Чердак

      Ветер такой свободный и безмятежный. Он делает то, что хочет. Он может ласково играться с веточками деревьев, огибая их своим потоком, а может сильно дуть, сбивая с ели шишки и ломая старые, сухие ветки. Но так же он может и совсем затихнуть, не беспокоив никого.       Сейчас слабый ветерок колышет пряди волос Бэкхена, приводя его шевелюру в беспорядочную прическу. Сам молодой парень сжался, напрягся всем телом. Ему стало так холодно, как никогда. Это не просто из-за погоды, или как обычно бывает у всех других людей. Бэкхен может с уверенностью сказать, что у него замёрзло сердце, еле пробивая единичные удары. Ему просто было до чертиков страшно, так, что коленки начали дрожать. Почему все так? Почему он поехал сюда и увидел эту могилу? Так распорядилась судьба. Она послала на путь Бэкхену Юнсо, она заставила сделать выбор учебного заведения в пользу того, в котором он учится сейчас. Жизнь – хитрая штука и никогда не узнаешь, что она может преподнести в следующий раз. Да и когда будет тот самый – следующий раз. По телу бегут мурашки, даря неприятные ощущения. То ли испуг, то ли страх, или может что-то еще, чего Бэкхен не может понять.       Перед юношей предстала картина совсем необычная для него. Памятник, который протирает тряпочкой Юнсо, мать друга, которая сидит на коленях и содрогается от слёз и всхлипов. И надпись, которая режет глаз Бену. «Пак Чанель. С любовью, твои любящие родители и младший братишка». Над надписью расположена цветная фотография молодого девятнадцатилетнего юноши. Красивый, чем-то Юнсо похож на него, но не так явно. Только цветом волос, кудряшками и торчащими ушами.       Бэкхену совсем не больно, голова не кружится, в ушах не гудит. Он лишь застыл, как эта фотография. В голове пронеслись целых пять лет воспоминаний. Черное пятно заменилось на лицо – такого знакомого и родного Чанеля, его друга, того, кто не давал маленького мальчика в обиду и учил быть мужественным, не плакать по пустякам, но допускать слезы когда больно так, что терпеть невыносимо. Он вспомнил всё до мельчайших подробностей. Его мягкие волосы, теплые руки, которые дарили тепло, то, как оба мальчика росли под стать друг другу. Вечера, когда они могли рассказывать различные истории, весело смеяться и дурачиться.       Но, наверное самое яркое воспоминание из всех – это то, где Чанель в последний день так нежно поцеловал мальчика, прося не забывать его, постараться все вспомнить. И он вспомнил. Смог увидеть все то, что было, и теперь безумно хотелось убежать, бросить всё то, что есть, было и будет. Просто нужно было прибежать на чердак и громко закричать о том, что он помнит.       Но было неудобно. Перед Юнсо, перед его матерью. У них горе, хоть они и стараются держаться. Нельзя бросать их вот так, одних. Это просто неприлично, аморально и неправильно. Бэкхен дошел на ватных ногах до лавочки, присел на нее и долго смотрел на фотографию с улыбающимся парнем на ней. Даже так он излучает много света и тепла. Родители, наверное, гордились сыном, любили его. Бэкхен не мог припомнить о том, чтобы Чанель рассказывал ему что-то о брате, родителях и о том, как он умер. Ему бы хотелось узнать. Но прерывать тишину совершенно не хотелось. Ведь только здесь родные могут общаться с Чанелем просто мыслями, не произнося слова вслух. Он их слышит, знает, что они здесь, чувствует.       Юнсо провел некоторые обряды, которые положены, зажег свечку, поставил в вазу свежие цветы, высыпал горсть конфет под памятник и остальное положил на небольшой столик. Младший Пак убрал опавшую листву с могилы, еще раз протер фотографию чистой тряпкой и тяжело вздохнул, отходя в сторону. Он подошел к матери, присел и положил руки ей на плечи. – Он любит тебя, мам. Он не держит зла. Прошу тебя, давай сядем на скамейку, ты ведь простудишься. Смотри, земля сырая.       Сын заботливо поднял мать за плечи, довел медленно до лавочки и усадил ее. Сам сел рядом и протянул ей платок, чтобы та привела себя в порядок. Юнсо не любил плакать, считал что это удел слабых, тех, кто сломался. И это было точно не про парня. Он выдержал все, что с ним было, все самое сложное и тяжелое позади. А мать, ей можно. Она женщина, а как говорится, они всегда эмоциональное мужчин. Да и так ей легче. Эмоции вплеснутся, а на их месте появятся новые силы, которые будут помогать бороться дальше. Нужно жить, не смотря на все беды, даже если они ранили безумно сильно, так, что дышать сложно. – Может, прогуляемся? – Юнсо посмотрел на друга и встал со скамейки, протягивая тому руку. Бен принял помощь Пака, крепко схватившись за ладонь и встал на ноги, отряхивая одежду от грязи.       Они шли вдоль небольших ограждений, оглядываясь вокруг. Шаг у обоих медленный, они никуда не торопятся, просто молчат и думают о своем. Но долго молчание не продлилось. Пак начал свою историю. – Это было больше десяти лет назад. Мне было четыре. Ему девятнадцать. Я помню как мы играли с ним всегда вместе. Проказничали, он учил меня многим вещам, например, любить маму, уважать отца. Он показывал разные опыты и придумывал интересные истории и сказки. В один вечер я играл один. Чанель сидел в своей комнате, он был занят. И я начал бегать, крутя в руках плед. Случайно я наступил на край покрывала и упал руками на вазу, та пошатнулась, упала и разбилась. Я был ребенком, испугался, ну и убежал. Не знаю почему, но именно в то время брат проходил мимо, а мама шла на звук разбитой посуды. И она обвинила его в этом. А я не признался ей. Его наказали за меня, – Юнсо пнул под ногами камушек и развернулся в другую сторону. – Он сбирал осколки, все время резался об острые края. Я видел как ему было больно, сидел недалеко от него и просто смотрел. Чанель никогда не шел против родителей и когда ему было особенно больно, он выходил на улицу. Просто перевести дух, остыть и на трезвую голову возвращался домой. Но… в тот день он не вернулся. Было поздно, он шел по тёмной улице. И, что произошло я не знаю. Но его зарезали. Десять ножевых ранений в живот и сильный удар рукояткой в голову. Чанель лежал на холодном сыром асфальте и захлебывался своей кровью. Он скончался после пяти минут нанесения ранений. Страшно представить, что тогда чувствовал Чанни. Да и не хочу об этом думать. Я и так не выдержал тогда. Моя детская психика пошатнулась. Я потерял брата, друга, в некой мере отца.       Бэкхену становилось дурно после каждого слова друга. Он будто сам побывал в то время там. Ему казалось, что все, что было, произошло с ним. Эта боль, он чувствовал ее. Руки похолодели, в горле встал ком.       Да, такого он не ожидал. Чанель никогда не рассказывал об этом, он не знал наверное. Может вспомнить было невозможно. Или просто не хотел говорить, тревожить лишний раз маленького Бэкки. – Ты… ты его видел… потом? – неуверенно произнес Бен, боясь, что его поймут неправильно. Что Юнсо просто посмеется над другом, но тот был серьезен. Его брови поползли вверх, на лбу появились морщинки. – Он стал приходить призраком в дом. Просил поиграть с ним. Он разговаривал со мной, продолжал ухаживать и воспитывать. Мать тоже видела его. Но, ведь мы похоронили его. Она ходила к психологу, психиатру. Ей казалось, что она сошла с ума. Мы уехали из дома. Чанель больше не приходил, – Юнсо вздохнул и посмотрел на друга поджав губы. – Но если честно, я не хочу чтобы он возвращался. Мы уже смирились, что его нет.       Бэкхен понимающе кивнул и остановился, обдумывая все, что только что услышал. Он глубоко погрузился в свои мысли. Если Юнсо не хотел видеть Чанеля, то Бен наоборот хотел его поскорей увидеть. Хотел обнять и больше не пускать никуда. Но. Было одно большое но. Чанель всего лишь призрак. А он человек. Может Пак старший давно уже в раю. Там, где его окружают девушки и дети в белых одеяниях. Может он нашел упокоение в этом мире и все, он исчез навсегда. Бэкхен не знал на что рассчитывать. Но сейчас, больше всего он хотел убежать. Как можно быстрей.       Наверное это было неприлично, но Бэк, сославшись на плохое самочувствие покинул Юнсо и его матушку. Он просто уже не мог терпеть, не мог оставаться здесь. Ему нужно было лишь выйти с кладбища и на автобусе доехать до дома. Уже через минут двадцать Бен подъехал к своей остановки. Он шел вдоль парка, думая о своем. Начинало уже смеркаться, поэтому юноша прибавил шаг, что бы быть дома до наступления темноты. Сюмина еще не было, наверное, снова гуляет с друзьями, отдыхает. Поэтому не раздумывая Бэк скинул с себя вещи и побежал на второй этаж, и уже оттуда поднимаясь на чердак. Он сел на кресло осматриваясь. Уже прошло так много времени, а тут все также. Те же книги, та же мебель. Только… цветок совсем завял. Символ жизни Чанеля, как призрака.       Бэкхен судорожно подполз к цветку, сел перед ним на колени и осмотрел его всего. Растение завяло. Никаких признаков жизни уже не подавало. Хоть Бэк его и полил, было тщетно. За все это время растение потеряло дыхание, умерло, а листья почти все, до единого, опали на пол. Осознав все трагичность ситуации, Бен схватился за голову, пытаясь успокоиться, но на глаза стали наворачиваются слезы, и он не смог сдержаться.       Горячие капли, одна за одной стали падать с щек на пол, обжигая кожу и оставляя на ней мокрые следы. К тихому плачу прибавились всхлипывания, а от проступившего насморка, Бен, то и дело, шмыгал носом. Для него сейчас жизнь прервалась. Жизнь прекрасного человека. С Чанелем всегда было так весело, хорошо, что Бэкхен не мог поверить, такое не должно было случиться. Он обещал, что они встретятся вновь, но так и не сдержал обещание. Ему хотелось кричать, бить пол кулаками, разбить горшок и умолять, молиться, чтобы ему вернули его призрака. – Чанель, Чанни, я вспомнил, вспомнил тебя. Прошу, вернись, Чанель. Я пришел к тебе.       На сколько бы Бэкхен не звал, не просил, никто не пришел. Голос был сорван, он больше не мог сказать и слова. Было безумно больно. Горло саднило. А щеки начали жутко гореть и кожа на них стала шелушиться. И даже в один момент ему показалось, будто он сошел с ума. Что все это не по настоящему, никогда никакого призрака и не было, а он просто все это придумал. Больше Бэкхен не знал что делать. Верить? Или забыть?       Он так и пролежал на полу рядом с цветком, пока не уснул, свернувшись от холода в комочек.       Утро наступило для Бэкхена с ужасной головной болью и к этому же с потерей голоса. Яркие солнечные лучи, которые так и норовят попасть в глаза начали уже жутко раздражать, от чего юноша нахмурился. Только он хотел загородить глаза рукой, как резко потемнело и лучи испарились. «Наверное тучи», - пронеслось в голове у Бэкхена. Он так и продолжал лежать на прохладном полу, по которому гулял легкий сквозняк. Волосы парня мило колышутся, шатаясь из стороны в сторону. Глаза открывать Бэку не хотелось, как и вставать вовсе.       Вчерашняя истерика отошла на второй план, уступая место пустоте в душе, где-то в груди, парня.       «А что если я заболею и умру? Родители это не переживут. Но может я увижу Чанеля?»       В голове парня начали появляться мысли одна за другой, которые Бен не мог контролировать совсем.       «Где увидишь?» – пронеслось в голове и Бэк удивился. Он об этом не думал. Где? В раю? Или в аду. Хотя Бен уверен, что Чанни в лучшем мире.       «А может я все еще между небом и землей?» – Бэкхен помотал головой и нахмурил лоб. Он определенно не думал об этом. Его стали пугать голоса в голове.       Тело начало гудеть от неудобной позы, поэтому юноша медленно открыл глаза, прищуриваясь от дневного света и выпрямился.       «Я наверное умер», – прошептал Бэкхен, когда увидел перед собой силуэт, над головой которого светился нимб.       Силуэт протянул руку юноше, а тот лишь резко зажмурил глаза, притворяясь, что он все еще спит. Рука протянулась дальше и коснулась до плеча парня. «Теплая», - сам себе сказал Бен.       «Вставай уже, Соня, новый день настал!»       Бэк резко открыл глаза, сел на полу и посмотрел на силуэт перед ним. На глаза навернулись слезы, и он резко разрыдался, смотря на парня перед собой. Это не то что нереально, такого быть не может. И то что, или кого, увидел Бэкхен удивило его и даже шокировало.       Перед ним стоит высокий парень, лет девятнадцати, с рыжими кудряшками и широкой улыбкой. Его торчащие уши выглядывают из-за волос. Он одет в белую футболку, такого же цвета обтягивающие брюки. Образ завершали кроссовки и, не что иное, как огромные белоснежные крылья. Они цветом как первый снег, цвет невинности, нежности, добра. Перышки одно к одному, ровные, гладкие. Так и хочется протянуть к ним руку и потрогать. – Я в раю? – широко улыбнулся Бэкхен и хохотнул, глупо глядя на Чанеля. – Нет, нет. С тобой все хорошо, – успокоил его силуэт. – Ч.Ча.нель? – заикаясь спросил Бен, и на короткий кивок, он выдохнул, закатил глаза и упал в обморок.       Он бы стукнулся головой об пол, если не Чанель, который вовремя успел подложить руку под затылок парня, спасая того от травмы. Сильные крепкие руки подняли легкое тело и Бэкхен уже лежал на кресле, весь бледный. Чанель оглядел парня, осмотрел его и наклонившись вперед, поцеловал. Бен медленно открыл глаза, посмотрел испуганным взглядом на парня перед ним. – Не смей падать в обморок! – чуть грубо велел ему Чанель. – Ты меня.. меня… поцеловал, – судорожно произнес Бен, касаясь до своих алых губ кончиками пальцев. – Я твой ангел хранитель, Бен Бэкхен, – шепнул нежно на ушко Чанель. – А это был поцелуй жизни.       Бэкхен совсем не понимает что сейчас происходит, где он и проснулся ли вообще. Он незаметно себя ущипнул, на что наморщил нос. «Не сплю!» – подумал про себя Бэк. – А еще я читаю твои мысли, – довольно улыбнулся Чанель, – от меня не скрыться. Бэкки. Как же я скучал. Я следил за тобой с тех самых дней, как ты уехал. Я умер, как призрак, и Бог сделал меня твоим ангелом. Я оберегал тебя от всех бед. Я всегда был рядом. Ты дитя Бога, Бэкхен. Тебя очень любят на небе, за тобой часто наблюдают, за твоей семьей. И я тебя люблю.       Бэкхен замер на месте. Он боялся пошевелиться, слушая внимательно нежный голос ангела. Кажется, он забывал даже дышать. А уши отказывались слушать и верить тому, что говорит Чанель. Такое только в сказках может быть, но нет. Юноша тяжело выдохнул, вытянул руку вперед и провел пальцами по белым шелковистыми перышкам. Такого он никогда еще не трогал. Это были такие необычные ощущения. Будто трогаешь облако, потому что так мягко. Даже никакая вата не сравнится с этим. В глазах Бэкхена появились искорки восторга. Ангел заметив это расправил свои крылья и заключил ими в объятия парня. Здесь, под крыльями так светло. Так хорошо. Как будто Бен сейчас на самом лучшем курорте мира, лежит на белом теплом песке и его ласкают солнечные лучи. – Нравится? – Чанель убрал крылья и сложил их за спиной.       Бэкхен даже не смог открыть рот. Он определенно попал в сказку и мозг не мог верить в происходящее. Но сознание и сердце подсказывали, нет, они кричали о том, что все, о чем боялся Бэкхен осталось позади, обошло его стороной и теперь он рядом с тем, кто ему не только друг, но и защитник. Он – ангел хранитель. Святое существо посланное Богом.       Юноша привстал, посмотрел на знакомое лицо, всмотрелся в глаза, такие добрые и ласковые, и только сейчас пришло осознание реальности. Вот он, сам Чанель, собственной персоной, еще и с крыльями.       У Бэкка больше не хватило сил ни на что, кроме как заключить друга в крепкие объятия, поглаживая по крыльям. Одинокая слеза скатилась по щеке и Бен широко улыбнулся. – Я так ждал тебя. Я так боялся, что не увижу тебя, а ты тут. Рядом. Живой. – Теперь мы навсегда вместе. Чтобы не случилось, я буду рядом, пока ты жив.       Чанель нежно поднял пальцами подбородок юноши, посмотрел тому в глаза, наполненные слезами, наклонился и нежно коснулся губами, до сухих губ Бэкхена, нежно сминая их своими.