деревья и поля и жалел Марио. Ему было жалко мужчину. Пусть он и много плохого совершил, но он раскаялся, и каждый человек имеет право на второй шанс. Все мы люди, и все мы совершаем ошибки. Кто-то меньше, а кто-то больше. Главное вовремя признать их и исправить. У Билла даже сейчас сердце заболело, и он принял лекарство. Когда он сказал Марио, что приедет к нему ещё раз, они оба знали, что этого не случится. Билл же сам сказал, что начал другую новую жизнь и в ней нет места для Рамоса. Ему пришло сообщение от Тома. — Любимый, где ты? — как же Биллу было приятно это читать и осознавать это. Его любят, за него переживают и о нём заботятся. — Уже еду обратно. Скоро буду дома, Томми, — да, он мог назвать квартиру Тома своим домом. Наконец-то у него появился дом. Дом и любимый человек.