Лис, бегающий с волком

***       Он рывком выныривает из сна, и ночные сказки Морфея тут же стираются из его памяти, не давая возможности отвлечься на себя.       Мальчишке ничего не остаётся, как думать именно об этом. Об избиении Дерека.       И Стайлз такой тихий. Лежит ровно, как оловянный солдатик, уперев взгляд в потолок. Не моргает. Слишком долго не моргает. Боится закрыть глаза и увидеть кадр вчерашнего вечера…       Щёлк. « — Стайлз, всё в порядке?.. — взволнованное лицо и протянутые руки перед заплаканными глазами… »       Пытается отвлечься, выискивая ещё десяток трещин, или пятен, или полосок, да чего угодно, на потолке. Пытается придумать каждой неправильности в идеально белой стене наверху имя. И они не должны повторяться… Или начинаться на «Д»…       Щёлк. « — Только не вспоминай… — такая мольба в голосе, будто ему больно от этого всего вместе со Стайлзом… »       Он поворачивает голову в сторону окна. Моргает. И подушку по проценту соли уже, наверное, можно сравнить с каким-нибудь океаном… У него опять текут слёзы. И этот тупой стереотип, что мужчины не плачут… И тот, что сильные не плачут… И еще один, про то, что плакать это стыдно… Пошли они на хуй.       Щёлк. « — Ты моя пара, — и кровь загустела, а воздух испарился. И такая боль где-то внутри у обоих… »       Сквозь открытое окно в комнату залетает старый добрый друг — ветер и, видя что мальчишка опять медленно разбивается на кусочки, протяжно вздыхает. Летит прочь. Он бесплотный призрак, знающий самые сокровенные тайны. Он не в силах помочь. Он лишь молчаливый мудрец, имеющий безграничное знание обо всём… И он бессилен в этой ситуации. Не может поделиться мудростью, потому что не имеет языка… Не может утешить, потому что не имеет рук… Просто… Ничего не может.       Щёлк. « — Стайлз… — шепот, что громче крика, и протянутые руки, шаг навстречу опасности, как выражение полного доверия, и такой злой, жестокий ненавидящий мальчишеский крик в ответ: — Я. Сказал. Проваливай! »       На улице медленно светает. « Наверное, часов шесть, может, полседьмого сейчас…» — мысли текут тихо. Неспешно.       Он вспомнил всё… Разобрал по косточкам… Разбередил все раны, порезы… И медленно отколупал гнойнички и струпья с дыр, которые остались от вырванных кусков плоти…       Он пресытился этой болью. Он переполнился ею до краев. И сейчас она готова вырваться наружу… В прямом смысле. Хочется блевать.       Стайлз закрыл глаза и поднял руки вверх. Потянулся. Медленно сел, свесил ноги с кровати и уперся руками в матрас. Голова немного закружилась.       Секунда. Минута. Две. Вроде отпустило.       Он медленно встаёт и прищуривается, чтобы в кружащейся комнате разглядеть тумбочку и часы на ней. Без десяти минут шесть.       Информация не имеет значения. Он медленными шагами идёт на выход из комнаты. В коридор. В ванную. Имеет значение лишь ощущение, будто хочется вывернуться наизнанку, выблевать все внутренние органы и обескровиться… Перерезать вены, артерии, вылить грязную алую жидкость в раковину… Смотреть как она скрывается в водостоке, будто её никогда и не было… И залить на её место новую, чистую, безвинную… Начать с белого листа…       Но у него нет такой возможности. И никогда не будет.       Поэтому он останавливается перед унитазом и падает на колени, не слабо ударяясь ими о кафель. Но это фигня. Регенерация справится. Стайлз поднимает крышку унитаза, и только опускает голову к белоснежному зеву, как его прорывает.       Он хрипит, кашляет… И плачет, потому что это чувствуется, будто рвутся лёгкие… А желудок кромсают острые зубы его внутренних монстров… И он блюет. Перед глазами белая плёнка. Он не видит, что весь унитаз в чёрной крови… Он только чувствует, как лопается селезенка, почки… Как разрывается сердце…       Но он всё ещё жив, а боль хоть и фантомна, но заслуженна… И она будто в десять раз усилена… Кровь кончается.       Во рту остаётся кислый привкус, перемешанный с металлическим, и эта смесь жжется на языке.       Мальчишка сплевывает вязкую слюну в белую керамическую трубу. Она полна чёрного отвратительного варева, в котором застряли какие-то комочки… Похоже, он выблевал что-то действительно важное. Может, даже жизненно важное… Насрать.       Он тянется рукой вверх и нажимает кнопку слива. Унитаз утробно урчит. Ему пришлось по вкусу всё это дерьмо, хах.       Стайлз, наверное, мог бы сравнить себя с унитазом. Он откидывается спиной на стену и закрывает глаза. Ведь и правда, ему же тоже понравились все те эмоции, которые он забирал у Хейла… Всё то дерьмо.       Мальчишка аккуратно сглатывает и, подавляя новый рвотный позыв, глубоко вдыхает носом. Он чувствует, что если его ещё раз вырвет, он сдохнет прямо на этом кафельном полу в луже своей же блевотины. Это будет не лучшее приветствие для отца, когда тот вернётся с работы.       Стайлз резко открывает глаза и дергается.       — Отец, — голос — скрежет металла по бетону… Хрип умирающего… Карканье вороны… А может, и всё вместе?.. — Чёрт.       Он пытается опереться на руки, но влажные от пота ладони скользят и даже не собираются помочь их обладателю подняться. Он вытирает их об джинсы и хватается за стену. Подгибает под себя ноги и кое-как встаёт на колени. Замирает. Выравнивает дыхание.       Он в норме. Ну почти… Ладно. Нихера не в норме. Настолько, что если поднимется на ноги, то грохнется в обморок… Разобьет голову о кафель и сдохнет.       — …было бы неплохо, — парень усмехается в стену и, уперевшись одной рукой в унитаз, плавно поднимается. Пока что всё более-менее… Пока что.       Как только подросток окончательно встаёт, его ведёт вправо и, чтобы не рухнуть на такой полюбившиеся пол, он хватается за раковину. Она выдерживает. Слава богу.       То, что он видит в зеркале… Пиздец. Пепельно-серая кожа. Круги под глазами, будто он не спал несколько лет. Чёрные губы. Влажный лоб с прилипшими к нему волосами. Да, он выглядит немного неважно… Но немного ли?..       Одной рукой он начинает нервно расстёгивать штаны. Потребность в горячем душе вдруг становится жизненно необходимой. Будто он поможет очиститься…       — Меня уже всё равно ничто не спасёт, — пуговица наконец вылезает из петли, язычок проезжает вниз по молнии. Когда штаны валяются где в углу, а поверх них нижнее белье, Стайлз замирает. Очень-очень медленно он отрывает обе руки от раковины, ждёт, что снова качнется, начнёт падать, но ничего не происходит. Хотя бы физическое равновесие восстановлено… А моральное может и подождать.       Стягивает футболку, кидает её в общую потную, немного перепачканную чернотой кучу и заходит в душевую кабинку.       Воду погорячее. Напор посильнее. Глаза сами собой закрываются, и, неизвестно где, но он находит силы на этот нелёгкий фокус. Мальчишку медленно окружает синеватый мерцающий кокон. Он начинает заполняться водой.       Лодыжки. Колени. Живот. Грудь. Вода такая шелковая и тёплая. Она расслабляет. Если бы у Стайлза ещё остались слёзы, он бы заплакал… В голове мелькает мысль о смене наволочки и стирке солёной подушки. Вода подбирается к подбородку. Парень задирает лицо к потолку. Когда она укрывает его с головой, а он успевает сделать последний огромный вдох, то просвет под головкой душа закрывается.       Стайлз в коконе. Он спрятался… Но от себя не спрячешься.       Парень отрывает ноги от дна и подтягивает их к груди. Он не знает, на сколько хватит воздуха в лёгких. Минута? Две?       Это выглядит немного утопически. Большая капсула с водой и он, в позе эмбриона, внутри… Будто какой-то дурацкий эксперимент с кровью друида и семисотлетнего Духа внутри. Дурацкий, неудавшийся эксперимент.       Мальчик-провал.       «Но ещё не поздно всё исправить…» — мысль берётся неизвестно откуда и уходит в никуда, оставляя его задуматься. А ведь правда. Ещё не поздно.       Настрадавшиеся лёгкие снова начинает сдавливать. Ноги парня опускаются на пол, а внизу открывается сток. Вода медленно убывает. Стайлз поднимает голову к небу и, как только появляется такая возможность, начинает жадно хватать воздух ртом. Ему так его не хватало…       На сегодня его время страданий закончено. Пора приниматься за дела. Идти дальше.       Он моется долго, тщательно. Кожа приятно саднит, когда он, выйдя из душа, чистит зубы у раковины. Адская смесь сменяется на привкус мятной зубной пасты. И становится немного легче. Совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы улыбнуться своему отражению в зеркале.       — Всё не так уж и плохо… — отражение на секунду хмурится. — Ладно, хорошо. Я в полном дерьме… — он стоит, упершись руками в раковину и опустив голову. Будто в ожидании появления палача, который должен зачитать его приговор и рубануть топором по шее… Чтобы эта дурная башка больше никому не навредила. — Мне надо найти Кейт. Но она мертва, — слова разбиваются о кафель, осыпая мальчишку осколками звуков. Он отталкивается от умывальника. Подбирает вещи, кидает в стирку. — Значит… Мне надо найти её труп. — перед выходом из ванной осматривает помещение на предмет чёрной крови или чего-либо подобного. — Всё чисто. Отлично.       Возвращается в комнату и снова смотрит на часы. Полседьмого. Теперь он в своём уме. Теперь он собран и готов действовать. Теперь информация имеет значение.       Стайлз подходит к шкафу и замирает перед зеркалом в полный рост. Если не считать полотенце на бедрах, он полностью голый. В зеркале отражаются косточки ключиц в основании шеи, немного выступающие ребра, еле видные кубики пресса… Всё это «великолепие» обтянуто бледной кожей, которая вся в россыпи коричневых родинок. Он с презрением дергается и открывает шкаф.       — Надо будет начать тренироваться помимо лакросса. А то такой анорексик, как я, вряд ли, даже с силой Ногицунэ, сможет справиться с… Да хотя бы с Айзеком, — он достаёт чистые белье, футболку и джинсы. Когда захлопывает шкаф, его немного качает. — Чёрт. Надо куда-нибудь сесть… — делает шаг к кровати и, чуть-чуть не рассчитав, вместо того, чтобы сесть на неё, падает плашмя. Переворачивается и усмехается. — Классно я сел…       Где-то в груди отпустило. Да, он виноват. И теперь эта вина будет лежать на нём до скончания веков, но… Он не может закрыться в себе и бесконечно, как маленькая девочка, наматывать сопли на кулак… Ведь тогда он всё просрёт. Окончательно.       То, ради чего он принял силу, то, ради чего он стал чудовищем, то, ради чего он отказался от счастья… Он не может напортачить. Теперь точно нет.       Поэтому он неспешно одевается, складывает рюкзак для последнего школьного дня…       — Последний школьный день… Мммм… — он медленно проговаривает эти три слова в слух. Перекатывает их на языке. Пробует. — Звучит, как чашка горячего шоколада и тарелка воздушной пастилы…       И он улыбается. Без шуток.       Пока спускается по лестнице. Пока достаёт из холодильника молоко и завтракает им, потому что ничего другого в горло не лезет. Пока берет ключи от джипа в прихожей.       Он старается не думать. И у него это получается. Более или менее сносно, но получается. Маленькая тайна вчерашнего вечера отходит на второй план, но в тоже время остаётся на виду. Теперь это неотъемлемая часть его самого. Как та тьма, что забрала себе кусочек его сердца после «сдруживания» с Неметоном…       И он думает о том, что ещё может быть счастлив, когда по пути в школу заезжает в магазин и покупает пачку сигарет. Он всегда хотел попробовать, каково это… Запретный плод сладок.       Парень подъезжает на парковку перед школой, и она в прямом смысле пуста. До уроков ещё полчаса. Он паркуется в самом дальнем углу выделенного под машины школьников участка. Под большим дубом.       Когда Стайлз выходит из машины и, оперевшись о капот достаёт сигареты, он чувствует себя нормально. Оказывается, это действительно возможно, после… Он не будет думать об этом. Теперь на это воспоминание наложено Вето.       Дерево отбрасывает мягкую тень на его машину. Прохладно. Солнце ещё не печет, но на небе ни облачка. Днём точно будет жарко.       Он достаёт одну сигарету и поджигает. Подносит ко рту, несильно затягивается дымом. Судорожно кашляет. Руки немного трясутся. Вторая затяжка проходит легче. Никотин мягко оседает на альвеолы, порабощая его лёгкие в затяжную зависимость. Он чувствует себя лучше. Гораздо. Докуривает, растаптывает бычок носком кроссовка и, закинув рюкзак на плечо, идёт в свой последний учебный день в этой школе… ***       Он медленно выныривает из очередного сна, в котором будто в забытье бродит по лесу. Только в этот раз он не просто бесцельно слоняется между деревьев. Рядом с ним идёт какой-то человек. И это ощущается странно, потому что он чувствует себя под защитой, и в то же время, чувствует, что будет защищать парня любой ценой… Это же парень?.. Возможно.       Дерек открывает глаза. Медленно садится на постели и сонно потягивается. Он, похожий на большого довольного кота, ловко поигрывает мышцами. Они, как маленькие волны, красиво перекатываются под слегка загорелой кожей, а их обладатель сладко зажмуривается. Он чувствует, как мышцы растягиваются, сладко ноют, и кровь в них начинает циркулировать быстрее.       Сквозь панорамные окна пробиваются яркие лучи уже давно вставшего солнца. Парень снова откидывается на простыни. Мягкие, насыщенно багровые простыни, и тихо мурчит… И этот человек — оборотень… Волк. Волк, который любит мурчать.       Проходит минут пятнадцать, когда он заставляет себя всё-таки вылезти из кровати. Сонливость окончательно исчезает из сознания, когда он отжимается первый раз.       Дерек начинает вспоминать вчерашний вечер. В голове будто сгущается живой туман, который сам решает, какие воспоминания показывать, а какие утаить.       Вот он залезает в окно, спрашивает про ритуал…       Вот Стайлз что-то односложно отвечает, но его ответ почему-то не задерживается в памяти…       И всё.       Дерек уходит.       Не заговаривает о парах, не спрашивает о заплаканных глазах и неуверенности в голосе.       Просто уходит.       Где-то в груди разгорается злость на самого себя. Он опять не сказал. Он не поинтересовался, что произошло. Руки начинают ныть. Не обращая на это внимания, он усложняет упражнение.       Опустился. Оттолкнулся. Хлопок.       Опустился. Оттолкнулся. Хлопок.       А ещё эти мысли о паре… Они почти такие же спутанные и непонятные, как воспоминания вчерашнего вечера. Будто кто-то выкурил внутри его черепной коробки несколько пачек сигарет и забыл открыть форточку. И теперь альфа бродит в этом тумане, думая о том, что Стайлз как бы его пара, но… Но он совершенно в этом не уверен, и даже не знает, откуда взялись такие мысли… И в то же время он уверен, что мальчишка идеально ему подходит… Уверенная неуверенность, блять.       Отжавшись последний раз, Дерек сел и подогнул под себя одну ногу. Он тяжело вздохнул и решил, что расскажет мальчишке о парах тогда, когда действительно будет готов. А что до полнолуния?.. Эту проблему он решит по мере её поступления.       И всё-таки что-то гложет его, будто разъедает изнутри. Горячий душ не снимает нервозность и не добавляет спокойствия. Выходя из ванной, Дерек вытирает голову полотенцем и пытается контролировать лезущие клыки.       Пара?.. Пара ли?! Чёрт побери. Мысли опять начинают путаться. И это чувствуется, будто кто-то невидимый стоит рядом и нарочно ставит всё его сознание с ног на голову. Оборотень, опасаясь, что так и с ума сойти можно, берет в руки мобильный и звонит единственному человеку, который может дать хоть какой-то более-менее дельный совет.       Питер. Дядя уже неделю как укатил «по работе». Но на самом деле Дерек на сто процентов уверен, что тот сейчас где-то в Италии, может, в Греции, греется на пляже, потягивая через соломинку заранее оплаченный алкоголь.       — Да… — голос дяди довольный и немного весёлый. Дерек даже задумываться не хочет, как именно он там развлекается. Где-то вдалеке шумит прибой.       — У меня проблемы, — сухо, кратко, по делу. Будто говорит не о привязанности к какому-то доставучему мальчишке, а о покраске стен в лофте.       — Если ты думаешь, что эта фраза сможет вернуть меня в Бэйкон Хиллс раньше положенного, то ты ошибаешься. Могу дать только совет, и то вряд ли… — Питер определённо как обычно над ним издевается. Ехидно смеется. Сука.       — Я не требую твоего возвращения. Тебя всё равно тут никто не ждёт, — Дерек достаёт упаковку с зеленым чаем и включает чайник.       — Как грубо, племянничек! Что, опять проблемы с девушками? Кто умер на этот раз? — мозг слышит ехидный голос из трубки и уже самостоятельно представляет усмешку на губах родственника. Из горла поднимается тихий рык раздражения.       — Заткнись. Я вообще-то по делу звоню, — Хейл-младший уже начинает злиться и думать, что всё-таки зря позвонил этому… Этому… Бяке.       — Эхх, всё-таки кто-то умер… — голос преувеличенно грустный. Будто ему не плевать. — Но учти, даже ради похорон самого Стайлза я не вернусь раньше времени.       — Я. Сказал. Заткнись, — он резко оглушительно рычит, слыша последнюю фразу. Какого черта? Зачем он вообще ему позвонил?! — Не смей больше этого говорить. Никогда!       — Оуу… Ладно, Дерек, успокойся, — альфа слышит, как дядя тяжело сглатывает. Всё-таки инстинкт беты, который говорит, что лучше не злить своего альфу — это отличная вещь. — Я понял. Рассказывай, что случилось…       — Я… — Дерек успокаивается, мягко прикрывает глаза, собираясь с духом. — Я кажется нашёл свою пару и…       — Ты не знаешь, как в этом удостовериться, — Питер спокойно прямо снимает окончание фразы с языка.       — Да… Ты можешь как-то помочь? — он выключает закипевший чайник и сжимает его ручку в руке. Нервничает.       — Волк сам всё почувствует. Как бы… Он захочет, чтобы тот самый, избранный человек приласкал его… Пузико, там, почесал… Не знаю, — и это так странно: слышать от дяди понимающий, уверенный и не насмешливый голос. Будто тот действительно хочет помочь. — Он просто будет тянуть тебя к этому человеку. Вот как бы и весь секрет… Волк не обманет, не волнуйся.       — Спасибо, — альфа тихо выдыхает, понимая, что не ошибся. — Ты когда, кстати, вернёшься?       — К концу сентября, может… — голос снова полон ехидства. — Тут ещё есть незаконченные дела по поводу нашей компании. Надо же кому-то этим заниматься…       — Я понял, Питер. Буду ждать к началу зимы, — дела по поводу компании… Да, конечно, так он и поверил!       — Фу, какой ты недоброжелательный. Смотри там не натвори дел, пока меня не будет… — он на мгновение запнулся и продолжил. — Звони, если что…       — Хорошо, — Дерек кладёт трубку и, наконец, наливает себе кипятка в чашку.       Сомнения рассеиваются, в голове становится чисто. Стайлз действительно его пара… Надо начинать налаживать контакт. ***       Скотт, кажется, даже не замечает, что друг какой-то необычно тихий и слегка дерзкий. Он взахлёб рассказывает о том, как великолепно провёл вчерашний день с Эллисон и… В такие моменты Стайлз действительно её ненавидит.       Но он не пытается остановить безостановочно льющийся поток эпитетов, восхваляющих девушку и всё, что с ней связано. Зачем? Скотт доволен, счастлив… Ему не обязательно знать, что его лучший друг предатель и плут, который по горло в дерьме и по локоть в крови. Пусть спит спокойно… Стайлз об этом позаботится.       Также болтовня бро очень хорошо позволяет сосредоточиться, обдумывая свои следующие действия. Стайлз уже забронировал один билет на прогулку по кладбищу на сегодняшнюю ночь, но он очень сильно сомневается, что инициатива убийства его матери исходила именно от Кейт. А ещё у него такое чувство, что случится что-то плохое… И тогда ему придётся уехать из города.       Это предчувствие такое стойкое, что даже немного страшно.       Уроки медленно текут друг за другом, а перемены заполняются болтовней Скотта или Айзека, поэтому Стайлз немного удивляется, когда понимает, что стоит на парковке, а лучший друг уже прощается с ним.       — Ты какой-то молчаливый сегодня… — Надо же. Заметил. — Всё в порядке? — Скотт стоит напротив и внимательно смотрит на Стайлза. Тот незамедлительно весело и совсем не натянуто улыбается.       — Конечно. Просто немного задумался… Что-то давно нечисти не видно… — он хлопает брюнета по плечу и начинает нервно поигрывать ключами от джипа в руке. И когда он успел достать их из рюкзака? — Я в норме, — даже он сам замечает, как на долю секунды его сердце останавливается, выдавая ложь. И эта фраза будто прожигает гортань и язык. Она — один большой лживый булыжник… И этот булыжник незамедлительно тянет Стайлза на самое дно. Уже довольно давно, на самом деле.       — Тогда до завтра? — Скотт так ничего и не замечает. Его глупый истинный альфа. Стайлз будет скучать.       — Да, конечно. Увидимся на тренировке, — мальчишка разворачивается и идёт к своему джипу. К джипу, который он припарковал в самой жопе мира, на окраине парковки. Но зато там тенек… Неа, всё равно не перевешивает.       Стайлз усмехается своим мыслям. Он никогда не был большим любителем ходить пешком.       Машина мягко приветственно урчит, когда Стайлз заводит двигатель. Он любовно проводит руками по рулю и, нажимая на газ, сдвигается с места.       Солнечные лучи облизывают крыши города, принося с собой такое долгожданное после затяжных холодов тепло. Его поездку домой сопровождает тихая игра какой-то радиостанции. Песня ему определённо не нравится.       — Надо будет перенести в машину пару своих сборников… — он произносит это вслух, и мысль тут же галочкой отпечатывается на подкорке. Машина останавливается напротив его дома рядом с машиной шерифа.       Судя по времени, отец скорее всего уже лег спать, устав после ночной смены. Поэтому Стайлз старается не шуметь, разуваясь в коридоре. У него даже получается ничего не уронить, или разбить, или задеть, если не считать ключей, слишком громко опускающихся на полку.       У мальчишки есть ещё несколько часов перед выходом на увлекательную прогулку среди трупов, поэтому он решает зайти на кухню, взять еды и засесть в интернете. И это всё ему удаётся. Ну, почти…       Он просил отца заехать в магазин, и отец заехал. Холодильник чуть ли не ломится от еды, такой вкусной и разнообразной. Но у Стайлза совершенно иное мнение на этот счёт. Он старается минимально шуметь, когда резко захлопывает дверцу Мистера Холодка и рывком кидается к раковине. Он ничего не ел, но рвотный позыв такой четкий, будто он сожрал продуктов как минимум за двоих. Однако поесть-то надо. Упасть в обморок посреди кладбища на середине вызова духа Кейт ему совсем не хочется.       Мальчишка задерживает дыхание и, заткнув нос рубашкой, открывает холодильник. Когда через пару минут он аккуратно поднимается по лестнице, в одной его руке кружка с молоком, а в другой пачка печенья… И то, он совершенно не уверен, что сможет прикоснуться к последнему. Перед глазами появляется утренняя сцена в туалете и потребность в какой-либо пище, кажется, отпадает совсем.       Он заходит в интернет и начинает искать… Если учесть, что теперь он почти неуязвим, если не соваться куда не надо, то жить ему ещё долго, а значит, что?.. Правильно, ему нужно хобби.       Путешествия, чтение, рисование, писательское дело, музыка, танцы, спорт, кулинария, шитьё… И на миг длиною в несколько часов парень забывает обо всём. Глаза, смотрящие в экран ноутбука, расширены от накатившего азарта. И он, как наркоман, ищет всё новые и новые варианты… У него тысяча лет! Он может перепробовать всё!       И в конце концов, оторвавшись от ноутбука и откинувшись на кресло, мальчишка понимает, в чём истинный подарок Лиса. Не сила или скорость. Не возможность сводить с ума и делать иллюзии. Не умение метать молнии и ставить барьер. Самый настоящий подарок — это время. И теперь этот подарок полностью принадлежит Стайлзу.       Он мельком смотрит на часы в уголке светлого экрана и удивлённо хмурит брови. Полдвенадцатого. Надо идти.       Подросток допивает остатки молока и, подхватив красную толстовку, осторожно выходит из комнаты. Отец всё ещё спит. Мальчишка спускается по лестнице, обувает кроссовки и выходит в темноту ночи.       Выходит на охоту. ***       Дерек, как обычно, обходит территорию. Этакий еженедельный патруль. Ну или чаще, чем еженедельный… Каждый раз, когда он не может заснуть, он идёт патрулировать… Каждый раз, когда в голове слишком много мыслей… Такое случается довольно часто.       Оборотень идёт медленно, лениво засунув руки в карманы любимой кожанки и стараясь не шуметь, чтобы не разбудить лесных жителей. Он расслаблен, в лесу тихо и ниоткуда не пахнет угрозой… Да, последнее бывает довольно редко. Слишком редко.       Но сейчас он, как ни странно, думает не об опасности со стороны неизвестного оленьего маньяка, а о худощавом не затыкающемся подростке. Который, кстати, тоже представляет угрозу… Угрозу внутреннему спокойствию Дерека Хейла.       Он думает о Стайлзе весь день напролёт. Как парень воспримет новость? А если он посмеётся ему в лицо и назовет идиотом? Если он откажется от Хейла?       Тогда оборотень обречен на муки до скончания жизни, а человек, наоборот, может даже и не чувствовать терзаний отвергнутой пары. И он, может, найдёт себе девушку, женится, заведёт детей…       Глаза опасно загораются красным. Стайлз только его! Пусть только попробует кого-то… С кем-то… Блять. Подросток же даже не гей!..       В отличие от самого альфы… Тому ещё в самом детстве доступно объяснили, что, если внутренний волк выберет себе в пару партнёра своего пола, в этом нет ничего страшного или постыдного. В выборе пары волк прежде всего акцентирует внимание на внутренних качествах человека… Прежде всего волк всегда ищет родственную душу…       Человека, который смог бы стать и другом, и братом, и любовником, и… Всем миром. Центром вселенной. Целой вселенной.       Который бы защитил, пожалел, поддержал, принял и полюбил. Который бы не испугался полного обращения. Который жизнью бы пожертвовал за жизнь своей пары.       А пол не имеет значения. Совсем. Для Дерека. А что по поводу Стайлза, то… Дерек, честно признаться, совершенно не знает, как тот отреагирует. Вот совсем не может выбрать между «вау, как круто!», «ты больной, Дерек? Какая, к чёрту, пара?!» и «вообще-то я не гей. И не собираюсь им быть. Так что разговор окончен, Дерек.»       Где-то недалеко закричала какая-то птица. Оборотень посмотрел на часы — полночь. Хоть и не хотел верить во всякую сверхъестественную хрень, но ему приходилось это делать. Хотя бы лишь потому, что он сам был сверхъестественной хренью…       Минут через десять он уже должен был выйти на кладбище. Внутренний волк вдруг оживился и ощерился. Дерек почувствовал опасность, исходящую от территории кладбища. Ускорил шаг.       Как ни странно, но пахло только опасностью. То есть ни запаха живого человека, ни звуков его сердцебиения…       Альфа прошёл редкий пролесок и вышел к главному входу. На парковке перед высокими узорными коваными воротами машин не было… Если не считать большой, до зубного скрежета знакомый джип. Заметив его, Дерек замер, а потом резко рванул к закрытым воротам.       В голове появилась картинка распятого Стайлза на жертвенном столе и какого-то очередного монстра над ним. В руке монстра было сердце мальчишки…       Альфа быстро перелез через железные ворота и, спрыгнув на землю, принюхался. В нос ударил запах разложения, смерти и крови… И ничего хоть отдаленно похожего на запах тёплого живого мальчишеского тела. Ещё было странно, что было тихо. Так как Стайлз здесь, а он точно здесь, — потому что где попало свой джип не оставит, — то должен быть слышен его голос, но… На кладбище стояла гробовая тишина.       Дереку ничего не оставалось делать, как засунуть руки в карманы и обойти всё кладбище. Блять.       Изнутри грызло чувство опасности, усиливаясь с каждым шагом в сторону противоположную выходу. Но когда он дошёл до неё, до противоположной границы кладбища, то, кроме одиноких покосившихся надгробий там ничего не было…       — Да твою мать! Охуенно, просто! Ну и где тело?! — оборотень дернулся и чуть не перекувырнулся через одно из надгробий. Голос был настолько настоящим и человеческим, при отсутствии любых других запахов и звуков, что это нереально сильно сбивало с толку. Как хождение Иисуса по воде, например.       Немного успокоившись, альфа прислушался и, услышав звук земли, падаемой на крышку пустого гроба, нахмурился. Что этот маленький придурок делает на кладбище в полночь, и зачем он разграбил чью-то могилу? Выпустив когти, Дерек пошёл на звук.       За углом одного из склепов, метрах в ста, он увидел Стайлза, который активно работал лопатой и тихо проклинал всех подряд. В этом-то и была проблема… Увидел… Не почувствовал, а увидел. Мальчишка ничем не пах и сердце его не билось.       — Стайлз? — подросток дернулся и, пошатнувшись, чуть не упал в могилу. Дерек не стал подходить ближе, но он видел, как у парня затряслись руки. Он не обернулся, лишь воткнул лопату в мягкую землю и хрустнул костяшками.       — Дерек. ***       Он чувствует, как от оборотня пахнет угрозой и неуверенностью. Альфа в замешательстве. Стайлз усмехается, застегивает толстовку и, отряхнув руки, разворачивается лицом к противнику.       — Здравствуй, Дерек, — тон серьёзный. Мальчишка настроен решительно. Он больше не будет стирать память, прятаться. Тела Кейт в гробу не оказалось, а значит, она жива. Стайлз не может объяснить, с чего он это взял, но решает довериться интуиции и предчувствию своей лисьей части. Поэтому завтра он навестит Криса Арджента, а сейчас… Сейчас ему нужно запугать Дерека.       Похоже, ситуация повторяется, а жизнь подростка ничему не учит. Он снова хочет нагнать страху на свою пару… Будто он мазохист… Будто ему не хватило страданий…       Идиот.       — Чьё это надгробие, Стайлз? — альфа не подходит ближе. Он стоит и светит красными глазами. Мальчишка усмехается. Сейчас он, наверное, должен до дрожи бояться…       — Это?.. — Стилински удивленно оборачивается, смотрит на камень из гранита, на вырытую могилу и возвращает взгляд к Дереку. — Да так… Одна очень неприятная особа, которая неразумно перешла мне дорогу… — он снова берет лопату и, повернувшись к Хейлу спиной, начинает раз за разом бросать комья земли в яму.       — Почему у тебя не бьётся сердце? — вопрос выходит несколько рычаще. Дерек злится из-за того, что не узнаёт Стайлза… Его голос, который такой не по-стайлзовски серьёзный… Его движения, которые такие не по-стайлзовски спокойные и размеренные… И то, что он повернулся спиной, будто совершенно не боится…       — Ах, это… — Стайлз уже и забыл, что, когда выходил из дома, поставил блок. Так вот почему оборотень в недоумении, хах.       Парень перестаёт работать лопатой и, не поворачиваясь, поднимает руку вверх и щёлкает пальцами. Теперь для него это работает как тумблер. Щёлкнул — включил какую-то способность. Щёлкнул — выключил.       Дерека чуть не сбивает с ног, когда его невидимой волной накрывают звук сердцебиения и запахи… Печенье с молоком… Соленый пот… И месть…       И волк взрыкивает, хочет одновренно разложить парня прямо на земле, жёстко вытеснив из него такое непривычное спокойствие, и разорвать глотку… Потому что от него действительно пахнет местью. И этот запах, не запах эмоции, а как бы смесь невозможного. Он как будто исходит из самого сердца мальчишки. И пахнет… Он пахнет смертью, безграничной любовью, холодом и жаждой крови.       — Ты… — альфа мотает головой. Моргает пару раз. Видит, что парень уже давно закончил копать и теперь утаптывает землю.       — Я?.. — он с веселым поддельным удивлением смотрит на оборотня. Будто издевается.       — Что ты сделал со Стайлзом? — Дерек начинает надвигаться на мальчишку. Тот удивленно открывает рот, выдыхает тихое «Ооо…» и, откинув лопату, начинает расстёгивать кофту.       — Я — Стайлз. И со мной ''всё нормально'', — он вешает верхнюю одежду на чей-то каменный крест и, медленно пятясь, разминает шею. — В принципе, как всегда. Со мной же всегда всё нормально, — он начинает злиться. Дерек начинает чувствовать стойкий запах ярости и… Обиды?.. — И никто из вас, придурков, даже не может поймать меня на лжи. Ни одного из супер-пупер оборотней не волнует, что творится в моей жалкой жизни. Как там, Дерек? Я — часть твоей стаи… А? Ну же, не будь букой, поговори со мной…       — Да, — он не убирает клыки и когти. Он всё равно готов в любой момент напасть. Потому что это… Это не Стайлз.       Они выходят на какую-то поляну, кладбище уже давно осталось за спиной Хейла. А Стайлз всё так же пятится, и он ни разу не споткнулся. Ни разу…       — Я слышу, что ты не врёшь… — мальчишка наконец останавливается, а вслед за ним останавливается и альфа. Последний непонимающе хмурится. — Ооо, не хмурься, тебе не идёт. Никогда не шло. Просто теперь я тоже могу слышать разные интересные штуки… А ещё чувствовать… И сейчас, — парень за мгновение перемещается к волку за спину и обдает горячим дыханием ушную раковину, — я чувствую, что ты в смятении…       Оборотень разворачивается и тут же падает из-за подсечки подростка. Смех мальчишки раздается по лесу, когда альфа с рычанием поднимается.       — А ещё, знаешь, я думаю, что мне не место в твоей стае… Хотя в принципе меня в ней никогда и не было, так что много ты не потеряешь… — он мягко уворачивается от нападок разозленного оборотня. Не отвечает, не бьёт в ответ. Просто смотрит и насмехается.       — Ты — идиот. Какого черта ты забрался именно в Стайлза? — Дерек уже давно спрятал когти, ведь он совершенно не хочет поранить парня. Но он должен как-то поймать его, чтобы потом отвести к Дитону.       — О нет, дорогой мой, это ты — идиот, — Стайлз ловит руку волка и заводит её ему за спину. Тот падает на колени и шипит от боли. Мальчишка снова заполошно что-то шепчет на ухо. — Я и есть Стайлз, только… Как бы улучшенная версия. Намного улучшенная, Дерек.       Шепот обжигает. По телу оборотня начинают бегать мурашки, а волк взбудораженно мечется из-за близости пары. Когда подросток в конце произносит его имя, таким странно-хриплым шепотом, Дерек ставит себе пометку после окончания всего этого дерьма хорошенько оттрахать зарвавшегося мальца. А потом… Стайлз медленно проводит кончиком языка по краю уха альфы, и Дерек чувствует, как сердце ускоряется, а щеки заливает краска… Это было… Горячо.       А в следующий момент он слышит смех где-то за спиной и чувствует, что рука свободна. Резко поднимается и разворачивается. Мальчишка хохочет на противоположном краю поляны.       — Надо же, Дерек… — он делает вид, будто смахивает выступившие слёзы, и засовывает руки в карманы джинс, вдруг став невероятно серьёзным. Глаза внимательно следят за медленно подбирающимся всё ближе оборотнем. — Никогда бы не подумал, что ты настолько неопытен, что можешь возбудиться от жалкого прикосновения… — и он будто издевается. Играет с ним. Пытается бить по больному, злить, заставлять нападать, но при этом не нападает сам. — Мне как-то даже немного жаль бедняжку Дженнифер…       Дерек резко срывается с места. С него довольно. Не то, чтобы он испытывал какие-то невероятные чувства к девушке, которая оказалась тёмным друидом, просто ему невероятно надоел этот цирк. Он подлетает к мальчишке и пытается ударить его в живот, но тот снова уворачивается. И с каждым новым ударом Дереку кажется, что вот сейчас он попадёт, ударит, выбьет дух из наглого пацана, но тот как вода утекает сквозь пальцы, незаметно уклоняясь. И это похоже на ненормальный танец двух сумасшедших. Они кружат по поляне в тишине, разбиваемой редкими смешками Стайлза и тяжёлым дыханием Дерека.       И Стайлз так увлекается этим… Он будто всё знает наперёд. Знает, когда шагнуть вправо, влево или пригнуться. И он видит перед собой запыхавшегося Дерека, который уже около получаса не оставляет попытки дотянуться до Стайлза и поймать его. По виску оборотня стекает капелька пота, и подросток, заметив это, облизывается.       Он уже решил для себя, какую маску наденет. Он станет холодным, язвительным, будоражащим. Он сделает вид, будто это стая виновата в том, что он предал их всех. Он будет бороться против них, но он не причинит им вреда. И он будет унижать их, издеваться, обижать и говорить непростительные вещи, а после, оставшись один, будет загибаться и гнить… Но это уже не важно.       Главное добраться до тех мразей, что причинили боль его матери.       И ещё он хочет побесить Дерека. Довести его до кипения. Раз уж он не может быть с ним.       И за всеми этими мыслями мальчишка не замечает, как, в очередной раз уклонившись, врезается спиной в дерево. Секунда его замешательства, и рука альфы уже на его горле. Но он не боится. Лишь усмехается.       — Ну вот. Ты меня поймал… — Стайлз обиженно дует губки. И замечает, что они стоят невероятно-слишком-недопустимо близко. Мысленно прикрыв запах своего волнения и возбуждения, он прищуривает глаза и ухмыляется. — И что же ты теперь будешь со мной делать? — он смотрит прямо в светло-зелёные, уже почти не злые, глаза и облизывает пересохшие губы. Взгляд Дерека тут же перемещается на них, и Стайлз видит, как он тяжело сглатывает. — А, Дерек? — он чувствует, как рука на горле сжимается и специально переходит на невероятно сексуальный и интимный шепот. — Что же будешь со мной делать…       — Что ты делал на кладбище? — Дерек пытается взять себя в руки. Пытается не обращать внимание на возбуждение… На такие влажные мягкие губы мальчишки… На то, как быстро-быстро бьётся его сонная артерия под пальцами… Он рычит, пытается сделать вид, что зол, разгневан. — Отвечай.       — Хах, я же уже сказал, Дерек… — его имя. Как урчание сытого кота. — Навещал одну старую добрую мёртвую знакомую, но вдруг, ни с того ни с сего, она оказалась живой и… Тебе же это знакомо, да, Дерек? Кстати, как там дядюшка Питер? — он пытается перевести тему. Отвлечь оборотня. Чтобы тот не увидел, как миллиметр за миллиметром он поднимает руки и тянет их под куртку альфы.       — Не старайся, тебе не удастся меня отвлечь. Что за подружка?! — он надавливает на шею сильнее. Стайлз начинает кашлять, а Дерек ухмыляется. И пытается сдержать волка, который хочет загрызть своего хозяина за такое обращение с их парой. Но так надо… На данный момент надо именно так… Иначе он просто возьмет мальчишку прямо здесь, у дерева.       — Оооо, кхе-кхе, мне кажется, ты помнишь крошку Кейт или… — ему резко перехватывает воздух, когда второй рукой альфа ударяет ему под дых. На самом деле, Стайлз уверен, что Дерек может ударить в десять раз сильнее… Но сейчас это не важно, потому что он почти дотянулся до торса оборотня. Осталось только подвести разговор к цели. — Эй-эй, здоровяк, не нервничай, я не собирался делать с ней, ну… Всякие интересные ве…       Дерек пододвигается и вбивает кулак в живот мальчишки одновременно с коленкой, которая раздвигает худые ноги. И Стайлз понимает, что ходит по острию ножа. Его сердце бьётся как ненормальное, а ещё у него, кажется, стоит… Но это не важно.       Он хочет поиздеваться над Дереком… Очень. Хочет поиграть. Подвести к самому краю, а потом кинуть. Обсмеять. Зачем?.. Чтобы Дерек отчаялся… Чтобы разочаровался в нем… Отказался от него.       — Заткнись, — оборотень оглушающе рычит и ещё сильнее нависает над мальчишкой. Он почти узнал всё, что нужно было, и теперь он собирается как можно более безболезненно вырубить парня и отнести его к Дитону. — Зачем тебе нужна Кейт?       — Только не говори, что ревнуешь… — и вот этот момент. Он дотрагивается ладонями до торса альфы и, мелко перебирая пальцами, гладит. Оборотень замирает. Подросток подаётся вперёд, немного проезжаясь пахом по ноге оборотня. Заполошно дышит, закусывает губу… — Дерек…       Альфа медленно сглатывает. Он видит, что мальчишка провоцирует его, хочет, чтобы он сорвался, потерял контроль… Он сбрасывает мальчишеские руки со своей талии и заводит ему за голову, прижимая рукой запястья к дереву. Глаза парня в притворном ужасе расширяются.       — Мне кажется, или ты пытаешься спровоцировать меня… — Дерек наклоняется и проводит языком по шее мальчишки. Тот дергается и замирает. По коже бегут мурашки. — Ты слишком самоуверен… И не в моём вкусе. — он мягко вылизывает шею подрагивающего парня языком, обводит пульс настойчивым прикосновением.       — Ты… — и, кажется, все планы разбиваются вдребезги, потому что… Боги, это невероятное ощущение… И мальчишка поддаётся, толкается… А Хейл тихо рычит, царапает нежную кожу клыками… — Дерек… — изо рта парня вырывается тихий стон. Надо уходить. Живо. А то всё закончится тем, что его просто трахнут у дерева… Нет, он, конечно, не против… Но это совершенно не входит в его планы. Совсем. И он идёт ва-банк… — Поцелуй меня…       Дерек замирает и поднимает голову. Он смотрит прямо в глаза подростку. Судорожно выдыхает и наклоняется… Медленно. Глаза в глаза. И оборотень закрывает свои, когда их губы почти соприкасаются и… И в следующий момент, натыкаясь на пустоту, слышит ехидный смех сзади и медленные громкие хлопки, ножом разрезающие тишину.       — О боги, Дерек! Как легко тебя обдурить, хах, — оборотень опирается лбом о кору, пытается восстановить дыхание. Сердце неприятно сжимается. Внутренний волк непонятливо по щенячьи крутит головой и тоскливо всхлипывает. В горле зарождается рычание. Это не Стайлз. Не его милый нервный Стайлз. Хейл резко разворачивается и выпускает когти с клыками. По лесу прокатывается громкий рык. — Ты правда думаешь, что можешь напугать меня своим мяуканьем? Хах. Ты такой глупый, Дерек. И неужели ты действительно возбудился? Боже мой, мне тебя почти жалко. — Стайлз медленно начинает идти по кругу, подбираясь всё ближе к оборотню. Руки подрагивают от напряжения… Ему надо вырубить Дерека. Ох чёрт. — А сейчас я уже довольно устал от всех этих вылизываний и безобидных нападок, поэтому… Ну, щенок, покажи мне, на что ты способен!       И Дерек, будто по сигналу кидается на него, пытаясь разодрать когтями живот. Стайлз отскакивает назад, появляется за спиной альфы и бьёт в спину. Хейл падает на землю, быстро переворачивается и снова встаёт. Но ненадолго. Стайлз подскакивает к нему и ударом ноги отталкивает назад… Дерек врезается в так ''удачно'' появившееся дерево и, с силой ударившись головой об твёрдую кору, медленно съезжает на травяной покров.       — Вот и всё… — мальчишка отряхивает руки и присаживается на корточки перед теряющим сознание оборотнем. — Маленький щенок. Я надеюсь, ты сможешь найти дорогу домой, когда проснешься здесь завтра утром. — Дерек вяло дергается. Удар о дерево был невероятно сильным и, кажется, поврежден позвоночник, спинной мозг, но это… Это же Стайлз. Откуда у него такая сила? Мальчишка заглядывает в глаза альфы и тихо шепчет. — А теперь, спи… Волче…       Дерек закрывает глаза и уже не чувствует нежного поцелуя в лоб. Подросток встаёт и, последний раз оглянувшись на своего, но уже чужого волка, возвращается на кладбище. Забирает кофту и, не оглядываясь, идёт на парковку.       Джип тихо урчит и выезжает с территории кладбища. Когда он выезжает на дорогу и скрывается за первым же поворотом, где-то в лесу громко кричит какая-то птица. ***