Джедайское отродье

*** Было тепло. Настолько, насколько это вообще было возможным. Здесь хотя бы не шел снег. В землянке сладко пахло плимой, хвоя лежала на полу, устилая его подобно ковру. Здесь была и печка, и дрова для нее. Была еда, сложенная в сухой кладовой и в не так давно вырытом погребе. Даже была посуда, чтобы эту еду приготовить. Здесь можно было бы жить, даже перезимовать при желании. Сгрузив тело Вейдера на лежанку, Эвелир первым делом растопила печь. Снежный лирро по кличке Жар блаженно заурчал и улегся поближе к огню, растянувшись на хвое. Его хвост лениво метался из стороны в сторону, так что Эвелир едва на него не наступила. Она устала и с трудом переставляла ноги. Хотелось только спихнуть ситха с лежанки, повалиться туда самой и спать пару суток. Но дел еще было невпроворот. С трудом потянувшись, чтобы размять спину, Эвелир занялась ситхом. Он спал. Вернее, он погрузился в транс. Очевидно, решил вплотную заняться своими ребрами. Что ж, это облегчало ей задачу. Конечно, руку она ему не восстановит, и ноги вряд ли сможет починить, но хоть все остальное не сведет в могилу. Она села рядом с ним на колени и принялась стаскивать сначала плащ, а затем и кожаный костюм. Тепла от него никакого, проблемы одни. Раздевать ситха было непростой задачей хотя бы потому, что он был вдвое больше нее. Она приподнимала его при помощи Силы и стягивала холодную мокрую одежду. Она старалась поменьше смотреть на его тело, сплошь в старых шрамах и следах ожогов. Вейдеру не понравится, что она видела его голым, но что она могла поделать? Первая помощь не предполагает стеснительность. В землянке была кое-какая одежда. А кожаный костюм Эвелир повесила на веревку для сушки белья. Сохни, черное чудовище. Вряд ли господин главнокомандующий возжелает возвращаться на свой корабль в изрядно потертых синих шерстяных штанах и явно знававшей лучшие дни ворсистой рубахе в клеточку. Не так уж просто было подобрать ему одежду по размеру, большинство браконьеров было небольшого роста. Сверху она набросила тяжелое одеяло и даже подоткнула края. Ну теперь, милорд, вы точно не замерзнете. Сама она тоже переоделась и, наконец, смогла улечься спать, подвинув Вейдера и забравшись к нему под одеяло. - Жар, - позвала она, - иди сюда, мой хороший! Огромный зверь поднялся, потягиваясь и зевая во всю пасть, подошел к лежанке и забрался под бок к девушке. Она крепко обняла его и заснула, уткнувшись носом в шерсть. *** Вейдер проснулся первым. Не от холода, хотя поленья в маленькой печке прогорели, и помещение стремительно остывало; не от голода, хотя он с трудом мог вспомнить, когда последний раз ел; и даже не от того, что ощущал срочную необходимость отыскать туалет – что-то теплое и живое отодвинулось от него, вывернувшись из-под его руки и оставив после себя ощущение потери и пустоты. Вейдер открыл глаза. Эвелир во сне перекатилась на лежанке и теперь спала на самом краю, тесно прижимаясь к огромному грязно-белому зверю с черными полосками на спине. Пушистый хвост животного обвился вокруг ног девушки. Видимо, это тот же зверь, который дотащил его сюда. Вейдер начал выбираться из постели. Целебный транс пошел ему на пользу, ребра больше не болели, исчезла и головная боль. Если бы так же можно было вылечить протезы! Он на коленях выбрался из землянки и осмотрелся вокруг. Их новое укрытие находилось под широкими лапами большого старого дерева. Наверное, поэтому и не засыпало вход, как все вокруг. Снег запорошил окрестности, замел их вчерашние следы. Вейдер не мог бы сказать, с какой стороны они пришли сюда. Перебираясь на коленях и помогая себе уцелевшей рукой, он выбрался из-под дерева. Как же тихо… Было уже позднее утро, за верхушками деревьев можно было увидеть солнце, хотя сюда едва ли какой лучик мог проникнуть, теряясь в переплетениях ветвей. Закончив со своими делами, Вейдер направился обратно в землянку. Чтобы выжить, ему следует разжиться завтраком, если здесь есть какие-то продукты. Правда, чтобы поесть, ему придется снимать маску. Это будет непростой процесс. Когда он вернулся в землянку, Эвелир все еще спала. На его счастье. А вот зверь проснулся и потягивался. Но стоило Вейдеру забраться внутрь, его поза сменилась на угрожающую. Зверь прижал маленькие ушки к голове, его хвост метался из стороны в сторону. Ситх невольно поискал глазами свой световой меч. Глупая девчонка бросила его вместе с остальной своей одеждой. Если бы ему еще ноги и комлинк, он смог бы убраться с этой отвратительной планеты и очень быстро. Вот только не в этом тряпье! Хотя он должен был признать, что в кожаной костюме (он был единственным, что уцелело из его доспехов) быстро замерзнет. Оставалось только натянуть кожу поверх этих отвратительных, но теплых тряпок. Зверь не спускал с него глаз, пока Вейдер одевался, а потом залез под бок Эвелир и устроился там, по-прежнему глядя на лорда своими оранжевыми глазами. И пока девчонка досматривала свой десятый сон, Вейдер решил заняться ногами. Может, еще можно было бы с ними что-нибудь сделать. Найти бы только инструменты. Не без помощи Силы, но инструменты отыскались. Видел ли кто-либо столь же странное зрелище – человек в кожаном костюме и портативной дыхательной маске паяет собственную ногу. Но к тому времени, когда Эвелир проснулась, он уже закончил с правой ногой и приступил к левой. Было неудобно работать одной рукой. Без Силы он едва ли справился бы. - Нужна помощь? – поинтересовалась девчонка, приподнимаясь на лежанке из вороха ткани, которую Вейдер постеснялся бы назвать простынями и одеялом. «Нет», - отозвался он, продолжая работу. - Ты сможешь ходить? «А тебя это разочаровывает?» - огрызнулся Вейдер, памятуя о вчерашних унижениях. Вчера, калека без ног и руки, он едва мог сам передвигаться. А как он переходил реку, цепляясь за ее ноги! Он готов был сгореть от стыда при воспоминаниях об этом. Или убить единственную свидетельницу происшествия. А девчонка, едва ли подозревая о его метаниях, поднялась на ноги, пальцами раздирая колтун на голове. Если бы мог, Вейдер рассмеялся бы этому зрелищу: заспанная, взлохмаченная и в нелепой бесформенной одежде, Эвелир выглядела комично как никогда. Но он только отвернулся от Эвелир и вернулся к своей работе. А девчонка выползла из землянки, прихватив куртку и шапку. Зверь вышел за ней, как привязанный. Вскоре она вернулась, румяная и бодрая. - Ты можешь есть? – поинтересовалась она, опускаясь на корточки и наполовину заползая в кладовую за продуктами. «Только если ты умеешь готовить», - ответил Вейдер, обернувшись к ней. Но из дыры в стене виднелась только филейная часть джедайки. Зрелище могло бы быть приятнее, не будь она одета в мужские штаны поистине невероятных размеров, подвязанных пестрым поясом. - Боюсь, что тебе тогда лучше остаться голодным, - серьезно ответила девушка, вылезая на свет с паутиной на волосах и с сияющими глазами. За собой она волокла какие-то пакетики, баночки, коробочки, при виде которых желудок Вейдера живо напомнил о своем существовании. Ему оставалось только молиться, что это бестолковое создание не испортит хорошие продукты своими кривыми руками. *** Они шли уже, казалось, целую вечность, но путь, который им еще предстояло пройти, был еще долог. Вейдер начал думать, что чем-то очень сильно прогневал Великую Силу, если она ниспослала ему такое испытание, как общество сумасшедшей джедайки. Девчонка не теряла оптимизма даже на пятом часу пути. Зеленый помпон на ее шапке весело подпрыгивал в такт шагам. Вейдер плелся за ней следом, и длиннополое пальто волочилось за ним по сугробам. Широкий капюшон практически полностью скрывал его лицо, и это была единственная причина, по которой ситх выбрал именно это пальто, а не тот богатый ассортимент старых курток и спецовок, которые перед ним выложила Эвелир. Его черный плащ сейчас был аккуратно сложен и упакован в рюкзак, который болтался на спине ситха. Идти было далеко, и путь был труден. Но через несколько часов они выбрались на дорогу и ускорили шаг. Было настоящим наслаждением идти по утрамбованной дороге, а не месить ногами снежные завалы. К тому же огромный зверь, снежный лирро Жар, покинул их, как только они ступили на дорогу. - Он не любит людей, избегает их, - объяснила девушка. Вейдер этому порадовался. Проклятая зверюга действовала ему на нервы. Через некоторое время ходьбы в гробовом молчании, не найдя темы для беседы с Вейдером и опасаясь ввязаться с ним в долгий идеологический спор, Эвелир сначала тихо замурлыкала себе под нос, а потом и запела в голос: У трех дорог стоял кабак, В том кабаке сидел мой враг. Я в дверь вошел, и он привстал, И вот что я ему сказал. Эвелир прервала песню и обернулась к Вейдеру. - А что бы ты сказал своему врагу? «Врага я бы убил», - ответил ситх равнодушно Эвелир на это улыбнулась, поравнялась с ним и пошла рядом. - Меня ты до сих пор не убил, хотя у тебя есть для этого причины, - и, не дожидаясь ответа, запела снова: Я долго шел сюда один, Я обошел весь этот мир, Я посетил две сотни стран Тебя я долго там искал. «И вот нашел», - ответил враг. - Но ты напрасно звал меня. Я так силен, а ты ослаб, Я победил, ты проиграл. Тебе я дам последний шанс – Уйди, оставь меня сейчас» Но я лишь меч свой обнажил. Мой враг смеялся и острил: «Ты слишком мал и очень глуп, Меня осудят все вокруг. Твой меч остер, рука ж слаба, Уйди, ты не побьешь меня». «Что же ты замолчала?» – спросил Вейдер, когда девушка прервала песню. - А ты хочешь, чтобы я продолжала? Я думала, что раздражаю тебя. К тому же я не знаю, как допевать эту песню. У нее два конца. Некоторые поют, что враг героя был им убит на благородной дуэли и умер, как подобает рыцарю, а другие, что враг героя убил и стоял над его телом, сокрушаясь в глупости самоуверенных юнцов, которые слишком много на себя берут. Вейдер некоторое время молчал, размышляя о чем-то своем. - Молодые часто поют первую версию, не так давно я тоже ее больше любила. Герой баллады молод и силен, я раньше всегда думала, что иного исхода и быть не может. «Раньше, но не сейчас?» - Не сейчас, - кивнула девчонка. – Мне рассказали историю одного самоуверенного молодого рыцаря. «Его, беднягу, тоже убил старый злой враг?» - фыркнул Вейдер. «Нет, - отозвалась Эвелир по их уже крепко установившейся ментальной связи. – Его не убил, но искалечил человек, бывший некогда его учителем и другом». Вейдер не ответил, хотя волна ярости, спешно погашенная ситхом, успела коснуться сознания девушки. «Извини. Я не должна была на это намекать». «Тебе следовало понять это раньше. А еще следовало бы извлекать урок из песен, которые ты поешь, чтобы однажды не оказать самой их участницей», - зло откликнулся Вейдер и ускорил шаг. - Я знаю и другие песни, - засмеялась на это Эвелир. – И я не прочь оказаться их героиней. Горы синие так высоки, высоки, Горы синие так далеки, далеки, А в тех синих горах да на самой вершине Старый замок стоит из хрустальных льдинок. Эвелир пропела куплет и замолчала, ожидая реакции ситха. Тот целенаправленно шагал вперед. Но его внимание она чувствовала через Силу. Замок этот так холоден, так он высок, Замок этот так страшен, но так он далек. Ледяной дракон в том замке сидит, Ледяной дракон там когти точит. Он деву похитил прекрасней весны И в замке холодном ее заточил. Та дева прекрасна, та дева нежна, Та дева несчастна, та дева одна. Дракон эту деву всю ночь стережет, А утром он к деве в покои придет И скажет он деве, клыками стуча: «Ты хочешь, не хочешь, но будешь моя!» Эвелир не сразу поняла, что странный кашляющий приглушенный звук из-под маски Вейдера – это смех. Ситх хохотал, хотя легкие отзывались на это болью из-за сбоев в дыхании. - Чего ты ржешь?! – возмутилась обиженная Эвелир. – Между прочим, он ее изнасиловать хочет. «И где же герой, который спасет прекрасную деву?» - ментальный голос Вейдера так и лучился весельем. - Нет там никакого героя, эта дева после ночи любви еще очень долго дракона ненавидит, плюется в него, а потом он однажды ночью услышал, как она поет, вспоминая свой родной дом, мать с отцом и возлюбленного, и заплакал. Тогда он посадил ее на спину и отвез в родную деревню. Высадил у речки на бережку. А там на пляжном песочке ее возлюбленный с какой-то девкой наслаждаются обществом друг друга. Дева в рев, а дракон убивает девчонку и этого деревенского дурака, потом на руках несет ее в родительский дом и оставляет там. А через некоторое время родители начинают сватать девушке какого-то богатенького недоумка, тогда она собирает узелок, надевает сапожки покрепче и идет искать дракона. Добирается в его замок через три года и три дня и находит его в своих бывших покоях, мертвого на ее кровати в обнимку с ее платьем. «Очень печальная баллада. И очень глупая» - Ничего она не глупая. Девушка начинает плакать… «Опять». - …и тогда к ней является колдунья и просит ее прекрасные волосы и ее первенца в обмен на жизнь дракона. И она соглашается. «Дура» - Дракон оживает, они счастливы вдвоем, пока девушка не беременеет. Тогда она рассказывает дракону, что пообещала ведьме. Тот в ярости эту ведьму находит, сжигает ее, но умирая, она посылает в него проклятье, и дракон умирает. Вейдер снова заржал. - Прекрати, тут нет ничего смешного. Его душа вселяется в младенца в животе девы, и он возрождается вновь. Дева ждет, пока он вырастет, и становится его женой. Они живут долго и счастливо. «Это бред, - прокомментировал ситх. – Все представители женского пола так глупы? И это я еще ничего не говорю о физическом аспекте. Дева и дракон! Ну надо же!» - Да ну тебя! Мне нравится эта баллада. Больше, чем предыдущая. Тем временем они достигли развилки дороги, и Эвелир повернула направо, в сторону гор. «Далеко до ближайшего селения?» - Чертовски далеко. Придется сегодня переночевать в поле, если не встретим ни одного охотника с палаткой или не поймаем машину. Зимой здесь редко кто ездит, но небольшой шанс все же есть. Можно срезать путь через поля, но это опасно из-за хищников. Этой зимой их очень много в лесах. А к дорогам они редко подходят. «Тогда не стоит этой ночью останавливаться ночевать» - Я сдохну. «Я понесу тебя» - У тебя только одна рука. «На плече понесу. Нужно добраться до селения как можно скорее. Ты же не хочешь, чтобы крейсер с орбиты выжег твою родную деревеньку» Эвелир не ответила на это, но заметно прибавила шаг.