Пять записей

В жизни всякое бывает. Вот ты принц, а вот тобой пропахивают песок тренировочной бойцовой арены и ржут в два горла, когда ты пытаешься поднять своё бренное тело и отфыркиваешься от песка. Это Снорри и Регин так решили, что меня надо подготовить перед очередным бойцовым турниром. Я вообще-то и участвовать не собирался: даже самый последний асгардский гусь знает, что венценосного коня по кличке «мой старший брат» не победить, – а мазохизм совсем не в моём духе. Но свита решила всё за меня и пригрозила пожаловаться отцу. Я думал, блефуют. Нужно ли говорить, что я дурак? Меня насильно впихнули в турнирную таблицу и застращали конюшней. Пришлось согласиться на помощь. В общем, никогда-никогда ни за что я не буду драться с близнецами, которые действуют, как один индивид. Это жутко, будто ты с иллюзиями дерёшься, а они ещё и хохочут, пока ты себя от песка отскабливаешь. Ну его! Зато мне теперь даже битва с Тором не страшна. Он-то хоть в единственном экземпляре ходит. Зато отец подсуетился и, как я понял, воспользовался своим положением, чтобы, если вдруг со мной выгорит, мы с братцем сошлись в финале. Я в это, разумеется, не верю – мне обычный, а не тренировочный меч только в прошлом году выдали, – а вот отец, внезапно, оказался оптимистом. Это было открытием, но лестным, чего уж тут таить. Даже я знаю, что из меня воин, как из брата – житель Мидгарда, но отец в меня верит. Приятно. Единственным, кому я мог пожаловаться на такую лестную для моего эго несправедливость, была мама. Ну, как пожаловаться. Я ныл – она слушала. Я ещё больше ныл – она зевала. Мне надоело ныть – она улыбнулась и вернулась к нашему обычному изучению иллюзий. — Я тоже в тебя верю, – вот и всё, что мне досталось от неё по окончанию урока. Тор тоже особо не помогал. Только хлопнул по плечу и сообщил, что в финале он меня так отделает, что отлёживаться день буду. Ещё один с позитивом наголо! В прошлом году Магни – лучшему из воинов стражи – неделю только позвоночник сращивали после того, как они с братцем сошлись в финале. Печаль-то какая… Заболеть, что ли? Эйр выгнала из своей вотчины и сказала идти на тренировку. В Асгарде решительно никаких эпидемий не происходило, а местный алхимик отобрал у меня склянку с какой-то дрянью, когда я дошёл до того, чтобы устроить эпидемию самому. После тренировок со свитой у меня болело всё, а тело превращалось в сплошной синяк. Чтобы убрать весь собранный с тренировочной арены песок требовалось отмываться по нескольку часов в ванной! Я страдал. Боги, как я страдал, а эти двое одинаковых жизнерадостных идиотов, которых приставили ко мне в наказание за все мои проступки, на которых меня не смогли поймать, продолжали измываться над бедненьким мной. Один бил спереди, второй ставил подножку сзади – и вот я уже понимаю, что в песок затесался приличный камень, которому очень хочется раздробить мне копчик. Врежешь одному по шее, а второй тебя, будто строптивую девицу, за волосы тащит. Снорри и Регин дрались грязно, используя весь арсенал уловок, но истинно верили, что делают благое дело. — Ты ж тощий и мелкий, – ржал Регин, отбирая звание главного коня у Тора. – Силой ты никого не свалишь, остаются уловки. — Да и враги твои честно драться не будут, – чистил ногти мечом Снорри, – честность она только в турнирах, а не на поле боя. По сути я их понимал и даже принимал их точку зрения. И пусть Эйр говорила, что я ещё вырасту, но чаще всего быть «маленьким и несчастным» меня раздражает. Вот Тору скажет кто-то гадость, а он пудовым кулаком по роже и всё… А мне как? Мне ещё вывернуться надо, чтобы обидчику отомстить. Обучение, к слову, у этих болванов строилось по принципу: «Чем жёстче – тем лучше». Зажать меня в углу с двух сторон считалось ими прекрасной идей. И вот, стою я такой распрекрасный со щитом в виде меча (не положен мне, видите ли, щит, маленький я, ещё и он меня перевесит), а эти от души меня мутузят. Разумеется, им развлечение: когда ещё выпадет шанс безнаказанно принца отмутузить? И такая злоба меня взяла. Ну, это же элементарно нечестно, что двое на одного. Я же не Тор, что и десятерых силой одного кулака, как молотом, вынести… Ой, что-то мне стало страшно, что будет с Асгардом, коли братцу Мьёльнир отдадут… Но дело не в этом. Всё моё существо вопило о том, что нельзя принцу сидеть в углу на жопе смирно, прикрывая голову мечом. Ползком, с воплями, соплями и кровищей, хлещущей из разбитого носа, я как-то выполз из угла и даже встал на свои дрожащие ноги… Вы когда-нибудь слышали, как ржут вороны? Ужасно они ржут. Нет, я их понимаю, конечно, и отца понимаю: ржали-то не вороны, ржал он. Стоит такая мелочь, ростом в полтора меча, всклокоченная, пыльная с кровищей на полморды и на дрожащих тонких ножках и пытается отмахиваться этим самым мечом от двух ржущих бугаёв. Тут бы любой захохотал. И я бы захохотал, если бы не был той самой мелочью. Противно было, а Регин и Снорри ржут и всё равно наступают. Их двое, а я, маленький, один. Вот, честно, жаба меня взяла за глотку на такую несправедливость. Не в первый раз жаба пришла, но впервые её приход был столь результативным. Аж магия поперёк горла стала комком чего-то ершистого и противного. И бабах! Внезапно меня много. Очень много. Я на собственной двадцатой штуке сбился, а эти двое головой вертят и не понимают, где настоящий я. Они начали тыкать в каждую из моих копий, и тут моя головушка дурная осознала просчёт: иллюзии нематериальны. Найти им меня скорее муторно, чем сложно. В общем, я сбежал с поля боя, а ощущения запомнил – пригодится когда-нибудь. Вдруг ещё кто-то меня обидеть захочет? Настал день турнира. Коленки у меня тряслись уже не на поле боя, но и просто так. Нравилось им, видимо, из меня сверчка на случке строить. Тор был спокоен, словно статуя. Мне прямо завидно было. — Не боись, – сказал мне братец, – я тоже в свой первый турнир, знаешь, как боялся? Знаю как. Так боялся, что своего учителя по боевому искусству в первом туре с одного удара вынес. Кулаком. Хоть и в ходу негласно вообще-то мечи, но Тору негласные правила не писаны. А правил гласных нет. Типа деритесь, как хотите, вот Тор и дрался, как ему было удобнее. Короче говоря, братец врал и не краснел. А, может, искренне верил, что реально боялся. Но пойми по этому коню бесчувственному, что ему страшно! Рожа – камень. Что страх, что расстройство – морда одна, и та скудоумная. — И ещё, – сообщил брат, наклоняясь ко мне с хитрой улыбкой. Ну, то есть туповатой, как обычно. Я понял: это у него тактика, чтобы враги его недооценивали! Но вот он наклонился и говорит такой: – Правил нет никаких. Это бой. Чтобы ты не творил, никто оспорить ничего не сможет, как бы ни пыжились. А теперь иди и надери им всем там зад! — И тебе? – спросил я. — Маленький ещё, – тут же посуровел он. Вот Тору просто говорить: он ростом с гору. И первого своего противника мог одним чихом вынести. А я? Я мелкий, тощий и вообще выглядел откровенно жалко, когда вышел на арену. А мой первый противник был выше братца! Я уже его мать заподозрил в адюльтере с ётунами, таким огромным оказался он. Противник мой даже уважения не проявил: увидел меня с мечом и давай хохотать. Ну, я ему со всей дурищи и вмазал по лбу лезвием плашмя. Не ждал, что он откинется так быстро, а как оно вышло удачно… Сознание от удара потерял, и я стал победителем. Три секунды! Из которых две потратил на замах! Да я круче Тора! Тот только за минуту добрался до своего учителя. После первого боя отец отозвал меня в сторонку и сообщил, что мечом вообще-то не так бьются. А я что? А мне неудобно. — И куда твои наставники смотрят? – скривился он, жестом приглашая меня следовать за собой. Я, уже горьким опытом наученный, опасался, что отец мне опять кого-то в свиту впихнёт, но нет… отвёл меня в оружейную и дал палку. То есть посох, как он сказал, но реально это была металлическая палка. Вот же ж! Все с мечами, а я тут… цыплёнок с тростинкой. Оборжут же! — Сами кретины, раз оборжут, – веско ответил отец. – Они тебе «ха», а ты им палкой по лбу. Может, вместе с шишкой мозги появятся. — Но это же палка! – заканючил я. Меч, он, конечно, неудобный, но как-то посолиднее палки выглядит. — Это тоже палка? – потряс перед моим носом копьём отец. В общем, я быстро всё осознал. Всего лишь один раз мне по заднице Гунгниром вмазали. Мечи – чушь, даешь палки! Будто я не ас, а человек какой-то! Это мне наш историк Девятимирья говорил, что давным-давно люди были мартышками и пользовались палками. Вот и я теперь… людь. Авось и разовьюсь в кого-то более приятного. Ну, надеяться-то мне никто не запрещает. По-моему, на одной лишь злости от унижения с палкой я вынес ещё четверых в тот день. Тор тоже успешно «чихал» на своих противников. Зато честно. Братец вообще никак, кроме честно, драться не желает. Да и смысла в этом нет: если он ещё нечестно начнёт драться, то ничем, кроме как ладьёй, для его противников это не закончится. На следующий день турнира стало посложнее. Противники-то видели меня с палкой в действии… В общем, день я закончил с разбитой бровью, сломанным носом и вывихнутой рукой. Честно со мной драться и не думали, и скидок на возраст не предоставляли. Было обидно, но и я же, в конце-то концов, не полный идиот какой-то. Напополам с иллюзиями как-то побеждал. И вот тут оказалось, что все вокруг – скоты. Я сей факт как-то подозревал, но именно во второй день турнира убедился в его правоте. Эти… пусть будут «воины»… они решили подать протест. Мол, магию низзя использовать, это нарушение, и вообще у нас турнир мечей, а я такой-сякой с палкой ношусь. Вот как будто мне эта палка нравилась очень! Я прям в экстаз, наверное, приходил, когда с ней выходил. Отец им сообщил, что правил вообще-то нет. Честный бой – это исключительно по желанию, да и ставить подсечки маленькому мне тоже нечестно. — Моди, мне и вас исключить? – спросил отец спокойно. Моди стушевался, а я продолжил бой на следующий день после того, как Эйр вправила мне нос и руку… Ничего же удивительного нет для вас в том, что последний день турнира – это только один бой и мощная пирушка в честь победителя? В общем, оптимисты одержали верх надо мной, и я стучал коленками на арене уже напротив Тора. — Не жди пощады, брат, – бросил мне он. Как будто я надеялся! Однако вопреки своим громогласным словам Тор меня щадил. Я знаю этого громилу: вывести из боя он мог меня раз пять. Но братец не выводил. Лениво парировал мои удары, заставил меня пробежать кругов двадцать по арене и запыхаться, подзуживал колкостями и вообще оставлял впечатление, что это не бой, а какая-то репетиция танцев. Я перешёл в наступление, потому что бегать надоело, да и устал. И вот только тогда Тор сжалился надо мной и легко врезал промеж глаз. Ну, для него легко, а мне хватило… Очнулся я уже, когда пирушка закончилась. Братец сидел рядом пьяный, как цверг по весне. На моей постели лежала та самая ужасная палка. — Я горжусь тобой, брат! – пьяно икнул Тор и протянул мне рог полный вина. — Меня мама заругает, я маленький ещё, – сообщил я ему. — А мы ей не скажем, – шикнул брат и насильно всучил мне напиток. – Тем более ты теперь второй воин Асгарда после меня! Заместитель царя. Ты пей, пей! — Это называется «наместник», – поправил я. – Вдобавок ты поддавался, так что это неверно. — Но до боя со мной ты честно дошёл… — Всё равно, — я расстроено вертел в руках рог. Тор расстроился тоже. Его лицо стало ещё более скудоумным, хотя, казалось бы, куда уж больше. Наконец, на его лице отобразилась ИДЕЯ!!! и лицо стало из расстроено-скудоумного радостно-скудоумным. — Вот ты подрасти, и мы честно подерёмся, хорошо? — Хорошо, – кивнул я. Ну что мне оставалось делать? Спорить с пьяным Тором – свой нос не любить. А мне и так его Эйр вчера вправляла. А потом я узнал, что Моди всё-таки распустил слухи, что я дерусь нечестно… И это «бог лжи» задевает меня до сих пор.