Пять записей

Скажу я вам: это полный Рагнарёк! Не так существенно, кто эти «вы» и кому это «вам», как тот факт, что Рагнарёк в моей жизни всё-таки настал! И меня ничуть не смущает, что никто этого не прочтёт: публика (пусть даже воображаемая) необходима. Разговаривать самому с собой всегда отдаёт безумием, а я в нашей семейке самый стабильный. Ну, кроме матери… И, вероятно, отца… Хотя с последним можно и поспорить, ибо именно отец виноват в том, что сейчас в моей жизни наступила Фимбулвинтер и пришёл развлекаться Сурт… Говорила мне мама, не читай на ночь ужасы – кошмары приснятся. А я её не слушал – дурак был. Правда, почему-то мои кошмары происходят наяву. Во всём виноват Один! Гьяллархорн протрубил утром. Громко так, с чувством, толком и чрезвычайно довольной усмешкой отца за завтраком. Я проворонил первый зов – я спал с открытыми глазами. Тор хихикал где-то в углу зала, окружённый своей свитой, и постоянно салютовал мне рогом вина. Сейчас-то я понимаю, что это второй зов, но я опять же спал, и мне было недосуг выяснять, что старший братец со своей охраной в этот раз придумали. Сиф, до сих пор не бросившая надежду примазаться к компании Тора, мела хвостом и резвым зайчиком скакала вокруг нашего местного «царя боёв» (как он сам себя называл, когда отец не слышал) с выражением младенческого, бессмысленного восторга на лице. Блондинка раздражала, отвлекала и вообще… В общем, был я сонный, злой, невыспавшийся и за закрытыми веками у меня бегали маленькие Суртры в невероятном даже для магии количестве. Поэтому я опять пропустил зов. Третий раз рог затрубил, когда отец, добродушно улыбаясь, пригласил меня к себе в покои. В последнее время я был хорошим сыном, так… только книжку про Рагнарёк из библиотеки упёр, да в цвергову обитель в Асгарде прогулялся, поэтому и не подозревал ничего. А вот это и был финальный аккорд Гьяллархорна, после чего и пришёл во всей своей смертоносной красе Рагнарёк. В конце концов, я юноша приличный, одиночество люблю, и отец это прекрасно знает. Никогда не думал, что он мне такую подлость устроит! — Сын, – сказал он в своих покоях, – ты уже взрослый, сын! Поэтому тебе, как и Тору… Вот уже тут стоило понять, что всё очень и очень плохо. Когда в разговоре проскакивает сравнение со старшим братцем, это никогда ничем хорошим для меня не заканчивается. С братом мы только вместе бываем наказанными (что примечательно – исключительно по его вине, одного меня, маленького и хитрого, поймать не могут) и драим конюшни, строим разрушенный Тором (ну, хорошо, я помогал) мост через реку и занимаемся лечением тех, кто волею норн оказался в эпицентре наших совместных вылазок, которые ныне я стараюсь сократить, потому что, кажется, братцу просто не нравится быть наказанным одному, а я нежный магический эдельвейс, мне тишина нужна, и к Лафею пошла работа каменщиком. Я так Тору и сообщил, а он только расхохотался, конь бесчувственный! У меня глаз задёргался, а Один ходит вокруг и величаво гремит Гунгниром, накаляет обстановку, значит. — Сын, ты уже воин, а не ребёнок, более того ты принц и сын Всеотца… Сам себя не похвалишь – никто не похвалит. Этому меня отец научил, ага. — Поэтому тебе по статусу положена свита. И вышла Хэла из тумана Нифльхейма, проклятье! Свита? Свита! Как у Тора, значит… Три дебила вдвое старше, которые вообще ни за что не отвечают! Как мост рушить над рекой – так первыми бегут помочь, а как конюшни потом драить – так они вовсе не принцы, поэтому идите-ка, Локи и Тор, сами драйте, сами восстанавливаете, а нас тут и не было! Скоты, вот просто скоты! И главное: их просчёт в любом случае валится на Тора. Это воспитание у отца такое, мол, ты, сынок, ответственен за тех, кого тебе навязали, и люлей будешь получать в троекратном размере. Зато статус! Чтоб его! — А может не надо? – Каюсь: кажется, я от испуга даже заикаться начал. — Сын, – протянул отец и так разочарованно на меня посмотрел, что у меня краска сама на щеках расцвела. Знает же, как из меня, маленького и несчастного, верёвки вить! Я опустил глаза в пол. Сопротивляйся. Сопротивляйся, чтоб тебя! Но кто я, а кто отец? Отец – это отец. А я хороший сын. И папу люблю, но не признаюсь. Я же взрослый! Я же воин! Я же маг! Ну и что, что учусь ещё. — Их много? – несчастно спросил я. Отец ласково (в его понимании) потрепал меня по голове. Честное слово, зализывать волосы стану! Не хватало ещё, чтоб Хугин и Мунин меня вместо гнезда использовали! — Я знаю, что ты не любишь толпы. Поэтому нет, не много… Всего-то двое. Чтоб тебя! У Тора трое! То есть наказывать меня будут вдвое больше. Увидев моё скисшее выражение, отец рассмеялся. — Локи, в своё время тебе придётся управлять армией, а это в тысячи раз больше, чем двое. — А если я не хочу армию! – возмутился я. – Это Тор у нас «царь боёв», а я вот… считаю хорошо, переговоры там и прочая болтовня. — Тебе дорог Асгард? – серьёзно спросил отец. Вот как можно такую глупость спросить? А он спросил! — Надо уметь защищать, что дорого. А врагов у нас хватает. Ну, если не учитывать тот факт, что большинство этих «врагов» вымерли за ненадобностью во вселенском круговороте жизни. Тёмные альвы там, демоны огненные, а те же ётуны лучше бы вымерли, но живут. Однако достать нас не могут: Каскет-то у нас. В общем, не мытьём, так катаньем, отец представил мне двоих из моей свиты. Близнецов, чтоб жизнь мне Валгаллой не казалась. Различать их не мог ни я, ни отец. Но отцу никто перечить и не вздумает, если он имена попутает, а мне… Я их ненавижу, честное слово! И издеваются же гады! Мол, силу духа они мне тренируют. Убью, честно слово, убью когда-нибудь и скажу, что так и было. Я даже речь написал на их похороны. Оправдательную преимущественно. Но Регину и Снорри всё ни по чём. У них приказ, видите ли. От отца прямиком! Знают же, сволочи, что я не пойду отца от царских дел отвлекать по мелочам! Пригрозил, что перекрашу одного из них, и так буду различать. Не поверили. Идиоты, что с них возьмёшь… Однако за порчу имущества… то есть, свиты, разумеется, с меня отец шкуру спустит, а мать добавит. Как же свобода, равенство, право на жизнь для убогих? Тьфу! Нужен подопытный. Поэтому я и ушёл в город к местной ворожее с криминальным прошлым. Помнится, рассказывала мне мать, как она одной девице за оскорбление все волосы убрала. Да так убрала, что цверги ей потом парик делали! И ходят слухи, что та безвестная асинья до сих пор лысой ходит. Разумеется, было бы интересно её найти и подтвердить или опровергнуть слухи. Но не буду же я каждого прохожего за волосы дёргать? Хотя… В общем, Гуда (три раза хе-хе, ибо хорошей она была настолько же, насколько я ётун) приветствовала меня спокойно, пустила в свой дом на краю города без разговоров и любезно согласилась объяснить мне предмет её ворожбы. Я обрадовался – дурак опять же. Гуда объяснила мне в первый раз. Я не понял. Во второй раз. Я не понял. В третий. Реакция у меня была та же, ибо её ворожба больше напоминала ритуальные пляски альвов с бубном, нежели нечто вменяемое, похожее на мамину магию… Если говорить вкратце: быть блондином, когда ты всю жизнь брюнет и у тебя в братьях здоровый бесчувственный конь со свитой из таких же коней, да и твоя свита – полные козлы, совершенно невесело. Зато я понял принцип. Пусть и на своей шкуре. А подопытный нашёлся прямо по возвращению во дворец. Точнее подопытная, но не суть. Сиф слишком громко хохотала, прямо повизгивала от восторга, заглядываясь на братца... А я что? Я ничего. Я злой был. И Сиф стала лысой. Она выла, рыдала, царапалась и пыталась кусаться. Меня Тор защитил, вспомнил, кто тут маленький и несчастный младший брат. Её волосы отросли. Через месяц и тёмные, почти как у меня. Сиф, когда увидела, что они потемнели, вновь на меня набросилась, но меня опять же спас брат. Сказал, что ему так больше нравится (соврал, конечно, ибо Сиф даже в хорошем настроении никому вменяемому не может понравиться). Но эта бешенная хотя бы от меня отстала. Зато Регин и Снорри затихли. Испугались, ага. Я же жуткий, страшный маг. Бвахаха! И это даже стоило того, чтобы в одиночку целый месяц конюхом работать. А мой цвет волос стал нормальным через три дня.