Чердак

      Бэкхен лежит на своей маленькой кровати и задумчиво осматривает потолок. В голове крутится столько мыслей, но сосредоточиться на одной никак не получается. А ведь нужно. Решить то, что волнует, что сейчас необходимо делать, и за что браться. На все вопросы нужно постараться дать ответ сегодня, ведь завтра нужно собираться на учебу, а прогуливать совсем не хотелось. Не зря же он поступил.       В голове крутятся картинки вчерашнего дня. Воспоминания которые не дают покоя. Они соединились в одно целое и теперь можно было отчетливо видеть целиком всю картину действий. Но что было до или после этого – сознание выдавать не хочет. И только этот маленький кусочек крутится в голове, терзая. Было больно видеть все это. Как, маленький девяти летний ребенок, мог довести себя до такого, что было причиной? Почему любящие и заботливые родители ничего не делали с этим, почему шли на поводу у ребенка?       Все эти вопросы прочно застряли в голове у юноши и вызывали непонятные чувства. Сомнение, страх, боль. На самом деле было безумно страшно представить, что же было в те времена, может ли это вернуться. Бэкхен устало потер виски. Он уже и не знал, что делать дальше. Стоит ли здесь жить? Нужно ли вспоминать то, что было тогда? Может это все не обрадует парня и он снова захочет забыть, а больше не сможет. Но все же хотелось знать, как ему жилось здесь, в этом доме, и в другие моменты. Ведь его истерия не могла протекать в течение пяти лет. Должны были быть и те моменты, когда ему было хорошо, тепло, комфортно и уютно.       Бэкхен решил для себя, что он сможет, он справится со всем этим. Бэк сделает это только ради себя. Не будет потом отчитывать родителей, говорить им плохие вещи. Он просто примет это как данность, как момент из его биографии. Поэтому Бен взял волю в кулак и решил, что с этого момента больше не будет сдаваться и отступать назад. Как бы сложно не было, будет напролом идти вперед.       Юноша слез с кровати, открыл ящик в небольшой тумбочке, которая стоит около его шкафа, достал чистую тетрадку, которые он сложил сюда вчера. Бэкхен решил для себя записывать всё то, что вспомнил. Он будет искать зацепки и любые слова, которые будут напоминать о прошлом. Все что посчитает нужным, будет писать.       И именно сейчас он записал все до мельчайших подробностей о своем видении, о том, что видел и что чувствовал. Он написал и про чердак. Точнее оставил много места после этой записи и рядом поставил жирный вопросительный знак. Что может значить для него это место, почему он проводил там все свое свободное время. Что манило мальчишку в ту комнату и почему, когда собирался не забрал своего медведя, а оставил его пылиться одного в темном, плохо освещенном естественным светом, помещении.       Столько много загадок, которые нужно разгадать. И так мало предположений и информации обо всем. Это делало всю затею комичной. Разве можно вспомнить все то, что было так давно. То, что организм по своему желанию заморозил. Но и опускать руки не стоит и отворачиваться от этого поздно.       Сегодня студенты особенно возбуждены. Они стоят около своих аудиторий и бурно обсуждают учебу, кто-то свои выходные в общежитии, а девушки как всегда разговаривают о прическах, парнях, покупках. До начала пары оставалось всего десять минут, а преподаватели только начали подходить, выпуская студентов в аудитории, веля успокаиваться и готовиться к занятиям. Когда большинство групп разбрелись, Бэкхен отметил, что их группа самая тихая и спокойная. В ней нет задирал, нет элит, девушки тихо в сторонке шепчутся о своем, да так тихо, что вряд ли кто посторонний сможет услышать их разговор. А еще, у них очень много одиночек. Староста – парень с не очень хорошим зрением и с книжкой в руках, предпочитал сторониться остальных, его интересы не совпадают с другими, поэтому и разговаривать о чем-то нет смысла. Только разве что по учебе, но она только началась и никаких новшеств еще не было. Девушка, скромно одетая, стоит поодаль ото всех и тоже читает какую-то книгу, стараясь привлекать как можно меньше внимания к своей неяркой персоне. Парень в капюшоне и наушниках. Он вообще появляется прям перед самым началом занятий, а в перерывы убегает куда-то. Он слишком хилый, худой, нос острый, губы тонкие. Вообще, он похож на наркомана.       Бэкхен как всегда сидит на скамейке около окошка, наблюдая за тем, что происходит вне стен университета. Вот, приехала дорогая иномарка. С переднего сидения с водительской стороны вышла миссис Пак, а за ней, через пару секунд, следом, вылез и Юнсо. Он облокотился рукой о свою трость, поцеловал мать на прощание, помахал ей рукой и скрылся в здании университета. Миссис Пак еще некоторое время постояла около машины, глядя в след сыну, затем села в нее и уехала в направлении города.       Бен не прогадал, когда думал, что Пак подойдет сразу же к нему. Так и было. Юнсо положил свою большую теплую ладонь на плечо парня и присел рядом, приветствуя. Бэк повернулся к другу лицом, он открыл рюкзак, который небрежно валялся на скамейке рядом, и вынул из него плитку шоколада. – Это тебе, – Бэк протянул шоколад вперед, вручая ее Юнсо. – Спасибо, – Пак принял шоколад и улыбнулся, разглядывая этикетку с названием. – Но, за что?       Бен пожал плечами и отвернулся к окну. Преподавателя все еще не было, хотя пара должна была начаться минут пять назад, и студенты стоят в коридоре, усидчиво дожидаясь. Юнсо повернулся к окну и тоже стал смотреть на улицу. Большинство листьев уже пожелтели, но все еще крепко держатся на веточках, не собираясь опадать на землю, укрывая ее покрывалом. Еще слишком рано.       Весь оставшийся день Бэкхен провел молча. Он был очень задумчивым, хотя записал все лекции, что им читали. И это ему даже понравилось, только вот, он все время уходил в себя, думая о своем, отвлекаясь от монолога преподавателя. Домой Бен возвращался один. Юнсо, как всегда, встретили на машине и увезли в богатый мир, Сюмин ушел гулять с новыми друзьями, предупредив, что будет поздно. А Бэк решил снова забраться на чердак. Просто посидеть там, подумать.       Дома было совершенно тихо и одиноко. Давно не было такого. Обычно после школы юноша возвращался туда, где его ждала мама с вкусным обедом и теплыми объятиями. А сейчас все было иначе. Холодно, пахнет сыростью. Нет того ощущения, что ты пришел домой. Нет, это просто его временное убежище. Или же здесь станет тепло, но немного позже? Бэкки этого не знал. Он просто стянул с себя обувь и сразу направился к чердачной двери.       Наверху было теплее, чем в доме. Здесь солнышко проникало в окно и грело по особенному. Бен достал из рюкзака тетрадь и положил на круглый стол, а сам сел в одно из кресел. Пальцами он провел по боковине, замечая, что этой мебели уже очень много лет. Расцветка потеряла свои первоначальные краски, где-то были даже видны дырки. Но выкинуть рука не поднимается. А вдруг они одно из того, что связано с прошлым? Ведь такое вполне может быть. Поэтому Бэк не мог. Он спустился вниз, налил в бутылку воды и вернулся на чердак. Он полил сухое растение в углу. Наверное, оно растет здесь давно, раз ветви врослись в деревянные доски стены. По виду, этому цветку более десяти лет, хотя Бэк точно не знал, он мог лишь предположить это. Ему на ладонь упал один сухой листок, резко дверь отворилась, выпуская в помещение сквозняк. Вместе с ветром до ушей Бена донеслось до боли знакомое «Вспомни меня».       Бэк соскочил на ноги, добежал до своей тетради и написал на новом листе большими буквами эту просьбу. Кто-то пытается достучаться до него, или даже что-то. Только сам юноша не знает кто это, зачем ему это нужно и почему это происходит с ним. Нет, он не боялся. Ему не страшно, просто неизвестность выводит из себя. Хочется упасть на колени и громко-громко кричать, что он сдается, что больше не хочет. Может тогда вышние услышат его, сжалятся и хоть как-то помогут. Подадут знак, дадут подсказку, хоть что-нибудь, что поможет ему. Но сейчас ему ничего не остаётся, кроме того, что смотреть на эти два слова и думать, о том, что они означают в этой огромной черной дыре.       Бэкхен еще долго сидел на чердаке, в кресле. Он думал. Он все время что-то рисовал на полях тетради и выводил непонятные узоры. В голове просто всплывали разные образы, а он их рисовал. Роза, перо, книга, лес. Когда уже не осталось место, а рука устала, Бэкки начал разбирать бумажки на столе. Старые тетради покрылись пылью, они все высохли и выгорели на свету. Под горой непонятной бумаги парень нашел книгу. «Мифы народов и стран».       Бэкхен устроился поудобнее, поджимая под себя ноги, быстро пролистал книгу, останавливаясь как когда-то на той самой картине. На ней изображены три мира. Бэк прикрыл глаза от головной боли, и в голове начали проноситься картинки. Вот он маленький, отважный ребенок, поднимается по ступенькам со своим верным другом мишкой, осматривается вокруг, берет с полки книгу, садится на кресло, сажая плюшевого на кресло рядом. Открывает книгу и бегло просматривает книгу, останавливаясь на самой яркой картинке. И все. Больше ничего. Хотя, Бен видел что-то непонятное, темное пятно сзади него, напоминающее тень человека, но вспомнить больше не мог. Но даже это он записал себе в тетрадь.

***

      Так и тянулись серые будни Бэкхена. Утром – университет, после – уборка и попытки сделать косметический ремонт, что выходило не очень удачно. А после этого, свободное время Бен проводил на чердаке. Там все чаще стали приходить воспоминания, которые он записывал, но лишь только черное пятно оставалось для него загадкой. Кто же этот человек или существо? Было так много вопросов. Именно его хотел забыть Бэкхен, раз не видел его лица. Он вспомнил практически все. По его записям можно было проследить некую последовательность событий. И единственное что осталось – это то самое пятно.       На улице с утра идет протяжной нескончаемый дождь. В университете уже все разбрелись по аудиториям. Полы в коридорах мокрые от стекающей воды с одежды и зонтов. Межсезонная обувь ужасно скользит и ноги разъезжаются в стороны. Именно поэтому Бэкхен не шел в аудиторию. Он ждал Юнсо. Просто представить, что человек с больной ногой будет идти по такому мокрому полу, смешенному с грязью. Если здоровый человек может спокойно упасть, то он, с тростью, так и подавно. И как только Пак поднялся вверх по лестнице, Бэкхен подхватил друга под руку и повел к аудитории.       Пары начались совсем недавно и их опоздание ни сколько не помешало рабочему процессу. Они лишь тихо прошли и сели по своим местам, доставая тетрадки и записывая лекцию за преподавателем. Вроде такой обычный, ни чем не отличающийся день ото всех других принес в жизнь Бэкхена кучу переворотов, открытий и слез.       На большом перерыве Пак был особенно озадачен чем-то своим. Рис, который они ели в универской столовой, постоянно падал обратно в тарелку и совершенно не хотел попадать в рот. Палочки все время соскакивали с пальцев и не давали нормально поесть. Зато, Юнсо достал огромный пакет конфет и протянул горсть своему другу. Тот вопросительно приподнял бровь, но принял сладости, кидая их в открытый портфель. – К чему такая щедрость, Юнсо? – Ну, у моего брата сегодня день рождения. Я каждый год угощаю друзей, – Пак замялся и совсем приуныл. – Так. Стоп. Если у него день рождение, то почему ты так убиваешься? Это же праздник, радоваться нужно!       Юнсо поднял измученный взгляд на друга и тяжело выдохнул. Он отложил палочки на салфетку и отодвинул от себя этот не до рис. Пак задумался, а стоит ли говорить об этом? Может только ему суждено страдать, его семье. Всем всегда было всё равно на эту ситуацию. Но, может стоит выговориться? Очистить душу от терзаний. Просто попробовать и не более. – Бэкхен, мой брат он. Он умер.       Бен подавился рисом, который ел до этого и закашлялся, стараясь вытолкнуть рисинку, которая попала не в то горло. Отпив немного воду, Бэкхен посмотрел на мрачного Юнсо и его бросило в мелкую дрожь. Что чувствует сейчас этот молодой парень у которого вся жизнь впереди. Как он борется с мыслью о том, что человека больше нет. По внешнему виду Пака было и так понятно, что он потерян, ему грустно и одиноко. Бэкхен подвинулся к нему и крепко обнял, поглаживая по спине. – Мы поедем с мамой на кладбище. Остальные конфеты я отвезут брату, он любил сладкое.       Бэк задумался. Он не знал что делать. Ему было ужасно неловко. Ведь чем он мог помочь? В принципе, ничем, только вот так обнимать и дарить тепло, попытаться приободрить. И что ему нужно сделать, чтобы Юнсо не чувствовал себя брошенным? Только одна идея крутилась в голове. – Я могу поехать с тобой, если хочешь, – прошептал успокаивающе Бэк и слегка отстранился от Юнсо, выжидающе вглядываясь тому в глаза. После короткого кивка друга, он понял, что пути назад нет.       Когда пары закончились, они вместе с Юнсо спустились вниз и дошли до припаркованный машины. Миссис Пак знала, что Бэк отправится с ними, сын звонил ей и предупредил, чтобы не было никаких сюрпризов и выяснений отношений в этот день.       Бен помог сесть Юнсо на переднее сидение, а сам сел назад. Всю дорогу в машине царила тишина. Бэку было неловко начинать разговор, а Юнсо не знал что сказать, поэтому они так и промолчали всю дорогу. Хотя, ехали они всего минут пятнадцать, не больше. И по местности вокруг, Бэкхен мог с уверенностью сказать, что они выехали за город.       Вокруг так тихо и спокойно. Везде стоят красивые, величественные памятники, высокие ограды выкрашены и блестят от капелек воды на них. Вокруг кладбища растут сосны, пронизывая своими макушками небо. Юнсо и его матушка шли куда-то вглубь, Бэкхену приходилось все время прибавлять шаг, чтобы не потеряться в этих лабиринтах.       Они дошли до нужной могилы, Юнсо отварил ухоженную калитку, зашел внутрь и провел по памятнику рукой. Следом за ним вошла мать, она встала рядом с младшим сыном и упала на колени, утыкаясь лицом в ладошки. А Бэкхен боялся заходить. Что-то говорило ему, что он не должен, но после того, как Юнсо поманил друга рукой, тот вошел внутрь, посмотрел на памятник и вросся в землю ногами. Такого он увидеть не ожидал.