Холодный камень

Холод пробудил его ото сна. Холод, одиночество. Вокруг было тихо. Ни единого движения. Мир вокруг него поглотил мрак. Он широко распахнул глаза. Донателло встряхнул головой и врезался в твердую поверхность. Протянув руку вверх, он ощутил прикосновение каменной поверхности. Паника вспыхнула в груди, и он начал брыкаться. — Выпустите меня! — кричал он. - Лео! Раф! Майки! Кто-нибудь! Он вытянул руки в стороны, но там не было ничего, кроме камня. Этого не может быть. Темный Жнец находится под арестом вот уже четыре недели. — Донателло, — послышался голос, — Донателло… Черепашка в фиолетовой маске начал вырываться из своей каменной клетки с еще большим рвением. Он занес кулак в левую сторону, но костяшки встретили нечто другое, совсем не камень. Внезапно что-то схватило гения за запястья и притянуло их к кушетке. — Донателло! — голос стал суровее. — Отпустите! — вновь воскликнул он. — Донни! Донателло распахнул глаза. Затуманенное зрение углядело вспышку голубого: Леонардо смотрел на него с обеспокоенным выражением на лице. Дон задыхался, оглядываясь вокруг. Он был в комнате Леонардо, а не в каменном гробу. Сам лидер уже отпустил руки младшего, а его голова все еще звенела в области левого виска, куда его ударил Донателло. — Ты не спишь? — спросил старший. Донателло кивнул, и Леонардо отстранился от брата, опускаясь обратно на кровать. Это был уже пятый кошмар за ночь, такой же ужасный, как и предыдущий. Донателло лежал неподвижно, сфокусировавшись на собственном дыхании. Каждый раз было одно и то же. Как бы он ни пытался выбросить это из головы, то, как его похоронили заживо оказало на него гораздо большее влияние, нежели он мог себе представить. Но он хотя бы чувствовал себя лучше, чем Раф: ноги старшего все еще заживали, и Сплинтер оградил его от всякого рода тренировок. Из-за раны в левой ноге развилась инфекция, а перелом в правой все еще не мог нормально срастись. Донателло пришлось ломать ногу брата заново, чтобы кости встали на свои места. И все это было гораздо страшнее, чем любые кошмары. — О чем думаешь? — мягко заговорил Леонардо. — Тебе и вечности не хватит, чтобы угадать, — ответил Донателло. * Леонардо усмехнулся. — Все равно. Хочешь поговорить? Донателло прикрыл глаза. — Начинай. Леонардо светло улыбнулся. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что его брату нравится слушать его разговоры. Обычно они все просили его заткнуться. За последние пару недель после заварушки с Темным Жнецом Микеланджело не раз приходил к лидеру в голубой маске со смущением, отражающимся на лице. Если Лео спрашивал, все ли в порядке, Микеланджело говорил, что Рафаэль просит старшего поговорить о чем-нибудь. — Лео, ты здесь? — спросил Донателло, и страх слышался в его голосе. — Я здесь, Донни, — ответил Леонардо. — Твоя задумчивость заразительна. Донателло засмеялся, из-за чего улыбка на лице лидера стала еще шире. Старший внезапно развернулся и лег на кровать бок о бок с братом. Он чрезвычайно быстро привык делиться постелью, когда Дон отказался спать один. Рафаэль, поскольку Эйприл, Донателло и Кожеголовый запретили ему спать в гамаке из-за заживающих ног, ночевал у Микеланджело. Младший совершенно не был против, а, наоборот, только радовался этому. Он говорил, что это напоминает ему о детстве, когда они спали в одной комнате. Леонардо вырвало из мыслей прикосновение руки Дона. Старший взял брата за руку, лишь слегка ее сжав. Донателло перевернулся на боку и прижался к лидеру, закрывая глаза, а последний обвил рукой плечи младшего. — Попробуй немного поспать, Донни, — прошептал Леонардо. — Я никуда не уйду, пока ты не проснешься. — Спасибо, Лео, — выдохнул Донателло и тут же провалился в глубокий сон.

***

Огромная толпа собралась у здания суда, ожидая открытия дверей. Все эти люди хотели занять место получше, чтобы следить за предстоящим процессом. Это был суд, которого они ждали: наконец-то, после пяти месяцев террора, убийца, именующий себя Темным Жнецом, был поставлен перед лицом правосудия. Двери вскоре открылись, и толпа понеслась внутрь. В то же время полицейский эскорт подъехал к заднему входу в суд. Из машин вышли двое офицеров и направились к армированному грузовику. Открыв задние двери, они помогли закованному в цепи Дереку выбраться наружу и повели его в здание. — Оранжевый неплохо на нем смотрится, — заметил Рафаэль, наблюдая за происходящим действием на экране телевизора. Он положил руку на забинтованное левое бедро. Правую ногу сковывал плотный слой гипса. Рафаэль ощутил напряжение Донателло позади себя, когда Дерек повернул голову к камере. Уже ведомый инстинктом, темперамент обвил рукой плечи брата. Краем глаза он заметил, как Леонардо осторожно потирает шею. Сегодняшний день они ждали с самого прибытия в Нью-Йорк. Братья жили в тревоге все это время, надеясь услышать хотя бы слово о человеке, который едва не убил их. — Слишком долго, — заныл Микеланджело, когда процесс начал затягиваться. — Так надо, Майки, — ответил Донателло. Улыбка появилась на лице Микеланджело, а Рафаэль нахмурился, оглянувшись и заметив ее. — Что смешного, Майк? — спросил темперамент. Микеланджело наклонился, свесив ноги меж коленей. Он сложил пальцы вместе, все не прекращая улыбаться. — Мы все еще вместе, — мягко сказал он. Трое его братьев в одно мгновение обернулись со всем вниманием на младшего, тут же забыв о новостной ленте. — Что это вдруг на тебя нашло? — задал вопрос Донателло. Улыбка Микеланджело померкла, а его глаза вперились в пол. — Когда я искал тебя и Рафа… я думал о… о том, что я хотел больше всего на свете. — Майки, — начал было Лео, но Раф поднял вверх руку, прося старшего замолчать. — Дай ему договорить, Лео. Микеланджело сделал глубокий успокаивающий вдох и продолжил: — Я хотел услышать, как Раф кричит на меня за очередной подкол, — рассказывал он, говоря, казалось, по большей степени с самим собой, а не с братьями. — Хотел услышать, как Донни ворчит из-за того, что я в очередной раз сломал приставку, — и теперь слезы потекли по его щекам, — хотел услышать, как Лео отчитывает меня за то, что я снова за отлынивание от тренировки. — Он шмыгнул носом и попытался стереть с лица слезы, но те все продолжали течь. — В тот момент я потерял всякую надежду найти вас. Я боялся, что останусь совсем один. Рафаэль заключил Микеланджело в крепкие объятия. Младший укрыл нос за плечом брата и сорвался. Темперамент же молча поглаживал его панцирь, позволяя мастеру нунчак рыдать, а его слезам — глухо бухать, ударяясь о гипс на правой ноге. Рафаэль оглянулся на Донателло и Леонардо — у обоих глаза блестели от слез, но лидеру как-то удавалось сдерживать их. — Ты спас нас, Майки, — прошептал Рафаэль на ухо брату. — Ты нас спас. Микеланджело схватился за кромку панциря старшего. — Нет, — всхлипнул он. — Я не успел вовремя. Рафаэль улыбнулся. — Болван ты, — пробормотал он, и на его словах Микеланджело нахмурился. - Ты, видимо, забыл, что мы ниндзя, Майки? Да, ты не пришел вовремя, но лучше бы тебе знать, что к тому моменту мы с Доном придумали бы что-нибудь, чтобы сохранить воздух до твоего прибытия. — Но…но… — запинался Микеланджело. — У тебя даже пульс не прощупывался! Я проверил! Донателло положил руку ему на плечо. — Майки, ты же знаешь, что когда сердце замедляется, дабы сохранить кислород, пульс едва бьется, — объяснил он. — И когда наступает крайняя стадия анабиоза, — добавил Рафаэль. — Я думал, что вы погибли, — продолжал всхлипывать Микеланджело. — Я думал, что вы погибли, — он еще крепче вжался в руки Рафаэля. — Тот гроб был весь бурый, и я подумал, что вы умерли от потери крови. Леонардо вздрогнул, вспомнив, сколько алой жидкости он видел на краях гроба на базе. Он понял, что Рафаэля перво-наперво поместили именно туда, чтобы проверить, подходит ли гроб по размеру, и в это время его левая нога основательно пострадала. — Прости, что напугал тебя, братишка, — извинился Рафаэль. — Но сейчас ведь все в порядке. Наша семья воссоединилась, и этот дебил, который пытался разделить нас… — Виновен, — последовало объявление по телевизору. Братья вновь обратили внимание на экран, и как раз в это время толпа заметно оживилась. Леонардо сощурил глаза, заметив абсолютно спокойное выражение лица Дерека. Камера сфокусировалась на лице убийцы. Последний поднял глаза и посмотрел куда-то сквозь объектив. Четверо братьев напряглись на своих местах. Им казалось, что парень смотрит прямо на них. — Не бойтесь, о мои скрытые тенью друзья, наши пути еще пересекутся. Двое офицеров подошли к преступнику и повели Дерека к двери. Камера следовала за процессией вплоть до армированного грузовика. Перед тем как сесть внутрь Дерек встретился лицом с камерой в последний раз. — Наслаждайтесь тенью, пока можете, — сказал он. — Она будет вашим союзником вечно. Вы не можете убегать от Смерти вечно. Донателло выключил телевизор, и экран мгновенно померк. Братья молчали, пережевывая слова Дерека в голове. — Скатертью дорожка, — прошептал Леонардо.